Приключения Мурки

Глотка мира. Пьяницы. Партурнакс лежал на холодном камне с закрытыми глазами. Его уже тошнило от стенаний Алдуина... Ну или тот альтмер, которым они закусывали восьмую бочку медовухи был особенно вредной личностью. — Ну ты понимаешь, только отвернулся чтобы объяснить этим деревенщинам, что дракон вершина пищевой цепи, как ее спиздили! Вот лежала, отвернулся и нет ее! Ур-р-р-рроды бор-р-р-р-родатые, сжег я к Шеогоратовой матери всю их деревню! Скоты неблагодарные! Я же тихо и мирно все сделать хотел, а они молниями кидаются! И ладно в меня, кошечку задело! Партурнакс ничего не ответил. Он чувствовал, что если откроет рот, то не свежая эльфятина полезет наружу. — Я ж потом по пепелищу лазил, все норки и дырочки обыскал и даже след нашел! Они ее в пещеры утащили, а я все входы завалил пока бушевал! Но я верю что она жива! Чует мое сердце, что сидит кошечка в подземелье, ждет меня, мяукает жалобно! Как же я туда залезу, с моими то размерами? Я не могу еще сильнее ужаться! Партурнакс молчал... С каждым словом брата ему становилась все хуже и хуже... Вот, пьяный дракон накренился в сторону, провожаемый удивленным взглядом Алдуина. А через пару секунд камень, на самом краю которого сидел дракон, откололся и Партурнакс полетел вниз. Чтобы не разбить скалы под собой, дракон расправил крылья и ветер понес его к подножью горы. — Стой скотина! Ты ж не дослушал что дальше было! Алдуин прыгнул следом и спикировал к парящему дракону, который едва не выл от боли в животе. — Так вот... Я думал найти помощников в паре ближайших деревень, там меня камнями и вилами гнали. Представляешь, меня, Алдуина! Пожирателя мира! Простая голота вилами тыкала. Нет, ну где это видано, чтобы дракона! Сильнейшего дракона! Пытались вилами заколоть? Чтобы не оконфузиться прямо в полёте, Партурнакс решил сесть на землю и уже там освободить желудок. Только вокруг был один лес, а падать в деревья очень неприятно. Дракон решил направится в реку, чтобы заодно и помыться сразу, ну и конфуз скоет от брата, что тоже полезно. Видя перед собой только ленту реки, ящер сложил крылья и начал падать на прямой участок, где глубина должна быть равномерной и сесть на мель он сможет сразу всей тушей. Алдуин, следуя за братом и дальше пытался рассказать ему свою историю, но у него никак не получалось догнать пикирующего с грацией кирпича ящера. С оглушительный ревом, Партурнакс упал в реку котрая под весом его туши расплескалась, оголив илистое одно в которое и зарылся слишком тяжелый дракон. Когда вода сомкнулась вокруг его тела, на поверхности осталась большая часть спины, на которую и приземлился его брат. Будучи скрытым толще воды, дракон проблевался и тут же напился воды из реки. Достав лапы с ила, облегчившийся дракон вытащил из-под воды крылья и взмахнул ими двинувшись вниз по течению. Импровизированная лодка отлично сшибала своей тушей всех речных обитателей. Дракон не поднимал голову из воды и наслаждался прохладным потоком омывающим его пьяное тело. Открыв рот, он поймал в него пару рыбешек которых тут же проглотил. Подняв голову над водой, Партурнакс об этом сразу пожалел. Алдуин только и ждал момента, чтобы продолжить своё нытьё. — Так вот, на чем я остановился то, ах да... Стоять кляча! Стой, гад чешуйчатый! Старший брат ударил хвостом по затылку Партурнакса. Обиженный дракон обернулся чтобы посмотреть на возмутительно спокойствия, но стоило ему увидеть братишку, как весь негатив исчез с взгляда дракона. Алдуин был серьезен как во время их последней битвы. Он принюхивался и пытался найти след. Настолько странное поведение собрата было чем-то крайне занимательным. Такого с ним еще не случалось, чтобы годный владыка неба вёл себя как какая-то собака. — Плыви к пляжу. Короткий приказ напомнил древнему дракону о тех временах, когда он мог свободно бороздить небесные просторы, когда его братья и сестры тысячами кружили в небесах. О тех самых временах, когда Алдуин был бесспорным королём всех небесных владык. Послушно причалив к пляжу и порвав под собой какую-то сетку, Партурнакс медленно выбирался из воды. Не дожидаясь чешуйчатой черепахи, Алдуин спрыгнул с спины брата и приблизился к дому. Его рост не позволял зайти в него, даже максимально пригнувшись дракон не мог заглянуть в окна домика. — Она была тут! Кошечка была здесь! Шокированный дракон смотрел на дом и принюхивался еще тщательнее. — Эй там, в домике! На выход, бегом! Живо! Пока я его не спалил! Дракон заревел так громко, что во всем Ривервуде народ повыскакивал из домов, думая что обращаются именно к ним. Через минуту из дома, деревянной походкой вышли четыре персонажа. Принюхавшись еще раз, дракон ощутил сильный запах кошечки от женщины в странных ремешках. — Ты! Указал он когтем на едва держащуюся в сознании женщину. — Ты была рядом с моей кошечкой! Где она?! Куда ты ее спрятала?! Отвечай смертная! Гердур едва не описалась, как только увидела двух драконов на своем заднем дворе. А уж когда Алдуин начал орать на нее... Сознание женщины не выдержало и она упала в обморок. В оглушительной тишине раздался звонкий голос, который сочился презрением ко всему живому. — Нахуй этих людишек! В пизду конкордат! Да провалитесь вы все в обливион! К даэдра посольство! Пусть эта мелкая сучка им теперь управляет! А я на море, подальше от всех этих драконов с их ебанными кошками! Не успел народ переварить неожиданное появление бывшего главы Талморского посольства, как хвост резко развернувшегося Алдуина отправил эльфа в лесную чащу по другую сторону реки. Не реагируя на удаляющийся мат исходящий из уст эльфа, что научился летать, дракон перевел взгляд на троих мужчин. — Тогда вы ответите. Где! Моя! Кошка! Ралоф, на голове которого был ободок с кошачьими ушками, вдруг осознал, что за наличие данного аксессуара его и сожрать могут! А потому симулируя обморок, упал рядом с своей сестрой. Ульфрик, который был в латексном костюме горничной с подносом на груди, крепящимся за две прищепки к соскам ярла и к кляпу, который не так давно был во рту кошечки, не мог ответить чисто физически, а потому молча отвел взгляд в сторону от разъяренного чудовища. А вот деревенскому космодесантнику, наряженному в стринги и чулки, лучше было не слышать заданного вопроса. — Твоя кошечка... Твоя кошечка?! Она моя! Сдохни тварь! Каджитка будет принадлежать только мне! Кулак норда, на огромной скорости, влетел поддых дракону согнув его пополам. Удар второй рукой попал в зубы дракона, который только сейчас осознал, что эта перекачанная стриптизерша пиздит его голыми руками! Завязался махач между драконом и нордом, как в старые добрые времена. Гердур, которая к тому времени пришла в себя, не веря своим глазам, смотрела за разворачивающейся битвой слона и моськи. То, в каких позах пытались нанести удары друг другу неумеющий драться как человек дракон и неспособный достать хотя-бы до груди дракона норд, настолько сильно возбудило женщину, что она едва сдерживалась чтобы не начать мастурбировать прямо там...

***

Через несколько месяцев, по всему Тамриэлю начнут всплывать картины эротического содержания, в которых то огромный гуманоидный ящер доминирует над человеком, то наоборот. Знатные и неудовлетворенные женщины начнут массово истекать слюной и другими телесными жидкостями на героев этих картин, от чего изображенные существа получат крошечный, но стабильный поток бахионь. Эта битва даст начало целому направлению изобразительного исскуства, которое потомки назовут яоем.

***

Битва была столь яростной, что народ вылез на крыши близлежащих домов чтобы посмотреть на происходящее своими глазами. Болели они, конечно, за своего парня, который периодически выдавал таких пиздюлей дракону, что ящера швыряло по всему двору. Некоторые особо наглые личности даже забрались на Партурнакса чтобы лучше рассмотреть происходящее.

***

Два дня спустя. Руины Ривервуда. Дракон лежал на земле. Половина зубов отсутствовала в его пасти, а другая была сломана. Одним оставшимся глазом он смотрел на куда более израненного противника, который и не думал сдаваться. У норда отсутствовала левая рука, а правая была сломана в нескольких местах. Некоторые ребра торчали наружу и из его легких при каждом вдохе слышатся болезненный свист. — Офтуфи фелофек. Фя фе фефафю фвофей фмефти. Очень невнятно промямлил дракон беззубым ртом. Человек не сдавался. Он, как истинный баран норд за свои идеалы будет идти до конца, даже если в итоге его ждет смерь! — Нихохда. Пуфть я хумру, но хделаю это хади любфи! Человек бросился в атаку, он, на обеих сломанных ногах похромал к морде чудовища и ударил его коленом в нос, за что и поплатился. Когда Герой пошатнуля и начал заваливаться на землю, лапа дракона лежала прямо под спиной воина и смотрела когтями вверх. Четыре черных штыка окрасились кровью умирающего Героя, а все вокруг замерло в ожидании. — Пхрох-хтите. Бх-бхратья. Мне не пх-хить с вами в Совнх-хадре. Йх-хйя ух-хожу в Кискоград... После этих слов, душа норда отправилась к его богине, а те местные жители, которые узрели конец своего односельчанина, всегда будут видеть над картинами из серии "битвы двух титанов", черную кошачью тень, что тянет когтистую плапу в сторону Героя-норда.

***

Гердур плакала в плечо своего последнего брата. Смерть Ралоха была столь прекрасной и величественной, что женщина отныне посвятит всю свою вечную жизнь написанию картин о "битве двух титанов". Не только похабных, но и реальных иллюстраций этого боя. Даже Ульфрик, который был освобождён от своего наряда, и одел стандартную броню братьев бури, был впечатлен храбростью этого норда до глубины души. Путь они и не встретятся в Совнгарде, но король Скайрима всегда будет помнить о этом великом воине и на каждом пиру, тайком поднимет кружку мёда за силу духа, которую он имел честь лицезреть. Одинокая капля дождя упала с чистого неба прямо в глаз ярла. Ульфрик никогда не плачет, это просто дождь.

***

Кискоград. Сразу после смерти. Воин очнулся посреди огромной площади в окружении золотых статуй его богини. Кошечка была запечатлена во всех возможных позах. От величия, до покорности, от гордости, до ужаса, от строгости, до развратности. Вокруг были тысячи, десятки тысяч статуй его кошечки. Одни были маленькими, размером с ладонь, другие настолько большими, что терялись в небесах. Тут была кошечка... Всë вокруг — кошечка... Из глаз героя потекли слëзы. Они всё текли и текли, пока статуи не сдвинулись в сторону и перед глазами мужчины не предстал огромный золотой дворец со странной архитектурой, примеров которой он никогда не видел. Герой шëл по огромным площадям дворца, смотрел на прекрасные статуи его кошечки, бродил по коридорам стены которых украшены барельефами с его кошечкой, которые рассказывают историю ее жизни начиная с пленения имперцами. Он даже нашел себя, несущего кошечку в арсенал! Некоторые дальнейшие барельефы вызывали злость, ревность, грусть и радость... Наконец, Герой дошёл до тронного зала полностью отлитого из золота. На огромном возвышении, к которому вела лестница, не менее чем с тысячей ступеней, сидела ОНА! Его кошечка! Его милая, величественная и развратная кошечка. Божество опустило взгляд на героя. Всё вокруг утонуло в вспышке нежного, золотого света. Вытянутый зрачок уходил выше небес и спускался куда-то под ноги настолько глубоко, что нельзя было рассмотреть его конец. Ласково улыбнувшись, величественно сидящая, гигантская кошка промурчала слова, которые выгравировались на душе норда. — Иди ко мне, мой Гер-рой! Норд не заметил, как оказался у огромного трона, на сидушке которого располагалась кровать. Прямо в середине кровати, лежала та самая кошечка, которую он вынес на своих руках из горящего Хелгена. На девушке был нежно-голубой пеньюар, такого же цвета кружевные чулки и перчатки до плеч. Кошечка полулежала на огромных подушках и прикрывала все интимные места своим хвостиком. — Добро пожаловать домой, мой Герой. Возьми же свою награду! Хвостик сдвинулся в сторону, обнажая сокровенные места кошки, не оставляя иных толкований о награде. Норд только сейчас понял, что он совершенно голый! Поймав взгляд, которым кошка смотрела на Ралоха младшего, который был толщее ее запястья и длиннее чем рука девушки, Герой сразу понял, что таким хочет его видеть Богиня! — Не буду заставлять мою Богиню дожидаться. Герой в несколько прыжков добрался до кошки и под радостный писк девушки прижал своего зверя к её нежной, розовой щелочке. Он покажет, как сильно любит свою Богиню...