Люди, себя не теряйте

      Нефтяники порешали разойтись.       У Каза в его «распорядке» уже был запланирован поход в инженерный корпус – наладить работу генераторов для подачи электричества. Сейчас их единственным шансом на спасение оставалась попытка связаться с сушей, потому что другие варианты уже исчерпаны. Он мог и должен был справиться с этой задачей один, поэтому он незамедлительно сообщил друзьям о своем намерении и дал указания Иннесу, чтобы он приглядел за товарищами и помог тем, кто еще жив. Из троих выживших он по крайней мере выглядел самым здравомыслящим.       Скуби, глубоко потрясенный всем происходящим и до сих пор не оправившийся от присутствия на вышке жутких существ, некогда бывших людьми, всячески отказывался оставаться рядом с Мюром слишком долго. Последний и без того как на иголках сидел, и дрожащая фигурка бледного, заикающегося рабочего, который без конца пялился на него, начинала его уже раздражать.       Каз старался перекричать вой ветра и грохот набегающих на платформу волн:       – Вам надо бы как-то вернуться к жилому корпусу.       – Я обратно не п-пойду, ни за что! – быстро-быстро замотал головой Скуби. Он вжался в стенку, постепенно отползая от зависшего над полом мутанта. – Там Ренник! Назад ходу нет!       – Я бы сказал, что вернуться можно, но даже у меня нет гарантий, что этот старый черт будет вести себя мирно. Если только… – лицо Маклири омрачилось, как только он увидел за спиной обрыв. – Ага, а дальше идти некуда. И подняться никак не получится.       – Ну, почему же нельзя? – Иннес, до сих пор хранивший молчание, многозначительно перевел взгляд на друга. Мюр непонимающе оглядел рабочих, а потом, уже догадавшись, о чем речь, вскарабкался повыше.       – Могу подбросить. К жилому корпусу?       Каз схватился за идею с большим энтузиазмом, хотя в голове его не умолкала сирена, предупреждающая об опасности. Еще на палубе он невольно думал о том, что мутировавший грузчик мог бы переносить людей с места на место – так было бы проще, чем тащиться по разрушенным этажам и подмосткам самим. Правда, он не мог точно рассчитать, насколько безопасно вот так «кататься» на монстре. Если вспомнить Маклурга, то желание попробовать отбивало начисто. Он еще не знал, что Иннес тоже успел побывать в «объятиях» Мюра и тоже не особо хотел переживать подобное снова. В общем, никто из троих мужчин не был морально готов к такому предложению, но, так как ничего другого попросту не оставалось, Каз был вынужден переступить через свой страх, чтобы убедить остальных.       – Я попробую первым. Пусть он меня поднимет, чтобы я дошел до инженерного. Если все выйдет удачно – отправляйтесь к жилому корпусу. Полагаю, Рой все еще там.       Иннес кивнул, а вот Скуби нерешительно вытянул перед собой руки. Каз, поглядев на него, понимающе сдвинул губы к правой щеке, уверенности у него поубавилось. Ну, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Он встал у самого края, покликал Мюра. Грузчик шустро спустился обратно и завис перед ним, вытянув «рога» на уровне живота электрика. Большого доверия эти кривые, разветвленные костяные выросты, очень острые на концах, конечно, не вызывали. Маклири представил, как эти тиски ломают ему хребет и пронзают насквозь – ему поплохело, однако, превозмогая слабость, он плюнул и сказал:       – Ну, давай. Неси меня вверх, твою раз так.       Мюр поглядел на Каза, выдохнул через частокол зубов, аккуратно взял его, точно щипцами, и приподнял. Маклири уперся в кости, боясь выпасть, ему было не очень приятно чувствовать давление твердого основания на туловище сзади и спереди.       – Полегче, а то ты меня расплющишь, – усмехнулся он, хоть и без особого веселья. Мюр сердито навел на него свои белесые буркала.       – Под руку не говори, – проворчал он. От странного клокотания в его горле Казу стало не по себе, но он ничего не стал говорить. – Куда тебе?       Каз точно не знал, где именно вход в инженерный корпус. Он мог лишь предположить, где вход, и дать направление. Мутант с повисшим меж «рогов» электриком поднялся на своих паучьих ногах к этажу выше. Он двигался вдоль платформы, держась отростками за стены, а Каз внимательно рассматривал проползающие мимо обрушенные металлические «леса»… и старался не смотреть вниз, хотя его подмывало болезненное любопытство. В какой-то момент Мюр, видимо, ухватившийся за неустойчивую поверхность, опасно зашатался, и Маклири едва заставил себя молчать, когда хватка друга ослабла, и он начал съезжать куда-то вниз.       «Сука, только не упасть, только не упасть!»       Спасибо Господу, грузчик нашел баланс и удержал своего попутчика. Немного успокоившись, Каз вдалеке заметил выступающий блок надстройки с массивной дверью. Наверняка оно! – блеснула в нем догадка. Он рукой показал Мюру, куда идти. Тот донес его до площадки перед входом. Разжал «руки» и нефтяник безопасно спрыгнул на пол. Оглядел себя (так, на всякий случай), отряхнулся и помахал издалека друзьям.       – Все нормально! Можно работать! – заорал Маклири, хотя и не надеялся на то, что его услышат.       – Спасибо, Каз! – Иннес разглядел его и выставил большой палец. Мюр, выполнивший свою задачу, собирался уже возвращаться, но Каз придержал его, ухватившись за кончик кости. Мутант посмотрел на него с замешательством.       – Мюр, ты это…береги себя. И ребят береги, лады? – Каз дружелюбно, почти с нежностью, похлопал его по «руке». Ранее мрачное, некрасиво скривившееся лицо грузчика, обиженного на весь мир из-за своего недуга, будто бы прояснилось от этих произнесенных от чистого сердца теплых слов, и растянутые губы его сложились в подобие улыбки. Он кивнул.       – Удачи, Каз. Спасибо тебе.       Удивительно, но Мюр сказал это почти по-обычному, без колебания голоса по высоте и излишних чужеродных хрипов, рыка и бульканья. Каз предполагал, что зараженные, чем злее были, тем вели себя безумнее, а в состоянии внутреннего спокойствия к ним возвращалось прежнее «человеческое» состояние. Он решил запомнить эту тогда казавшуюся ему важную мысль.       Напоследок еще раз махнув рукой, он добежал до заветной двери, повернул вентиль и вошел в холодный, непривычный полумрак.

***

             Выйдя к генераторной, Каз услышал, как сверху его кто-то окликнул. Он поднял глаза и чуть не ахнул от удивления, заметив на верхней площадке Финли. Он облокотилась на перила, придерживая пальцами правой руки слегка прикуренную сигарету.       – Финли? Слава Богу, это ты. Я рад, что ты в порядке! – Каз сиял как медный таз.       – Ага, ты тоже, – по-прежнему сухой и бесстрастный голос рабочей был лишен какой-то сильной взаимности. Для нее встреча с Маклири выглядела простой формальностью, когда как для него увидеть еще кого-то живым и невредимым казалось невообразимым счастьем. Каз не сильно обиделся, свыкшийся с непростым характером единственной женщины на нефтяной платформе.       – Как ты?       – Схлестнулся с Ренником, он чуть не ебнул меня, зверюга ебаная. Ну, ничего, я с ним поговорил, вроде голова на место встала. Хотя не знаю. Он, как и другие… сам не свой.       – Да? По мне, так он не сильно изменился. Все по-прежнему, – хмыкнула нисколько не удивленная Финли. Она нахмурилась. – Еще кого-нибудь видел?              – Из живых – Иннес, Скуби, Мюр вот – он тоже немного попорчен, но это не так страшно. А, Броди еще. Он меня послал сюда, чтоб я с генераторами разобрался.       – Надо же. И я к генераторам направляюсь.       – Свет-то у нас есть? – Маклири чуть уязвили ее слова. Вроде бы Броди звал его… Разве он в одиночку не может справиться? Ему-то виделось, что он, Броди и Финли работают в одной команде – дружно, слаженно, а на деле выходило, что подводник с рабочей скорее договаривались между собой, а Каз – так: сбоку припека, что-то пытался сделать, подсобить, но во многом по своей инициативе и будто бы совершенно без надобности. Но дуться было не время и не место, и электрик проглотил обиду.       – Ну да, мы ж на аварийном питании, – ответила женщина таким тоном, будто она объясняла Казу очевидные вещи. – Правда долго оно не протянет. «Бейра» и так на соплях держится.       Она дала понять электрику, что нужно бы включить генератор с помощью перезапуска защитного реле в глубине помещения. Если не получится, тогда уже перезапускать вручную. Каз покорно направился в рубку. Ему не стоило большого ума пошурудить кнопки и потянуть реле на себя, чтобы трубы загудели и свет включился. Дело сделано! – он довольно потер руки и пошел обратно, чтобы обрадовать Финли, но на полпути освещение резко вырубилось. Да как так-то?!       – Облом, – сказала ему сверху Финли. Каз пожал плечами и шмыгнул носом. Конечно, с какой стати вдруг такая лафа? – Видимо, есть неполадка, поэтому генератор и вырубился.       – Понятно. То есть, пока мы ее не устраним, реле бесполезно.       – Придется перезапускать вручную. Распределим задачи: я ищу неполадку, ты разбираешься с генераторами. Рубка управления в генераторной на той стороне, – она кивнула головой в сторону двери. Все бы ничего, если б тут же будто нарочно оттуда не послышался весьма неприятный звук, имевший очень отдаленное отношение к крику. Бляха-муха, опять монстры… Каз заартачился.       – Неа, я туда ни ногой.       – У тебя есть план получше, мм? – Финли нагнулась к нему и очень выразительно выгнула бровь. Аргументов в свое оправдание у Маклири, увы, не нашлось, и он беспомощно покачал головой. – То-то же, хуй мне с маслом, а не план. Нечего тут ныть, сказано – нужно чинить – так иди!       – Ладно, пойду я, не зуди, – огрызнулся тихо Каз, нисколько не радуясь выпавшей ему работе.

***

      В отсеке с генераторами было чертовски темно. Где-то под потолком слабо горела одна несчастная лампочка, но давала она красное освещение, не очень-то удобное и выглядевшее мрачно. Вот и последствия отключения электричества, подумал Каз. Спасал его в почти абсолютной темноте фонарь, притороченный к каске. Но и он давал видимость только на полтора метра перед собой.       Он поискал глазами рубку – вон она, впереди, до нее почти рукой подать. Было бы, если б не одно маленькое обстоятельство, что могло обернуться большой проблемой.       Маклири был в инженерной части не один. И дело вовсе не в Финли. Еще войдя в дверь, электрик услышал странный звук, неестественный для шума генераторов. По уху мазнули глухие водянистые удары, прерываемые тяжелым кашлем. Время от времени нечто слабо подвывало, но сравнить эти звуки с волчьим или собачьим воем не повернулся бы язык. По спине Каза пробежал холодок.              «Только не говорите мне, что я увижу зараженного и здесь», – взмолился он про себя, а сам приглушил фонарик, чтобы не выдать себя. Он должен бы привыкнуть к тому, что сейчас, возможно, добрая половина рабочих сама на себя не похожа, но опыт подсказывал очень невеселую градацию: с каждым разом мутанты, с коими ему доводилось сталкиваться, становились все подвижнее, можно сказать, что злее и потому – опаснее. Тротц был самым тихим из всех, Мюр уже имел беды с башкой, а Ренник на полном серьезе чуть не убил его. Что ждать от очередного встречного?       На свет красной лампы выдвинулся значительных габаритов силуэт. Ничего нового: тот же комок плоти с растянутыми во все стороны лианами. По крайней мере можно было заметить выступающую из горы вздутой массы округлую растянутую голову и две качающиеся руки, но из-за слабого освещения догадаться, кто это, было почти невозможно. Неизвестный мутант, довольно шустро перемещавшийся на своих бескостных отростках, прошмыгнул между трубами, задержался у одной из них и будто бы раздраженно рыкнул.       В голове Каза будто бы зазвенела сирена, когда нечто подало голос – утробный и хриплый:       – Чертовы трубы… все стучат и стучат.       – Господи, – прошептал одними губами Маклири. Мутация сильно искажала голоса людей, но по отдельным чертам опознать говорившего было вполне можно. Электрику небольших усилий стоило, чтобы догадаться. – Аддейр…       В каждом коллективе обязательно найдется белая ворона – человек, который не впишется в компанию по разным причинам – хорошим или плохим. Такой вороной на Бейре-Д стал Аддейр, к сожалению, в плохом смысле. Его никто не любил.       Во, первых, он всегда держался от других ребят особняком, не умел говорить на равных, всегда у него выходило обращаться к кому-то свысока, будто бы с презрением. «Кто может – делает, кто не может – руководит» – есть такая пословица, по ней Аддейра можно было отнести ко второй группе. Он значился инженером, но в основном только давал указания, что кому делать, самолично к «грязной работе» не притрагиваясь. От этого отношения между ним и остальными никак не выравнивались.       Во-вторых, многим не нравился его политический настрой. Мужчина был националистом, о чем свидетельствовали листовки с лозунгами Британского Национального фронта, развешенные в его каюте. Он очень косо глядел на работников наподобие Броди, и особенно высокомерно вел себя с теми, кто (по информации, полученной от начальства) относился к иммигрантам. В особой конфронтации с ним находился Кэмпбелл, сторонник Шотландской национальной партии. Казалось бы, их идеологии не имеют друг к другу какого-то серьезного отношения, а местами, быть может, и схожи, но чего коммунист терпеть не мог, так это издевательств над простыми работягами на почве неприязни к мультикультурализму. Он устроил Аддейру бойкот, даже в плане работы профсоюза: просто взял и вычеркнул инженера из списка запланированных встреч с некоторыми членами экипажа.       В-третьих, ни для кого не было секретом, что Аддейр водил дружбу с начальством и все интересные, не доходящие до персонала сведения, получал напрямую от Ренника, взамен предоставляя ему информацию обо всем, что на вышке. Нефтяники за глаза называли его подхалимом и лизоблюдом, но держались осторожно рядом с человеком, который мог в любое время о них донести. Самым смелым из них мог по праву считаться Каз, привыкший всегда говорить правду в глаза любому. Он догадывался, что Аддейр, насмехавшийся над ним тем злополучным утром, знал от Ренника о причине, по которой электрик оказался на вышке, и, догадываясь, что ему уже нечего терять, спокойно и очень метко указал дядьке на его беспомощность в практических делах – и команда громогласно поддержала его хохотом. Наверное, поэтому инженер в бессильной злобе проглотил его слова, не имея сил и решительности парировать.       Как уж там скверна настигла мужчину, Маклири не знал, да и не хотел знать. Все, что ему было известно – что Аддейр и Гиббо были посланы Ренником на нижние этажи, чтобы разобраться со сломанным буром и устранить последствия. На деле, со слов уже обезумевшего Гибсона, инженер с ним не пошел, заставил в одиночку решать проблему. Если б Каз был военным, он бы с уверенностью заявил, что с таким индивидом он не за что бы в разведку не пошел – бросит, гадина. Однако, как и в случае с главой администрации, справедливая безжалостная Судьба взяла дело в свои руки и приговорила Аддейра к самому тяжкому из наказаний.       К бесконечным страданиям в теле отвратительной твари.       Электрик едва дыша соскользнул со ступенек и на четвереньках прополз под генераторы. Судя по звукам, Аддейр находился в середине комнаты. Он изрыгал нечленораздельные звуки и – случайно или намеренно – стучал по трубам, досаждавшим ему своим монотонным гудением. Как и Мюр, он, скорее всего, стал слишком восприимчив к любому шуму. У Каза под каской вспотела голова, отчего волосы на лбу слиплись и теперь мешали обзору. Смахнув набок свои лохмы, он осторожно выглянул из-под укрытия. Ком кровавого мяса на своих жгутах спустился ниже, выдвинулся на алое свечение, и, когда он развернулся прямо в сторону Каза, тот тут же спрятался обратно, шокированный увиденным, зажавший рот, чтобы не издать ни звука.       Да уж, зараза не пощадила никого, в том числе и здоровяка Аддейра: она вывернула его наизнанку, сломала, переварила, раздула до невозможности, отчего кожа, будто мешок, лопнула, исторгая из себя внутренности. Недуг перекроил все его органы, все части тела, оставив в качестве напоминания о былой внешности неестественно тонкие на фоне громадных округлых наростов руки с потемневшими от крови пальцами. Голова мужчины, в отличие от сморщенного лика Ренника, наоборот, так сильно разбухла и вытянулась, что на ней не осталось ни единой складки; распахнутый рот, словно гнилая, красная, влажная дыра, был окружен частоколом из кривых зубов, за которыми червяком трепетал темный язык. Черты лица исказились до предела, но все ж Каз различил в них нечто знакомое. Его уже не особо поражали все эти клочья плоти, бледные нити сосудов, разбросанные по всему грязно-розовому телу, покрытому полосами некогда целой синей рабочей формы, торчащие кости. Но – черт подери! – как много на теле монстра было глаз. Точно застрявшие в холодце стеклянные шары, глазные яблоки выглядывали не только оттуда, где им и место, но и на висках, по бокам, сверху и снизу, бешено вращались в разные стороны, независимо друг от друга. И этот чудовищный стоглазый Аргус показался Маклири самым жутким ночным кошмаром. Как ему минуть всевидящего стража?       – Ты только взгляни, блядь, что они тут натворили, - голосом Аддейра будто бы разговаривала сама Преисподняя. Каз сидел под генератором тише мыши и вслушивался в эту страшную гортанную речь. – Вот если б меня допустили до протечки, сейчас все было бы в порядке… в порядке…       От, как запел! Маклири едва сдержался, чтобы не выдать себя острым словцом в адрес Аддейра. Если такой умный, чего же сразу к месту затопления не пошел, гондон сраный? Палец о палец не ударил, еще и возникает. Что за люди… Маклири заприметил в углу узкого туннеля пустой термос. Сегодня не раз его одолевало желание кинуть что-нибудь в мутантов, но если ранее оно было вызвано исключительно страхом в целях самозащиты, то сейчас ему, охваченному, вероятно, праведным гневом захотелось засветить этой штучкой Аддейру прямо в его широкий жбан. Пусть не выебывается…       Электрик, подобно лучнику, прицелился, сощурив глаз, занес руку… но тут в нем заговорил здравый смысл, в который раз спасавший его жизнь. Ну, кинет он термос в монстра, потешится – дальше-то что? Выдаст себя и дело с концом, а противник из Аддейра серьезный, его так на лопатки не уложишь. Бежать – но куда? Разве что обратно, к рубке мутант уже не пустит. Каз, может быть, и хотел воздать инженеру за все его грехи, но он не Господь, да и момент неподходящий. Отрезвленный здравомыслием, Каз нехотя размахнулся и бросил термос в сторону – чтобы отвлечь Аддейра. У него получилось.       – Что это? – потревоженный монстр перелез через генератор, его многочисленные глаза шарили по углам, чтобы заметить источник шума. Наконец отыскав в темноте термос, он с недовольным урчанием отбросил штуковину щупальцем куда подальше. Тем временем Каз на цыпочках пробрался в другой проход, окрыленный безумной надеждой, что его не заметили. Как крот, полагаясь больше на слух, чем на зрение, бесполезное в почти кромешной тьме, петлял он по железным «норам», так удачно оставленным чудаковатым проектировщиком помещения, который зачем-то провел их в комнате с генераторами. Видимо, по доброте душевной создатель решил упростить крысам жизнь, если они вдруг появятся. Как иронично и жутко осознавать, что он, Кэмерон Маклири, сейчас взял на себя роль такой крысы.       Он замер, как только щелканье мясных хлыстов раздалось угрожающе близко – примерно над его укрытием. Ни с то ни с сего пара толстых канатов вдавились в пол прямо у выхода из туннеля, перекрыв его. Проклятье! Каз подался назад, но и там его ждала живая решетка. Аддейр будто знал о его присутствии и играл с ним, как кошка – с мышкой. Нужно переждать, вдруг это случайность?       Тяжелое громкое дыхание мутанта давило на уши, мешало сосредоточиться. В неудобной позе у Маклири затекали руки и ноги, мучительно не хватало места, чтобы развернуться; в какой-то момент он всерьез начал верить в то, что у него есть клаустрофобия – пораженный всевозможными потрясениями мозг играл с ним злую шутку, вызывая миражи, что стены вокруг мужчину вдруг сужаются, чтобы раздавить его, как прессом. Нужно выбираться отсюда, скорее, скорее! Нет! – стиснув зубы, Каз перетерпел внезапную паническую атаку, оставшись на месте. Рой, да и Броди, оказались правы, сказав, что Господь на стороне Маклири, учитывая, как часто ему везло. Вот и сейчас небеса услышали его молитвы, и сделали так, чтоб Аддейр переполз в другое место.       Ограждение из отростков пропало, а опасные звуки отдалились и затихли. Каз выдохнул, зыркнул вправо-влево, чтобы удостовериться, что путь свободен, после чего по-пластунски пересек решетчатый пол и почти добрался до желтой лестницы (снизу в рубку не попасть, только через люк на потолке), как вдруг его оглушил гортанный рык неожиданно приблизившегося со спины монстра. Чуть не подпрыгнув на месте, Маклири очень резво втиснулся в пространство под мостиком, соединяющим две дорожки между генераторами. Сердце его забилось в лихорадке.       – Кто это тут у нас? – Аддейр взгромоздился на мостик, шлепнув жгутами по металлу прямо над головой Каза. Насмешка в его низком грохочущем голосе не сулила ничего хорошего. Тот к своему отчаянию понял, что его нашли. С похолодевшими от страха руками он мучительно ждал, к чему приведет его такой поворот событий. – Неужто Маклири? Надо же. Не надоело тебе ползать червяком по комнате, а?       «Пиздец догадливый», - заныло в голове у Каза, почувствовавшего себя в самом невыгодном положении. Аддейр остался при своем уме, вроде как. Такому человеку мутация даже на руку: создает ощущение превосходства над простыми смертными. Вот придурок и издевается. Конечно, загнал ненавистного ему человека в тупик, радуется. Каз сидел, съежившись, и молчал, рука его нащупала очередной брошенный кем-то гаечный ключ.       – Гадаешь, как это я, дубина эдакая, сумел тебя найти? – пророкотал мутант, наклонившись к полу. – Так ведь ты обо мне думаешь? А я ведь сразу тебя приметил, Маклири, еще когда ты спускался по лестнице. Я все вижу. Думал, в тебе найдется достаточно мужества и самонадеянности, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, а ты оказался тот еще ссыкло. Какое разочарование…       – Больно надо мне с тобой, мудила, дело иметь, – ответил ему электрик. Раз уж пошла такая пьянка, отчего бы и не поговорить? Он прижал ключ к груди. – Сам-то вышел бы, если б мы местами поменялись? Нет, конечно. Раз уж бросил Гиббо, даже бур не удосужился проверить, то нехер пиздеть.       – НУ ХВАТИТ! – взревел Аддейр. Он с силой ударился оземь, и от удара потолок мостика над Казом заметно погнулся. Мужчина вжал голову в плечи. – Вылезай! Живо! Не то я сам тебя оттуда выволоку.       Делать нечего: Маклири медленно выбрался из-под мостика. Выпрямился, широко расставив ноги, встал перед рабочим как «лист перед травой», но руки завел за спину, чтобы спрятать «орудие» для защиты. К сожалению, Аддейр догадывался, что электрик захочет его чем-то треснуть, поэтому подозрительно на него прищурился и тут же рявкнул:       – Нарываешься? Брось то, что у тебя за спиной. Оно тебе все равно мало чем поможет.       – У меня нет ничего, – огрызнулся Маклири, стараясь не выдать свое волнение. Такой ответ монстра не удовлетворил: с грозным ревом он схватил электрика жгутами и впечатал его в стену так, что у последнего затрещали кости. Захрипев от боли, Каз выдернул гаечный ключ из-за спины, чтобы поразить Аддейра, но не успел: рефлексы мутанта сработали быстрее, и стальной хваткой костлявой руки он сжал запястье электрика, не дав ему себя ударить.       Маклири напряг мыщцы, но вырваться не смог, пораженный и несколько уязвленный тем, насколько сильным оказался его противник, а тот давил на сжатый кулак с гаечным ключом и постепенно отклонял его в сторону.       – Я сказал: БРОСЬ, – Аддейр придвинулся к Казу так близко, что тот чуть не закашлялся от его зловонного дыхания. Вблизи уродства инженера выглядели совершенно невыносимо. Особенно неестественно широкая пасть с извивающимся в ее недрах распухшим черным языком. Да в ней легко бы уместилась голова обычного человека! От омерзения и накатившей тошноты Маклири сморщился, отвернул свою голову вправо. Рука предательски дрожала, теряя силы в этом безумном армрестлинге. Выпученные глаза Аддейра горели кровожадным огнем. – Или я сломаю тебе руку нахрен.       – Сука… – просипел Каз. Он больше не мог сопротивляться: рука, схваченная монстром, нехотя выронила гаечный ключ на пол. Заветный инструмент тоскливо звякнул и, подхваченный чужеродной конечностью, улетел в темноту, где в последний раз дал о себе знать слабым, быстро затихшим стуком. Аддейр резко отстранился от рабочего, отпустил его, и тот, оказавшись на свободе, чудом устоял на ослабевших, затрясшихся ногах. Немного согнувшись от боли в ушибленной спине, он потер запястье и настороженно зыркнул на недруга.       – Ну? Чего ты ждешь? – с вызовом обратился Маклири к отдалившемуся Аддейру, чьи глаза, как маленькие серебристые монетки, тускло поблескивали в тени помещения. – Ты ведь убить меня хочешь, я прав?       – Хотел – давно убил бы, – раздался в ответ утробный бас. Каз озадаченно шевельнул бровью. Аддейр вновь показался из темноты. Издалека его можно было бы принять за гигантского кальмара, цепляющегося своими многочисленными щупальцами за стены и раскрывшего хищный зев в готовности напасть на добычу. Его увесистая, обтянутая синеватой кожей, заплывшая прокаженной плотью туша с хлюпаньем проплыла мимо него, едва не пропоров бок острыми, вылезшими наружу костями. Многочисленные глаза уставились на электрика – с пренебрежением, знакомой еще до всех происшествий сердитостью и вдруг – какой-то мучительной усталостью.       – Какого рожна ты здесь делаешь? Маклири не был готов к такому вопросу. Он уже полагал, что до рубки ему не дойти без боя (из которой ему вряд ли повезет выйти победителем), но противник как-то быстро сдулся. Он замер на месте, балансируя на тугих канатах, смотрел на него своими бледными шарами и ждал. Просто ждал ответа. Сегодня день сплошных парадоксов! Люди, превратившись в монстров, начинают вести себя несколько иначе, чем раньше, и такая перемена выглядит то тревожно, то нелепо. Пока Каз не мог выбрать, какой из вариантов подходит Аддейру.       – Я должен наладить работу генератора. Финли сказала, чтобы я…       – Финли? – каркнул мутант и задумался. – Отчего же она сама не пришла сюда?       – Не разорваться же ей. У нее свои дела, а мне надо разобраться с электричеством, это ж моя работа. Сам же говорил, что я ни черта не делаю, вот, хоть займусь – во время Апокалипсиса.       Каз просто не мог сдержаться от колкости. Раз уж между ними завязалась вполне мирная беседа, то он был просто обязан полюбопытствовать.       – Ты сам-то что здесь забыл?       – Я… работаю, – буркнул инженер, касаясь рукой трубы. Его ртом изъяснялся сам господин Абсурд. Ежу понятно, что в положении мутанта ни о какой работе не может быть и речи. Аддейр и раньше-то особо руками не пользовался, а сейчас они ему и вовсе не помогут ничем. Он все равно не знает, что делать. А кому приятно признаваться в своей беспомощности? Вот он и слоняется по инженерной части, чтобы создать видимость работы, однако получается не особо. Жалкое зрелище.       Маклири фыркнул, даже не моргнув, когда на него скосился рой мрачных глаз. Ничего-то монстр с ним не сделает. Да потому что в его словах не было ни капли уверенности, вообще ничего. Он лгал самому себе, в глубине души полностью солидарный со всем вышеописанным, что Каз успел надумать. Такая хиленькая попытка убедить себя и остальных, что ничего не изменилось, что все в порядке… Что он еще хоть что-то из себя представляет.       – Ну, я так и подумал. Работай, что ж. Мне нужно попасть в рубку.       Каз мог бы спокойно пойти по своим и не говорить так, будто он спрашивает у Аддейра разрешение, но для надежности он не сдвинулся с места, пока не услышал короткое «Иди». Доверяй, но проверяй, да?       Вход в рубку был завален. Не зайти. Каз вспомнил про люк в потолке: такой подход к проектированию помещений не казался на нефтяной вышке чем-то абсурдным. Как-никак, работа повышенной опасности, а с клокочущей практически под ногами нефтью выход на потолке окажется очень кстати. Проследив за маячащей за трубами фигурой раздутого рабочего, Каз шустро вскарабкался по лестнице на верхний этаж и спрыгнул через открытый люк внутрь. Раз-два! – и он уже в рубке. Вот и панель – для каждого модуля платформы был свой рычаг для подачи питания. Одна только хитрость: включать их требовалась поочередно, в одном конкретном порядке. Нарушил порядок – начинай заново подбирать комбинации. По-другому никак. А Маклири, вот незадача, никто не предупредил об этом и четких указаний, что в какой последовательности нажимать.       Казу пришлось немного поломать голову. Будь на панели больше рычагов, он бы окончательно запутался, а так потребовалось где-то минут пять, чтобы разобраться. Будто бы подвешенная ни ниточках туша Аддейра пару раз проплыла мимо окна, точно инженер с любопытством наблюдал за очередной попыткой Каза включить питание. Кто знает, может, он в самом деле только и ждал, когда коллега окажется в глупом положении, чтобы дать совет. Он же в этом деле «специалист». Но Маклири догадался и сам.       Гудение усилилось, платформа даже заметно закачалась вокруг и под ногами Каза, как будто взбодрившись после подачи электричества. Каз улыбнулся краешком рта: «давай, оживай, родимая!» Она ведь действительно живая, ей тоже забота и уход нужен, да? Однако, у судьбы на этот свет были свои планы, и она развеяла надежды мужчины в пыль, как только и без того слабый свет приказал долго жить.       – Каз! Каз, ты меня слышишь? – из соседней рубки донесся голос Финли. Маклири, заприметив ее, стоящую у окна с фонарем, замер на месте; он искал глазами Аддейра. Если она увидит инженера…       – Ты что пугаешь! – все, что смог выдавить окаменевший электрик, вздрогнувший от пробежавших по спине мурашек.       – Ты больно пугливый, сил нет! – проворчала женщина. Она не догадывалась, отчего сотоварища так замкнуло. – Ты включил генератор?       Электрик не отвечал, потому что впал в ступор. Мутант, разумеется, тоже обратил внимание на рабочую, но не стал приближаться, а осторожно укрылся в самом темном углу помещения. Каз уж не знал, – кричать, не кричать, – а тут и вовсе растерялся, искренне пораженный тем, что монстр хотел остаться незамеченным. Нет ли в этом какой-то уловки?       – Ау! Слышишь меня? Ты. Генератор. Включил? – повысила Финли голос. Каз хотел ответить, но язык его не слушался. Все, о чем он думал – о безопасности рабочей. Мозг подсказывал ему худшие исходы, и, хоть ничего из выдуманного пока не происходило, он до безумной паранойи ждал, что вот-вот ситуация выйдет из-под контроля.       – Да что с тобой, Каз? К тебе будто сама смерть в гости заходила, – Финли просто съязвила, а Маклири бросило в холодный пот от невиданного совпадения ее слов и того замеса, в котором он действительно находился. Пусть она уйдет, он сделает все, что нужно, но она слишком долго стоит…       Каз с большим усилием покачал головой, которая, как ему показалось, даже заскрипела на шее от напряжения. Он понимал, что добежать не успеет и вообще мало что сможет сделать. Единственное, что ему оставалось – крикнуть об опасности. Когда скрытый в темноте монстр даст о себе знать.       – Не нервируй меня. Включи генератор – ключ от него где-то неподалеку. И побыстрее!       – Да, я понял, – промямлил он рассеянно, почти не глядя на женщину. Финли наконец-то ушла, и Каз, не забыв захватить с собой ключ для генератора, тут же выпорхнул из рубки – точнее, выполз через вентиляцию – чтобы броситься ее спасать. Он не прогадал: Аддейр, вылезший из укрытия, резво шкандыбал на своих стеблях вдоль стены – к выходу.       – АДДЕЙР! СТО-О-ОЙ! – вопил он на бегу, пытаясь догнать мутанта. Аддейр не обратил на его вопли особого внимания, тогда Каз подскочил к нему сзади и схватил его за щупальца, более-менее тонкие и удобные для захвата. Уперся ногами в пол. Массивная туша монстра круто развернулась, и Каз едва не упал, стараясь удержаться на месте и не потерять равновесие. Прилипшие к груди мясные петли тянули его за собой, как балласт.       – Чего тебе? – рыкнул Аддейр. Одним движением он оттолкнул мужчину, отчего тот с грохотом раскатился по полу. Но на этом Каз не сдался. Будто бы и не почувствовав никакой боли, он бодро вскочил на ноги, оббежал мутанта и закрыл телом проход, широко расставив руки и ноги. Со стороны это выглядело глупо: все равно что Моська против слона. Его бы легко обошли, перешагнули, смяли бы, как бесполезную ветошь, но он до последнего надеялся на сознательность зараженного, и, к счастью, его надежды обвенчались успехом. Аддейр замер, недовольно раскачиваясь.       – Уйди с дороги, болван! Чего пристал?       – Нет! – Каз задыхался – не то от спешки, не то от злости. – Ты… за Финли… я не пущу тебя!       – Я просто поговорить хочу, – пробасил Аддейр. На миг в его глазах отразилось какое-то чувство, что не могло не удивить Маклири, но сдавать позиции тот не был намерен. Тогда мутант угрожающе подался вперед, вытянув к нему кривые руки.       – Не позволю… – рывками выдыхал слова изо рта Маклири, не сдвинувшийся ни на дюйм. Загнутые, точно птичьи когти, кровавые пальцы противника почти касались его лица и шеи. – Если ты… тронешь ее… то я тебя… я тебя…       – Ну, и что же ты со мной сделаешь? – брякнул с пренебрежением зараженный мужчина. Каз в глубине души понимал, насколько сейчас он слаб перед искаженным инженером. Нанести ему весомый урон и по-настоящему остановить его? Увольте, проще одолеть голыми руками медведя. Но Маклири сурово ответил, потому что не сказать было нельзя:       – Если тронешь ее, можешь попрощаться со своей и без того невеселой жизнью. Я до последнего буду стоять, пусть сдохну, но и тебя за собой уведу. Понял?       – Вот как. Тому парню, из-за которого тебя чуть не замели… ты то же самое сказал?       – Что? – уже готовый подкреплять свой вызов кулаками, Каз оторопел на мгновение. Аддейр пристально вглядывался на него всеми своими глазами. До сего времени электрик полагал, что на Бейре никто не знает о его потасовке с Биллом Чемберленом, иначе он рисковал быть сданным с потрохами полиции. Что ж, Ренник оказался куда пронырливее, чем представлялось мужчине, и таки раскопал всю его подноготную, когда органы обратились к нему и внезапно запахло жареным для самого начальника. И, разумеется, эта информация не прошла мимо ушей Аддейра. Иначе стал бы он над ним смеяться тем утром? Но Каз не думал, что инженеру известны подробности. Если так посмотреть… то да, наверное, он действительно находился в похожей ситуации. Только теперь приходилось уже отстаивать честь Финли – пускай она вовсе не его девушка, но Маклири уважал ее как друга и, как честный мужчина, был готов встать на ее защиту.       История имеет особенность повторятся, верно? И человек, достаточно мудрый, мог бы встать на место Кэмерона Маклири и принять для себя одну важную вещь. Правда была на его стороне. Что тогда, что сейчас.       Мутант отступил. Выпученные глаза его обрели невиданное доселе понимание. Как бы ни было, он не стал нападать на Каза. Аддейр обошел его и прислонился к стене, скрестив руки в привычном жесте. Последний мог поклясться, что монстр наклонил голову, будто бы тем самым выразив… уважение?       На словах все было куда прозаичнее:       – Пес с тобой, Маклири. Я останусь здесь.       «Хоть раз ты принял верное решение!» – кивнул ему в ответ Маклири. Он вернулся к генератору, поковырялся в нем. Включил зажигание: светлее в помещении не стало, зато появилась вера в успех.       В окне вновь показалась Финли. Аддейр поспешно укрылся в тени.       – Я нашла неполадку: в растворной предохранитель перегорел. Слышишь?       – Да-да, я понял. Разберемся, - Каз уже не так сильно волновался насчет Аддейра. Здоровяк слово сдержал: остался на расстоянии от Финли. То ли в самом деле он потерял к ней интерес, то ли не хотел пугать. В общем, женщина велела электрику проверить предохранители. Ему самому было удобнее, чтобы она поскорее ушла. Не стоит злоупотреблять милостью Фортуны, она может крепко отшить.       В крохотной клетке растворной было даже спокойнее, чем в лабиринте машин и изогнутых колонн рабочих труб. Пускай на время ты оказываешься таким же несвободным, как пойманная, сидящая за тонкими прутьями птица, зато в таком узеньком пространстве с тобой точно ничего случиться не может, к тому же отсюда видно все остальное – такая вот закрытая смотровая площадка. Казу не стоило труда заменить сломавшийся предохранитель новым. Теперь генератор должен был заработать. По так удачно выломанному, вырванному вследствие обрушений и проросших витков чужеродной массы коридору он перебежал из одного помещения в другое. Заскочил в рубку и заново перезапустил защитное реле.       Аллилуйя, сработало! Каз был готов плясать от радости, заметив, как после монотонного гудения зажегся свет. Ну наконец-то их компании начало хоть как-то везти. Если бы еще…       БАХ! – в окно рубки со всего маху что-то влетело и едва не разбило стекло. От удара Маклири аж присел, чуть покачнувшись. По знакомому всплеску нечеловечески звучащих нот он понял, что в рубку въехал Аддейр. Мало того, что перебрался вслед за ним, еще и отчебучить «на прощание» решил какую-то пакость. Каз еще мог простить инженеру такой номер, если б он не ударился второй раз. По ощущениям уже гораздо сильнее и будто бы намеренно.       – Блять, Аддейр! – Казу было уже не до шуток. Выйти и настучать по тыкве мутанту он хотел, но после второго удара желание поубавилось. Они вроде бы поговорили, все между собой решили, а тут дядьку снова переклинило. Фортуне наскучило стоять лицом к Маклири, и она медленно повернулась боком. Плохо. Очень плохо.       – Уймись, мать твою за ногу!       Аддейр завыл раненым волком и быстро прервался на надсадный кашель. Он отодвинулся от окна, ухнул вниз, будто провалился под пол, но тут же на натянутых струнах своего громоздкого тела поднялся и влепился между потолком и стеной толстой, липкой личинкой. Каз отвлекся на неожиданно прогремевший в рубке телефонный звонок и, заглянув в другую комнату и встав в углу, чтобы было видно, что происходит снаружи, взял трубку.       – Алло? – почему-то он был уверен в том, что ему звонит Финли. Он просто хотел убедиться, что с ней все в порядке, а также поздравить ее с успешно выполненной задачей. Но попал электрик на Броди.       Подводник был рад услышать Каза, но он тоже надеялся услышать Финли, когда свет включился. Маклири в который раз ощутил укол досады и обиды: спелись они с рабочей, что ли? Вот хоть убейся, а все равно будешь словно отрезанный ломоть.       – Ты в порядке?       – Лучше, чем наша платформа. Мы тонем, Каз.       «Все идет через пень-колоду» – Каз в привычном жесте помассировал виски. Он бы хлопнул ладонью по бедру, да ругнулся б неистово, как ругаются настоящие мужчины, но сдержался. Одна фраза, а подрубает тоненькое деревце надежды, как острейший топор. Вышка тонет… Вариант попробовать переждать невзгоды теперь выглядел детской фантазией. Похоже, Фортуна все-таки оборотилась к нефтяником задом. И вовсе не с манящей точки зрения.       – Сколько нам осталось? – спросил друга Каз, словно он обращался не к нему, а к той пернатой вершительнице судеб, которая имеет обыкновение отмерять людям оставшееся время на жизнь – ну, так повелось в народе. Ответ был неутешительным, пространным и довольно простым – немного.       – Слушай, – Броди говорил ровным, спокойным голосом, но Каз чувствовал через звонок, как у того холодный пот бежит по лицу. Или это у него самого лоб вспотел? – Тебе нужно добраться до понтонов. Перезапустим четыре лебедки на каждой опоре. Попробуем выиграть время.       «А есть смысл?» – подумал Каз. Слишком много неудач за один день, чтобы поверить в счастливый конец. Броди явно ждал, что нечто подобное придет его другу на ум.       – Если думаешь, стоит ли, то лучше не думай. Опускать руки нам сейчас совсем ни к чему.       – Это пиздец какой-то, – Каз провел рукой по лицу.       – Кто б говорил. Ты ведь до сих пор жив, цел и невредим, не то, что остальные бедолаги на платформе, а? – усмехнулся Броди. Его ирония отрезвляла от нытья и жалости к себе лучше, чем что-либо. – Кто-то наверху тебя любит, Каз, раз тебе до сих пор везло.       Каз приободрился после таких слов, собрался, отринул душевную слабость.       – Да уж, – улыбнулся он, приподняв кончики усов. – Мне Рой говорит то же самое.       – А, ну, Рой у нас за Барнсли болеет, поди привык постоянно молиться.       Оба нефтяника практически одновременно рассмеялись – шутка-то весьма удачная. В такой непринужденной дружеской беседе забываются все тревожащие обстоятельства внешнего мира. Посмотришь, так можно и проворонить конец света, если увлечься. Казу сейчас как раз не хватало вот так поболтать с друзьями. Все приятней, чем встречать смерть одному…       – Ты у нас самый везучий, Каз, – отсмеявшись, уже прежним тоном продолжил Броди. – А везение нам сейчас как раз кстати, верно? Ну что, погнали?       – Да. Погнали. Электрик не без толики грусти (ведь друзья не знали, услышат ли друг друга вновь) повесил трубку. Выглянув, он застал немного тревожную картину: Аддейр, ранее еще выглядевший в своем уме, бился головой об стену и бормотал что-то несвязное. Каза передернуло от увиденного. Он осторожно приблизился и тихо спросил:       – Э, че с тобой?       Мутант резко обернулся, и мириады глаз устрашающе выпучились на нефтяника. Груда плоти нависла над ним, раскинув отростки будто бы в готовности напасть. Приглушенное рычание исторглось из растянутого зева. Такого Каз не ожидал.       – Ой-ой, – он попятился, выставив перед собой руки. Аддейр вгляделся в него, моргнул и с рычащим стоном схватился за качающуюся из стороны в сторону голову. Ему понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. Отдалив руки от висков, он уперся глазами в Маклири, протянул в его сторону руку, но потом сразу опустил ее.       – Маклири?       – Да, – недоверчиво протянул Каз. Аддейр вернулся в прежнее угрюмое состояние.       – Ты… устранил неполадку?       Тот кивнул. Инженер задумчиво обошел его и завис над гудящей трубой. Маклири не терпелось поскорее убраться из генераторной, а то не ровен час рабочий слетит с катушек и прикончит его. Будто бы услышавший его мысли, Аддейр повернулся к нему боком и пробормотал непривычно тихо для своей прежней манеры речи:       – Мне кажется, я медленно схожу с ума.       Что-то отчаянное, безысходное и несчастное сквозило в его урчащем шепоте. Тонкие струны внешне непоколебимого электрика слегка задрожали. Он не любил Аддейра, считал его мудаком, однако сейчас ему стало жаль инженера – просто как человека.       «Немудрено», – ответил ему мысленно Каз, а сам лишь сказал вслух:       – Другие тоже так говорят.       – Такие, как я?       – Да.       Безумие будто следовало неминуемым итогом зловещей мутации человеческого тела. Разум и душа тонким барьером сдерживали заразу от окончательного подчинения страдальца себе , но их силы не были бесконечны, по крайней мере, так казалось Кэмерону. Может ли человек выдержать такое испытание и остаться собой? Сложный вопрос. Тротц сам ушел из жизни, и никто не знает, что с ним было бы, останься он жив. Мюр держался только благодаря поддержке друзей, но даже так сильные негативные эмоции все чаще захватывали его, и опять же остается загадкой, как долго он сможет сохранять спокойствие. Ренник сам по себе был не подарок, поэтому по нему изменения не сильно заметны, он и сам их не особо замечает. А Аддейр… видно, что недуг ударил по нему очень сильно, и внутренние изменения, идущие вслед за внешними, заметно пугают его, а он не знает, что с этим делать. Как это остановить. И некому его поддержать. Он совсем один. Пауза затянулась, и Аддейр, видимо, чтобы не продолжать и так никому не приятную тему, кашлянул и нарочито развязно спросил:       – Ты сделал то, что хотел?       – Да, мне надо идти дальше, – Каз поправил каску на голове и похлопал по карману, в котором лежала отвертка – так, для уверенности. Аддейр не двигался, так что электрик счел это как благоприятный знак и подтверждение того, что опасность миновала. Пока что… Он отошел на два шага от мутанта, задержался и бросил через плечо:       – А ты что?       Из кровавой широкой пасти мутанта плевками вырвались хриплые смешки.       – Что, с собой позовешь? Ну, конечно. Ни за что не поверю, что тебе не насрать на меня, Маклири, уж прости. Я-то знаю, что ты обо мне думаешь. Не ломай комедию: мы оба понимаем, что я вынужден… остаться здесь. И я останусь.       – Зря ты так, – глухо промолвил Каз. – Не хотел бы – не спрашивал. И мне не насрать на чужую жизнь, кому бы она ни принадлежала. А ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы люди и дальше относились к тебе как к куску дерьма? Ну, флаг в руки. Делай что хочешь.       Он хмуро пожал плечами и отвернулся. Аддейр молчал. Его реакция не стала чем-то удивительным для Маклири. Хотя в его словах была доля правды. Нефтяник сам не знал, жалко ли ему на самом деле мужчину, или же он обманывает сам себя, поступая по велению некоего долга – профессионального? Человеческого? Заслуживает ли Аддейр спасения? Наверное, да. Но в глубине души Каз действительно не хотел, чтобы инженер выбрался из генераторной.       Ему было обидно, гадко и совестно.       Он хотел уйти. Как и в случае с Ренником. Не замарачиваться, потому что так проще.       – Маклири, – позвал его Аддейр. Каз обернулся. Мутант спустился к нему, сцепив руки. Глаза смотрели в сторону.       – Если… выживешь… зайди ко мне в комнату и возьми с собой деревянную лошадку. Она для моего сына.       Каз на секунду дар речи потерял от такой просьбы.       – У тебя есть сын?       Аддейр кивнул.       – Я не знал, – Каз осекся, чувствуя, как у него в груди что-то сжимается до ноющей боли. – Почему ты раньше не говорил?       – Кому какое дело до меня, а уж тем более – до моей семьи? – невесело усмехнулся тот. Каз опустил глаза. – Каких-то две недели, и я бы уехал отсюда домой. А теперь уже поздно.       Но ты… ты передай моему сыну эту лошадку… скажи… я получал письма. Я хотел вернуться, но… не вышло.       «Сам и передашь,» – просилось наружу у Каза, но он тисками челюстей сжимал эти слова и не позволял им вырваться изо рта, потому что они прозвучали бы так же сомнительно и неправдоподобно. Потому что здесь нет позитивного ответа. Потому что не передаст. Не сможет. Ежу понятно, а уж двум работягам – и подавно. И делать вид, что все еще переменится, так же глупо, как обнадеживать приговоренного к смертной казни.       Аддейр ждал ответа. Его начало трясти, он вновь прижал руки к голове.       – Я передам, – Каз подавил дрожь в голосе. – Обещаю.       Он вошел обратно в рубку. В соседней комнате есть дверь, которая ведет к спуску, а там – выход к другим помещениям платформы.       – Непутевые из нас отцы выходят, согласен? – бросил ему вслед зараженный рабочий. Каз дернул плечами, прекрасно поняв, к чему клонит Аддейр. – Нам бы детей воспитывать, в школу их за руку отводить, а мы что? Наделаем глупостей, а потом едем к черту на кулички, на самый край света, оставляя семью, родных… Ради чего?       Маклири мог бы подумать, что мутант лицемерит. Тяжело представить злого на язык инженера любящим и любимым мужем, отцом. Одно к другому не подходит. Но если все гораздо сложнее? Стал бы Аддейр так говорить, будь он тем, кем все его считают?       Маклири покинул генераторную с тяжкой думой, тугими цепями охватившей его болезненно бьющееся сердце. И все четче, все яснее и очевиднее ему виделось то, что все происходящее – не случайность, а общая расплата. Всех за все. И что Бог на самом деле его не любит.