Демон - слуга Белого лиса

      Я открыл глаза. Мне было очень тепло и мягко, но рука ужасно ныла. Оказалось, что я заснул на коленях Маргариты. Она тоже сейчас спала, а мои движения еë разбудили. Я посмотрел на забинтованную руку и перед глазами пронеслась картина, как жëлтые зубы вонзаются в мою кожу и с какой силой прокусывают вены. Меня тряхнуло от воспоминаний, и я заметил, что эти же картины мучали и Марго. Девушка молчала и смотрела в одну точку перед собой, я видел, как потухли еë глаза, и как жизнь потеряла смысл. Вместо слов я взял её за руку и помог подняться. Нам было пора возвращаться в культ. - Дети мои. Останьтесь. Расскажите мне, что с вами произошло? – попросил старичок, держа в руках тарелку с каким-то десертом. - Спасибо вам, что сделали для нас такую важную работу… - поблагодарил я и стал уходить, но лекарь нас снова остановил. - Давайте выпьем, поедим. Вы наверняка очень голодны? - Спасибо. Всего вам доброго!       Я вëл Марго, ощущая, что сейчас эта девушка почти полностью потеряла себя и я единственный человек, что сможет ей помочь. Я стану для неë главнее брата, лишь бы больше не позволять ей плакать. Когда мы оказались рядом с Либертас, я отпустил её руку и пропустил, вперëд себя. Марго маленькими шагами дошла до лестницы и начала медленно спускаться, но еë раньше встретил наставник Атаназ и проводил. Я остался на месте и спиной опёрся о стену. От усталости и странной слабости мне хотелось снова заснуть. Я медленно стал сползать ниже и вскоре оказался на земле. Не знаю, сколько мне пришлось здесь сидеть. - Ириан? – позвал меня подошедший Лазар. Он казался обеспокоенным моим состоянием. - Да? – отозвался я и попытался улыбнуться. - Что с тобой? Почему ты сидишь здесь? – накинулся Лазар. - Решил проветрить голову, после ночи в культе. Я каждое утро делаю так, - ответил я, опуская глаза. - Солнце скоро зайдёт. Тебя потеряли и ждут уже несколько часов! – сказал Лазар, размахивая руками.       Я тут же округлил глаза и вскочил на ноги, но моë тело не желало этого движения. Моя голова начала кружиться с такой силой, что мне пришлось ухватиться за Лазара, лишь бы не упасть. Он поддержал меня и с испугом посмотрел мне в глаза. Я не могу сфокусировать взгляд, всë вокруг размывается. - Ириан! – позвал Лазар, и более менее помог прийти в себя. - Да, я плохо себя чувствую… - прохрипел я полу-шëпотом и самостоятельно направился в Либертас. Лазар шëл прямо за мной.       Я поздоровался с наставниками и сказал, что мне очень плохо. - Это Фэбиус сомневается в тебе. Он желает тебя принять и подарить тебе мечту, но он не до конца уверен, что ты готов отдать что-то взамен, - продиктовал Атаназ с улыбкой и взмахами рук. - Да, скорее всего это так… - вздохнул я и прошëл в спальню на мягких ногах.       По спине прошли мурашки, ведь я ясно чувствовал, с какой ненавистью на меня смотрит наставник. Я не выполняю поручений, я не ворую и не приношу в жертву демона ничего, кроме собственной крови и жалкой лисицы. Я становлюсь не нужен культу, хоть и не стал полноценным его членом. Я сел на кровать и закрыл глаза. Мне нужно показать, что я настроен серьёзно, мне нужно совершить преступление и своровать деньги и принести их наставнику. Иначе я могу лишиться не только дома, но и части тела. Рука ныла так сильно, что я уже действительно хотел отрезать еë, лишь бы убрать боль.       Вечером на углу в магазинчике Френчи я увидел молодую женщину. Она с интересом рассматривала заколки для волос с перьями птиц и цветами, иногда среди заколок мелькали целые чучела бедных птичек. Я глубоко вздохнул и поздоровался с Френчи. Он был рад меня видеть, сразу предложил несколько недорогих колец на пальцы из железа. Мне такое очень нравилось, но денег не было совсем и я с грустной улыбкой просто крутил кольцо в руке. Краем глаза, разумеется, я наблюдал за женщиной. Та никак не могла определиться с выбором заколки. - Мадам, не сочтите за дерзость, я хотел бы посоветовать вам эту заколку, - я специально указал лишь в сторону, а не точно показывая на вещь. Женщина улыбнулась. - Благодарю, - она сделала шаг в сторону и я подошëл к развешанным на вертикально висящую ткань заколкам. Взяв первую попавшуюся, я повернулся к мадам и заметил, что не ошибся с выбором.       В руках я держал небольшую позолоченную палочку, украшенную тремя зелëными листьями, обрамляющими кроваво-красные розы. Зелëный и красный цвета на этой заколке смотрелись крайне гармонично, тем более, что глаза мадам тоже имели зелëный насыщенный цвет. - Возьмите эту. Она прекрасно подойдёт к вашим глазам, - с лукавой улыбкой сказал я и отдал девушке заколку.       Восхищаясь, мадам кивнула и подошла к Френчи, чтобы заплатить за покупку. Я тоже подошëл и ждал, когда мадам достанет деньги. Небольшой и изящный кожаный мешочек служил хранилищем для денег. Оплатив покупку мадам, тут же надела заколку перед зеркалом. Я же внимательно проследил, что кошелёк мадам не предусмотрительно положила на полку рядом с зеркалом. Что делать дальше я не знал, но видел, как улыбается мне удача и как хорошо можно провернуть кражу. Только вот мадам уже крутиться у зеркала и скоро уйдëт. - Мадам, вы только посмотрите, - я рукой показал в противоположную часть магазинчика. Там оказались пряники в интересных формах, изображающие животных, предметы одежды и даже короля Людовика. – Я не могу не угостить вас. Выберете себе презент, прошу!       Денег у меня не было, но план был. Пока женщина рассматривала пряники и посмеивалась, я ринулся к зеркалу, якобы поправляя рубашку. На самом же деле рукой я ловко взял кошелёк и спрятал в свой карман. Мне пора уходить, пока пропажи не заметили, а мадам не попросила заплатить за презент. Я постарался напугаться: - Чëрт! Меня уже ждут. Мне пора бежать, - я открыл дверь магазина и посмотрел на мадам с очаровательной улыбкой. – Обещаю, завтра в это же время я куплю вам всë, что пожелаете. Если вы, конечно, придёте!       Я ушëл так быстро, как только мог. Хотелось бежать, но я лишь ускорил шаг. Сердце колотилось, словно меня уже преследовали. Мне было страшно и до невозможности удивительно, проживать это чувство. Я забрал то, что мне не принадлежит абсолютно бесплатно. За мной никто не шëл, но я чувствую, что мадам уже заметила пропажу своей вещи. Дыхание моë участилось, а на лбу выступил пот. Мне нужно срочно вернуться в Либертас. - Держите, - я кинул кожаный мешочек в руки Атаназу. Он заулыбался и проверил наличие в кошельке денег.       Мне плевать, на что пойдут эти деньги. Когда чувство страха стало спадать на его замену пришло осознание безнаказанности и ощущал, как по венам кровь бежит быстрее, как она меняет цвет на чëрный. Я резко прошёлся лезвием по руке и даже не зашипел от боли, с таким интересом я ещë не смотрел на собственную кровь. На губах цвела улыбка. Незабываемо чувство. Мне кажется, что стоит мне отвести на секунду взгляд, как алая жидкость чернеет. Я окрасил статую демона собственной кровью, под надзором Атаназа и получил разрешение, наконец, поесть.       В культе нам разрешалось употреблять любую пищу, на которую хватит денег. Поскольку я никак не зарабатывал на жизнь, наставники отдавали мне часть дохода, лишь бы я не умер с голода. Лазар промышлял как воровством, так и помощью людям. За небольшую плату он чинил двери в домах, помогал со строительством. Заработок делил с сестрой и матерью, а также отдавал в приношение Фэбиусу. Лазар из тех личностей, что верят в демонов, колдунов, и во всякую другую нечисть. Пусть он и ставит на первое место свою сестру и дом, он всë же свободное от работы время льёт кровь ради демона, жжёт свечи и отдать последние деньги ради него. Кто-то из культа шьёт одежду, кто-то подметает улицы, а я, не доверяя людям, ворую их имущество.       Глаза Маргариты не просыхали от слëз, девушка опустела изнутри и не возвращалась в дом, не покидая Либертас. Это явно нравилось наставникам, но меня пугало это неистовство горя бедной леди. Я не мог больше ждать и почти насильно вывел еë на улицу. Она молчала, лишь плакала, отказывалась идти, но хрупкую девушку не сложно вести насильно. Ей пришлось сдаться, на подходе к дому она шла увереннее, а мне уверенности не хватало. Я чувствовал, что с каждым шагом, приближающим меня к дому Марго, ногами всë сложнее управлять, а предчувствие кричит мне остановиться. Перед глазами встала картина, как семилетний мальчик вгрызается зубами в мою руку или как этот же ребёнок почти полностью съел кисть своей сестры. Я чувствовал, как дрожал, но продолжал через силу переставлять ноги.       Мы остановились около двери и обомлели. От дома оставались лишь пара стен, еле державшихся и очень много сгоревших обломков. Тут случился масштабный пожар, полностью уничтоживший кров Маргариты, в котором иногда оставалась соседка. Где находится эта дама, меня не просветили, я лишь знал, что она оставалась с мальчиком, когда Маргарита спала на территории культа Либертас. Видимо, теперь ей нет дела до своих соседей. Жизнь мальчика точно оборвалась, он погиб в огне и теперь его останки найти не получится. Марго упала на колени. - Милый мой…. Прощай! – закричала девушка, но больше не сказала ничего. Она плакала, бормотала что-то, но разобрать это не представлялось возможным.       Мы невыносимо долго стояли у сгоревшего дома. Чëрные доски словно стекали вязкими чернилами на землю. Дом утопал в черноте и острых осколках прошлого. Смотреть на сгоревшее здание было страшно. От него осталась покошенная дверь, которая всë ещë держалась в проёме, но стена сильно наклонялась вперёд и вот-вот могла упасть, поэтому подходить ближе было жутко. Я рассматривал чëрную стену и не сразу обратил внимание на странный звук, доносившийся со стороны дома. Но после звук снова коснулся моих ушей. Это было похоже на детский плач. Еле слышно было детское всхлипывание. Я посмотрел на Марго. Та уже молчала и не издавала ни звука, безэмоционально смотрела в землю, опираясь руками. - Марго, я что-то слышу там, внутри, - оповестил я, но девушка не отреагировала. Тут звуки стали отчётливее и я не стал дожидаться решения Марго.       Сделав пару шагов к стене, я остановился, услышав настораживающий скрип дерева. Осознав, что здание не спешит рушиться окончательно, я всë же подтолкнул дверь слегка вперëд. С ужасным скрипом и большим усилием, мне удалось приоткрыть шаткую конструкцию. Улыбнувшись своей силе, я осторожно заглянул внутрь. От здания осталось совсем немногое. Стены осыпались и зияли жутко чëрным, поглощающим цветом. Вокруг словно не было ничего, потолок обвалился, и обломки еле позволили мне чуть приоткрыть дверь, чтобы с трудом заглянуть в эту пугающую опасную тьму. Для меня пропали все острые обломки досок, когда я увидел что-то в углу маленького здания. Что-то явно живое хныкало и дёргалось. Я с ужасом присмотрелся и понял, что это ребëнок. По моему телу табуном побежали мурашки, я почувствовал, как это существо опаляет меня ужасом. Я замер на месте и смотрел на ребëнка. Нас отделяло достаточное расстояние, чтобы я успел убежать, если оно кинется. Я вскрикнул, когда Маргарита оттолкнула меня. Девушка с безумными глазами бросилась через доски и обломки к тому, что раньше было еë младшим братом. Мальчик поднял голову, и я увидел на его лице следы моей крови и крови Марго. Остановить девушку было уже невозможно. Она пролезла через доски, порвав платье и порезавшись о ржавые грозди. Марго не могло остановить ничто. Я хотел закрыть глаза, лишь бы не видеть смерти юной красавицы. Но Маргарита тут же поймала брата в объятья, и ребëнок прижался к ней в ответ. Его зубы не вонзились в еë шею и кровь не окропила чëрные доски. Сестра с трепетом прижала младшего брата к себе, и тот лишь прижимался в ответ и хныкал. Я со страхом наблюдал со стороны.       Мальчик не обгорел, его одежда в хорошем состоянии и кожа тоже. Единственное выдаëт в нëм, то ночное существо – запёкшаяся кровь вокруг лица, которую ему не удалось стереть полностью. Доверия этот ребёнок у меня не вызывал. - Маргарита, - позвал я девушку, и та повернула ко мне ко мне своë счастливое, но красное от слëз лицо. - Ириан, он жив и больше не кашляет! – ответила она.       Вскоре они с братом перелезли через доски с горем пополам, не обращая внимания на раны. Мы вышли из этого здания и совсем скоро уже шли по городу. Я боялся приближаться к мальчику и специально подтащил Марго к себе, чтобы на ухо прошептать: - Ты уверена, что он больше не сойдет с ума? – спросил я, отвлекая девушку от брата. - С ним всë в порядке, - улыбнулась Марго. - Посмотри на свою руку, Марго! Это существо готово было убить тебя! – крикнул я, уже наплевав, что мальчик слышит меня. - Ириан, не кричи. Ты его напугаешь…. Это произошло случайно, - Маргарита посмотрела на свою забинтованную руку, вернее то, что осталось от еë ладони после нападения существа. - Он не мог выжить в этом страшном пожаре и не мог остаться без ранений! – уверял я. - Это подарок, Ириан! Как после такого не подчиниться Фэбиусу?! – криком ответила Марго и, сжав руку брата сильнее, ускорила шаг.       Я оказался позади, меня перебегали чувство несправедливости и откровенного одиночества. Я был готов помочь этой девушке, а сейчас она приводит в место нашего жительства страшное существо в обличии ребëнка. Существо на ходу обернулось ко мне и тонким голоском громко прокричало: - Спасибо вам большое! Я хмыкнул, не понимая, для чего оно благодарит меня и за что.       Этот мальчик вступил в культ на более мягких условиях. Он остался там жить вместе со мной и Марго. Брат с сестрой были не разлей вода, и постоянно были вместе. Я даже прекратил волноваться. Моë внимание на себя активно пытался перетащить Лазар, но его слова я хорошо запомнил и не спешил приближаться к нему, несмотря на его постоянные порывы. Меня куда больше интересовало другое, – из культа быстро и неожиданно пропал мужчина со шрамом на лице. Он был хорошим, платил и лил кровь по необходимости. Он становился одержимым фанатиком и внезапно ушëл, не попрощавшись. Его место среди высших освободилось. Лазара сделали новым Высшим.       В культ пришëл ещë один отчаявшийся человек. Но он не выглядит бедным. Оказалось, что этот толстосум желает власти и молодого мяса в виде красивой жëнушки, дочери его друга. Он осыпал наставников, то есть демона, подношениями в виде денег и наставники даже на время позволяли нам отсрочку в этом деле. Усатый и неприятный мужчина, лет под пятьдесят возрастом, очень любил рассказывать что-то скучное и надуманное о себе. В своих диких историях он всегда был самым умным, гениальным и великим, решал все проблемы взмахом руки и люди ему буквально кланяются при встрече. Когда мы пели обрядовую песню для демона, этот мужчина Кларк пел отвратительно. Он старался кричать и быть самым громким голосом среди нас, но наставники активно это поощряли.       Чëрт, на меня очень сильно влияет этот культ. Мне страшно от мыслей об этом, но я так привык к этой жизни. Мне так приятно засыпать от дурманящего аромата и падать на пол хоть со всего роста. Я тогда точно не чувствую боль. Всë происходящее по прежнему бред, но мне кажется, я слишком привык к этому бреду….       Я улыбаюсь, а в голове гудит от боли в коленях. Я должен стоять на них ещë десять минут, в полу-поклоне.

Я в веночек свой вплету

Небо крепко обниму

Пусть игла моя скользит

Чту я правил монолит

      В моей голове слишком часто проносятся строчки этой незамысловатой детской песенки. Я даже решил спросить об этом Маргариту. - Эта песня о Днях Силума, или недели Желаний Микаэллы, - улыбнулась Марго, укладывая брата спать на соседнюю кровать. - Я знаю. Но откуда она взялась? - Народ придумал. Для нас это что-то вроде ритуала. Частичка радости в мире работы и иногда жуткого хаоса… - говорила Марго. - Это действительно работает? Все ритуалы и сказки правдивы? - Ириан. У кого ты это спрашиваешь? – улыбнулась Маргарита, присаживаясь на свою кровать и открывая книгу на нужной странице. После она вновь вернула глаза на меня. – Я всей душой верю в сильнейшего демона. Я протестантка, Ириан. - Протестантка? Тогда для тебя по обыкновению верить в ересь, - я закатил глаза. К вере отношения я особого не имел. Первое высшее существо, которому я поклонялся, это был демон Фэбиус. - Это моя вера, Ириан, - закатила глаза Маргарита, погружаясь в текст книги и закрываясь от меня. - Но ты предала еë во имя демона? - Я отдала свою душу, мне больше нельзя в церковь и нельзя следовать учениям моей веры. Ради брата я отдала себя… - Марго вдруг всхлипнула и глянула на братца, который отвернулся и стар ался уснуть. - Прости.       Я не говорил с ней о вере больше никогда.