Демон - слуга Белого лиса

      Мы не смогли поговорить, Готье лишь попрощался со мной и ушëл. А я по ощущениям вознёсся на небеса. Чистейший светлый и такой притягательный и отвечающий мне взаимностью. Я не хотел впускать мысли, что Готье мужчина, что и я тоже и что это может кем-то порицаемо. Готье в первую очередь человек? Он снова и снова целовал меня, я каждый раз терял контроль, до ужаса боялся сделать что-то не так и не рисковал прикасаться слишком настойчиво.       Наступила пятница. Последний день Силума. Я и думать забыл о Силане и том нашем веселье. Мои дни сосредоточились на работе, а затем на поцелуях Готье. Я сбегал к нему, а он всегда меня ждал. Камилла, не смотря на это, всё равно возвращалась. Но я старался о ней не думать. Это получалось легко, ведь Готье заполнял собой все мои дни и мысли. Вот теперь я чувствовал любовь. Вот теперь я был уверен, что мы пара! Вот это возвышенное бешеное чувство, кружащее, сводящее с ума и заставляющее терять интерес ко всему миру, кроме моего Готье. Я влюблён в него, я его люблю! Что может быть лучше его горячих губ? Его изящных рук и нежной улыбки? Он прижимался ко мне и целовал мою шею, щеки и губы, он кусал меня и я терял самообладание.       Однажды Готье позвал меня в свою спальню и запер дверь. Я осмотрел такую просторную и богато украшенную комнату. Широкая кровать стояла посреди комнаты у стены, а над ней стелился полупрозрачный золотистый балдахин, который слегка скрывал покрывало на кровати. У окна расположился стол, но осматривать комнату далее я не стал. Меня отвлëк подошедший со спины Готье, его руки ловко оплели мою талию и прогладили живот, пока я заметно дрожал. Носом господин уткнулся мне в плечо и мурлыкающе сказал: - Ириан, ты знаешь, что сейчас между нами происходит? – спросил Готье и я не нашëл ответа. Для меня происходящее было раем, чудом и неизведанной историей, захватывающей своими плотными водами. – Хорошо….              Готье отстранился и вместо него меня коснулся уже холод, что безумно удручало, именно его тело постепенно становилось самым моим страстным желанием. Я почувствовал, что меня толкают, и поддался легко и с доверием, внезапно падая на мягкую кровать. Занавеска балдахина больше не скрывала ложе от глаз, но главное оно не скрывало такого притягательного юношу передо мной. Раскрасневшийся, но уверенный Готье откинул чëрные локоны назад и рукой погладил собственную оголённую шею. Я не моргая наблюдал за тем, как ловко, но без спешки, Готье расстёгивает свой искусный жюстокор кроваво-красного цвета.       Пуговица за пуговицей открывали моим глазам белую рубашку. Готье подошëл совсем близко ко мне и я, клянусь, был готов сейчас вырвать своё сердце из груди, лишь бы оно так сильно не билось. Прекратив пересиливать желание, я дрожащей рукой потянулся к нему и коснулся протянутой руки. Я не смел тянуть господина на себя, но он сам шагнул ближе и настолько ближе, что Готье пришлось коленями опереться на край кровати по обе стороны от меня. Я поднял голову на него и слегка отклонился назад. Руки Готье погладили мои щëки и спустились к шее, я почувствовал, что там они слишком задержались и начали надавливать. Готье меня душил. От шее по телу расползались разряды молний, так тянуще приятно мелкой дрожью проходились повсюду. Особенно страдали моë сердце и низ живота. Готье отпустил меня, прекратил душить и я, наконец, вздохнул полной грудью. - Пожалуйста… - прохрипел я, желая вернуть его руки на свою шею. Готье на это самодовольно усмехнулся.       Спиной я упал на кровать, чувствуя, как Готье сжимает мои запястья до боли. Отстранившись, Готье уже снял с себя рубашку и мой взгляд уловил изгибы его тела. Его грудь и живот с слегка выпирающими мышцами. Готье довольно худой, но его руки такие сильные, раз могут так крепко меня удерживать. Если бы он не держал меня, я бы всë равно не посмел бы уйти. Дыхание Готье опалило мою шею, а затем его губы коснулись моей кожи и тогда волна реальности происходящего с новой силой меня накрыла. Моя кожа словно горит, мне стало жарко, и захотелось также лишиться одежды, лишь бы ощутить лёгкость, но это желание боролось с не менее ярким – с желанием прижать Готье к себе. Мне становилось больно, от трения, но настолько же и стыдно, что я смею мечтать о прекращении этой ноющей полу-приятной боли. Готье вновь поцеловал меня, теперь мои губы, словно сами раскрылись, чтобы углубить поцелуй. Влажный язык скользнул по моим губам, а я зажмурил глаза. Нога Готье беспардонно разместилась между моих, и тогда я сам невольно отстранился от поцелуя, ведь не смог сдержать вскрик. - А я ведь могу продолжить, - усмехнулся господин и двинул коленом выше, касаясь меня вновь.       Мне было больно, но и так объяснимо приятно. Я смотрел в глаза Готье и чувствовал в своих глазах жгучую соль. Мои слëзы губами собрал Готье и рукой провëл под моей рубашкой, задирая еë, открывая кожу. Меня снова бросило в дрожь, и свободной рукой я уже коснулся горячего плеча господина. У него такая гладкая кожа, а волосы совсем не мешают, они чëрной россыпью лежат на его спине и плечах. Пока я наслаждался моментом без боли, я не сразу осознал, что Готье собрался снять с себя ещë и панталоны. Он поднялся и спустил штаны, открывая мне неприличный до ужаса развратный вид своего тела во всей красе. Я замер, не без стыда смотря на господина, пока тот улыбался. Обуви и одежды мне также пришлось лишиться и после этого стало куда легче дышать и сковывающая боль сходила на нет.       Но на продолжение у Готье были свои планы, ведь он вновь сжал мою шею двумя руками, перекрывая мне возможность дышать. Словно подарок было новое прикосновение к Готье, он оседлал меня, словно коня, не отпуская рук. Я почувствовал, как в глазах темнеет то ли от удовольствия, то ли от недостатка воздуха. Думать логически было невозможно. Готье, его руки, его кожа, его волосы, его голос и дыхание, его губы, кожа, тело…. Вдохнув на секунду, я вновь лишился воздуха и прикрыл глаза. Пока тело больно колют тысячи мелких иголок, под ними течëт тëплая река высшего удовольствия. Сквозь боль, желание снова вкусить воздух я осознал, как меня накрыла волна удовольствия, и это удовольствие легко затмило боль. Я потерял чувство реальности. - Готье!! – я не слышал, но точно крикнул его имя, пока меня мелко трясло.       Я не знаю, сколько это продолжалось, но руки Готье соскользнули с моей шеи, и я рефлекторно резко вдохнул сладкий воздух и цветочный аромат, исходивший от Готье. Глаза открывать не хотелось, но услышав как в тумане голос, всë таки еле разлепил веки. - Так быстро… - мягко сказал господин, который всë ещë занимал собою все мои мысли и желания. – Ты всë испортил.       Казалось, что Готье упрекает меня в чëм-то. От этого стало не по себе, ведь я не хочу разочаровывать Готье. Я насилу поднялся на локтях и заметил, что Готье уже слез с меня и полностью голый подошëл к окну. Я всë ещë видел всё немного размыто, и дыхание моë никак не хотело приходить в норму, я всë глотал воздух и даже раскашлялся. - Что? – наивно спросил я, самостоятельно понимая, что это выглядит глупо. - Даже не дотерпел до самого интересного, - хихикнул Готье, забирая волосы в хвост лентой.       Он взял одежду и не торопясь стал одеваться под моим пристальным взглядом, я даже и не обратил внимания, что снова не отвожу от него глаз. - Ты так смотришь, - просто сказал Готье, застёгивая жюстокор. – Если бы я не спешил, думаю, я заставил бы тебя принести удовольствие и мне. Оденься и уходи, - приказал господин и второпях вышел из своей спальни.       Я остался один и постепенно пришëл в сознание, осмотрев себя. Я испачкан, мои руки болят в запястьях, на мне белые чулки, которые я обычно надевал с костюмом, и больше ничего. Стало прохладно и стыдно, я тут же поспешил одеться. Оставшийся день я был одержим мыслью о произошедшем. Я не понимал, что это было, но это мне безумно понравилось. Мне было очень хорошо, я словно находился в истинном мире удовольствий тогда, поэтому я хочу поскорее в него вернуться. Теперь я хотел большего, я хотел, чтобы Готье было так же хорошо, как и мне в тот момент.

***

      Мне дали новую обязанность, необходимо было отправиться на рынок и закупить фруктов к праздничному столу в честь Дня Рождения моего Готье. Он оставался в своей запертой спальне с юной девицей Камиллой, меня просто перебирал холод от этого. Но мне приходилось смериться. Я собрался и скоро отправился, на место назначения. Проходя по улицам города, я замечал, что отдаляясь от престижного района, я вижу больше счастливых людей, которые празднуют неделю Силума, плетут венки и развешивают их на двери домов, на окна и на заборы. Дети поют песни, но это всё медленно исчезает, когда приближаешься к домам аристократии.       На рынке было многолюдно и тесно, казалось, что мне в жизни не удастся пробраться сквозь очередь к свежим фруктам. Люди толпились, что-то кричали и сыпали деньгами бедному торговцу, что в одиночку упаковывал и принимал деньги за товар. Меня даже посетил некий страх, что я не успею закупить самое лучшее из оставшегося. Вскоре мне пришлось принять скудность моего положения и я стал смиренно ждать, когда же, наконец, придëт моя, кажется невозможная, очередь. Вдруг по спине меня кто-то тронул, я решил, что это случайно и внимания в этой тесной компании не обратил. Но явный интерес собеседника за моей спиной приказал ему вновь меня потормошить. Я обернулся и тут же опустил глаза на девушку стоящую передо мной. - Здравствуй, Ириан! – с улыбкой и блеском в глазах сказала Силана, пока меня перебрал холод. Я замер, но быстро понял, что нужно действовать. - Силана, прости я… - меня перебил крик мужчины рядом и, поморщившись, я отшатнулся. Силана тоже явно не нравилась такая обстановка для разговора и девушка требовательно вытянула меня из очереди, в которую я так старательно пролезал.       Запах куркумы ударил мне в нос, и я чихнул пару раз, прикрываясь рукавом. Силана усмехнулась и встала на носочки, приближаясь к моему уху. От еë шёпота по телу пронеслись мурашки, и я даже забыл вслушаться в смысл еë фразы. Но Силана уже вела меня в сторону от громких людей, от плетёных корзин с товаром и мяукающих бездомных кошек. - Силана, послушай… - я вновь прервался. - Сначала ты послушай. Вот там почти такая же лавка с фруктами. Они наисвежайшие, тем более торговец мой знакомый. Иди туда, - девушка указала куда-то вправо изящным пальчиком. Но я глубоко вздохнул и начал: - Спасибо, но…. Силана, мы не можем с тобой говорить, мы не можем видеться! – старался я говорить как можно стороже, но этим испуганным глазам я боялся сказать плохое слово. - Почему, Ириан?! – встревожилась она, сокращая дистанцию между нами ещë на шаг. - Ты должна знать. Я не богат. Я не из знатного рода. В том особняке я работаю посудомойщиком. Поняла? – пытался я отбить хоть какое-то желание продолжать со мной спор у девушки. - Да плевать мне, богат ты или нет. У нашей семьи всë не так плохо…. Ты просто очень, - она замолчала ненадолго, но всë же осмелела. – Просто очень мне понравился…. - Но… - я замер и потерял слова. Ангелу передо мной я пришёлся по душе? Силана не видит во мне выгоду и действительно хочет узнать меня ближе. – Но это ничего не меняет. Я знаю всë, чем ты промышляешь. Ты всего лишь приворожила меня, ведьма! – крикнул я, откидывая любое восхищение и вспоминая слова Готье. - Но я не ведьма! – ответила также громко Силана, заглушая этим криком весь рынок, всё голоса, оставляя, лишь эти нотки слëз. - Прощай, - сказал я, глубоко вздохнув. Тут же я развернулся в направлении куда она указывала ранее и медленно пошëл, услышав слёзный всхлип и быстрые отдаляющиеся шаги у меня за спиной. «Я сделал всë правильно. Эта девушка испортила бы мне жизнь. Я сказал ей то, что должен был»       В стороне действительно стоял мужичок, окружённый плетёными корзинами с фруктами и ягодами. Он лучезарно улыбался, подзывая к себе народ. Людей в очереди было меньше, возможно из-за отдалённого расположения этого мужичка от остальных торговцев. Я стал выбирать самые сочные яблоки, трогая и осматривая каждое, когда вновь меня отвлекли: - Ириан! – позвал меня голос, в котором я без труда узнал Лазара. – Что ты наговорил моей сестре? - Слушай… - повернулся я к нему, держа яблоко в руках. – Я всë объясню, как только закончу, хорошо?       Лазар кивнул и отошëл, он действительно стал меня ждать, не спуская глаз. Я тем временем, уложил в большую корзину яблоки, виноград и много персиков. Расплатился сполна, даже не взяв приличной сдачи, и вернулся к Лазару. Мы медленным шагом пошли вдоль по базарной улице, разговаривая. Лазар был крайне спокоен. - Мой господин запретил мне приближаться к ведьме. Всë просто, - на выдохе ответил я, примечая, что про еë брата он мне ни слова не сказал. - Силана не ведьма и совсем не связана с этим! Откуда твой господин взял эти грязные мысли? – возмущался Лазар, защищая честь сестры. - Я не знаю, - я опустил голову и смотрел лишь себе под ноги, замечая насколько медленно мы с Лазаром идëм. - А я знаю, что Силана добрейший и светлейший души человек. Она никогда бы не ступила на столь тëмный путь, - уверял меня Лазар. – Сколько бы я не объяснял, что не так плохо как кажется…. - Что не так плохо? – наша тема разговора менялась, но это меня только радовало. Говорить о Силане сейчас не было никаких сил. - Я имею в виду колдовство и… Черт, Ириан. Не переводи тему! – возмутился Лазар, толкая меня в бок, но уголок его губ дёрнулся вверх. Он меня понимает. - Мне кажется сейчас для этого самое подходящее время, - я специально установил с Лазаром зрительный контакт, чтобы взглядом сказать, что я не плохой человек и в жизни не обижу Силану и что я такая же жертва, как и она. - Хорошо, - Лазар вздохнул. – Ты же знаешь о Либертас? - Да что вы об этом вечно треплетесь… - выругался я, замечая насколько чаще слышу это имя от уже двух людей. Повар, мой друг по бару, тоже внушал мне, что Либертас лучшее, что могло случиться в его жизни и что я обязательно должен прийти к ним, за радостью. – Ты тоже помешан на нëм? - Нет! Я лишь считаю, что демонология это не так опасно и страшно, как считают многие, - задумался Лазар, он точно не заметил, как мои глаза расширились. - Это связано с чертовщиной?! – воскликнул я, находясь в неком шоке от связи со словом «свобода» на латинском. - А кто же может подарить человеку истину, как не высшее существо, точнее сущности в огромной количестве? – уверял Лазар. - После этого ты скажешь, что не помешан? – спросил я, с пренебрежением глядя на собеседника. - Нет, это уважение, а не помешанность, - также уверенно, как и я сказал Лазар. Я решил, что это его выбор, как и выбор Клоиса.