Демон - слуга Белого лиса

      Другие члены культа тоже говорили что-то, слушать дальше у меня не получалось, а вот Лазар слушал внимательно и сидел ровно, внимая каждому слову. Наставники после объявили, что хотят видеть «сильнейших» в комнате для Подарков, а остальные свободны до часа совы. Лазар отстранился от меня, когда я подошëл ближе, замечая, что другие расходятся. Но друг кивнул на дверь, и мы вышли из здания в полной тишине. Лазар шëл дальше, а я слепо за ним следовал, когда мы остановились, стало куда яснее. - Ты же помнишь правила Либертас! – Лазар резко развернулся ко мне лицом, второго глядя на меня. – Сказано же, особых отношений между членами культа быть не должно. Мы все едины, друг за друга. А я и так отхватил предупреждение, за то, что разговаривал с тобой наедине. - Лазар, что происходит? Я не хочу этого, - я потянулся к нему рукой, хватая за предплечье, но Лазар тут же выдернул свою руку. - А ты не понимаешь, как всë серьёзно? Сейчас либо ты уходишь своей дорогой, либо следуешь в культ к часу совы, - сказал Лазар пугающе строго, глядя мне в глаза. - Чëрт, - выругался я. Поднимая голову наверх, я видел серые размытые краски неба и никаких облаков. Происходящее лишь сильнее путало меня, вокруг целый мир, а я застрял в сетях чёртового культа поклонения каким-то демонам. Так ещë и обязан на коленях просить меня отпустить. Успокоив мысли, я осознал, что спать мне по прежнему негде. – А где ты живёшь помимо культа? - В доме родителей и сестры, - нехотя ответил Лазар, чуть отходя от меня и оглядываясь, лишь бы кто не увидел нас рядом. - А я могу пожить у вас? – с надеждой спросил я. - Нет. Во-первых это нарушение правил Либертас; Во-вторых отец будет в гневе. К Силане никогда не подпускают молодых людей, вроде тебя. Та ночь была исключением из правил и любимым праздником родни… - заговорил Лазар. - А я могу в тайне…. Снова увидеть еë? – аккуратно поинтересовался я, готовясь к отказу. Я надеялся поговорить с Силаной, ведь она бы точно поняла меня. - Я не хочу, чтобы ты сближался с моей семьёй, - кратко сказал Лазар. – Она моя сестра. Я желаю Силане добра и хочу, чтобы она была счастлива. - То есть… - недоумевал я, но боялся сказать. Я для Силаны плохой партнёр во всех отношениях. Она не интересует меня, так, как думает Лазар, но, видимо и без этого я представляю угрозу. - Предвижу все твои слова, Ириан! Не вени себя, но если бы ты не был в культе… - начал Лазар, но у меня, не было сил, не перебить его. - В который ты сам меня привëл! – осознал я эту тяжесть и закричал. - Прости, я сотню раз перед тобой извинюсь. Я чувствую великую вину и, возможно, это бремя вскоре меня настигнет. Если бы я не привëл за собой отчаявшегося человека, меня бы выгнали из Либертас навсегда. А я рождëн для них, - говорил Лазар, и я не перебивал его, замечая, как дрожат его руки, как нервно сжимаются пальцы, а глаза бегают, не задевая меня. Он побледнел и сжал губы, после продолжая. – Меня с детства уверяли, что я особенный. Кто-то говорил, что ошибка, но мать не смела сомневаться, что я подарок судьбы…. Я чувствую в себе это и хочу получить то, что заслужил по своей линии жизни. - Я понимаю, но ты сейчас губишь и мою жизнь тоже. Мы же даже не можем быть друзьями из-за чёртового культа, - вздохнул я, ощущая неприятный холодок по коже. - Если только клятва не убедит тебя, Ириан, - вдруг посмотрел на меня Лазар, он резко оживился. - Клятва? - Я клянусь, Ириан, - Лазар откинул волосы назад и опустился передо мной на колени. Я не стал останавливать его, считая, что именно так он и может заслужить моë прощение. – Клянусь своей душой, что не переступлю через нашу дружбу, несмотря ни на что. Любой приказ не вынудит меня предать тебя, Ириан. "Дружбу?" - я почувствовал болезненный укол в сердце. Какие их нас друзья, мы едва знакомы. - И тысяча извинений в любой момент, на коленях передо мной, - гордо довил я, с улыбкой смотря на Лазара сверху вниз. Вот значит, какая может быть дружба. - И в любой момент времени готов буду извиниться перед тобой, стоя на коленях… - неуверенно и тише проговорил Лазар, явно не рассчитывая так сильно унижаться передо мной. Он встал на ноги и отряхнулся, поправляя одежду и светлые волосы. – Ты останешься в культе? - Мне больше некуда идти. Я надеюсь на кров там… - вздохнул я. – Конечно, я останусь. - Хорошо. А теперь уходи куда-нибудь. Не появляйся пока в Либертас до девяти вечера. Я пойду к сестре, - приказал Лазар, и похлопал меня по плечу.       Я вздохнул, наблюдая, как отдаляется силуэт моего друга. У меня не осталось больше никого кроме этого парня, которого я толком и не знаю. Но почему-то именно Лазар внушает мне доверие. Может быть, он и правда рождëн под этой единственной звездой. Чего только стоит его родная сестра. Силана. Светлая и чистая девушка, которая так заразительно смеëтся и мило верит в глупые легенды. Интересно, правда ли цветок поможет ей поскорее встретить хорошего мужа. Я чувствую, что связан с Силаной и точно встречу еë снова. Но больше всего на свете я хочу встретить Готье, проснуться рядом с ним, коснуться его щеки и долго-долго наблюдать за тем, как он спит, прокручивая в голове слова благодарности, что весь этот ужас произошёл во сне. Я пошëл в сторону того подвала, но внутрь заходить не стал, а прошëл мимо, не замечая других людей и их шепотки. Но один из голосов слишком меня задел, он был знакомым и гадким. Скрипучий женский смех раздался недалеко от меня. - Ой, милый, мне нельзя! – смеялась девушка. Я подкрался ближе к маленькой улочке между двумя высокими домами. Этой девушкой, ожидаемо оказалась Камилла. Она стояла, плотно прижимаясь спиной к стене. Еë в шею увлечённо целовал бородатый неприятный мужчина. Он всë не унимался, его руки плавно трогали бëдра Камиллы. Еë платья, словно не существовало. Персиковая ткань медленно съезжала с еë плечей, корсет был почти полностью развязан. Камилла смеялась и осторожно отталкивала мужчину. – Ох, дорогой! - Мерзость, - шëпотом выругался я, отворачиваясь. Но вдруг услышал что-то важное из уст проклятой падшей девки: - Дорогой. Я жду ребëнка от этого сопляка… - Камилла ахнула, но после мужчина отстранился от неë. – Поэтому, пожалуйста, держи себя в руках. Этот ребëнок мой пропуск в высшее общество, а затем и в Версаль. - Чëрт.       Камилла носила под сердцем дитя Готье. Имя Готье она не называла, но скорее всего девушка говорит именно о нëм. Это было более, чем ожидаемо. Теперь Камилла станет его женой, хотя сейчас занимается такими непотребствами с уличным пьяницей. Значит, она спустя столько времени только узнала об этом? Я уже не связан с Готье и меня не должно трогать что-то связанное с ним, но мне неимоверно больно. Готье променял дружбу со мной и меня, как возлюбленного, на эту падшую женщину и еë ребëнка.       Я плюнул в сторону и ко мне прилипли глаза этой девушки. Серые глаза Камиллы смотрели прямо на меня. Она отпрыгнула от мужчины рядом и молча смотрела на меня. Но я развернулся и ушëл, слава, что она не стала за мной бежать. Я быстрым шагом преодолел эту улицу и ускорился до бега, вдруг спотыкаясь о камень и падая на землю. Руки тут же вспыхнули от боли, на них выступила кровь, когда я поцарапал их о тротуар. Вдруг солëная капля упала прямо на царапину, и я зашипел от боли, разъедающей руку. Этой каплей оказалась моя слеза. Грязными руками я утëр лицо, но перестать плакать не получалось. Скрывая своë лицо и задыхаясь от нахлынувших эмоций, я медленно шëл вдоль дороги. Люди вокруг спешили, не замечая меня и от этого на душе было лишь легче. Я корю себя, я чувствую это и знаю, но контролировать, не способен.       Точного времени я не знал, но когда начало темнеть, я уже подходил к входу в Либертас. Оказалось, со временем я угадал. Успел я только пройти внутрь подвала, как Атаназ и Занат схватили меня под руки. Я упал на колени и пока Занат держал меня, не позволяя подняться, Атаназ обошëл и встал передо мной. Из-за пазухи он достал чистый кинжал. В зале появились все члены клуба, включая Лазара. Он кивнул мне, и я постарался принять происходящее. Трясущаяся женщина, мужчина со шрамом на лице, юная красавица и Лазар начали хлопать в ладоши. При этом все сохраняли на лицах полное безразличие. Атаназ улыбнулся и объявил: - Ириан, наш друг и брат. Мы проводим с тобой коронацию. Носи эту корону с честью и почётом к еë обладателю. Демон-лис Фэбиус направит тебя на правильный путь и подарит всë, что ты пожелаешь, - заманивал наставник, пока мои руки начинали ныть, ведь Занат сжимал их в крепкой хватке, и я понять не мог почему он до сих пор держит меня.       Атаназ поднял кинжал над головой, а после поднëс к своему запястью. Его рубашка была специально в рукавах приподнята, приоткрывая кожу. Холодный кинжал сначала бережно погладил кожу Атаназа, а после наставник начал надавливать и кожа продавливалась до того момента, пока не выступила капля крови, но кинжал не стал нежнее. Алая полоска стекла по руке Атаназа к кисти, а только позже капнула на пол. Ко мне подошëл Лазар, и я даже обрадовался, но до того момента, пока он не коснулся моего лица. Лазар с одной стороны и мужчина из культа с другой, насильно открыли мне рот, залезая случайно пальцами внутрь. Я сопротивлялся, но не долго, ведь Лазар прошептал «тише» так осознанно и успокаивающе, что я покорился. Кровь наставника капнула мне на язык. Я не чувствовал вкуса, но пока ощущал лишь стекающую в глотку тëплую густую жидкость. После ещë крови и ещë. Меня заставили выпить и проглотить еë. Руки ослабли и мне разрешили прикрыть окровавленный рот. Тут вкус меня и накрыл. Словно жидкое ржавое железо окутало весь мой рот, и я не мог выплюнуть это, мне пришлось проглотить всë до последней капли. Не успел я порадоваться, как женщина трясущимися руками также встала передо мной. Она сделала тоже самое, и мне снова насильно открыли рот. - Вкуси своего собрата, - приказал Атаназ. – И ты станешь одним из нас!       Ритуал шëл во всю силу, все члены культа мычали в такт собственной мелодии и этот гомон удивительно гипнотизировал. Меня против воли крепко держали, пока кровь медленно капала ко мне в рот. У этой бедной женщины она шла совсем плохо. Как из фонтана лила алая жидкость из вскрытых вен мужчины со шрамом и у молодой девушки. Кровь Лазара я тоже выпил и выдохнул с облегчением, когда мы остановились на втором наставнике. - Если ты не умрёшь после этого, значит Фэбиус тебя принял, - объявил второй наставник Занат.       Я начинал ощущать тяжесть в животе, меня давно тошнило. Я не уверен, что употребление крови полезно для моего организма. Но на голову это явно влияет, ведь я начинаю чувствовать, как вокруг всë крутиться. Наставники помогают мне встать и, закрыв глаза, я понимаю, что меня куда-то ведут. Всплеск воды и внезапно воздух больше мне недоступен. Из-за резкого испуганного вдоха в рот и нос попадает вода, но инстинктивно не получается поднять голову и я захлёбываюсь. Но достать меня успевают, и следующий вдох я делаю уже воздухом, пока из меня вытекает вода. - Ты пришëл в себя? – спросил Атаназ, усмехаясь. – Ты вообще понимаешь, что только что творил? - Что? – откашлявшись и приходя в себя, спросил я. - Ты напал на Лазара и кричал, что хочешь вернуть всë назад, вернуться к старой жизни. И что какая-то Камилла падшая девка, не достойная его внимания… - рассказал Атаназ. Я медленно сел на пол, опираясь руками, и посмотрел на Лазара. Тот подтверждающее закивал мне. Он поправлял воротник своей рубашки, видимо я хватал его за одежду. - Прости, Лазар, - извинился я, стыдливо опуская взгляд. Лазар замотал головой, успокаивая меня. Казалось, что он понимает, что означал мой приступ.       Коронация представляла собой употребление крови всех членов группы, а затем жертвоприношение Фэбиусу. Я должен был пролить свою кровь на его бессмертную статую, таким образом, закрепляя мою преданность демону до конца моих дней. Я не верил в демонов настолько, чтобы совершать эти ритуалы, но ради спокойствия был готов. Тем более теперь, мне плевать на всё сущее. В небольшой тëмной и сырой комнате без окон стояла каменная статуя лисицы с множеством глаз на её теле. Лис сидел и жуткими глазами смотрел на меня. Наставник дал мне в руку кинжал, и я сам порезал своë запястье, поднося руку к статуе. Алая кровь стала капать на голову зверю, пока я терпел жгучую боль. Стекая по лисьей морде, кровь касалась еë согнутых лап с длинными когтями, а затем задевая плоскую подставку. Я отдёрнул руку, прикрывая ладонью кровоточащую царапину. Молодая девушка тут же поднесла мне влажную тряпицу. - Можно мне остаться? – с одеждой спросил я наставника. - Оставайся, Ириан. Познакомься с Марго, но не смей касаться еë кожи, - Атаназ кивнул головой на юную девицу, протирающую мою руку. Сейчас она сама касалась меня нежной ручкой. – Вы с Марго будете спать в одной комнате, но личные разговоры категорически запрещены.       Так на ночь я остался в комнате с Маргаритой. Все из культа, в том числе и наставники, покинули подвал. Я и не сомневался, что упитанные жизнью наставники не станут спать в сыром и грязном помещении. Лазар тоже ушёл, а я в одежде бросился на кровать, стараясь не замечать девушку по имени Марго, которая тоже со мной не говорила. Меня ужасно тошнило и я не мог терпеть, поэтому выбежал на улицу, где меня трижды вырвало тёмно-красной жидкостью – кровью. Эта кровь принадлежала членам культа, а теперь словно убивала меня изнутри. На свежем воздухе, лёжа прямо на земле, я провёл около часа, наверное, только потом я вернулся, чтобы снова беспомощно бросится на кровать. Я расслабился, но ночью любая мысль заедает надолго, и вся тяжесть дня наваливается как руины разрушающихся воспоминаний:       Готье сжимает мою руку и улыбается, он спас мою жизнь и сейчас впустил в свою. Мы пьём чай, сидя за большим столом в гостиной, он рассказывает, как режет глаз цвет стен в Версале и как наигранно улыбается король Людовик. Мне нечего рассказать ему, но слушать уже одно удовольствие. Я вижу его глаза, чëрные всепоглощающие глаза, с длинными ресницами, вытянутой формы. Я думал, буду всегда ими восхищаться, но когда спокойный равнодушный взгляд сменился на уничижительный и такой злой. Под этим взглядом хотелось умереть прямо тогда, когда я понял, что Готье просто предал меня, соврал отцу, обвинил меня. А Камилла ждëт ребёнка от Готье, она ему родит и родителям придётся принять горе-невесту их сыночка. Камилла, наверное, и думать забыла о Готье, пока, наконец, не поняла, что несколько месяцев носит ребёнка. Готье получил что заслужил, неверную жену и даже возможно чужого ребëнка в еë утробе.