Последний вагон

- Ты ждёшь ребёнка! - выпалил Андрей, едва открылась дверь. Не дожидаясь приглашения, он переступил порог. Катя закрыла дверь и плотнее запахнула края халата, сжимая ткань ворота. Лёгкая волна трепета прошлась мурашками по коже. - Андрей... - Просто ответь: да или нет? - потребовал он, нервно коснувшись дужки очков. - Откуда ты... узнал? Катя поёжилась и обняла себя, словно пытаясь защититься от незваного гостя. - Догадался, - честно ответил Андрей и, прищурившись, ехидно спросил: - И когда же ты собиралась мне сообщить? Ответом ему был лишь упрямый блеск её глаз. - Ясно. Никогда..., - понял он. - Ну что ж, тогда мне придется поговорить с Валерием Сергеевичем. - Папы нет дома... - А Елена Александровна? Где они? - Где-то над Уральским хребтом. Катя непроизвольно улыбнулась, вспоминая, сколько сил пришлось потратить на то, чтобы уговорить отца принять приглашение на юбилей от бывшего сослуживца. Наконец он сдался, но до самого аэропорта сетовал, что единственная дочь остаётся без присмотра. Андрей окинул её быстрым взглядом: собранные в жгут влажные волосы, тёплый махровый халат цвета солнца - и босые ноги на холодном полу... Ему внезапно захотелось прижать её к себе и защитить от любых напастей. Андрей качнулся в её сторону, но Катя тут же отшатнулась, словно именно он и был самым большим злом в её жизни. Быстрым, успокаивающим движением Андрей выставил руку вперед и отступил, увеличив расстояние между ними. Катя закусила губу и, уткнувшись глазами в пол, попыталась унять рвущееся из груди сердце. -А Валерий Сергеевич, - осторожно спросил Андрей. - Как он отнёсся к... - Никак... Об этом... пока никто... не знает. Как всегда, когда Катя волновалась, её речь становилась сбивчивой, а голос дрожал. - Скажу... когда решу... что делать дальше. Определенно, двух недель, проведенных в Египте, с его жаркими ночами, во время которых ей лишь изредка удавалось забыться тревожным сном, было слишком мало, чтобы прийти к какому-то решению. Впрочем, одно из них Катя все же приняла: она не воспользуется предложением Юлианы пойти к врачу и "избавиться от проблемы". Других вариантов у Виноградовой не было, поэтому Кате очень не хватало человека, с которым можно было бы поделиться своими мыслями. Она подумала было о Кольке, ведь они с детства делились всеми тайнами. Но эта была слишком сокровенной, чтобы поведать о ней мужчине. Самым страшным Кате казался предстоящий разговор с отцом. Конечно, дочь он очень любил, но вряд ли обрадуется, когда узнает, что та собралась стать матерью-одиночкой. Слишком долго предаваться воспоминаниям не пришлось. С деликатностью носорога Андрей беспардонно вторгся в её мысли. - Хотел бы я знать, что ты подразумеваешь под словами "решу, что делать"? Ты собираешься сделать аборт? Катя вскинула на него испуганный взгляд, и Андрей понял, что ошибся. - Тогда я не понимаю, Катя, - допытывался он. - Если я, по твоему мнению, не достоин, то кого же ты прочишь в отцы? Не Николая ли Зорькина? Или этого предприимчивого хозяина ресторана? Уверен, они передеруться друг с другом ради такой возможности! - голос Жданова постепенно начинал становиться все резче. Его вспыльчивость - это любимое средство самозащиты. - Какая тебе разница, кто будет отцом моего ребенка! - разозлилась Катерина. - Главное, что это не ты! Глаза Андрея саркастически сощурились, и он, забывшись, склонился прямо над ней. - Еще скажи, что, едва сбежав от меня, ты тут же бросилась в объятья другого мужчины! - вспылил он, схватив Катю за плечи и чуть встряхнув. - В это поверит только полный идиот! - Отпусти, - тихо произнесла она, с вызовом посмотрев в его глаза. Вместо этого Андрей провел пальцем по краю Катиного халата, а затем накрыл ладонью ее прижатые к груди руки. Катя замерла, и Андрей, ободренный тем, что она его не отталкивает, коснулся её лба своим. Однажды он точно также пытался удержать Катю. Тогда у него ничего не получилось, потому что она уже знала об издевательской инструкции Малиновского по своему соблазнению. И конечно, считала поведение Андрея лишь лицемерной игрой. Откуда ей было знать, что он уже не притворялся. - Мы должны быть вместе, Кать, - произнес он вполголоса и, обхватив ладонями ее лицо, приблизился ещё больше. - Втроём... - Нет... - слабо возразила Катя, очевидно, будучи не в силах сопротивляться активнее. - Да... - уговаривал Андрей. - Мы нужны друг другу и ... я больше никуда тебя не отпущу. Слышишь? Он скользнул губами по щеке, слегка коснулся губ и заглянул Кате в глаза. Она попыталась отвести взгляд, но ласка Андрея явно не оставила ее равнодушной. И тогда он не выдержал. Прижав Катю к себе, Андрей наконец припал к ее губам в глубоком, чувственном поцелуе. Ему хотелось, чтобы и она ощутила его нежность и тоску. От неожиданности Катя на несколько секунд замерла, а затем слабо уперлась ладонями в его грудь. Знакомый до боли вкус губ и обволакивающий мужской аромат лишали ее воли. Он снова был здесь, рядом, и она не могла отказать в этой минуте слабости... Катя отчаянно взывала к разуму, вспоминая причиненные ей обиды и нанесенные раны, но с каждым прикосновением Андрея они развеивались, словно дым. Боли больше не было, гордость тоже стыдливо отступила в сторону, уступив место страсти. С такой помощницей у Кати просто не было шансов в этой борьбе со своей любовью, имя которой - Андрей Жданов. "Не лги себе хотябы сейчас, - подумала Катя. - Ты же хотела этого, разве нет?" Не разнимая объятий и не прекращая целовать её лицо, Андрей отступал назад, плавно увлекая Катю в знакомую комнату. Он боялся отпустить любимую хотя бы на миг. Нельзя допустить, чтобы ее взгляд снова стал холодным и отстраненным, нельзя дать ей хоть один шанс пожалеть о собственной слабости! Краем глаза Андрей окинул заставленные книгами полки, портреты Эйнштейна и Джона Леннона на стене и входной двери. Кто знает, сколько горя пережила в этих стенах его хрупкая маленькая девочка, когда он разбил ей сердце! Но сегодня все изменится. Теперь эта комната будет помнить не горечь предательства, а слияние двух душ и двух тел, окруженных тихими вздохами, шорохом сбрасываемой одежды и шуршанием свежего постельного белья, звуками поцелуев и лёгким ритмичным поскрипыванием старого дивана. Два лица, старое и молодое, молча наблюдали со своих портретов за происходящим. Старик Эйнштейн словно насмехался над этой странной парой, которая талантливо создала себе проблемы, которые сейчас приходится преодолевать небольшими, но очень важными шагами. Зато стиляга Джонни смотрел на них с пониманием. Уж он-то в знал толк во всяких глупостях. "Занимайтесь любовью, а не войной", - всплыли в памяти Андрея слова, приписываемые Джону Леннону. Андрей теснее прижал к себе обнажённое тело любимой девушки и впервые за долгое время забылся безмятежным сном.