Последний вагон

Катерина вернулась на работу так быстро, что никто и заподозрить ничего не успел. Она вновь вернулась к образу холодной бизнес-леди, в сердце которой не осталось места для былых чувств к Андрею. Тот не стал опускаться до уговоров и принял ее решение как данность. Они пересеклись лишь в конференц-зале, где вместе с директорами отделов утвердили новый план выхода из кризиса и обсудили текущие задачи, после чего молча разошлись по своим кабинетам. Только раз, движимый неожиданно вспыхнувшей ревностью к Воропаеву, Андрей позволил себе устроить сцену у ресторана "Bon appetite". Он старался не ранить Катю неосторожным напоминанием об их утрате, но та ясно дала понять, что потеря ребенка - не единственная причина вышвырнуть его из своей жизни: не жалея острых, как кинжал, слов, она припомнила ему все обиды, а под конец припечатала нелицеприятным сравнением с Александром. Оказывается, даже Воропаев в ее глазах выглядел благороднее, чем он. Эти слова окончательно пришибли Жданова и заставили понять: Катя больше не верит в его чувства, а если и верит, то считает её исключительно проблемой Андрея. Пусть сам думает, как ему жить со своей любовью. - Я завтра уезжаю, - выдохнул он ей в спину, понимая, что продолжение разговора все равно ни к чему не приведет. - Надеюсь, что, когда вернусь, то смогу забыть обо всём. Честно говоря, мне уже самому этого хочется... В надежде последний раз взглянуть на Катю, Жданов на мгновение замер, но в следующую секунду резко отвернулся и бросился к своей машине. Снова увидеть в глазах любимой холод и равнодушие оказалось выше его сил. Мотаясь из города в город, преимущественно на поездах, он избегал звонков кому-либо из коллег, да и ему, как ни странно, звонили крайне редко. Поэтому лучший друг оказался единственной ниточкой, связывавшей с прошлой жизнью. - Жданчик, - со знакомой насмешливостью в голосе укорил его однажды Малиновский. - Я, конечно, знал, что ты извращенец, но пользоваться железкой... Полагаю, следующий раз ты подашь о себе вести с попутного обоза и придорожного телефона-автомата? - Не дождешься, - в тон приятелю ответил Жданов. - Скорее я тебя самого сошлю в Сибирь. В товарном вагоне с углём. - Большой тебе человеческий рехмет, - хмыкнул в трубку друг. - Но нас и в Средней Азии отлично кормят... - Смотри, не лопни! Что там с продажей франшизы? Поняв, что Жданов больше не намерен шутить, Роман сразу подобрался, голос зазвучал по-деловому. - Достаточно неплохо, с учётом того, что я на данный момент видел и изучил, - отчитался он. - Если опустить вопрос близости китайского производства, здесь есть неплохая возможность зацепиться за восточный рынок. Даже если не найдем подходящего покупателя франшизы, сможем открыть пару точек продаж. Работы - поле непаханое... - Молодец! - похвалил его Андрей и распорядился: - Обсуди ситуацию с Кирой, думаю ее заинтересуют новые возможности. - Ну, а ты? Куда теперь направил стопы? - В славный город на Неве, - с наигранной бодростью вздохнул Жданов. - Оттуда, наверное, в Киев. - Почему не через Москву? - удивился Малиновский. - Так же ближе и быстрее... А, - сообразил наконец он, ударив себя ладонью по лбу. - Боишься снова махнуть к своей Катьке и получить очередной от ворот поворот? - Прекрати! - оборвал его Андрей. - С Катей мы так или иначе все равно встретимся. Я обещал быть к показу, и приеду, как собирался. Так что кончай зубоскалить и займись делом! С тебя звонок Кире. - Понял, Андрей Палыч, будет сделано! Андрей ясно представил, как Малиновский шутливо салютнул, и положил трубку. Роман не знал, что Жданов ненавидел самолёты, и выбирал этот вид транспорта исключительно за скорость. Но теперь ему некуда было торопиться. А под размерный стук колес куда удобнее размышлять о своей никчемной жизни. Андрей и сам не заметил, когда ему вдруг надоело предаваться тоске. В человеке, садившемся на киевский самолет, не осталось и следа от потерявшего всё неудачника. "Хватит хандрить! - решил он. - Даже если ничего не вернуть назад - я не подведу Катю, и докажу всем, что чего-то стою!" Он был твердо намерен помочь ей поставить компанию на ноги. Жданов был решительно настроен провести все необходимые встречи, переговоры, подписания предварительных соглашений. В глазах окружающих он выглядел как человек, фанатично преданный компании, когда придирчиво оценивал качество оборудования потенциальных покупателей франшизы, устанавливал соответствие высоким стандартам пошива и подготовки специалистов. До показа в Zimaletto оставалось чуть меньше двух недель, и к этому моменту необходимо было представить результаты своей работы. Киевская фабрика, предложившая сотрудничество одной из первых, по всем параметрам подходила на роль надёжного финансового партнёра. *** Он ожидал, что его сразу приведут к генеральному директору фабрики "KyivStile", поэтому, когда его представили Надежде Олеговне Ткачук, его первой мыслью было немедленно покинуть компанию под благовидным предлогом. С таким "директором" вряд ли стоило иметь дело. Внешность девицы говорила сама за себя. "Модель, - подумал он. - Этого еще не хватало!" Впрочем, довольно быстро Андрею удалось выяснить, что Надежда лишь креативный менеджер, хоть и пользуется безоговорочным доверием начальства. Она присутствовала на всех встречах, но все вопросы Жданов решал с настоящими специалистами своего дела: те четко отвечали на поставленные вопросы, с готовностью проводили его в пошивочные цеха, предъявили необходимую документацию и даже позволили пообщаться с мастерами. Девице лишь оставалось кивать в нужных местах. "Кажется, я зря волновался, - решил Жданов. - Девчонка, конечно, ничего не смыслит в делах, но прекрасно отдает себе в этом отчет, и у нее хватает ума не спорить с настоящими профи." Однако и здесь его ждал сюрприз. Надежда отлично разбиралась в модных тенденциях, и появление последних оригинальных коллекций одежды и сумочек были именно ее заслугой. "И все-таки слишком юна для такой должности, - размышлял Андрей. - Интересно, кто из "папиков" ей дал это место? Неужели сам директор? Ответ на этот вопрос дала сама Надежда. Она добровольно взяла на себя развлекательную программу для гостя из Москвы, и, надо сказать, справлялась с этой работой куда лучше, чем с деловыми переговорами. - Вы удивительная женщина, Надежда Олеговна, - произнес Андрей, когда они рассматривали Софийский собор. - В столь молодом возрасте - и уже такая должность. А теперь выясняется, что вы еще и прекрасный гид! - Ко мне можно обращаться просто по имени, - отмахнулась девушка и горько улыбнулась. - Буду с вами откровенна. Место в компании - не моя заслуга, а моего отца. - Это как? - удивился Жданов. - Я не видел вашего отца ни среди учредителей, ни среди руководства. - И не увидите, - пояснила Надя. - Он умер три года назад, я тогда всего пару лет как школу закончила. - Простите, не знал, - покаянно произнес Андрей. - Вы многого обо мне не знаете, но уже догадываетесь, верно? Сопливая девчонка, без надлежащего образования - и при этом постоянно мельтешит на глазах серьезных людей. Разумеется, без протекции ничего бы этого не было. - Это не мое дело, - попытался прервать ее Жданов. - Вы не обязаны ни перед кем отчитываться за свою жизнь. - Да, - согласилась Надя, едва заметно кивнув. - Просто я видела, какими глазами вы смотрели на меня в первую встречу. Не хочу, чтобы между нами оставались недоговоренности, поэтому знайте: я действительно не так много понимаю в бизнесе, но ведь решения принимаю не я, а директор. А уж он-то знает, что делает. Так что вы можете не опасаться моей некомпетентности. Удивленный прямотой и открытостью девушки, Андрей замер. Кажется, не такая уж она и глупая, хоть и бывшая модель. С каждым днем они узнавали друг друга все больше, и Жданов стал ловить себя на том, что теперь относится к Надежде с сочувствием. "Жаль, что она мне не сестра, - размышлял он. - Уж я научил бы ее уму-разуму и не позволил бы превратить в игрушку для толстосумов". Андрей уже знал, что отцом Нади был крупный криминальный авторитет. Олег Ткачук безудержно баловал единственную дочь, исполняя любую ее прихоть, в отличие от матери, занимавшейся лишь собой. Если его Наденька изъявляла желание стать актрисой - отец тут же организовывал ей небольшие роли в фильмах ещё живой Одесской киностудии. Он даже оплатил ей пару клипов, когда дочь заявила, что хочет стать певицей. Но, как выяснилось, Надя полностью обделена слухом и голосом, поэтому карьера завершилась, едва начавшись. От матери Надежде досталась яркая и броская внешность, тогда-то отец и предложил своей девочке попробовать себя в модельном бизнесе. Идея оказалась настолько удачной, что Олегу Петровичу даже не пришлось кого-то уговаривать - Надю с готовностью приняли в одно из модельных агентств: в новом независимом государстве они стали появляться как грибы после дождя. К пятнадцати годам она уже представляла сразу несколько мировых брендов, а в шестнадцать решила махнуть в Европу, чтобы продолжить карьеру. Все оборвалось в одночасье. Во время одной из криминальных разборок Олег Ткачук подорвался в собственной машине. Ни для кого не стало неожиданностью, что следствию не удалось установить ни заказчиков, ни исполнителей. Убитая горем Надя бросила работу в Вене и вернулась в отчий дом, где просидела безвылазно несколько недель, вспоминая счастливые детские годы. Когда она нашла в себе силы вернуться на подиум - выяснилось, что бывшую знаменитость уже никто не ждет. - В Европе не принято нарушать контракты, - пояснил ее агент. - Скажите спасибо, что ваши работодатели с пониманием отнеслись к вашему горю и не предъявили огромные иски. К удивлению Нади, в Киеве о ней все еще помнили. Нередко ее приглашали поучаствовать в телепередачах, брали интервью и просили поделиться историей успеха. Ситуацию прояснила мать: - У твоего отца остались друзья, готовые тебе помочь. Постарайся не упустить этот шанс - другого может и не появиться. От дальнейших пояснений мать отказалась, впрочем, Надя вскоре все поняла сама. Неожиданно в их дом зачастил старинный приятель отца, Николай Степанович Онищенко, которого девушка по привычке звала дядей Колей. - Ты с ним спишь? - спросила она у матери. - Может, не стоит? Ведь он женат. - Много ты понимаешь! - фыркнула мать. - Он сюда ходит не из-за меня. Голова Надежды была готова взорваться от страшной догадки. - Нет! - закричала она. - Как ты могла, мама? Ты что же, готова продать собственную дочь? - Не продать, а надежно пристроить, - равнодушно отозвалась та. - На что ты собираешься жить, если станешь артачиться? Я уже не говорю о том, что Онищенко в силах сделать так, что тебя даже полы нигде не возьмут мыть! От страха и бессилия Надя была готова наложить на себя руки, но к счастью, жажда жизни взяла свое. Николай Степанович не сильно докучал ей своим вниманием, зато явно вознамерился "сделать из нее человека", назначив на должность креативного менеджера в только что купленной фабрике "KyivStile". И, пожалуй, она стала испытывать благодарность к своему покровителю, когда он однажды приказал ей поступить в университет, чтобы получить достойное образование. - Я уже немолод, - сказал он. - Да и твоя красота однажды увянет - это вопрос времени. Так что давай-ка ты, Надюшка, выучишься по-настоящему ремеслу, чтобы после меня тебе больше не пришлось искать "папиков". "Я их и не искала, сам навязался!" - хотела было возразить Надя, но промолчала. Спорить с Николаем Степановичем было себе дороже. Дядя Коля не жалел денег на учебу - оплатил ей сначала репетиторов, а на следующий год Надя стала студенткой Киевского национального университета. - Учиться придется заочно, ну да ты у меня девочка неглупая, справишься, - напутствовал ее Николай Степанович. Девушка догадывалась, что покровительство дяди Коли подходит к концу: он неумолимо старел, да и жена его начала что-то подозревать. Семейные проблемы явно не входили в его планы. Жданов подвернулся ей как нельзя кстати. Он был вполне достойной заменой дяде Коле, вот только, как выяснила Надя, был почти женат. - Не похож он на счастливого влюбленного, - проницательно заметил Онищенко. - Съезди-ка ты в Москву, да осмотрись там. Заодно соглашение от имени компании подпишешь, доверенность я тебе выдам. Пожилой мужчина вздохнул и посмотрел на нее едва ли не с отеческой заботой. - Не всё тебе меня, старика, развлекать. Пора тебе обзаводиться собственной семьей, - благословил он ее. Впереди маячила новая жизнь, но теперь девушка смотрела в будущее без обычного ощущения страха и безнадежности.