Последний вагон

Андрей прекрасно осознавал, что не сводит с Катерины глаз. Прошла всего неделя под её началом, но она уже проделала огромную работу и внесла ряд предложений, способствующих выходу из кризиса. Он не одолевал ее вопросами, как остальные, потому что понимал, о чем она говорит и к какому результату в итоге хочет прийти. Словно вернувшись в прошлое, они вновь безмолвно разговаривали друг с другом о чём-то своём, понятном только им. Вслух Андрей высказал свою поддержку лишь однажды, сообщив о желании заняться продажей франшизы "Zimaletto". Это стало неожиданностью для всех, кроме Кати. Она и сейчас понимала и поддерживала его инициативу, не задавая лишних вопросов и не сомневаясь в выгоде его предложения. Кате хотелось, чтобы с Милко и Кирой у нее сложилось хотя бы вполовину такое же взаимопонимание и поддержка, но пока надеяться на это не приходилось. Критические замечания и возражения сыпались одно за другим. Особенно преуспела в этом Кира. Андрей с гордостью наблюдал, как Катя излагает свое видение новой стратегии. - Я полагаю, трёх дней на ознакомление с планом работы вам хватит, - заключила она. - После чего мы соберёмся и официально примем изменения в политике кампании... - Не примем, - прервала её Кира. - Сначала обсудим... - Нет, примем, Кира Юрьевна, иначе в моём нахождении здесь нет никакого смысла... . В возникшей паузе было столько напряжения, что воздух вполне можно было резать ножом. Кира сдалась первой и отвела глаза. Андрей поверить не мог, что женщина, которая час назад искала утешения в объятиях Юлианы - та же самая, которую он видел перед собой сейчас. Та выглядела хрупкой и беспомощной, эта - холодная, с твердой, несгибаемой волей. И обе они - Катя, которую он сделал своей, а потом так бездарно упустил. Андрей хотел поговорить с ней после совещания, благо, что Юлиану увела к себе Кира. Но едва они покинули кабинет, как Катю тут же увлёк за собой вездесущий Зорькин с требованием согласовать какие-то срочные финансовые вопросы. Компания Малиновского его совершенно не вдохновляла, и тот сразу это понял. -Вот только не надо говорить, что с Катюшкой тебе куда интереснее чем со мной. Не разбивай мне сердце, - насмешливо заметил он. Наилучшим выходом из душевного кризиса было занять себя тем, ради чего он здесь находился - работой. Она помогала не думать о личном, не чувствовать, не вспоминать. И днем у него это, пожалуй, получалось. Но тяжелые мысли умудрялись просачиваться в сознание ночью. И тогда он одержимо пытался уснуть раньше, чем взвоет от тоски. Андрей поймал какую-то радиоволну и направил свой автомобиль в сторону дома. В пути можно без помех предаваться мыслям о Кате. Он не мог точно сказать, когда перестал врать ей о своих чувствах, но точно помнил, когда перестал врать о них себе. С той последней ночи. Тогда он хорохорился перед Малиновским, а сам всячески пытался уклониться от близости с Катей в его квартире - очень уж не хотелось ему соблазнять её по чужой указке.Но когда Андрей увидел исполненный сомнений взгляд, то понял, что не позволит ей просто взять и уйти... Голос диджея раздражал уши, и Андрей с досадой переключил радиостанцию. Из динамиков зазвучал женский голос. Его рука снова потянулась к переключателю - очень уж он не любил современных певичек, вещающих о несчастной любви, но слова припева заставили замереть от обрушившейся на него догадки Плачь и смотри, У него глаза твои И если бы не ты... Мы бы были втроём Перед глазами Жданова возник образ карапуза с глазами-пуговками и копной непослушных волос на голове. Не может быть! Жданов резко свернул на обочину и ударил по тормозам... Андрей нехотя оторвался от Кати, наслаждаясь каждой секундой её удовольствия и с удовлетворением поймал губами ее разочарованный вздох. Она прикрыла глаза, и Андрей решил воспользоваться моментом, чтобы незаметно освободиться от использованного презерватива. Сердце в груди пропустило удар, а затем еще один, когда он понял, что надежный прежде контрацептив в этот раз его подвел и порвался в самый неподходящий момент. Такого с ним никогда не случалось, с тех пор когда отец вручил ему на шестнадцатилетие первую упаковку латексных изделий. - Не думаю, сын, что нам стоит разговаривать о пестиках и тычинках. Верно? - спросил он тогда. С тех пор Андрей пользовался презервативами со всеми своими подружками, включая Киру. Впрочем, она знала о его похождениях и сама требовала обеспечить ей защиту. Андрей бросил быстрый взгляд на расслабленную Катю и, избавившись от улик, вернулся к её манящему телу. Она уже присвоила одеяло, и Андрей не нашёл ничего лучше, чем прикрыть себя покрывалом. Рука скользнула вниз, приласкав чувствительные комочки на груди, и опустилась вдоль живота, раздвигая Катины ноги. Настойчивая ласка заставила ее издать лёгкий вздох, и тот отозвался музыкой в его ушах. Палец Андрея описал круг и погрузился в самую женскую Катину суть. Он внезапно ощутил нечто пещерное, первобытное. Словно пролившееся семя помечало Катерину как принадлежащую только ему... А её частые вздохи, раздвинутые ноги, и глаза полные абсолютного доверия и любви лишь усиливало ощущение. Андрей коснулся губами впадинки за её ухом и убрал руку. - Кать... - осторожно позвал он. - М? - лениво отозвалась Катя. - А кто он... ну тот, что был у тебя раньше? - Подонок!- Катя попыталась отвернуться, но неожиданно уткнулась носом ему в грудь, и коснулась губами его кожи. - Я расскажу тебе. Но это совсем невесёлая история... - Чёрт! - выругался Жданов, ударив по рулю. - Какой же я идиот... Сдав немного назад и выкрутив руль до упора, он вернулся в поток машин. О том, чтобы ехать домой не могло быть и речи...