Когда я говорю 一 беги

29 декабря — 30 декабря 2015 года (вторник — среда)

      Тишина перед боем — самая громкая вещь в мире.       Очень часто она слышала это от Виктора. Когда они прятались в подземных убежищах, прижавшись друг к другу в попытке согреться. Когда крались среди деревьев, надеясь не увидеть тумана, не приносившего ничего хорошего. Тишина сопровождала их в большинстве случаев. И в большинстве случаев она пугала гораздо больше, чем звуки выстрелов и крики.       Элисон сидела на холодном полу, прижав ноги к груди, и в пол уха слушала спор Джексона и Лидии о маршруте. Его голос — своеобразный якорь, не дающий погрузиться в пучину собственных мыслей. Но, как бы то ни было, они настигали её снова и снова. Винсент и Макс, помогавшие с докладами в школе. Виктор, учивший правильно держать нож и не сбегать при первой возможности. Ма… Кэрол, дарившая самые тёплые объятия в мире. Хелен, отвернувшаяся от неё ради дурацких пробирок и остального мира. И Сэмюэль, сошедший с ума из-за своих экспериментов.       Может быть, в душе Элисон была эгоисткой. Грубой и настырной. Желающей заполучить всё внимание окружающих. Но, нет, ей хотелось лишь любви и тепла. Чёртовой безопасности, которой никто не мог дать. Любой человек, которого она когда-либо встречала, так или иначе приносил опасность. «Щеглы» — банда несносных наркодиллеров. Родители — парочка учёных, помешанных на исследованиях. Виктор и Кэрол, пожалуй, были единственными, кому было не плевать на Элисон. Они погибли, действительно защищая её. Так, может быть, это и было её предназначением? Может быть, ей следовало остаться одиночкой, скитающейся среди леса? А может быть, Элисон стоило поступить так, как она хотела после смерти Виктора: сброситься со скалы вниз, чтобы быть подхваченной сильными волнами океана. Или разбиться о камни — это не имело значения.       — Эта дорога неудобная, — прошипел Джексон, отбросив в сторону красный маркер. — Здесь сплошной лес, и пробираться через него будет сложно.       — Но безопасно, — отмахнулась Лидия, сложив руки на груди и надув щёки. — Так вас не смогут увидеть военные, которые точно будут караулить вход.       Элисон не знала, как относиться к ней. Признаться честно, она сильно завидовала Лидии, потому что всё это время никто не пытался убить её множество раз. Отец оказался под боком. Тётя — лучший учёный, самостоятельно обучала её всему тому, что знала сама. В какой-то мере они напоминали настоящую семью, которой у Элисон, наверное, никогда не было. До некоторого времени.       Она подняла голову и посмотрела на Николаса. Он сидел на табурете и проверял магазин пистолета. Губы плотно сжались, брови сдвинулись к переносице. Сосредоточенный как никогда. Николас всегда казался ей крепче стены. Он верил в них. Верил в неё. Причём так сильно, как сама Элисон не верила в себя. Поэтому она тоже хотела верить.       Элисон больше не хотела слушать. Она намеревалась подышать, поэтому поднялась на ноги и вышла из лаборатории. Коридоры витиеватыми змеями уходили в глубь здания. Синеватая подсветка стен позволяла видеть хоть что-то, кроме темноты. Она медленно шагала вперёд, считая про себя. Иногда это помогало сосредоточиться и собраться. Однако сейчас Элисон чувствовала себя полнейшей развалиной. Всё свалилось на неё так неожиданно, что она совершенно не знала, что делать.       Её настоящая семья находилась за стеной. Три человека, с которыми она была связана кровью. Но они казались ей незнакомцами. Точнее, они и были ими. Элисон ничего не знала ни о Хелен, которую отказывалась называть матерью, ни о Джеке и Лидии, не вызывающих ничего, кроме подозрения. Возможно, она была сломана. Жизнью и людьми, никогда не жалеющими и продолжающими лишь резать, оставляя глубокие шрамы на сердце. И эти люди, называющие себя её семьёй, не сделали ничего, чтобы эти раны смогли затянуться.       У Элисон был её отряд. Те, кто действительно помогли ей однажды выбраться из пучины собственной тьмы. Те, кто показал, что довериться другому человеку совсем не страшно, а, наоборот, порой даже полезно. У каждого члена отряда «Крик» были свои секреты, своя боль, которые они пытались спрятать, но любая попытка так или иначе проваливалась. Потому что они видели друг друга насквозь. Читали как открытую книгу, язык который был ясен только им и никому больше.       Именно отряд был её семьёй. Настоящей. Той, от которой Элисон никогда бы не отказалась, даже если бы ей предложили разбогатеть в один прекрасный день. Она знала цену доверия. И готова была заплатить её, чтобы видеть их. Видеть сильную хмурость Сантеса в напряжённые моменты, требующие его решения. Замечать сильно выпрямленную, как струна, спину Мишель, когда она хотела казаться больше, чем была на самом деле. Наблюдать за бегающими глазами Алана, ищущего ответы на все возможные вопросы. Поражаться спокойствию Руди, когда, казалось бы, ни о каком спокойствии и речи не могло быть. Следить за подёргиванием пальцев Блейка в те моменты, когда он не справлялся с нахлынувшими эмоциями. Смеяться над провальными попытками Джексона быть серьёзным и важным, хотя он никогда таким не был. И, самое главное, видеть Николаса. Его душу, вывернутую наизнанку перед ней, как и её собственная.         Элисон не планировала влюбляться. Она не хотела подпускать кого-то настолько близко, насколько позволила Николасу. Не собиралась смотреть на человека иначе, но, опять же, у судьбы явно были другие планы. Они нашли друг друга и остались рядом, будто кто-то намеренно связал их нитью и не разрешил её отрезать. Да они и не собирались, потому что и Элисон, и Николаса всё устраивало.       Она выдохнула и зажмурилась. В моменты уязвимости всё чаще в голове возникал образ Виктора. Светлый и нежный. Таким Элисон его и запомнила. Любящим и заботливым. Как бы ей не хотелось злиться на него за то, что он так ничего и не рассказал, она не могла. Вместо этого Элисон слышала его грубый хрипловатый голос, всегда приговаривающий: «Когда страшно, малышка, посчитай три вещи перед собой». Это всегда помогало, поэтому она открыла глаза и сосредоточилась.       Провода, торчащие из стены.       Её тень, неестественно изогнувшаяся.         И Хелен.       Хелен шла прямиком к ней. Элисон хотелось тут же броситься бежать, но она заставила себя застыть на месте. Было глупо вечность избегать разговора, который должен был случиться так или иначе. Поэтому ей следовало покончить с этим, пока есть время. Позже Элисон не собиралась возвращаться к нему.       — Элис, — тихо начала Хелен, остановившись напротив. Вид её был виноватым и уставшим. — Ты готова?       Элисон хотелось истерично засмеяться.       — Готова к чему? — вместо этого спросила она и сморщилась. — К смерти? Или к спасению важных реагентов? Или, может быть, к твоему очередному эксперименту? Дай подумать. Наверное, да.       Хелен покачала головой.       — Именно поэтому я не искала тебя, — сказала она чуть позже. — Потому что знала: ты не простишь.       Знала. Хелен ничего не знала об Элисон. Её не было рядом, чтобы действительно знать. Элисон не произнесла вслух, но Хелен прочитала это в выражении её лица.       — Знаешь… Если бы у меня был выбор…       — Но выбора не было, да? — Элисон сжала кулаки, борясь с досадой. Она посмотрела на Хелен. — Ты выбрала науку. Всегда выбирала её. Даже сейчас.       Хелен вздрогнула. Элисон понимала: она била по самому больному. Вскрывала раны, которые вот-вот должны были зажить, но не успели.       — Я выбрала тебя, когда послала Виктора. Выбрала тебя, когда украла формулу. И я выбираю тебя сейчас. Не прошу прощения: ты не примешь его. И держать тебя не собираюсь, потому что они — твоя семья.       Теперь была очередь Элисон вздрагивать. То, с какой болью Хелен произнесла последнюю фразу, заставило что-то в её груди перевернуться. Она не собиралась жалеть Хелен, потому что в этом не было никакого смысла. Они были друг другу никем. В будущем, возможно, у них были шансы наладить контакт, но Элисон никогда не будет относиться к ней иначе. Слишком много времени прошло. Все мосты, когда-либо соединяющие их, рухнули без возможности на починку.       — Когда я ушла, Кэрол отказалась от науки. — Хелен грустно улыбнулась. — Она решила, что станет врачом, который будет помогать всем нуждающимся без исключения. Думаю, именно такой ты её и помнишь.       — Да, — ответила Элисон. — Только такой.         — Тебе стоит отдохнуть, — произнесла Хелен после минуты молчания. — Прямо по коридору есть комнаты. Уже поздно, поэтому иди. Завтра вы отправляетесь в путь.       Элисон не стала перечить и пошла в указанном направлении. С неё хватит на сегодня разговоров.       

***

      Она не могла уснуть. Голова была набита мыслями. Они, перекрикивая друг друга, без остановки тараторили каждая своё. Одна сменяла другую, и так по кругу. В какой-то момент всё это начало напоминать заезженную пластинку, поэтому Элисон вскочила с кровати и вышла в коридор.       Тишина и холод встретили её там. Элисон вздохнула. Она напоминала чёртов комок нервов, неспособный распутать себя самостоятельно. Ей необходим был воздух, потому что ещё одна минута здесь, в этих бесконечных коридорах, привела бы к неизбежному. Элисон задыхалась. Поэтому она ускорилась.       Новый коридор встретил её лестницей, ведущей в неизвестность. Элисон не остановилась и направилась прямиком туда. Ей было плевать на опасность, которая, возможно, поджидала там. Она хотела сбежать отсюда, как можно скорее. Ступени поскрипывали под её ногами с каждым новым шагом, пока перед ней не появился люк. Элисон провернула рычаг, и тот с лёгкостью открылся. Холодный воздух ударил в лицо — именно то, чего ей так сильно хотелось.       Крыша было тёмной и заснеженной. Но Элисон это не испугало. Обхватив себя за плечи, она двинулась дальше, наслаждаясь резкими порывами ветра. Он путался в её волосах, напоминая непослушного ребёнка, который не переставал соваться под ноги. Холод отрезвлял, помогая наконец привести мысли в порядок. Она дышала глубоко и медленно, не боясь замёрзнуть. Лучше так, чем вариться с беспорядком в голове.       — С каждым разом ты становишься всё безрассуднее.       Николас. Никому другому и в голову не пришло бы следовать за ней. Элисон не сдержала улыбки. Он всегда знал, когда нужно было появиться. Крепкий и надёжный. Готовый подставить своё плечо, когда ей необходим был перерыв. Николас, казалось, был единственным человеком, способным найти её. Он стойко встречал её гнев, смотря ему точно в глаза. Его не страшила тишина, когда слова не могли сорваться с языка и всё, на что хватало Элисон, это невнятные жесты, которые Николас каким-то образом понимал. Он видел её разной, знал много правды и никогда не боялся.       Элисон почувствовала его за собой раньше, чем увидела. Она и не хотела оборачиваться. Он прикрывал её спину такое количество раз, что ей было не страшно сейчас упасть. Николас поймал бы. Без промедлений и пауз.       — Не могла уснуть, — всё же призналась Элисон.       Тёплый мех упал на её плечи, придавив к земле. Вес настолько заземляющий, что Элисон ощутила, будто и дышать стало проще. Николас обнял её за плечи и притянул к себе, положив подбородок на макушку. Они смотрели в темноту, словно могли что-то увидеть там. Бледный свет луны нисколько не помогал, но это было неважно.       Постепенно она пришла в себя. Всё это время они медленно раскачивались из стороны в сторону, как делала Кэрол, качая маленькую Элисон в своих нежных руках. Прошлое невозможно искоренить окончательно. Оно привело её к настоящему. К Николасу. Поэтому она не хотела ничего менять. Даже если было больно и обидно.       — Если в моменте что-то пойдёт не так, то…       — Тогда ты вытащишь нас, как и всегда, — перебила его Элисон.       Николас развернул её к себе, позволив шубе упасть прямо в снег. Его глаза мерцали в лунном свете, позволив Элисон заметить в них тревогу и страх. Он редко терял самообладание. Но эта вылазка должна была всё закончить. Поэтому она была опасной и пугающей. Но Элисон не боялась, потому что они будут вместе. Отряд «Крик» собирался своими силами предотвратить кошмар, чтобы начать спокойную жизнь.       Николас поймал её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. Он был тёплым и манящим. Пальцы, покрытые мозолями, необыкновенно нежно касались её кожи. Николас прижался лбом ко лбу Элисон и на секунду прикрыл глаза. Они стояли, не двигаясь, и дышали в унисон, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Элисон не осознавала прежде, но теперь эта мысль, поразительная и неожиданная, оказалась столь ясной, как день. У неё тоже был выбор. И заключался он не в выборе между жизнь и смертью, как ей думалось раньше. А между страхом и доверием. Только попав в «Нору», она боялась открываться людям, потому что знала: в будущем это принесёт лишь боль. Но позже, начав тренировки, Элисон невольно приблизила себя к осознанию: она выбирала доверие. И любовь. Те две вещи, о которых никогда слышать не хотела. Глупо и неосознанно, она выбрала Николаса и всё то, что он готов был ей дать. То есть, всего себя.       Элисон улыбнулась и нежно прижала ладони к щекам Николаса. Он распахнул свои поразительные голубые глаза и посмотрел на неё со смесью тревоги и заботы. Сердце в груди забилось быстрее. Она так сильно сосредоточилась на прошлом с его внезапно открывшейся правдой, что совсем позабыла о настоящем, правду в котором никогда не пытались скрывать.       — Всё в порядке? — прошептал Николас, губами касаясь её носа.       Элисон не смогла остановить вырвавшийся наружу смех. Он не был громким. Тихий смешок, который казался самым настоящим и искренним из всех прочих. Она видела, как улыбка расплылась на его лице и не сдержалась, прижавшись губами к его широкому лбу.       — Да, — шёпотом ответила Элисон. — Сейчас всё в порядке.       Она прижалась к нему, не желая отпускать. Не сейчас, когда наконец смогла вдохнуть полной грудью.       

***

      Они выдвинулись на закате, исключая вероятность столкновения с тварями. Никто не знал, бродили ли они в этих лесах или вокруг лаборатории, поэтому рисковать не стали. Снова бесконечные деревья и снег ждали их впереди, но останавливаться и идти назад уже было поздно.       Лидия снабдила отряд рациями дальнего действия, которые на удивление исправно работали. Когда Джексон поинтересовался этим, она лишь загадочно улыбнулась и промолчала, чем заработала несколько настороженных взглядов. Элисон понимала, что у неё не меньше секретов, чем у них самих, поэтому лезть не стала. Она знала, что Николас подозревал Лидию в предательстве, но сама ничего не чувствовала по этому поводу.       Алан держал в руках свой терминал с загруженной картой. Они продвигались вперёд под его чутким руководством и не останавливались. Никто не хотел задерживаться дольше нужного. Лаборатория находилась в восьми километрах от них, что в общей сложности должно было занять два часа пути. По словам Лидии, в лесу могли находиться ловушки, расположение которых она примерно отметила на карте Алана. Всё это она знала из-за частых вылазок с Джеком и своего опыта работы на корпорацию.       Первое время они пробирались по рыхлому снегу, моментами проваливаясь по колено. Это во многом замедляло их, но никто ничего не говорил, предпочтя молча пробираться дальше. Однако приблизительно через километр-два им удалось выбраться на утоптанную тропинку, которой, видимо, пользовались военные. По утоптанному снегу идти было куда проще, поэтому они прибавили шагу.       План был прост. Они должны были приблизиться к дверям, чтобы предоставить удалённый доступ Лидии, задача которой — взломать систему и позволить отряду войти внутрь. Затем они должны были дойти до самой лаборатории, где хранился уже синтезированный компонент для антидота. Корпорация изготавливала его большими партиями, чтобы быть готовыми к любым непредвиденным ситуациям, поэтому им не пришлось бы тратить время на экстренное синтезирование. После получения вещества «Крик» должен был выбраться, прихватив с собой и список компонентов антидота, так как Лидия хотела найти лазейку в формуле для замены нескольких веществ. Без списка, включавшего различные природные и неприродные структуры, на это пришлось бы потратить ещё несколько лет.       Элисон слабо верила в то, что всё пройдёт гладко. Природное чутьё, развитое за годы выживания, никогда не обманывало её. Поэтому, когда в животе завязался нервный узел, а сердце упало вниз, она поняла, что ничего простого в их вылазке не будет.       Выход на тропинку позволил им миновать большую часть ловушек. Блейк и Джексон не заметили никаких камер, поэтому они продолжили спокойно и уверенно продвигаться вперёд. Мишель осталась в убежище вместе с Хелен и Лидией. Сантес не хотел подвергать её опасности, с чем Николас и Блейк охотно согласились. Элисон молчаливо поддержала их, так как Мишель всегда лучше работала вне зоны опасности.       Сантес вскинул кулак, и они остановились, присев на корточки. Впереди было странно пустое поле, посреди которого, напоминая валун, находился вход в бункер. Гуськом они продвинулись дальше, пока в глаза не бросился труп, лежащий в нескольких метрах от них. «Пытался сбежать, но не успел», — подумала про себя Элисон, заметив неестественную позу и кровь, растянувшуюся алым ковром по белому снегу.       — Снайперы, — прошептал Руди, держащий в руках бинокль, и указал ладонью вперёд, где располагалась вышка электросети. — Четыре позиции. По каждой стороне света.       — Так, делимся на три группы, — подал голос Джек, но сразу же замолчал, когда Сантес и Николас одновременно повернулись к нему с одинаковыми выражениями лица, давая ясно понять, что в его приказах никто не нуждался.       Николас показал несколько жестов. Три пальца, направленные в три разные стороны. Молчаливый приказ, значение которого они поняли сразу. Алан вместе с Руди и Джеком должны были отправиться обходным путём в западном направлении прямиком к двери бункера. Джексон, Сантес и Блейк — в восточном, чтобы переманить внимание снайперов на себя и работать в качестве прикрытия. А Элисон и Николас собирались воспользоваться суматохой и двинуться вперёд. Белые костюмы, надетые поверх формы и бронежилетов, должны были обеспечить неплохую маскировку.        Две группы выдвинулись одновременно. Элисон ждала сигнала Николаса. Она чувствовала дрожь в руках от напряжения. Джек любезно одолжил им бронежилеты, но доверять куску снаряжения ей не хотелось. Стиснув посильнее свою винтовку, Элисон на секунду задержала дыхание и посчитала до десяти.       — Мы прорвёмся, — услышала она спокойный и сдержанный голос Николаса. — Давай, нам пора.       И они побежали. На поляне снег оказался сильно притоптанным, поэтому бежать по нему было куда проще. Красная ультрафиолетовая точка оказалась прямо перед ней, но Элисон отскочила в сторону и прибавила скорости. Выстрелы от снайперских винтовок звучали гораздо тише на фоне их оружия, но никому не было до этого дела.       — Слева!       Элисон рванула в противоположную сторону и затормозила, подняв винтовку. Из-за сбившегося дыхания сложно было прицелиться. Зажмурив один глаз, она выстрелила и бросилась бежать. Пульс стучал в ушах, а адреналин закипал в крови. До бункера оставались считанные метры, когда где-то справа послышался громкий взрыв, и вспышка света озарила тёмный лес. Николас рядом с ней тихо выругался и схватил Элисон за руку, утаскивая за собой.       Алан копался в терминале рядом с дверью. Руди и Джек прикрывали его спину. Элисон видела, как Блейк вынырнул из-за дерева, несколько раз выстрелил, а затем снова исчез.       — Ещё долго, Ал? — нервно спросил Николас, крепко сжимая её руку в своей. — Мне кажется, они вызывают подкрепление.       — Не торопи, — прошипел Алан, что-то активно нажимая на экране.       — Они меняют коды! — донёсся искажённый рацией отчаянный крик Лидии. — Дайте мне ещё минуту…       Новый взрыв заглушил её дальнейшие слова. Джексон, Сантес и Блейк уже бежали к ним, придерживаясь слепой зоны снайперов. Взмокшие и уставшие, они улыбались как сумасшедшие.       — Давно не было такого веселия, — хохотнул Джексон, остановившись.       Элисон усмехнулась. Если они считали веселием хождение по тонкому льду, значит, точно были не в своём уме. Она прижалась к Николасу, дав себе несколько секунд отдыха.       Панель рядом со входом загорелась зелёным. Алан победно вскинул кулак, когда дверь распахнулась и до них дошло сказанное роботом приветствие. Назад пути не было. Поэтому они переглянулись и нырнули в темноту бункера.  Он встретил их лабиринтом из стали и криков. Коридоры попеременно окрашивались в красный. В ушах всё звенело от громкой сирены.        Элисон заставила себя не зажмуриться от какофонии звуков, но выходило слабо. Они понимали: их ждали. Но не отступали, а продвигались вперёд, как единый организм. Сантес и Джек прикрывали фланги, всматриваясь в длинные переплетения коридоров каждый раз, когда они выходили на развилки. Алан шёл впереди вместе с Николасом, направляя отряд к цели. Джексон и Блейк следили за порядком сзади. Элисон и Руди прикрывали Алана, прекрасно понимая, что техник мог стать первой целью противников. Прижавшись друг к другу, они не прекращали движения, ориентируясь лишь на механический голос Лидии, что доносился через терминал. Вокруг них царил хаос и ничего больше, поэтому им пришлось приложить усилия к тому, чтобы не сойти с ума.        Дверь лаборатории оказалась перед ними. Но сирена вдруг прекратилась, оставив лишь красные лампочки мигать. Элисон задержала дыхание, ожидая опасности с любой из сторон. Пот стекал по виску, а ладони, крепко сжимающие винтовку, стали мокрыми.        Алан первым двинулся к двери. Блейк и Джексон последовали за ним, чтобы в случае чего оказать поддержку. Сантес и Джек двинулись чуть дальше по коридору, желая осмотреться. Николас остался стоять между ними, готовый рвануть к любому нуждающемуся в опасности.        — Ты можешь не торопить меня, мудак, — недовольно прошипела Лидия, когда Николас попросил её ускориться.        — Не ты здесь собираешься получить пулю в задницу, милочка, — фыркнул Джексон.        Послышался писк. Дверь открылась. В нос ударил мерзкий запах разложений. Элисон пришлось задержать дыхание, чтобы не блевануть. Когда из глубины лаборатории послышались дикие вопли, они осознали близость опасности. Твари показались из-за угла. Их худые тела тут и там были покрыты огромными дырами, сквозь которые просачивалось зеленоватое зловоние.         — Скорнаиды! — прокричал Джексон, но было уже поздно.        Началась стрельба. Вместе с этим пол под ногами задрожал, когда стены пришли в движение. Элисон не успела осознать, как она и Руди остались одни. Последнее, что ей удалось увидеть, Николас, отчаянно пытающийся найти её глазами. Теперь между ними оказалась бетонная стена с маленьким окошком. Она видела, как Блейк бросился к нему и занёс кулак для удара, намереваясь разбить, но Джексон вовремя оказался рядом. «Бронированное», — по губам прочитала Элисон.        Отчаяние комом скрутилось в горле, вынуждающее её уставиться перед собой. Её окружала лишь тишина, пока за стеной о ней не было и речи. Джек и Сантес отчаянно отстреливались от наступающих Скорнаидов. Алана не было видно, но Элисон надеялась, что с ним всё в порядке.        Руди молчаливо обыскивал стену на предмет лазеек, но что-то ей подсказывало, что их здесь не было.        — Элисон.        Динамики ожили. Она не могла не вздрогнуть, услышав через них голос. Искажённый механизмом он был слишком знакомым. Мягкие хрипловатые нотки, известные ей до боли.        — Винсент, — прошептала Элисон.        — Вижу, что ты узнала, — послышался голос снова, пока Элисон пыталась прийти в себя. Руди оказался рядом с ней, выступая молчаливой поддержкой. — Рад знать, что ты не забыла моего имени. Даже если оно оказалось фальшивым. Думаю, пора познакомиться. Калвин Райт к вашим услугам, мадам.        Калвин Райт. Тот человек, корпорация которого обманом подговорила её родителей на этот безумный эксперимент. Тот, кто поставил миллионы людей на грани жизни и смерти ради развлечения себе подобных. Тот, кто притворялся родным, а оказался монстром.        — Не расстраивайся, — промурчал Калвин. Рация Элисон с противным потрескиванием оживилась, но она не могла разобрать слов, сосредоточенная лишь на голосе. — Я ведь пытался сберечь тебя. Ты думала, «Щеглы» так просто подобрали тебя под своё крыло? Нет, нет, девочка. Мне нужно было держать тебя рядом, чтобы твой дорогой папочка работал и не пытался сбежать. Но потом он заразился и… Упс, ты стала не нужна.       Элисон не хотела его слушать. Она медленно потянулась за спину, чтобы вытащить нож. Пора прекращать этот цирк. Руди легко ткнул её в бок локтем и кивком указал на потолок. Проследив глазами в указанном направлении, ей удалось заметить небольшой люк. Это был их единственный выход.        — Лидия, — прошептала она в свою рацию. Элисон знала, что в этот момент её слышал весь отряд. — Стена отключается, да? Это же механизм.        Ответа не прозвучало. Элисон уже и не надеялась, когда рация вдруг с шипением ожила.        — Да, — коротко ответила Лидия. — Люк, красный провод.        Элисон услышала достаточно. Она бросилась к люку, вспомнив слова Виктора. «Когда не можешь победить систему — взломай её, малышка».