Когда я говорю 一 беги

30 декабря — 31 декабря 2015 года (среда — четверг)

      Николас видел растерянность на лице Элисон, когда огромная бетонная стена встала перед ними. Он хотел было броситься к ней, но рационально понимал, что никакого смысла в этом не было. В нём нуждались здесь и сейчас. Элисон была достаточно сильной и обученной, чтобы справиться самостоятельно. Тем более, с ней был Руди, поэтому переживать было бессмысленно.       Он направил всю свою ярость на подступающих Скорнаидов. Стиснул автомат и бросился в бой. Сантес и Джек образовали слаженно работающую пару, поэтому Николас направился прямиком к Джексону. Блейк прикрывал Алана, возвышаясь перед ним высокой скалой. Тварей становилось лишь больше, а патроны постепенно уменьшались.       — Что дальше, Ал? — прокричал он, бегая глазами по помещению. Они должны были найти компонент как можно быстрее, если хотели выбраться отсюда целыми.       Алан вновь уткнулся носом в терминал, отчаянно щёлкая по экрану. В рации Лидия пыталась раздавать ему указания, но её прервал нежный голос Элисон, наполненный гневом. Она спрашивала о механизмах. У Николаса не было времени вслушиваться в их диалог, так как несколько Скорнаидов подобрались достаточно близко для того, чтобы протянуть к нему свои тонкие и скрученные руки. Тело среагировало раньше, чем мозг — резкий прыжок влево, за которым последовал сильный удар прикладом в челюсть Скорнаида. Хруст костей показался отрезвляющим. Тёмная слизь брызнула в разные стороны. Второй монстр уже тянул к нему когтистые лапы. Николас, не целясь, нажал на спуск. Выстрел оглушил его, и тварь рухнула.       — Их становится больше! Нужно идти в обход! — оповестил их Сантес, отмахиваясь от очередного Скорнаида.        Пол под ногами снова задрожал. Стена, преграждавшая путь, сдвинулась с места. Она с громким скрежетом медленно уходила обратно. Туда, откуда и появилась. Николас позволил себе обернуться. Элисон забралась Руди на плечи, что позволило ей дотянуться до люка и отключить преграду. Она, как всегда, оказалась хитрой и находчивой. Быстро спрыгнув на пол, Элисон мягко улыбнулась ему и подмигнула, тут же схватив поудобнее свою винтовку и принявшись отстреливаться.       — За мной! — прокричал Алан.       Они бросились бежать. Сирена вновь завыла над их головами, а механический голос из динамиков заговорил о подкреплении. Этого-то им и не хватало. Приходилось петлять в бесконечных лабиринтах коридоров. Николас не слышал ничего, кроме громкого стука собственного сердца. Виски пульсировали, а на руках вздулись вены. Они работали на пределе своих возможностей и не сдавались.       — Стоять на месте!       Вслед за словами послышался выстрел. Пуля пролетела над их головами и угодила в стену, когда им удалось скрыться за углом, нырнув в новый коридор. Военные были у них на хвосте и жалеть патронов совсем не собирались. Алан вёл их обходными путями, надеясь попасть в лабораторию через другую дверь. Он выглядел бледным и напуганным, до странного напоминая себя в первые дни после присоединения к отряду. Николас понимал: ему было трудно переносить важность каждого своего действия. Но Алана стоило похвалить, потому что справлялся он с достоинством.       — Они прямо за нами! — прокричал Блейк, приблизившись к нему. — Мы должны прикончить их!       Николас кивнул и остановился, моментально разворачиваясь. Он выстрелил несколько раз, но не попал. Военные, заметив эту перемену, тоже остановились и взяли его на прицел. Стрелять не спешили, будто не знали того, что мог вытворить Николас в следующую секунду. Он и сам не знал. В этот раз предпочтительными оказались его инстинкты выживания.       Джексон тут же оказался рядом. Как и Блейк. Он знал, что остальная часть его отряда сделала то же самое. Они не стали ждать. Автоматная очередь заполнила собой абсолютно всё. Военные пытались отстреливаться, но оказались слишком самоуверенными. У Николаса не осталось жалости к этим людям. Ни к кому из тех, кто был причастен к эксперименту. Они много лет взращивали в себе навыки хищников в попытке не быть съеденными тварями, в отличие от тех, кто всё это время находился в безопасности и с азартом в глазах наблюдал за ними.       — Вам стоит поторопиться, — послышался в рации голос Лидии. — Мне кажется, Калвин запустит систему самоуничтожения лаборатории.       Они вновь пришли в движение. Лишние задержки могли стоить им драгоценных секунд времени, поэтому не стоило тратить их на размышления о жизни. Николас верил в то, что произошедшее исправить уже невозможно. В их руках находился ключ к ближайшему будущему, в котором он надеялся увидеть лишь свет и ничего, кроме него.       Открытие двери в этот раз не заняло много времени, так как Лидии удалось подключиться к системе всей лаборатории. Она открылась со скрипом, выпустив волну спёртого воздуха. Запах — смесь формалина, разлагающейся плоти и химикатов — ударил в нос. На столе валялись пробирки с мутной жидкостью, а на полу темнели пятна, напоминающие кровь. Лаборатория не просто опустела. Она выглядела как склеп.       — Обыскать здесь всё, — отдал приказ он.       Они не стали мелочиться. Бумаги полетели на пол. Николас перебирал многочисленные отчёты, выискивая любые упоминая антидота, но ничего не находил. Блейк и Джексон, сработавшиеся на удивление легко, перевернули несколько ящиков, вывалив ещё больше папок с документами на пол. Сантес и Джек занялись планшетами, установленными на подставках возле каждого стола. Элисон вместе с Аланом и Руди направились прямиком к хранилищу с компонентами. Они превращали лабораторию в свалку, восстановить которую оказалось бы крайне сложно. Да и бесполезно к тому же. Николасу очень хотелось поджечь здесь всё.       — Нашли! — прокричал Руди, привлекая внимание.       Внутри хранилища обнаружилось три ящика с компонентом. Аккуратно уложенные внутрь железной коробки пробирки едва светились синевато-зелёным цветом, выглядя до безумия нереальными. Они плотно захлопнули крышки и подняли ящики. Элисон к этому моменту удалось найти список заместительных, о котором говорила Лидия. Цель была достигнута, но что-то не давало Николасу покоя.       Динамики запищали, а затем из них послышался сумасшедший смех. Они застыли. Николас обвёл глазами лабораторию, заметив в одном из углов синюю голограмму. Мужчина на ней был высоким и крепким. Широкие плечи и прямая осанка выдавали в нём важную шишку. Длинные, доходящие до плеч, волосы подкручивались на концах. Борода покрывала подбородок и щёки. Калвин Райт напоминал человека редких кровей, но вместе с тем обыкновенного бандита, лицо которого пестрело шрамами.       — Уже уходите? Мне казалось, вы останетесь ещё на какое-то время. Скажем, минут десять, нет?       Его лицо исказилось в подобии улыбки. Николас хотел стереть это выражение с морды придурка.       — Думаете, что всё так просто? — Он демонстративно развёл руки, выдерживая напряжённую паузу. — Как бы не так. Я знаю, что милой пташке нужен список. Верно, Лидия? Ты так и не научилась быть незаметной. Чёрт, следовало прикончить тебя в тот же день… Но не важно. Фальшивка, фальшивка, фальшивка. Прямо в твоих руках, Элисон. Настоящий же… У меня.          В его руках появился листок. Единственная вещь, отличающая его от того, что держала при себе Элисон, жирная печать корпорации в правом нижнем углу. Николас не хотел верить безумцу, однако понимал, что они должны заполучить оба эти списка. Им нужно было убедиться в правдивости его слов. Он осознавал, что настал черёд выбора. Идти всем слишком безумно. Кто-то должен был выбраться наружу и отправиться в убежище вместе с компонентом. Большая группа людей легко привлекла бы внимание в этих узких коридоров. Поэтому выбор был один.       — Я пойду, — произнёс он, заставив всех обернуться.       Он не мог и не хотел рисковать ими. Ему были неизвестны рычаги влияния, которыми собирался воспользоваться Калвин против него. Любой из членов его отряда мог показаться лакомым кусочком для прогнившего разума и слабым местом для самого Николаса. Поэтому он собирался пойти один, исключая любую жертву, кроме собственной.        — Ты совсем рехнулся? — запротестовал Блейк, едва не уронив ящик.       — Не будь глупым, Коль, — отмахнулся Сантес, схватив его за плечи в попытке образумить. Но Николас уже принял решение.       Экраны загорелись ярким белым светом, а затем на них появился обратный отсчёт. Десять минут. Он слышал голос Лидии, отчаянно призывающий их двигаться. Калвин активировал программу самоуничтожения. Николас посмотрел на Элисон. Она нахмурилась. В её красивых глазах плескалось недоверие и тревога.       — Уходите, — с нажимом сказал он. — Бегом.       Но Элисон шагнула к нему. Винтовка болталась на её плече, а глаза бегали по его лицу.       — Ты сказал, что мы прикрываем друг друга, — тихо произнесла она.       — Не в этот раз, Элли, — ответил он и схватил её лицо в свои ладони.       Элисон доверчиво прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Пальцы крепко вцепились в разорванный рукав его куртки, будто она пыталась удержать время. Заставить его остановиться. У неё явно что-то крутилось в голове, но слова никак не могли сорваться с языка. Между ними было лишь тёплое дыхание, разделённое на двоих.       — Николас…       — Нет, — прервал он, прижавшись к её лбу. — Когда я говорю «беги», ты, мать его, бежишь и не пререкаешься.       Николас не знал, как убедить Элисон. Поэтому он мягко поднял её лицо, заставив посмотреть на себя, и поцеловал. Поцеловал так, будто это последний поцелуй, а она отвечала, как будто верила в следующий. Прижимаясь к искусанным губам Элисон, Николас пытался сказать всё то, что не мог выразить словами. У него не было всего времени этого мира, чтобы насладиться ей сполна, поэтому ему пришлось заставить себя отступить.       — Иди, — прошептал он, мазнув губами по её лбу. Его пальцы дрожали, цепляясь за неё на мгновение дольше, чем нужно.       Элисон стиснула зубы, будто заставив себя замолчать, а затем развернулась и выскользнула из комнаты вслед за остальными. Николас остался один, готовый закончить начатое.       — Лидия, сможешь провести меня?       — Да, — моментально ответила она.        Собрав все силы, Николас бросился бежать. Ему казалось, будто секунды, бегущие на маленьких экранах, отбивали устойчивый ритм вместе с каждым его шагом. Они отсчитывали время его жизни. Боялся ли он? Нисколько. Николас горел желанием закончить весь этот кошмар, а также отомстить монстрам, начавшим конец света.       Лидия направляла его короткими приказами. Ноги действовали на автомате, пока голова соображала план действий. Ему следовало быть осторожным. Лидия не знала, вооружён ли Калвин и насколько он мог быть опасен, поэтому здесь Николасу стоило прислушиваться к своему чутью.       Труба сорвалась с креплений и рухнула на пол с громким скрежетом. Николас успел отскочить, но сердце подпрыгнуло к горлу. «Семь минут», — напомнил он себе и ускорился.       Дверь серверной уже была открыта, когда он ворвался внутрь. В помещении царил полумрак, но Николас безошибочно заметил человека. Калвин Райт сидел, откинувшись в кресле, как король на троне. Дорогой костюм, золотые запонки — всё кричало о власти. Но в его глазах, узких и блестящих, как у крысы, читалось что-то ненастоящее. Как будто за этой маской скрывался не человек, а машина, собранная из амбиций и паранойи. Слева от него лежал список, ради которого он сюда пришёл.       — А ты романтик, Колин, — сказал Калвин. Фамилия отца звучала отвратительно, поэтому Николас сморщился.       — Я давно не являлся им, — ответил он. — Предпочитаю Фрост.       Улыбка всё ещё искривляла лицо Калвина. Дикая и бешеная, она растягивала шрамы, делая их уродливыми. Он напоминал Николасу Френсиса. Необузданный гений, судьба которого состояла в том, чтобы окончательно сойти с ума и умереть, подобно дворовому псу.       — Твой отец был превосходным военным. Знаешь, я надеялся, что ты пойдёшь по его стопам. Даже выделил тебе место в своём элитном подразделении. Но, вот незадача, тебя усыновили. Знаешь… место всё ещё может быть твоим.       — Я не продаюсь.       — А твой отец легко бы предал товарищей. Ты ведь так похож на него.       Терпение Николаса оказалось на пределе. Калвин ходил по чертовски тонкому льду, играясь с его воспоминаниями об отце, которого он никогда вспоминать не хотел. Николас никогда им не был. Никогда не был тем человеком, который считал, что ломать других — благо, посланное им свыше. И становиться не собирался. У него была другая семья, которая уже бежала на выход, доверив ему свои жизни, а также цель, которая должна была быть выполненной. Он не собирался призракам прошлого помешать ему.       Пальцы Райта нажали несколько кнопок на панели, после чего экраны после него засветились. Он открыл клетки с тварями. Калвин открыл рот — наверное, чтобы прошипеть что-то о «наследственности» напоследок. Но Николас уже видел этот трюк: слова здесь действовали как петля на шее, которая с каждой новой брошенной фразой медленно затягивалась. Вместо ответа он выстрелил. Пуля вошла точно между бровей, оставив лишь удивлённый взгляд и кровавую розу на спинке кресла. Тело откинулось назад, раскинувшись, словно распятый бог, которым, возможно, Калвин себя считал.       Николас не стал медлить. У него осталось всего три минуты до взрыва. Он подошёл ближе, бросив беглый взгляд на открытые глаза Калвина, а затем обратил внимание на компьютеры. Камеры позволили ему видеть момент, когда твари, уже вырвавшиеся наружу, продвигались на выход. Некоторые уже покинули бункер.         Он посмотрел на список. Несчастный клочок бумаги, который должен был обеспечить им владение антидотом. Николас сложил его и сунул в карман. Стены содрогнулись. Послышался первый взрыв. Мелкие крошки бетона посыпались с потолка, напоминая ему двигаться. «Элли…» — яркий образ мелькнул в голове, и Николас рванул вперёд, в облако пыли, где его ждал либо выход, либо конец.       Позади послышался оглушительный грохот — первая волна взрывов добралась до серверной. Потолок рухнул, завалив выход обломками. Николас резко свернул в боковой коридор, где воздух был густым от дыма и запаха гари. Глаза слезились, превратив всё вокруг в непроглядную пелену, но он бежал на звук сирены, зная, что это был его единственный ориентир.       «Две минуты», — напомнил он себе, спотыкаясь об очередной труп.       Фигура вынырнула из дыма. Один из военных, оставленных Калвином, смотрел прямо на него, готовый выполнить последний приказ. Он поднял пистолет, но Николас, не сбавляя скорости, врезался в него плечом. Раздался хруст. Выстрел ушёл в потолок.       — Ты уже мёртв, — прошипел Николас, даже не оглядываясь.       Коридор перед ним расширился, превратившись в холл с разрушенными лифтами. Здесь было тихо. Слишком тихо. И тогда он их услышал. Дикие вопли, щёлканье и скрежет когтей по металлу. Твари вышли на охоту.       Николас прижался к стене, оценивая ситуацию. Десяток тварей. Его автомат практически пуст. Запасов едва ли хватило на пару выстрелов. Ему не справиться. Он обвёл глазами холл. На полу лежало несколько трупов. На одном из них Николас заметил гранату.       — Ребята, — прохрипел он, дотянувшись до рации. — Если слышите… знайте… я ценю вас.       Рация захрипела и умерла окончательно. Сигнал был потерян. Как и он сам. Отчаяние липкими лапами вцепилось в его сердце, готовое вырвать в любую секунду. Но для этому ему пришлось бы сдаться, а Николас всегда считал себя последним человеком, сдающимся перед лицом страхов.       Он кувыркнулся ближе к трупу и сорвал гранату. Молитва, выученная за многие годы проживания в академии, примыкающей к церкви, сама собой сорвалась с языка. Она бы могла и не спасти его. Но Николас никогда не прекращал надеяться и верить. Он выдернул чеку и швырнул гранату в центр стаи. Ему едва удалось спрятаться за углом, как взрыв отбросил тварей в разные стороны. Новые появились без промедлений. Они выползали из вентиляции и вскоре грозились заполонить собой всё.       Николас побежал. Впереди его ждала лестница. Всего два пролёта до выхода. Но он оказался неосмотрительным. Нога провалилась в разлом, образовавшийся в полу. Острый металл впился в голень. Николас стиснул зубы и выругался, зажмурившись от боли. Он заставил себя собраться. Подтянулся на руках и встал, высвободив ногу.       Оставляя за собой кровавые следы, Николас поднялся по лестнице. Он не мог думать ни о чём, кроме выхода. Ему хотелось увидеть свой отряд. Свою семью. И никогда больше не расставаться с ними. Он так привык к тому, что они всегда готовы поймать его. Даже в тех случаях, когда его разум заставлял падать глубоко-глубоко, откуда, казалось, невозможно было выбраться.       Дверь с надписью «Выход» оказалась заварена решёткой. За спиной ревели твари. Он не хотел останавливаться, поэтому поднял автомат и прицелился в замок. Последние патроны, которые решали его судьбу. Руки дрожали от напряжения и адреналина. Ему пришлось задержать дыхание.       Выстрел.       Решётка упала.       Он надавил на дверь и буквально вывалился наружу, ослеплённый зимним солнцем. Где-то впереди, у кромки леса, стояла фигура в чёрном. Николас хотел закричать, но в горле образовался неприятный ком. Тело отказывалось двигаться, слишком уставшее от бегства. Он отполз в сторону, но это не спасло его от ударной волны, отбросившей его в снег. Лаборатория взорвалась, ничего после себя не оставив.       Николас пытался подняться, но в ушах звенело. Последним, что ему удалось увидеть, была темнота, за которой последовала тишина, прерываемая звуками его имени.