Демон - слуга Белого лиса

      Я ещë раз заверил переживающего брата, что против его сестры ничего не имею и лишь подчиняюсь приказу свыше, а он поверил и отпустил меня. С нужным товаром в плетёной корзине, я явился к господину, который в халате сидел в гостиной и пил кофе. Выглядел он уставшим, хотя сейчас лишь время завтрака. Я не стал говорить с ним сам, лишь разложил в тарелки фрукты и виноград. Стол начала сервировать к праздничному обеду. Готье был слишком унылым для человека сегодня празднующего День Рождения. - Ириан. Подойди, - позвал меня Готье и я повиновался. – Не хочешь меня поздравить? - Поздравляю вас, господин, - смиренно протараторил я.       Моë сердце вдруг закололо больно-больно, я, кажется, чувствовал эту боль физически, когда из-за голоса Готье вспомнил его слова: «Она ведьма!» А это означало лишь одно, что Готье мне соврал, лишь бы я больше не тянулся к веселью в день Силума с Силаной. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, старясь унять эту боль, ведь Готье идеальный, он бы не стал врать просто так. Выполнять его приказы становится просто невыносимо сейчас, помня наш поцелуй и одновременно его враньё. - Сядь рядом, - говорит он, я не вижу его лица. Сажусь рядом на мягкий диван, не поднимая глаз. – Посмотри на меня.       С трудом и дрожью мой взгляд попадает на его руки с длинными пальцами, одна упирается в диван, вторая же небрежно лежит на коленях. Глаза скользят выше, расшитый золотом халат скрывает его худощавое тело, пояс крепко стягивает его на талии. Ещë выше, шея Готье, выпирающий кадык, такая светлая кожа. Волосы спадают на плечи струящимися чëрными волнами. Острый подбородок, выразительный взгляд чëрных глаз пронзает меня холодом. Готье чего-то от меня ждëт, но мучительно долго молчит, пока я еле держусь, чтобы не опустить глаза. - Объясни мне, что с тобой происходит в мой праздник? – с укором спросил Готье. - Всë в поря… - я не договорил. Готье вдруг дёрнулся вперëд, прямо на меня, мою щеку мгновенно пробил жар и раскат боли, я машинально отвернулся, боясь тронуть горящую от удара щëку. - Нет, это не так, - его голос стих, растерял уверенность и строгость. – Не так….       Я снова посмотрел на него. Готье стал затухать, его глаза кажется хотели разглядеть на полу нечто большее, но Готье не получил нужной информации и начал паниковать. - Силана не ведьма. Вы соврали мне? – безнадёжно спросил я, держась за горящую щеку и уже не желая говорить о чём-то другом. - Не позорь мой дом. Аристократия этих ребячеств не терпит, Ириан! – бешеными глазами Готье смотрел сквозь меня, держа за обе руки. – Я не хотел, чтобы власть на нас влияла. Я хотел вызвать в твоей душе желание! - Желание? – переспросил я, теряюсь в его речах. - Ты мой друг, Ириан. Ты очень помогаешь мне, прикрывая Камиллу, но… - Готье отпустил мои руки из плена холодных длинных пальцев. – Но ты всë ещë мой подчинённый и всë ещë должен слушать меня. Тебя не касается, почему я ненавижу этот недельный бред. Но мой приказ касается тебя всецело. И части гуляний, чтобы не оказывалось в моём доме! - Д-друг? Да, - кивнул я, замечая как задевает Готье эта тема, как его перебирает от праздника лета и насколько точно в цель бьёт мой венок, что я принëс в дом и оставил в спальне прислуги. - Ириан, - вновь смена настроения и теперь Готье даже улыбнулся. Он считает, что слишком меня напугал. – Не думай, что я действительно на тебя зол. Я лишь не люблю этот праздник, - размеренно и медленно говорил он, превращаясь в настоящего товарища для меня за секунду. - Может вам стоит взглянуть на него изнутри? – рискнул спросить я. - Нет.       Наступила тишина, ужасно тянущая ноющая тишина, неловкая пауза, которая длилась вечность. Я глазами стал искать, за что же зацепиться в разговоре, лишь бы увести тему и разрушить молчание. Вдруг ясно заметил, что на комоде из дуба слишком пусто. Все вещи в виде вазы и зеркала были на месте, но чего-то в этих окрестностях не хватало. Я сразу понял чего, стоило мне присмотреться к стене. Над комодом раньше висела небольшая картина, не помню с изображением фруктов или пейзажа, но сейчас картины нет и уточнить этот факт невозможно. Вместо неë виднеется прямоугольный размытый след. Бежевые обои на солнце выгорели за несколько лет, а пространство под картиной оставалось нетронутым солнечными выжигающими лучами, поэтому сейчас цвет обоев в этом прямоугольнике был ярче остальной стены. - Где же та прелестная картина? – нашёлся я. - Приглянулась Камилле, - сухо ответил Готье. – Но для всех остальных я просто снял еë, потому что надоела и приелась глазу.       Неделя Силума подходила к концу. В ночь дня Господа я не мог уснуть и вышел на задний двор дома. Небо залечивало свои раны созвездиями, становилось крепче и больше не позволяло огню растапливать себя. Почему эти семь дней оно отдыхает и дарит людям надежду на счастье? Заслужили ли этого сами люди? Но Силана заслужила, я уверен. Надеюсь, Силум принесёт ей счастье, она выйдет замуж, и жизнь поведёт её к желаемому быстрыми шагами, сносящими врагов с ног. - Либертас нас наградит и от горя защитит. Либертас подарит новую жизнь, Ириан, - раздался вдруг грубый, прокуренный голос повара Клоиса, единственного с кем из поваров у меня сложились дружеские отношения. Больным рывком Клоис выдернул меня из мыслей, а из-за этого рывка меня накрыл страх, быстрый и сильный. Мурашки табуном охватили моë тело, и я замер, только через несколько мгновений, осознавая, чей голос слышу. Чей голос и какое ненавистное слово. – Либертас…. - Клоис, ты все светлые моменты жизни думаешь об этом обществе? – гневно спросил я, злясь, что мой покой был так бесцеремонно нарушен. Меня обдал холодный ветерок и я съёжился. Клоис же не шелохнулся. - Потому что совсем скоро и я стану полноправным членом Либертас и я зову тебя к нам! – Клоис настойчиво развернул меня лицом к себе, так что одеяло, которое я накинул на себя для тепла, медленно сползло и упало на землю. – Твоя чистая душа требует покровителя. Перестань думать лишь о настоящем! Ириан, задумайся о том, что ждëт тебя в будущем! - Надеюсь не то же, что и тебя… - я оттолкнул Клоиса от себя. Каким бы приятным собеседником и хорошим человеком он не был, то, что он творит сейчас, это уже пересекает все границы. Избавившись от неприятных рук повара, я поднял одеяло и быстрым шагом стал отдаляться от Клоиса, пока он в след мне пожелал: - Без Либертас ты навечно потеряешь свою суть! Позволь душе отделиться от тела, иначе…. Я так и не услышал, что там будет иначе.       На следующее утро я как обычно начал мыть посуду на кухне, после завтрака. И только когда сам сел за стол для трапезы, заметил что со мной так и никто не начал незамысловатой беседы. По утрам все очень молчаливы, но Клоис всегда разбавлял эту тишину глупыми шутками и заигрывания с другой поварихой. Теперь же я не слышал его голоса и не видел самого повара. После обеда я уже знал точно, что Клоис сегодня не появился. В один миг все решили, будто повар приболел, или уехал. Через три дня он стал предметом слухов, а через неделю считался без вести пропавшим. Никому не было дело, но у прислуги такое всегда на слуху. Каждый говорил о Клоисе новое: «Мужчина он хороший был. Но вот пропадал в барах, куда же деваться!» «Пил как не в себя, да и полу спящий бредни нëс про демонов» «Одержимый был, да и сейчас где-то есть.»       Связали его исчезновение с нечистой силой, да и посмеялись все. Коллектив без него не изменился, да и пропажа сильно по сердцу не била. Но меня пугал тот факт, как настойчиво Либертас его заманил и как он желал пригласить в это общество и меня. Но говорить я никому не стал, даже для Готье я оставался в неведении.       Камиллы стало очень мало и это не могло не радовать меня. Она была редкой гостьей, как Готье говорил, просто маленьким развлечением от скуки. Готье такой ненасытный иногда и это может даже напрягать. Видимо, я не развлечение, а…. Я не знаю, кто я для него теперь и как мне трактовать всё то, что происходило между нами. Это не укладывается в голове и не формулируется в слова, ведь я испытывал нечто невероятное и сногсшибательное рядом с Готье. Он стал для меня идеалом красоты, предметом поклонения, а его действия сравнивались с божественным замыслом. Он прикасался ко мне настойчиво и смело, он целовал меня долго и много и я уже не боялся проявлять инициативу в плане этого. Мы целовались, тонули друг в друге, и я возносился от счастья и сгорал от горя, расставаясь с ним по ночам. Ночи были мучительны, я не мог спать, я сходил с ума и горел в собственных непозволительных мыслях. А что если бы мы были вместе чаще? Я хочу, чтобы мы делали это намного чаще. Но нас разделяли дни, когда Камилла скрывалась в его спальне, когда маркиз или маркиза были в доме и могли заметить нас.       Однажды мы с Готье остались вновь наедине и сидели в гостиной, освещаемой множеством свечей. - Ириан, ты когда-нибудь крал? – наливая густую кровавую жидкость в мой бокал, спросил Готье. Он снова в любимом халате. Как же я обожаю его. - Нет, никогда. Такого и в планах быть не могло, - я попробовал вино на вкус и застонал от удовольствия. - Давай иначе, - Готье посмотрел на меня и я тут же прекратил наслаждаться напитком. – Представь, что ты протирал пыль на столе или комоде и случайно рукой задел что-то хрупкое, допустим вазу. Она упала и разбилась, а ты прибрал осколки и скрыл от всех этот казус. - Этого никогда не было, - я замер, не понимая, к чему клонит Готье. - Я хочу, чтобы эта фантазия стала реальностью. Завтра ты скажешь маркизе, что разбил вазу и побоялся сказать правду, - приказал Готье, приковывая строгим взглядом к месту. Его всегда хотелось слушаться. - Но я не мог находиться в спальне господ, если не…. - Убирался там, - Готье мне подмигнул, а я вновь потерял дар речи. С этим человеком я вновь готов нарушить правила. Не знаю из-за долга ли это за спасение жизни, все эти чувства? Интересно, почему он со мной? Я ведь не только для того, чтобы прикрывать кражи Камиллы.       Я рассказал маркизе, что разбил эту вазу, что очень сожалею и попытаюсь еë оплатить. Маркиза отмахнулась и сказала, что ничего страшного в этой случайности нет и платить мне не нужно. Легенда причины почему я был не на кухне, а в спальне заключалась в том, что я вызвался помочь горничной, которая плохо себя чувствовала. Но эту легенду маркизе я даже не сказал, она просто не спрашивала. Ложь очень напрягает меня, мне всë страшнее смотреть в глаза хозяевам, но всë сильнее бьётся моë сердце при мысли, что я спасаю Готье, что поступаю как настоящий герой для него, и заслуживаю его уважения.       Готье задержался после ужина, я отложил работу, чтобы понаблюдать за ним и немного поговорить. Он подозвал меня, когда остался один и я сел рядом, как всегда, я любил сидеть здесь. Я даже оделся хорошо, не смотря на страх испачкать одежду во время работы. - Сегодня ко мне ночью придёт Камилла. Не мог бы открыть задний вход и впустить еë, как обычно? – попросил меня Готье, улыбаясь и не отрывая глаз от меня. Он изящно откинул прядь волос назад, поправляя рукой. На его тонкой светлой шее виднелось несколько покраснений, теперь они не скрывались волосами, но Готье со мной никогда не прятался. Он мне их специально показывал с улыбкой на губах. Боже, эти следы оставил на его шее я, мне так приятно это осознавать. - Но ведь на этой неделе Камилла уже приходила… - задумался я, не сразу вникая в суть вопроса. - Не спорь. Если я хочу, значить так тому и быть, да? – усмехнулся юный аристократ. - Да, без сомнений, - проворно ответил я, не сомневаясь в его власти не на мгновение. – Я всë сделаю. - Ещë, после того как встретишь и проводишь еë, выйди на улицу. Мой знакомый передаст тебе кое-что. Подожди. Но только после того, как закончишь с Камиллой, - продолжил Готье, подчёркивая важность последствия этих действий. - Да, - я покорно кивнул головой. Наступила пауза, и тогда я осмелился предложить. – Не хотите посмотреть на звëзды? - Сейчас совсем светло, какие могут быть звëзды? – хихикнул Готье, вдруг поднимаясь на ноги. - Мы могли бы подождать их появления. На крыше, - уточнил я, тоже вставая с места. Готье предпочитал, когда я ниже него, то есть когда сижу. - Нет, я устал, - он отвязал с запястья красную ленту и подвязал свои волосы, удаляясь из столовой, больше на меня не взглянув.