Демон - слуга Белого лиса

      Я выманил Готье на ярмарку. В центре Парижа, среди узких улочек, расцветает ярмарка сладостей, наполняя воздух сладким ароматом, который заманивает прохожих, словно волшебная мелодия. Яркие палатки, накрытые бархатными тканями, расставлены вдоль площади. Здесь, под ясным небом, женщины в пышных шелковых платьях и мужчины в элегантных костюмах обсуждают последние новинки кондитерского искусства. Сладкие угощения в изобилии: сахарные фигурки в форме животных, карамельные яблоки, украшенные золотыми листьями, и мягкие драже, отблескивающие на солнце как призраки радости. Мастера-кондитеры с искусной ловкостью демонстрируют свое мастерство, создавая зефирные десерты и пленяющие шоколадные трюфели, которые растекаются во рту, оставляя послевкусие счастья. Готье с широко открытыми глазами наблюдает за всей этой магией, держа в руках яркую картонку, полную сладкой ваты и вторую с пряниками, он вручил мне. Праздничная музыка и звонкий смех смешиваются, создавая симфонию, способную затмить даже шум великого города. Каждый, кто попадает сюда, забывает о суете прошлого и впитывает в себя волшебство, делая этот день незабываемым.       Лазар появился неожиданно и на него Готье смотрел с опаской, недоверием и даже после совместного осмотра ярмарки, Готье не пожелал оставаться в его компании, поэтому Лазару пришлось исчезнуть, а мне выслушивать, что этот мой «друг» - странный, неотёсанный, пропащий и подозрительный. Я молча кивал, всё таки Готье слишком дорожит мной!       Через несколько месяцев, полных напряжения со стороны Готье, мы всё же пришли к некой тактике. Тактика в себе содержала способы тайных встреч, прикрытия и игры. Иногда мне даже нравилось переглядываться с Готье, окружённым гостями, смотреть на него из-за двери и ловить его взгляд на себе, пока мы оба вспоминаем время вместе. Я засматриваюсь на его губы, льющие лесть в уши дам и вспоминаю, как он, дрожа, шептал ими моё имя, оттягивая мои волосы. Я улыбаюсь ему и показываю только нам одним известный жест, означающий дословно: «Я хочу тебя». Мне так нравится, как он смущается, стараясь не показывать это гостям, а сам прикусывает губы, и бросает на меня взгляды полные ответного желания. Что может быть лучше? Как жаль, только, что я так редко могу трепетно держать его руку, или говорить, как великолепно он выглядит. Я так редко тону в его добрых простых объятиях, что мне кажется, будто мы никогда не проводим время за простыми беседами.       Мы с Готье не желали отпускать друг друга в тот день. До этого мы не виделись три дня и теперь, заперев дверь, Готье бросился ко мне. Как всегда я забываю о мире, передо мной только он, его губы, его тело, весь мой господин так мне доверяется и отдаётся, я всегда в его приоритете. Ненароком я допускаю мысли, вот бы кто знал, как я ему важен, как он дрожит со мной, как кричит моё имя, как я сам теряюсь в ощущениях рядом с ним. Мы настолько близко, мы единое целое. Ничто не может нас разлучить, кроме этих грубых ударов в дверь с другой стороны.       Мгновенно, я вдруг теряю тепло тела Готье и не сразу осознаю, из-за чего это могло произойти? Перед моими глазами пелена, а затем глаза господина: напуганные, потерянные, а не счастливые и пьяные. Готье одними губами прошептал мне фразу, которая на годы останется со мной: «Нас поймали». Что? Что это значит? Снова грубые удары в дверь, крики непонятые, заглушённые, и Готье, всклочивши с кровати, надевает второпях блузку, что я почти порвал на нём. Он кидает одежду и мне, пока на моих глазах невольно наворачиваются слёзы и постепенно приходит страшное осознание. Мои руки начинают трястись, но кое как одевшись, я встаю рядом с Готье и обнимаю его. Он напряжён, не обнимает меня в ответ, а дрожит и стоит в страхе. - Я вышибу эту чёртову дверь! – наконец, я разобрал фразу, сказанную грубым голосом маркиза Еикри. - Это конец, - шепчет Готье еле слышно. - Нет, это не так, - я смотрю ему в глаза, придерживая за плечи. Одной рукой я провожу по губами слева направо и нежно улыбаюсь.       Мой господин совсем потерян, он пустым взглядом смотрит на мои губы, потом делает безэмоционально такой же жест и подходит к двери. В моём сердце зарождаются сомнения. С Готье что-то не так. Что-то кардинально изменилось в нём сейчас. И мне страшно узнать, что именно. Дверь открывается и месье Еикри врывается в спальню. Я смотрю на него, на его бегающие глаза, на то, как он осматривает своего сына, меня и помятую кровать. Он смотрит широкими глазами на сына, а тот смотрит в ответ без слёз или упрашиваний. Мне страшно. Почему мне так страшно? Ведь я не один, мы ведь с Готье вместе! «Ты родился один, ты и умрёшь один, Ириан. Скоро ты поймёшь эту истину, скоро почувствуешь горькую правду. Я часть тебя уже давно. Хватит отрицать очевидное. Отрицай людей! Отрицай человечность в таких гадах, как они! Отрицай всё и вся, но не меня!» - звучал в моей голове чужой голос с эхом. Только не сейчас! Это так не вовремя! Опять тёмный голос приказывает мне что-то. В такой-то момент, я заслуживаю покоя от него.       Я тянусь рукой к руке Готье, хочу дать ему почувствовать нашу связь, хочу успокоить его, показать, что я рядом и никуда не уйду. Но вдруг он отстраняется от меня, резким рывком в сторону, он даже не взглянул на меня, он, словно щенок, уставился на своего отца. Тогда я снова делаю шаг, начиная разговор: - Месье Еикри, это… - но меня перебивает голос моего господина. - Отец! Пожалуйста, - Готье опускает голову, у него нет сил договорить. - Готье, это отвратительно. Я знаю, что происходит между вами, но хочу услышать это от каждого из вас, - маркиз указал пальцем на меня, - Ириан, между вами было то, что называют содомией? - Нет, - не задумываясь, говорю я, выпрямив голову, я готов придумать, что угодно, но буду идти до последнего, защищая нас. - Было, отец, - произносит Готье и внутри меня всё падает. Я перевожу на него взгляд в полном шоке от услышанного. Что это значит? Разве мы не говорились скрывать это до конца своих дней? Почему Готье говорит это так уверенно… - Что произошло? – маркиз Еикри морщится, всматриваясь в лицо сына. - Ириан напал на меня. Я не знаю, чего он хотел, но… - я ничего дальше не мог расслышать, его слова звучали, как единый гул. Но я видел, что он говорит это уверенно, глядя в лицо отцу.       Его слова эхом отозвались в моей душе, я почувствовал, что пол под моими ногами трескается и я лечу в тëмную бездну. Но в реальности я лишь упал на колени, смотря как Готье отворачивается от меня. Холода пола больше не существовало. Готье не выдержал и снова кинул свой драгоценный взгляд на меня. Его глаза были полны безразличия, его поза сложенных на груди рук говорила за себя, что отныне от меня он закрыт. Мне стало вдруг так не важна физическая боль, когда меня по щеке кто-то ударил, а затем ударил снова. Готье в ночной рубашке безразлично смотрел на меня глубокими чëрными глазами и ничего больше не говорил. Молчал, распиливая меня взглядом на две неровные половины, которые вместе сложить невозможно, ведь осколки невозможно выловить в бездне. Свет Готье чернел, но его значимость никуда не делась, я по-прежнему видел лишь его.       Меня вышвырнули на улицу, я мучительно больно ударился и скатился по ступеням вниз на землю. В след получил предостережение: «Если вернёшься - сдохнешь в муках в тюрьме». Я не понимал, как Готье мог поступить так со мной и сдать без единого противоречия. Он с самого начала был готов поступить со мной именно так? Нет! Год назад он спас мне жизнь, он смотрел на меня и улыбался, а я был благодарен ему и ни на секунду не забывал его следующего доброго поступка. Он дал мне дом, работу, деньги, он подарил мне дружбу, любовь и надежду вырваться из поганой жизни. Лучше бы я не знал, что жизнь может быть счастливой, лучше бы не знал, что могу так восхищаться кем-то, так любить кого-то! Готье появился, пронзил меня кинжалом, а я заметил это, лишь когда кинжал резко выдернули, и кровь моя утопила меня. Готье смотрел на меня с крыльца. Я видел, что в его глазах блестят слёзы, но почему тогда он сделал это со мной?       Я никому не нужен, я разорвал связь с Силаной, Лазаром, со всем внешним миром. Я жил только работой и общением с Готье, помощью ему и преданностью. Я спрятался от надоедливых капель под навесом, загораживающим вход в чей-то дом. Стоя здесь я уже не видел дома Готье, но образ его намертво застрял в момент сердце. Я не мог злиться, я лишь корчился от боли, но и перестать думать об этом не мог. Вдруг меня кто-то позвал. Я встрепенулся, боясь, что это кто-то из моих хозяев хочет добавить мне страданий. Но повернув голову, увидел Лазара. Он был весь мокрый до нитки, но улыбался. - Ириан! Почему ты здесь в такую погоду? – спросил он, не торопясь заходить со мной под навес. - Я больше не живу там, - ответил я, опуская глаза. Сейчас я был готов кричать и плакать, биться по полу и просить Господа, чтобы это оказалось дурным сном. - Что происходит? – Лазар подошëл ближе и положил руку мне на плечо. Он был взволнован. - Меня подставили и теперь выгнали… - сказав это я ещë яснее осознал произошедшее и уже не смог сдержать слëз. Жалость к себе поглощала, и я укрыл лицо руками, стыдливо отворачиваясь. - Чëрт, Ириан, - Лазар судорожно обернулся по сторонам. – Пойдëм со мной, хорошо?       Я ничего не ответил, лишь позволил Лазару увести меня. Мы долго шли и я не смотрел на дорогу, мне было плевать, куда ведëт меня Лазар, лишь бы заменить хоть чем-нибудь поток мыслей о предательстве. Когда я начал всматриваться в окружении, я уже был в тëплом помещении с пушистыми коврами внутри. Помещение сначала показало лишь свою малую часть – комнату с досрочными стенами и несколькими висящими портретами каких-то мифических существ. Портреты изображали зверей с ногами, большими ушами и пятиконечными звёздами на груди, каждое животное, такие как лисы, олени, быки и даже гуси, имели высокие длинные рога и пугающий вид. Долго смотреть на них я не стал, снял обувь и по холодному полу мы с Лазаром прошли через непрозрачные фиолетовые занавески. Большой зал выглядел отнюдь не богато или презентабельно. Стены исписаны вручную грязными чернилами, весь зал полностью пуст, лишь несколько старых матрасов лежит на полу. Но люди там, на удивление были, и не мало. С ходу я насчитал восемь человек, сидящих на матрасах и о чëм-то болтающих, но как только Лазар представил меня, всё тут же переместили внимание. - Это Ириан. Ему нужна наша помощь! – - Ему поможет Фэбиус, - выкрикнула неприятного вида женщина. Растрёпанная, в рваной одежде и со странными трясущимися руками. Она говорила хриплым, скрипучим голосом. - Прекратите, - остановил Лазар, ведь весь зал начал смеяться, то ли надо мной, то ли над той несчастной женщиной. - Здравствуйте… - поздоровался я. Мне было плевать, как это звучит, я просто хочу, наконец, где-то спрятаться, заснуть или покричать или избить кого-нибудь.       Больше я не слышал разговоров, Лазар отвёл меня в комнату. В маленькой комнатке было три старых кровати, с пожелтевшими простынями и одеялами. Даже подушка была явно не самой чистой. Но мне было плевать, получив сигнал, я сразу упал на одну из них и уткнулся лицом в подушку, пахнущую спиртом и грязной одеждой. Я не хотел, чтобы мои слëзы сейчас видел Лазар. Но он явно не собирался уходить, он сел рядом и погладил рукой моё плечо. - Ты можешь говорить мне всë, я послушаю, когда будешь готов, - сказал Лазар медленно и тихо. - Спасибо, - заглушено, но мой голос достиг ушей Лазара и я не видя, почувствовал, как он улыбнулся. - Я пойду? – он начал вставать. - Нет, стой. Где я? – я чуть повернул голову влево. - Помнишь, я говорил о Либертас? – неуверенно начал Лазар, отворачиваясь. - Мы… - тут же я почувствовал силу, чтобы приподняться на ногтях и перестать думать о своëм виде сейчас. - Мы общество, нас 8 человек. Мы поклоняемся высшим существам, верим в них и получаем благосклонность высших сил, - говорил Лазар, желая просветить меня. - Я не понимаю, зачем для этого собираться здесь? Если вы можете просто помолиться, - предложил я. - Не в этом дело, Ириан. Мы можем гораздо большее, чем молящиеся и слепо верующие в Господа. Либертас про полную свободу от оков, про свежесть души и благоприятную жизнь здесь и сейчас! А также после смерти! – воодушевлённо объяснял Лазар. - Чëрт… Жизнь после смерти? – спросил я. - Да. Существование души в ином обличии, в том, в котором пожелаем сейчас. Мы выбрали великих покровителей, и они дали ответ, что готовы подарить нам свои дары, взамен на нашу форму после смерти. То есть мы станем теми, кем захотят наши покровители. - И что вы делаете, когда почитаете их, - уточнил я, проникнувшись их историей. - Приносим жертвы, льём кровь и несём демону деньги, - спокойно говорил Лазар, как о чëм-то обыденном. – Поскольку это самое большое, что мы можем дать высшему существу. - Зачем демону деньги? – усмехнулся я, стараясь забыть о своей проблеме и полностью сместить внимание на настоящее время. - Деньги обременяют и очерняют наши души. Мы добровольно лишаем себя денег и ценностей, отдаём самое важное для людей и демон Фэбиус чувствует, что мы больше не грязные и исполняет наши мечты, лечит больных и позволяет достичь целей, - ответил Лазар. Мне нравилось, что он с интересом и вниманием рассказывал мне этот бред. - Чëрт…. Я смогу пожить здесь? – с надеждой спросил я, лишь бы не остаться на улице. – У меня есть с собой немного денег, я заплачу. - Конечно, ты можешь оставаться здесь. Наши наставники будут рады помочь. Но такая честь достаётся только тем, кто прошëл путь и достоин быть здесь всю ночь. Думаю, тебе придётся отдать все деньги… - расстроил меня Лазар, тяжко вздыхая. Но для меня было ожидаемо.