Люди, себя не теряйте

      ...Услышав грохот недалеко от себя, Каз чуть не подпрыгнул на месте. Он представил, как на него падает тяжелая балка и чертыхнулся про себя. А потом задумался. Внезапное осознание заставило его похолодеть. Он стремглав побежал обратно и бросил в туман зычное нечаянное ругательство, когда заметил в тумане очертания растянувшегося на полу Тротца. Непутевый рабочий вместо того, чтобы смирно посидеть у решетки и подождать, пока Маклири вернется, взял дело в свои руки и щупальца и удумал спуститься самостоятельно. Неудивительно, что его попытка обернулась провалом, и коммунист, не рассчитав сил, кубарем свалился с верхнего этажа, смачно приложившись об металлический пол.       – В Бога душу мать, Тротц, ты ебанулся?! – вскричал он в испуге, что его друг просто убился, упав с такой высоты. К его большому облегчению мутант застонал и пошевелился. Голову он себе чудом не разбил, а ломать, кроме жилистой шеи и пары худых как спички рук, больше нечего было. Не сломал, Слава Богу. Наверное, масса плоти сработала как подушка и спасла его. Но от этого меньше злиться на друга электрик не стал. – Я сказал тебе: СИДИ БЛЯТЬ НА МЕСТЕ! Что тебе из этих слов было непонятно?       Тротц мало что пока соображал после падения и не мог толково объяснить причину такого порыва. Казу ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и осторожно поднять его, чтобы усадить второй раз. Желательно так, чтобы безумец не повторил свой «подвиг».       — Покрепче себя своими лозами обмотай и не вздумай мне еще раз так сделать! – предельно жестко пропечатал Каз с побагровевшим от гнева и волнения лицом. Так как он зря слова на ветер не бросал, то тут же на полном серьезе взял один из отростков в руки, как канат, и обернул его вокруг талии Тротца, после чего прицепил к поручням. Жгут покорно присосался к металлу.       – Я за помощью, а ты пока здесь, ладно? – смягчился Маклири, потому что покалеченный Тротц, только-только раскрывший глаза, посмотрел на него с такой болью, что гнев электрика мгновенно остыл, уступив место пронзительной жалости. Не доглядел, сам виноват.       – Я сейчас!       Пробежав под треснувшими балками, Маклири выбежал на свободное место палубы, после чего приложил руки рупором ко рту и крикнул:       – Эй! Кто-нибудь! Мне нужна помощь, человек ранен! Э-э-эй!       Окружающая мир ответил ему бесстрастным молчанием. Никто не вышел навстречу. Туман поглотил палубу , и заметить кого-либо было невозможно. Каз просто поверить не мог, что все уже на вертолетной площадке, собираются с минуты на минуту эвакуироваться. Должен же был кто-то остаться или еще не успеть подняться на лифте.       Вдруг со стороны башни донесся шум. Кто-то или что-то застучало по металлу. В тумане появился размытый силуэт. Сердце Каза облегченно забилось. Он запрыгал на месте, размахивая руками и оглашая палубу громким голосом:       – Сюда, сюда, я здесь! Нам нужна по…       Крик застрял у него в горле.       Приближающаяся фигура вовсе не была похожа на человека. Это было какое-то бесформенное огромное пятно, будто бы зависшее в воздухе. Пару мгновений спустя предприимчивый электрик почувствовал дрожь в коленях. Он пожалел о том, что позвал на помощь. Из тумана резво выскочил грузный кусок сочащейся гноем и кровью плоти, цепляясь за балки и перила теми же червеобразными отростками, что были у Тротца, только более толстыми, более подвижными. Он завис над землей в паре метров. Некоторые щупальца служили монстру ногами, упираясь в пол, из-за чего он выглядел издалека кошмарным пауком. В отличие от бедняги Тротца, который хоть как-то еще сохранил человеческий облик, у этого безобразия мало что осталось человеческого, разве что голова в темной каске, намертво застрявшая в этой мясной куче. Да и то лицо утратило нормальные черты из-за расщепленного на несколько белесых буркал левого глаза, вытянутой и разорванной на левой стороне челюсти и выросшего непонятно зачем на боку второго носа. А в остальном это была та же пузыристая кривая масса с торчащими наружу костями подобно гротескным рогам. Две из них как раз помещались под головой монстра, словно вытянутые руки.       – Ты кто? – вполне понятным человеческим языком гаркнуло существо, перекатываясь на жгутах в сторону Каза. Такая помощь явно не подходила ему. Не решившись испытать судьбу, тот понесся обратно, матерясь себе под нос.       – Эй, куда ты? Остановись! – взвыло нечто, метнувшееся за человеком. Оно оказалось куда быстрее Каза – перемахнув через грузовой контейнер, нависло над ним и растянуло во все стороны свои щупальца. Маклири затормозил, упал, пятясь раком куда-нибудь в укрытие. Под руку попался гаечный ключ. Работник уже был готов метнуть его, как гранату, прямо в страшную рожу, но тут на палубу неожиданно выскочил запыхавшийся Иннес. Он вклинился между Казом и существом и повернулся к первому, вытянув руки:       – Стой, Каз! Не надо!       – Иннес?! – Маклири оторопел при виде знакомого (при этом живого и здорового) грузчика и чудом удержался от того, чтобы кинуть ключ. – Какого хуя, блять?!       – Спокойно, – мужик обернулся и ладонью остановил приблизившегося монстра, который решил спуститься пониже.       – Стоп! Ты его до чертиков напугал.       – Он вообще-то сам кричал, что ему помощь нужна, – обиженно отозвалась деформированная голова. – Зачем было убегать тогда?       – Кроме меня твой несуразный вид никто не вынесет, – отшутился Иннес. Каз чуть глаза не выронил из глазниц. Чего, блять? Монстр с мужиком на одной ноге? Они так общаются, будто бы всю жизнь были друзьями… погодите-ка! Его осенила догадка.       – Ебать-копать, это Мюр?       – Да, это Мюр, – заметно расслабившийся Иннес потер голову в каске. Он помог Маклири встать. – Мюр, это Каз.       – В самом деле? – друг грузчика, превратившийся в невиданного мутанта, придвинулся к ним, чтобы получше разглядеть Каза… чем там он видит? Паучьими буркалами? – Я почти ничего не вижу. Хотя да, узнаю голос.       – То есть уши у тебя до сих пор работают, чтоб его? – язвительно воскликнул Маклири, скрывающий за злостью облегчение от того, что мутант оказался в сознании, как и Тротц. Иннес посмотрел на них с мягкой улыбкой, довольный, что рабочие узнали друг друга. – Круто нахуй.       – Я думал, ты и все остальные уже на вертолетной площадке. Всех эвакуировать должны, – сказал грузчик. – Мы уж у лифта были, как тут ты. Чего у тебя там случилось?       – Со мной Тротц, – Каз сдержался, чтобы не спросить, как интересно Мюр собирался подняться со всеми на вертолетную площадку в этаком виде, – но он очень плох. Сам не доползет до лифта, а я его едва дотащу. С ним такая же история.       – А, понятно, – Иннес взглянул на своего изменившегося товарища. – Насколько все ужасно?       – Ну, как… по пояс Тротц как есть, а ниже – слизняк. Все как-то попроще, чем у Мюра, но все же…       – Можно об этом не говорить? – хрипло пробурчал Мюр, качаясь из стороны в сторону. Он обхватил отростками перила на верхнем этаже и забрался повыше. Иннес повел бровями и развел руки, мол, «зачем ты так, для него это больная тема». Каз пожал плечами – в самом деле, что есть, то есть, в их ли положении закрывать глаза на действительность.       – Еще с тобой есть кто или все уже наверху? – поинтересовался Иннес.       – Нет, Рой остался на камбузе. Наверное, еще кто-то не успел дойти. Черт! Иннес, нельзя чтобы Ренник улетел без нас.       – Понимаю. Давай так, ты пока сбегаешь к остальным и придержишь их. Скажи, что не все в сборе. Я помогу Тротцу.       – Сомневаюсь, что меня послушают, – хмыкнул Каз. Иннес поправил каску на голове.       – Ну, попробуй. Кроме Ренника ведь еще люди есть, – он заскочил под балки и махнул рукой. – Ладно, до встречи.       Когда Иннес скрылся, Каз поглядел по сторонам, чтобы понять, куда подевался Мюр. Тот болтался на уровне верхнего этажа. Внезапное исчезновение друга из поля видимости явно напрягло монструозного грузчика, и он поспешно спустился вниз, чтобы понять, что случилось.       – Мюр! – позвал его Маклири. – Я к лифту, там наверняка кто-то будет. Айда за мной! Да не ищи ты его, Иннес за Тротцем пошел. Никуда он не денется! Что ты как маленький…       Мюр пробулькал что-то невнятное и заковылял на своих ходулях за Казом. Электрик понимал, что Иннес для него был самым ценным другом, единственным, кто реально мог относиться к нему так же, как и раньше, независимо от внешних изменений, и сейчас особенно Мюр очень боялся потерять его и лишиться так необходимой ему поддержки. Но, блин, взрослый мужик, а ведет себя как ребенок. Все-таки долбит зараза людей по психике.       Вся палуба была завалена грузом, баллонами, раскрытыми сломанными контейнерами… Чертова полоса препятствий! Каз в нормальное время пошел бы напрямик, а сейчас ему приходилось обегать всю площадку, прыгая по буеракам, как горный козел. Мюру было проще: он на своих лианах довольно шустро перемещался над всем этим хламом. Мог бы он подбросить поближе к лифту… да нет, нахер-нахер! – отмахнулся от такой мысли Маклири, сомневающийся в том, что это хорошая идея. Лучше своими ногами!       – Эй! Эй! – закричал он при виде бегущих к лифту ребят. Среди них он заметил Сунила, Добби и Маклурга. Парни услышали из тумана знакомый голос, а затем и увидели вживую Каза, растрепанного, вспотевшего, что несся к ним как угорелый. Затормозили.       – Каз! – воскликнул Добби. – Давай скорее! Вертолет вот-вот улетит.       – Не… подождите… – отдуваясь, пробормотал Каз. – Там… еще люди… Нужно дождаться. Скажите, что еще не все собрались…       – Как? Ты что, не слышал Ренника? – остолбенел Маклург, пока другие забегали в лифт. – С минуты на минуту отправятся. Никого ждать не будут.       – Что значит, не будут? – Маклири едва сдержался, чтобы не выругаться. Ренник, падла, только о своей шкуре и заботится, а на других ему плевать. Он бы не удивился, если начальник вообще не стал бы никого предупреждать, а просто бы улетел по-тихому и оставил их. Но высказать всю накопившуюся злость электрик не успел, потому как беседу прервал вывалившийся из пелены Мюр. Одним своим видом он заставил работников в лифте присесть от ужаса. Добби и Маклург, став белее снега, одновременно отскочили от Каза. Сунил забежал за калитку раньше всех. Грузчик на скаку врезался в опоры лифта, чудом их не сломав.       – Пока не едем! – крикнул он и отростками захватил кабину лифта, чтобы та не поднялась. Каз поспешно вскинул руки:       – Не бойтесь, это Мюр! Он немного приболел, поэтому так выглядит. Но он не тронет. Какого хрена ты делаешь? – уже раздраженно обратился он к мутанту. Добби, немного успокоившийся после того, как услышал знакомое имя, задержался на месте, в отличие от Маклурга, у которого кишка оказалась тоньше, раз он мышью сиганул в укрытие.       — Это действительно Мюр? – прошептал парень, хватаясь за голову. Каз ответил ему кивком.       – Мюр, если это ты, отойди от лифта! – взвизгнул из кабины Сунил. Безобразное туловище нагнулось к нему, в то время как жгуты его крепко держались за металл.       – Еще рано, – от его искаженного голоса даже у Каза начинало холодеть нутро. – Иннес и Тротц на той стороне палубы. Мы должны их дождаться!       – Нельзя! – запротестовал Добби. Он оправился от потрясения раньше других, но все еще опасливо глядел на Мюра, видя в нем прежде всего монстра, а не старого друга. – Мы сами уже опаздываем. Слышите? Они уже включили вертушку. Если сейчас не поднимемся – останемся здесь.       – Никто не покинет палубу, пока всех не дождемся! – недобро ответил ему Мюр. Каз почувствовал неладное в поведении грузчика, поэтому тут же добавил:       – Нет, мы не то имели в виду. Я думал попросить вас, когда подниметесь, потянуть время и уговорить пилота не улетать пока что.       – Сначала скажи этому придурку, чтобы он отстал от лифта, а то мы раньше времени на тот свет отправимся! – подал тонкий от страха голос высунувшийся из-за контейнера Маклург. Его недовольство, очевидно, не устроило Мюра, потому как тот совсем осатанел: взревел, как зверь, метким движением щупальца схватил обидчика и подкинул его так, что бедняга едва не оказался наколотым на смертоносные бивни. А так он застрял между костей прямо напротив брызгающего слюной страшного лица. У Маклири сердце в пятки ушло.       – А сам ты кто?! – прорычал Мюр, скалясь на болтающего ногами в воздухе Маклурга. – Бежишь отсюда, как крыса с тонущего корабля. А нас, получается, можно вот так взять и бросить, да? Трус!       – ААААА! – орал перепуганный парень, еле держась руками за твердые наросты, чтобы не упасть. Каз и Добби подбежали к зависнувшей над землей мясной массе, готовые либо ловить несчастного, если все-таки рухнет, либо… что поделать, атаковать взбесившегося мутанта.       – Ты совсем очумел, Мюр? Отпусти Маклурга! Отпусти сейчас же! – Каз изо всех сил старался достучаться до грузчика. Тот сердито взглянул на него свысока и тряхнул зажатого меж костей паренька.       – Так нельзя, Каз! Ты ведь сам это понимаешь! Нельзя оставлять друзей в беде!       – Да, но это не значит, что ты должен всех загнать обратно на палубу, не давая возможности уйти! Нам нужно, чтобы кто– то поднялся и предупредил остальных на вертолетной площадке. Не дури, слышишь?       – Умоляю, отпусти его, – взмолился Добби, пуще всех волновавшийся за жизнь друга. Мюр сдвинул брови.       – Нам же полагается приглядывать друг за другом, разве нет? – уже более тихим, дрожащим голосом спросил он стоящих внизу. Маклург из последних сил цеплялся руками за его рога.       – Еб твою мать, Мюр! – не выдержал Каз. – Если мы все здесь останемся, то тем паче вертолет улетит, и уже никто не вернется домой. Ни ты, ни я, ни Иннес – никто! Прекращай бесоебить в конце концов, блять!       Мюр, растерявший весь свой пыл без поддержки, тоскливо оглядел всю собравшуюся на палубе компанию. Он опустил голову, чтобы посмотреть на висящего под ним Маклурга, который постепенно начал соскальзывать вниз. Стоящие внизу люди вскрикнули, когда увидели, как парень сорвался и начал падать с внушительной высоты. Каз и Добби рванулись вперед, чтобы если не поймать, то хотя бы сработать как матрас и не позволить Маклургу расшибиться в лепешку, но тут одна из пуповин Мюра прилипла к его ноге так, что тот повис на ней в полуметре от земли. Один короткий взмах – и нефтяник плюхнулся перед спасателями, отделавшись только испугом. Все равно что с табуретки спрыгнуть.       Пока Добби помогал своему взбудораженному бледному другу подняться, Каз с упреком сверлил взглядом Мюра.       – Сволочи, – с горькой обидой высказался грузчик. Отвернувшись от людей, он нетвердой паучьей походкой зашагал над контейнерами куда-то вглубь палубы и скрылся в тумане. Каз хотел что-то сказать ему вслед, но не нашел нужных слов и беспомощно хлопнул ладонью по бедру.             Добби вел за собой Маклурга – того до сих пор потрясывало. Когда они дошли до лифта, Маклири подбежал к ним и удержал первого за руку.       – Прости, что так вышло, Добби. Ты… сделай, как я тебя прошу.       – Каз, – хмуро обратился к нему Добби, мельком взглянув на ребят, вжавшихся в угол лифта от волнения, что Мюр может передумать и вернуться. – Я же сказал, что не смогу ничего сделать. Время на исходе. Мы, как бы сильно ни хотели, всех не сможем взять, ты же сам понимаешь.       – Слушай, пойдем с нами, – с мольбой проговорил Сунил из толпы. Каз молчал. Он, может быть, и хотел злиться, чертыхаться, схватить кого-нибудь из парней за грудки, как Мюр, в негодовании за то, что они так легко готовы бросить своих товарищей и даже палец о палец не ударят, чтобы как-то помочь. Но… своя правда была и у эвакуирующихся.       Маклири сознавал, что они поступают нечестно, но и частично соглашался с ними, и это внутреннее противоречие сковывало его цепями. Признаем честно, на секунду его охватило неимоверное желание покинуть палубу с Добби, Маклургом и остальными. Всего секунда… он мысленно дал слабину и возненавидел сам себя. Бросить Тротца, Иннеса, Мюра, Роя? Нет, об этом и речи не может быть.       – Нет, не могу, – твердо ответил тот, скрестив руки на груди. Добби вздохнул. Он искренне был огорчен тем, что Каз отказался, и его начала грызть совесть. Но выбор уже был сделан. Парень зашел в лифт к остальным и закрыл за собой калитку.       – Ладно, – он протянул руку к переключателю, задержал ее на миг и добавил виновато: – Я обещаю, что договорюсь о том, чтобы за вами всеми вернулись.       – Конечно, конечно, – бесцветным, лишенным всякой уверенности в его словах голосом буркнул Маклири, наблюдая за тем, как после нажатия на кнопку лифт со скрипом поехал вверх. Добби повернулся к ребятам, не в силах смотреть на оставленного внизу электрика.       «Весь мир катится ко всем чертям», – подумал Каз, провожая взглядом лифт. Он обернулся и пошел обратно – искать Мюра. Куда запропастился этот сумасброд? Еще отмочит чего-нибудь на эмоциях. В тумане было ужасно видеть. Пару раз мужчина принимал за Мюра часть торчащего из мглы контейнера, остов башни, ящики с баллонами. Он прокричал имя грузчика, надеясь, что тот услышит и вернется. Безрезультатно.       – Мюр! – орал в тумане Каз, спотыкаясь о предметы, разбросанные по палубе. – Куда ты, блин, делся? Мюр!       – Мю… – осекся он, разглядев в белесой поволоке свисающие откуда-то сверху канаты. Он подошел поближе и обнаружил, что это на самом деле щупальца Мюра, а сам он болтается у смотровой башни. Каз с помощью ящика-подставки вскарабкался на грузовой контейнер, чтобы оказаться ближе. Он подошел к краю, над которым завис мутант.       – Мюр! Ну-ка спустись. Мне надо с тобой поговорить.       Грузная масса плоти не шевельнулась. Каз постучал по металлу, надеясь хоть так привлечь парня.       – Не игнорируй меня. Что ты там устроил, мать твою? – вскричал он в сердцах. – Ты чуть не убил Маклурга! Опять молчание. Это уже начало выбешивать электрика.       – Слушай, я не Иннес, чтобы с тобой нянчиться! Я и по роже могу дать, если не забыл. Вот щас возьму что-нибудь тяжелое и шваркну о твою дурную голову…       – Почему так? – ни с того ни с сего сказал уныло Мюр, глядя в сторону. Каз замер, застигнутый врасплох его вопросом. Монстр, некогда бывший человеком, отвернул лицо к молочного цвета небу. Из его растянутого рта послышалось нечто, похожее не вздох. – Почему они могут спастись, а мы – нет? Это несправедливо…       – Блин, душа, – Маклири устало коснулся лба рукой. Он сел на краю контейнера, свесив ноги. – С чего ты так решил? Ну, хрен с ним с вертолетом. За нами вернутся, так или иначе, но нас тут не оставят, я уверен. Все выберемся, так что кончай с этим пессимизмом, пока еще кого-нибудь не угробил.       – Маклург подлец, они все подлецы… –выл от обиды Мюр. Щупальца под ним ходуном ходили. – Не терплю такого отношения. Меня учили всегда приходить друзьям на помощь. А если все безнадежно – встречать беду плечом к плечу. Вместе.       – Мне тоже не по душе такой расклад. Но ты пойми, Мюр, что нельзя сейчас следовать принципу «ни себе, ни людям». Тебе плохо, я знаю, даже представить не могу, что ты чувствуешь. Но вымещать свою боль на других ты не имеешь права. Почему должны страдать ни в чем не повинные люди?       Мюр колыхался, как флажок на ветру, обуреваемый противоречивыми чувствами, но безмолвствовал, не спорил с ним. Каз принял молчание за хороший знак и понадеялся на то, грузчик все-таки прислушается к его словам, успокоится. Но он никак не ожидал услышать болезненные булькающие всхлипы. Монстр повернулся в его сторону, из глаза и буркал у него текла мутная жидкость.       – Мне страшно, Каз, – проревел он, щелкая жгутами у своего лица, видимо, чтобы привычным для человека жестом вытереть набежавшие слезы. – Думаешь, я ничего не понимаю? Никто меня не заберет. Ты, Иннес, ребята… вам придется улететь. А мне что делать?       Я… не хочу остаться совсем один на этой чертовой платформе.       Каз не знал что ответить. Сердце его кровью обливалось за Мюра и всех других несчастных, кого постигла такая участь. Но он просто не мог заставить себя поверить в то, что есть на свете такое средство, которое вернет их в привычное состояние. Это не какая-та там опухоль, эта зараза превращает людей в живых мучеников! Если быть реалистами, то… их на самом деле никто спасать не будет. Хотя бы из опасений по поводу безопасности… Безвыходная, блять, ситуация, от которой вправду выть и стенать хочется.       Это как сказать больному о смертельном диагнозе. После такого самому жить не захочется. Маклири не желал, чтобы Мюр окончательно потерял надежду, поэтому решил во что бы то ни стало приободрить друга, невзирая на действительность.       – Мюр, – сказал он серьезно, чтобы плачущий грузчик отвлекся и посмотрел на него. – Ты не останешься один. Мы с Иннесом костьми ляжем, но вытащим тебя отсюда, даю слово. Еще не все потеряно, слышишь? Если сдашься, тогда все, каюк, все будет бессмысленно. Но ты держись! Держись, сукин сын, ради друзей, ради родных, и не падай духом! Понял меня?       Мюр сжал челюсти, судорожно кивнул, смаргивая слезы. Теперь он в самом деле был похож на себя, только не такого раскрепощенного и самоуверенного, как раньше. Тогда он еще мог отказываться от чьего-то участия в личных делах и хвастать тем, что у него на все хватит и своих сил. А теперь жизнь повернулась иначе, и вот уже он нуждался в помощи, которую ему никто не мог оказать.       Каз показал ему большой палец.       – Все, хорош реветь, – с грубоватой мягкостью сказал он. – Мужики не сдаются, верно? Вот так.       – Па-а-арни! – сквозь туман донесся голос Иннеса. Каз и Мюр одновременно повернули голову в сторону шума.       Белобрысый нефтяник в синей форме нес на спине Тротца, как ящик для погрузки. Сил у него было побольше, чем у электрика, но даже такой здоровяк заметно устал нести до палубы отяжелевшего товарища. Он согнулся в три погибели и чуть не падал на колени. – Идите сюда!       Каз перевернулся для спуска с контейнера, опустил ноги, ухватился за край, после чего уже спрыгнул на землю и побежал к Иннесу. Приблизившись, помог тому перевесить Тротца на его плечо для опоры, и уже с перераспределенными усилиями они донесли коммуниста до ближайшего контейнера. Остановились передохнуть. Мюр, уже успевший их нагнать, суетился над их головами, во все глаза рассматривая чахлую искаженную фигуру работника.       – Тяжелый, блин! – признался Иннес Казу, пока тот деликатно усаживал Тротца на брезент. – Если б не ты, я б не донес. Эй, Каз, что насчет вертолета? Ты договорился с парнями?       – Если бы, – сокрушенно ответил ему Маклири. Про инцидент с Маклургом он решил умолчать. – Не станут нас ждать. Боюсь, что они уже улетают.       – Мда, – все, что мог сказать Иннес. Решимости и хладнокровия ему было не занимать. Иной бы уже рвал на голове волосы в панике, а этот ничего – даже не расстроился будто бы. – Ну, Бог с ним. Ребята на суше разберутся, и за нами пошлют другой вертолет.       – Каз, – сипло позвал электрика Тротц, подняв глаза. Присутствие еще одного пораженного странным недугом человека его, кажется, нисколько не поразило. Мюр же, наоборот, очень растерялся, когда увидел Тротца; чужое страдание отвлекло его от собственных переживаний. Он топтался на месте, все время меняя ногу для опоры, но не решался спуститься пониже. – Кто это там с вами? Наверху?       – Мюр, один из грузчиков, – Каз показал рукой на мутанта и невесело усмехнулся. – Можете заново знакомиться друг с другом.       – Собратья по несчастью, – Тротц выдавил на бледном лице улыбку. Он поднял правую руку. Каз с Иннесом недоуменно переглянулись, однако Мюр понял все и без слов. Он оторвал одно щупальце от стены и с особой осторожностью пожал тому ладонь.       – Не свезло тебе, братец?       Тротц кивнул и положил руку на едва вздымающуюся грудь. Каз, держа его за плечо, участливо поинтересовался о его состоянии. Мужчина прокашлялся, изо рта его потекла темная струйка.       – Как сказать? Я уже… даже боли не чувствую. Вообще почти… ничего не чувствую.       В самом деле: работник выглядел хуже покойника. Щеки впали, под глазами залегли темные круги. Он дышал через силу, «хвост» его бессильно лежал в форме уродливой запятой, и даже ранее хаотичные отростки, торчавшие из груды мяса, уже совсем не шевелились, а были безвольно раскинуты по бокам, как вермишель. Иннес, сидя на корточках вместе с Казом, взглянул на второго с сожалением, без слов говоря что-то вроде «боюсь, ему не долго осталось». Электрик, как телепат, прекрасно понял своего друга, но виду не подал.       – Эй, Каз, – Иннес отвел глаза в сторону, словно прислушиваясь к чему-то. Он мотнул головой, ничего не увидел, и лицо его вдруг тронула радостная улыбка. – Вертолет-то походу еще не поднялся. Вот, видишь, небо пусто? Они не взлетели. Еще не взлетели!       – Думаешь, повезло? – просиял Каз. Они оба тихонько взяли Тротца под белы рученьки. Грузчик прав: шума улетающей бандуры не было слышно, да и в небе кроме облаков ничего не виднелось. – Тогда поспешим! Иннес, держи его аккуратней.       – Может, я? – подал голос сверху Мюр, скрестив в смущении рога под головой, как руки. – Мне легче и быстрее подняться до посадочной площадки, я донесу его.       – Как Маклурга? Наверное, не стоит, – Каз поспешил с сарказмом, поскольку он не хотел признаваться в казусе с тем парнем Иннесу. Но слово не воробей: Иннес поглядел на него с недоумением, после чего уже повернулся к Мюру, непонимающе изогнув бровь. Ситуацию напряжения между двумя грузчиками вовремя спас Тротц.       – Нет, нет, стойте! Отпустите меня, – попросил он. Парни поначалу не обратили на его мольбы внимания, решили, что это он в бреду, но дядька, насколько силы позволяли, принялся сопротивляться. Иннесу и Казу пришлось пойти ему на встречу: усадили Тротца опять на брезент. – Да, вот так… спасибо…       – Ты чего, э? – Маклири сел перед ним на корточки.       – Оставьте меня… здесь… – язык уже плохо слушался Тротца, и говорил он очень плохо, урывками. – На что вам… живой труп таскать? Мне уже не выкарабкаться…       – Глупости несешь! – фыркнул Каз. – Нам до лифта дойти, а там усадим тебя в вертолет и довезем до земли. Все еще обойдется. Тротц, глядя на него все более мутнеющими глазами, растянул потемневшие губы в улыбке.       – Эх, Каз. Доброй души человек… Спасай лучше себя и друзей. Это будет… правильно…       – Нет! – воскликнул тот в бессильном негодовании. – Нет, слышишь меня? Я тебя тут, сука, не брошу! Слышишь?       Тротц уже его не слушал. Он уперся потухающим взглядом в серое небо. Мир будто накрыла белая невесомая пленка, через которую видно было совсем чуть-чуть. Она скрывала от всех что-то важное, что-то нужное, но никто не мог этого разглядеть, разве что кроме Тротца. Он, вопреки своему умиранию, видел как нельзя лучше. И он видел… видел доселе незаметную его глазу красоту, видел успешность своих принципов, должных развиваться уже без него. Видел кого-то, кто был ему дорог, но очень смутно, потому что сильнее в его глазах отражалась скорбь по тем хорошим делам, которые можно было бы сделать, но только… уже поздно.       – Красиво, черт возьми… – прошептал он, моргнув. По его серой щеке протекла влажная дорожка. – Жаль, я только сейчас… это… заметил…       Это были последние слова, еле слышно прозвучавшие изо рта мистера Кэмпбелла. Жизнь его остановилась, и нефтяник, представитель профсоюза на Бейре, коммунист, болевший за судьбу родной страны и своих подопечных, уронил обессиленную голову набок, так и не закрыв остекленевшие глаза, а его искаженное тело болезненно дернулось и навсегда замерло. Каз едва не прикусил язык, сжав челюсти до ноющей боли, но слезы все равно выступили на его побледневшем лице. Он похлопал мертвого товарища по плечу и снял каску, несмотря на правила безопасности. Иннес сделал то же самое. Мюр же, с учетом своего положения, просто не в состоянии был снять каску, приросшую намертво к его распухшей изуродованной голове. Он зашатался, словно смерть Тротца косой подсекла и его, и отвернулся от друзей.       – Нужно идти, Каз, – тронул друга за плечо Иннес. Тот покачал головой, надев каску обратно.       – Не по-людски это… вот так мертвого оставлять. Надо хоть как-то… позаботиться.       Эта мысль была понятна для каждого честного и добропорядочного человека, и все на палубе были с ней солидарны. О вертолете уже почти никто не думал; Каз бережно, управляясь с бездыханным телом как с восковым, закрыл Тротцу глаза, уложил его на брезент и сложил похолодевшие худые руки у него на впалой груди. Снял очки и положил их рядом. Он старался не смотреть на бесстрастное разгладившееся лицо своего коллеги, обращенного за несколько часов в дряхлого старца, особенно ему не хотелось опускать взор на то, что осталось от ног. Вся нижняя часть обвисла, обмякла, сморщилась, как испортившаяся груша, а щупальца свернулись и посинели. Иннес отошел ненадолго, чтобы принести широкое полотно брезента. Вместе с Казом они накрыли Тротца, как если бы они завернули его в одеяло с головой, заправили уголки, чтобы ненароком ветром не сдуло покрывало. Они могли сделать немногое, но для них это была последняя дань уважения товарищу.       – Ну вот, – как Каз ни старался сохранять невозмутимость и решительность в голосе, тот неумолимо дрожал, – Теперь будет не так совестно его оставить на палубе. Верно?       Грузчик кивнул, сжав губы.       – Мы сделали все, что нужно. Пойдем, Каз. Мы еще можем успеть на вертолет.       – Да, – тряхнул головой Маклири. Они наконец нашли в себе силы отойти от закутанного в брезент нефтяника. В отличие от Мюра. Мутант все это время держался в стороне, то ли стараясь не мешать парням, то ли впав в очень тяжелое переживание. Теперь же он не находил себе места, все мельтешил над мертвым, все взмахивал над ним своими бескостными конечностями, будто бы надеялся дотронуться до него или хотя бы поправить вздувшуюся от ветра накидку. Работники не могли его ждать. Иннес позвал друга.       – Мюр, нам нужно уходить. Мы ему уже ничем не поможем. Идем же!       Мюр пропустил слова мимо «ушей». Он до сих пор был в большом потрясении и оттого, наверное, его так мотало и трясло, но вдруг он замер, словно бы внутри него щелкнул переключатель, отвечающий за излишние телодвижения. Грузчик посмотрел на своих друзей, сдвинув в изломанную прямую брови. Судьба товарища глубоко его задела, до острой жгучей боли, сильнее той, что он испытывал. Но эта боль заставила его понять что-то действительное ценное. Она умелым взмахом ключа докрутила в его голове некоторые гаечки, которые мы, люди, закручиваем только, если чему-то в жизни научимся и сделаем для себя тяжелый, но необходимый вывод.       – Я… останусь здесь.       – Что, и ты туда же? – уже стал срываться Иннес.       – Тротц свою судьбу принял и даже не вздрогнул. А я что? – прозвенел натянутой струной голос грузчика. – Нет! Надоело трястись над своей жизнью! Пусть будет что будет, а я с места не сойду!       – Мюр, – умоляюще позвал его Иннес. Но тот упорно и твердо стоял на своем. Светловолосый нефтяник глазами уперся в Каза, без слов прося его о поддержке. Маклири не знал, что сказать, но правый уголок его губы, ранее опущенный от скорби, незаметно потянулся вверх. Он вспомнил о своем недавнем разговоре с Мюром, и осознание предсказуемости, уместности и правоты услышанного вызвало в нем уважение к мутировавшему грузчику.       – Иннес, ты мой друг, и я хочу, чтобы ты спасся. А мне уже некуда идти. Как и тем, кого постигла та же участь. Но что бы ни было, они все равно люди, и им нужна хоть какая-то поддержка, поэтому я их не брошу. Пусть эта чертова вышка рухнет со всеми нами, мне уже все равно! Я погибну с чистой совестью, с уверенностью, что поступил правильно! – вскричал Мюр, выпрямившись на своих неустойчивых ногах и резко рванувшись в противоположную от парней сторону. Такого не ожидал даже Маклири: пораженный, он смотрел, как грузная фигура плоти удаляется от него, растворяясь в тумане, но кричать, просить друга вернуться, не стал. Иннес же был готов хвататься за голову. Глаза его метались из стороны в сторону, руки сжались в кулаки.       – Проклятье, Мюр! Мать твою за ногу! – плюнул он в сердцах. Схватил Каза за плечо, сильно сжав, что Маклири чуть не присел, и гаркнул ему буквально в лицо:       – Видно, одному тебе бежать, Каз! Этот дурак без меня учудит что-нибудь, я присмотрю за ним, пока помощь не придет!       – Ты спятил?! А если мы больше не увидимся? – последнее, чего хотелось Казу – бежать к вертолету одному. Он потерял Тротца, почти самолично заставил Мюра остаться, теперь еще и Иннес… Электрик не мог, не собирался мириться с его желанием. Он, может, силком бы дотащил того до лифта, но грузчик так на него взглянул, что Маклири не смог ему ничего противопоставить.       – Мюр мне как сын, я его в беде не оставлю, – прогудел Иннес, отпуская плечо Каза. Он побежал в туман и крикнул походу:       – Беги, пока не поздно!

***

      Иннес догнал Мюра через некоторое время – к счастью, тот не очень далеко ушел с палубы. Держась за уступы верхних этажей своими гибкими новообретёнными конечностями, грузчик всматривался в туман и постукивал по металлу костяными наростами. Его изменившийся голос ревом раздавался по всей округе:       – АУ! Кто еще живой, отзовитесь!       – Какой ты тут переполох устроил. Хочешь оставшихся в живых перепугать до смерти? – донесся до него крик друга. Мюр спустился к Иннесу, явно обеспокоенный тем, что он не ушел вслед за Казом.       – Что ты тут делаешь?       – Догадайся. Ты что, думал, я вот так возьму и улечу? Нет уж. За тобой сейчас нужен глаз да глаз, а кто, как не я, могу позаботиться об этом?       Мюр покачал деформированной головой. Ирония друга была для него сейчас совсем неуместной. Что же, в могилу его за собой тащить? Он решительно обхватил светловолосого нефтяника рогами, стараясь не распять его острием кости, и потащил на себе в сторону вертолетной площадке. Не пойдет – сам вернет его обратно. Иннес такой отзывчивости не оценил и, болтая ногами не хуже Маклурга, толкнул ладонями друга в основания костей, как если бы он толкнул его в плечи.       – Отпусти! Это мой выбор, не тебе решать, остаться мне или нет, – сказал он и грозно нахмурился. Опыт возраста, большего, нежели чем у Мюра, давал о себе знать в самом голосе человека. Мальчишке не одолеть старика в убеждениях. Мутант отступил перед непоколебимостью Иннеса и потому сконфуженно опустил его на землю, разжав тиски бивней. Иннес отряхнул свою синюю форму и скрестил руки на груди.       – Погибать так вместе.       – Я не прощу себе этого… – сдавленным голосом пробормотал Мюр, отворачиваясь от него изуродованной стороной лица. Он услышал, как задребезжали в воздухе лопасти вертолета. После мутации грузчик мог очень хорошо различать самые отдаленные, едва различимые звуки. Ему даже показалось, что, пока Маклург трепыхался в его объятиях, он слышал, как в груди у того быстро-быстро колотится сердце. Неприятное ощущение.       Иннес повернул голову туда же, куда и он, и заметил, как летучая машина отрывается от площадки и с рокотом удаляется к горизонту. На пасмурном небе светлый фюзеляж был едва виден. Мужчина тронул рукой каску и прошептал:       – Надеюсь, ты успел, дружище. А с тобой, – он тут же повысил голос и сердито обратился к другу, – у меня отдельный разговор. Что тут без меня было и при чем здесь Маклург? Ты сделал ему что-то?       Мутант насупился и втянул голову в склизкую плоть, точно нашкодивший мальчик. Ему меньше всего хотелось оправдываться перед Иннесом в том, что он едва не прикончил рабочего. Было куда большее желание просто забыть об этом неприятном проступке, но Каз все же проговорился, и теперь… не умевший лгать своему близкому другу, Мюр выдал всю правду, стараясь убрать из повествования сильные эмоции, которые за последнее время очень часто охватывали его. Иннес с видом строгого учителя слушал его, качал головой. Он не проронил ни слова, пока тот не закончил говорить, но даже затем не стал ругать его.       – Маклург живой хоть остался? – только и спросил грузчик. Мюр виновато закивал. Отсутствие всяческих упреков в свой адрес вызывали в нем куда большие колебания совести, чем если бы друг отчитывал его и так и эдак.       – Ох, натерплюсь я с тобой, Мюр, – проговорил устало Иннес. – Надеюсь, ты действительно понял, что был не прав.       Ответом ему был кивок безобразной головы – «да».       – И я ОЧЕНЬ надеюсь, что ты больше не выкинешь ничего подобного. Не то берегись!       И снова «да». Иннес был человеком слова, строгим и честным: сказал, что прижучит – значит, не сносить Мюру головы, если такое повторится. И не важно, что второй сейчас выглядит таким амбалом, которого покалечить может разве что кран. Грузчик слушал его с сыновним смирением и все мотал себе на ус. Он бы хотел уверить друга в том, что такое больше не повторится (несмотря на то, что у него самого сильной уверенности в том не было, раз уж после мутации можно случайно вспыхнуть от одного нечаянного слова), но тут слабое стрекотание вновь эхом отозвалось в его голове. Поначалу мутант не придал этому особого значения, но когда звук постепенно начал усиливаться, он уже не мог спокойно слушать своего друга, который еще что-то ему сказал.       – Постой! – Мюр напрягся, изогнув мясистое основание тела, к которому крепилась его голова, прислушался. Знакомый рокот стальных лопастей всполошил его органы. Он присел на паучьих ногах и принялся сосредоточенно рассматривать мокрой ватой свисающие с неба тучи. Иннес взглянул на него с недоумением. – Вертолет… он возвращается.       – Не может такого быть. Тебе кажется.       – Да нет же! – настаивал на своем тот. – Я слышу жужжание винта. Они летят обратно.       – Обратно? – Иннес поднял глаза к небу. Слова друга заставили его ощутить странное щемящее волнение. «Что-то не так», – подумал он. Мюр не ошибся: размытый поначалу мелкий силуэт вертолета с каждой секундой приближался к нефтяной платформе. Вот только двигался он неестественно, как-то нехорошо трепыхаясь в воздухе. Руки грузчика, несмотря на холодную погоду, запотели в перчатках: вертолет вертелся в воздухе и стремительно приближался к вышке, теряя высоту. С громким «Г-г-ра-х!» вытянутый металлический каркас летающей машины врезался в решетку, ограждающую посадочную площадку, прокатился на боку, разбивая лопасти в щепки о твердую поверхность, конструкции на верхних этажах развалились, и обломки градом посыпались на корпус администрации и радиорубку. От последней в считаные секунды живого места не осталось.       После удара покореженный вертолет уже не летел – падал подстреленной птицей куда– то за администрацию. После оглушительного взрыва светловолосый грузчик вздрогнул всем телом и едва не упал, держась с трудом на ослабевших ногах. Мюр, оттого что все звуки для него были куда громче и ощутимей, чем для простого человека, от взрыва истошно вскрикнул, потерял равновесие и резко дернувшимся назад телом влетел в верхние этажи надстроек.       – Господи! – вскричал Иннес, ошарашенно уставившийся на взметнувшиеся над администрацией языки огня. Первые секунды после случившегося он даже не мог принять тот факт, что вертолет упал и ему ничего не привиделось. Но после того, как в той части вышки огонь начал распространяться все дальше и дальше, а Мюр уже дал о себе знать смачным поцелуем со стеной жилого корпуса, сомнений в реальности крушения летающего транспорта уже не оставалось.       Мужчина медленно обернулся. Мутант покачивался над ним на своих вытянутых трубчатых ходулях и стонал – то ли от удара, то ли от прорезавшей слух боли.       – Э, Мюр, как ты? – грузчик немного удивился своему собственному внезапно осипшему голосу, потерявшему всякую силу и громкость.       – Невыносимо! – расстроенным инструментом продребезжал он, отстраняясь от стены, и взглянул вниз в поисках друга. Почувствовав, как грузчик касается его ноги, чтобы дать о себе знать, он нагнулся и поспешно протараторил:       – Ничего, ничего, меня просто оглушило. Что… что это было?       – Взрыв, – у Иннеса замерло сердце. Он отдалился на пару шагов друга и задержался на месте, уперевшись взбудораженным взглядом в колышущиеся вдалеке языки пламени и полосу дыма, поднимавшуюся над платформой. Жуткие мысли заполонили его разум и окрасили реальность в темные тона.       – Господи… Каз… Парни… Они…       – Что случилось? Почему вертолет упал? – Мюр завис над ним, не менее шокированный тем, что случилось.       – Не знаю. Какой ужас… – грузчик закрыл лицо ладонью. Мутант подхватил испуг, овладевший Иннесом. В голове его что– то щелкнуло, только на сей раз не так, как полагается, и он завопил:       — Это я виноват! Я знал, я чувствовал. Почему я не остановил их?       – Ты не мог знать, что вертолет рухнет, Мюр… – Иннес понял, что у его друга случилась истерика, подкрепленная общим стрессом, который ему довелось испытать за день. Он попытался его успокоить. Но тот никак не мог прийти в себя. Его голова раскачивалась вверх-вниз, и рот скривился в болезненном оскале.       – Боже мой, ведь ты тоже мог оказаться там! Мои друзья… Почему я не остановил их?       – Успокойся, Мюр. Никто из нас не виноват в случившемся. Не знаю, как так вышло, но теперь, боюсь, ничего не исправить.       – Нет! – Мюр резко качнулся вверх на толстых стеблях. – Я должен туда добраться, может, еще кто-то жив! Хоть кто-нибудь!       – Стой, Мю… – Иннес только и мог, что задержать друга словами, потому что ни ему, ни кому-либо другому было бы не под силу тягаться с мутантом, здоровым как бегемот. Он сокрушенно вздохнул и прикрыл глаза, когда грузчик, естественно, даже не старавшийся его послушать, тихонько перешагнул через него и двинулся в сторону очага пламени. – Ладно, иди, посмотри, что там. Я догоню тебя.