Первые шаги
12 января 2025 г., 12:52
Выходные пролетели почти незаметно для Уилла, потому что он в основном подрабатывал официантом, а если и успевал отдохнуть, то только вечером, когда силы покидали его. Он ложился на кровать, начинал читать книгу и спустя пятнадцать минут засыпал. Обо всем, что случилось в пятницу, о той встрече он и не вспоминал, понимая, что это было результатом его растерянности и неуклюжести, а то, что он завис на карих глазах напротив — лишь реакция тела на стресс. И все равно, несмотря на собственное отрицание, Уилл хотел послушать его лекцию, действительно хотел понять этого мужчину.
Он был готов признаться самому себе, что творит самую настоящую глупость, потому что нечто темное всю жизнь окутывало его, но не поглощало, а теперь все могло измениться. В те секунды, Уилл принял это не так сразу, его тянуло к нему, как магнит, как будто некая сила пыталась столкнуть их вместе.
— Уилл! — Беверли появилась слишком неожиданно за его спиной, отчего он повернулся с абсолютно серьезным лицом, отрываясь от очередной книги, в которую погрузился полностью, но на деле лишь пытался уйти в себя. Этот час он просидел в библиотеке, чтобы скоротать время и подготовиться к тесту по профайлингу, — Лекция начнётся через пятнадцать минут, а нам нужно еще дойти до аудитории.
Уилл, явно шел без желания, казался даже огорченным от того, что будет сидеть на лекции по истории искусства и «изучать» личность человека, который точно не даст о себе никакой информации кроме основной. И хотя он точно мог согласиться с тем, что Доктор Лектер запоминающийся, все равно не верил, что идёт на это из чистого любопытства. Уилл чувствовал, как к сердцу подступает тревога, как его бросает в жар от того, что он думал, будто все пойдёт не по плану.
Единственное, что Уилл попросил — это сесть подальше от кафедры и куда-то туда, где побольше людей, чтобы привлекать меньше внимания. То ли он смущался, что доктор его узнает, в чем можно было и не сомневаться, то ли он переживал, что тот задаст вопрос, на который Уилл ответить будет не в силах. Он что-то да смыслил в искусстве, но никогда не интересовался подробностями, и потому мог ввести себя в неловкое положение.
На этот раз Беверли рассказывала ему про способы отравления ядами, а другие — что удивительно — обсуждали не столько преподавателя, сколько уже пройденный материал. Из всего этого Уилл точно знал, что тема сегодняшнего занятия — искусство Ренессанса, а именно Боттичелли, — а также он услышал, что Лектер очень требовательный и дисциплинированный, что, с одной стороны, многим нравилось, а другим докучало. Читал лекции он достойно и очень доступно, стараясь объяснять все как можно проще, но не отказывался и от изумительных метафор и речевых оборотов. По слухам, он был очень достойным преподавателем, был до безумия хорош абсолютно во всем, и стоило Уиллу услышать его голос, когда тот вошел в аудиторию, все его внимание переключилось на него. Его итальянский, казалось, всегда и у всех вызывал восторг. И вроде не было чего-то особенного в его голосе, не считая акцента и тембра, но что-то все же цепляло.
Уилл сначала действительно восхитился им, а после заметил, что ему как-то не комфортно находиться здесь. Возможно, какой-то из студентов чувствовал дискомфорт от присутствия Ганнибала Лектера, а возможно этим студентом являлся сам Уилл. И смотрел он не на него, смущаясь, на что угодно, избегая прямого зрительного контакта.
— Buonasera, amici miei. Oggi continueremo un corso di lezioni sul Rinascimento. — Ганнибал бегло осмотрел зал, коротко и обольстительно улыбнулся, и задержав свой взгляд на Уилле, гордо поднял подбородок, отвернулся и начал лекцию.
Поначалу от собственных мыслей и отрицания Уиллу все это не нравилось. Да, доктор Лектер говорил очень выразительно и привлекательно, весь материал дополнялся фотографиями, интересными историями и, что удивительно, Ганнибал изредка задавал вопросы студентам, чтобы поддержать беседу, что-то он отвергал, что-то принимал во внимание. Уилл разглядел в нём обаятельного мужчину тридцати пяти лет с великолепным образованием. И ему даже показалось, что он заблуждается в собственных изречениях о нем. И пока продолжалась лекция, а вокруг слышался только голос Ганнибала, Уилл крутил ручку, Беверли наблюдала за всем этим без интереса: ее скорее интересовал Лектер, а не лекция и потому она наблюдала с легкой тоской, думая о чем-то своем. Уилл в принципе тоже не особо интересовался материалом и ручка, зажатая между пальцами привлекала его явно больше, и потому он не заметил, как та выпала и ударилась об пол. Никто не обратил внимания, в том числе и Лектер, но стоило Уиллу нагнуться за ней, как он ударился головой об парту, отчего тишина и размеренный голос преподавателя заменил легкий грохот. И теперь все смотрели в его сторону, в том числе и Ганнибал, прожигая его взглядом. И Грэму не оставалось ничего, кроме как извиниться перед ним, уже в третий раз.
— Прошу прощения. Я поднимал ручку.
— Почему вы вертите ручку, а не записываете материал? — Уилл опешил, не зная, что ответить, на его лице не было эмоций, но тревога прямо-таки поднялась из глубин сознания, и не дождавшись ответа, Лектер задал ему следующий вопрос, улыбнувшись, — Как вас зовут?
— Уилл Грэм, — Ганнибал все еще наблюдал за ним.
— Что ж... Почему Боттичелли стремится показать вневременной характер природы на таких полотнах как: «Весна», «Рождение Венеры и других? И почему герои отстранены друг от друга? — Беверли посмотрела на Уилла с ужасом, ожидая, что он ничего не скажет, но Уилл сделал лишь глубокий вдох и начал говорить, хотя и делал это неуверенно, но Ганнибал точно с упоением наблюдал за ним, будто наслаждался его слегка трепещущим голосом.
— Мне кажется, он показывает нам природу такой, какой она является, показывает, что она прекрасная и неизменная, что здесь нет пространства и времени... В то же время человек является центром мироздания, частью природы, и потому мы не задумываемся о том, почему цветы, изображенные там не имеют определенного сорта, а яблоки и груши растут на одном дереве. В людях же он изображает молчаливость, задумчивость, внутреннее одиночество, и потому герои не замечают друг друга, и единственное, что объединяет их — порыв ворвавшегося извне ветра, пронизывающий всю композицию, — доктор Лектер все это время внимательно слушал его и не мог оторвать глаз, а после поблагодарил и продолжил свой рассказ.
— Спасибо, мистер Грэм.
И если всем вокруг было все равно, то Уилл чувствовал, как предательски быстро бьется его сердце, как неуверенно он чувствует себя, как в груди все переворачивается, оставляя неприятное ощущение, комок в области солнечного сплетения. Он понимал, что не произошло чего-то страшного, ведь даже если бы он ответил неверно, Ганнибал точно не стал бы унижать его или делать поспешные выводы. Он не был похож на такого человека. Беверли молчала до конца пары, все еще с удивлением изредка поглядывая на друга, и не могла найти слов после того, как всё закончилось.
Они спускались с галерки и Бев схватила Уилла за руку и хотела было что-то спросить, но ее опередил доктор Лектер.
— Мистер Грэм, останьтесь, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами. — он был деликатен, но ни единой эмоции не промелькнуло на его лице, пока все студенты покидали аудиторию.
Им пришлось разоединиться, и Беверли только проговорила, что подождёт его в коридоре, а после с сочувствием посмотрела на Уилла, не зная чего ожидать.
Как только дверь закрылась за последним студентом, они остались наедине.
— Прошу, Уильям, садитесь, — он рукой указал на стул, стоящий напротив его стола, который он сам туда и поставил. И Уилл сел, но так ничего и не сказал, пока Ганнибал сам не спросил, — Мне понравился ваш ответ на вопрос, но как я понимаю, вы не с этого факультета, а значит пришли сюда по доброй воле. И все же, позвольте узнать, что именно заставило вас прийти сюда сегодня?
— На самом деле, я учусь на криминального психолога и пришел исключительно для того, чтобы познакомиться с вашим способом преподавания.
— Если кто-то и приходит сюда по собственному желанию, так еще и с других факультетов, то это связано лишь с теми слухами, что обо мне ходят в стенах этого заведения. Предполагаю, что вы не совсем честны со мной, Уильям.
— Уилл. И вы правы, доктор Лектер, мне действительно стало интересно, что вы за человек. И пока я не увидел ничего, что могло бы дискредитировать вас, — Ганнибал самодовольно улыбнулся и попытался поймать взгляд Грэма.
— Поверьте на слово, Уилл, — прозвучало слегка кокетливо, — вы не увидите ничего интересного, если просто будете наблюдать, поэтому нужно действовать, — он поднялся с кресла, поправил пиджак, разгладив складку руками, а после произнес, — Вы очень интересный человек, Уилл. Хотя бы потому, что ответили на мой вопрос, практически не задумываясь, в то время как любой другой стушевался бы на вашем месте. К тому же я уверен, что вы не особо заинтересованы в искусстве, а значит ваш ответ был либо удачной импровизацией, либо вы обладаете какой-то особенностью, что позволяет вам видеть то, чего не видят другие.
Взгляд преподавателя стал тяжелым и изучающим, таким, будто он считывал все эмоции Уилла, ловил каждую реакцию, каждое движение, будто охотник, он выслеживал все невербальные знаки студента. А после лишь усмехнулся и начал складывать свою записную книжку в кожаную сумку и за ней положил туда планшет.
— Вы анализировали меня?
— Да, а вас это не устраивает? — он остановился и просто смотрел на Грэма, не выдавая ни одной эмоции.
— Я не люблю, когда кто-то анализирует меня, я становилюсь очень неприятным, когда это происходит. И я уверен вам бы тоже это не понравилось.
— Вы и без этого анализировали меня, Уилл, ведь это была цель вашего нахождения здесь. Вы говорите правду, но не всю, — Уилл почувствовал укол совести, что его так быстро и легко раскусили, — Впрочем не смею вас больше задерживать, — он взял свою сумку и снова стрельнул взглядом на Уилла, а после улыбнулся и рукой указал на дверь.
Уилл поднялся и с очень тянущим чувством в груди последовал за ним, чувствуя аромат еле заметного парфюма с нотками лемонграса и еле уловимой амбры. Грэм хотя и старался отвести взгляд, но все также смотрел на его широкие плечи и терял самого себя.
— Прошу, — доктор Лектер по-джентльменски придержал дверь, пока Уилл следовал за ним, а когда Грэм вышел, мужчина произнес, — Надеюсь, снова увидеть вас, Уилл.
***
Пока Беверли старалась разговорить друга по дороге до дома и узнать подробности их беседы, Уилл просто молчал, не находил слов, чтобы объяснить те чувства, что испытал, общаясь с Лектером. Это было странно, хотя бы потому, что преподаватель ставил его на свой уровень, считал Уилла равным ему: позволял анализировать себя, вот только сам Грэм испытал неуверенность, глубокую и очень старую, которая родилась еще в школе, при этом сердце билось с такой силой в некоторые моменты, что аж уши закладывало. И сам Уилл понимал, что его реакция какая-то не такая, не правильная. Он всего лишь общался с преподавателем, но мысли убегали прочь, а теплый поток из энергии и эмоций волной пронесся по позвоночнику. И вспоминая все это, Уилл закрывался еще сильнее. Беверли он сказал, что сейчас не может ответить абсолютно ничего, и ускорил шаг, пытаясь поскорее дойти до общежития, закрыться в комнате и прижаться к углу, свернувшись в комочек. Ганнибал не напугал его, не угрожал, не сделал ничего, что могло бы вызвать такую реакцию, но в голове творился самый настоящий ад. Этот мужчина определённо мог заинтересовать кого угодно, мог привлечь внимание кого угодно, но Уилл не думал, что сам будет думать о нем все время. Его пленил этот взгляд, эти движения, этот голос. В конечном итоге Уилл рассказал, что они просто обсудили Боттичелли и некоторые вопросы его обучения, но не упомянул их странный взаимный анализ. Когда они расстались у дома Беверли, Уилл решил, что все-таки хочет поехать в Вулф Трэп, где подальше от поселения располагался небольшой дом, доставшийся ему от отца. Ему не хотелось сталкиваться сейчас с соседями по комнате, просто потому что он будет не в силах говорить с ними. Не сказать, что он общался с кем-то из ребят, но изредка это происходило. На первом курсе они даже ходили все вместе на тусовки, но это больше не могло происходить часто. На одной из таких встреч Уилл слишком сильно напился, а на утро не мог вспомнить, что творил, и позже узнал, что сломал какому-то парню нос, но подробностей и уж тем более причин не знал. Тогда Уилл встретился со своей темной стороной в третий раз и понял, что это нечто живет в нем с самого рождения, но строгое воспитание и моральные скрепы не позволяли вырваться тьме. И теперь, встретив Ганнибала, Уилл действительно начал переживать, что не сдержит эту почти демоническую силу, живущую в нем, ведь что-то темное притягивало его, некая сущность. Грэм только и мог, что идти и думать о нем, а после все-таки заказал такси и доехал до Вулф Трэп. Утром это наваждение прошло и казалось, что все снова встало на свои места, хотя он и не мог уснуть пол ночи. В этом доме он не появлялся давно, поэтому даже не удивился, что, кроме слоя пыли на всех поверхностях, не было ничего. Дом пустовал, пахло сыростью, а отопление было отключено, поэтому он и проснулся сегодня, обернутый в теплый плед. Еды тоже не оказалось, но ночевать в полной тишине и одиночестве ему было даже по душе и по этой причине Уилл решил, что переберется сюда окончательно, тем более, что на дорогу до университета он не потратит и часа. Осмотревшись, Грэм четко видел, что это место его привлекает: природа, чистый воздух, тишина и покой. Не было громких соседей и громких улиц. На учёбу Уилл ходил исправно, как и на работу, но изредка в мыслях все еще крутился образ доктор Лектера, которого он старался забыть. И это хорошо получалось, пока в газете, что он приобрёл, Уилл не увидел заметку из светской хроники. На небольшой фотографии практически в самом центре находился Ганнибал Лектер, известный хирург и светский лев. Он стоял там со своей легкой насмешливой улыбкой в окружении высшего общества Балтимора на премьере оперной постановки. Такой идеальный. И в то же время чудовищно скрытный. А Уилл просто не мог разобрать своих чувств. Это было чистое любопытство. Ему стало намного интереснее, когда Лектер предложил ему действовать, а не наблюдать, но пугало одно — он не знал, что найдёт, если все же приступит к этому делу. Уилл долго размышлял, как поступить и к тому моменту, когда он четко понял, что хочет узнать его поближе, наступила пятница, а вместе с ней еще одна лекция. Следующая. На этот раз он вышел из этой аудитории только с одной целью — проводить Беверли до выхода из университета и попрощаться с ней. Потому что Уилл четко знал, что останется на эту пару. Вернувшись, он заметил лица все тех же людей, что приходили на лекцию в прошлый раз, и снова сел подальше, но уже не скрываясь за другими ребятами. И уже через минуту появился он. В роскошном костюме-тройке темно-синего цвета и великолепного кроя, а галстук с узором пейсли пестрил на общем фоне. Ганнибал как всегда был всеми обожаем а его итальянский грел слух Уилла. В тот момент ему показалось, что он готов был бы слушать его вечно, и это помешательство становилось неудобным. — Buonasera, amici miei. E vorrei iniziare con una poesia. Lo meo servente core vi raccomandi Amor, vi l’ha dato, e Merzé d’altro lato di me vi rechi alcuna rimembranza; ché del vostro valore avanti ch’io mi sia guari allungato, mi tien già confortato di ritornar la mia dolce speranza. Deo, quanto fie poca addimoranza, secondo il mio parvente! И Уилл растворился в его голосе снова. Он понятия не имел о чем говорит доктор Лектер, не понимал ни слова, лишь на периферии чувствовал, что тот снова производит впечатление, ждёт оваций за поэзию итальянского возрождения, снова тешит свое эго. Но что-то еще скрывалось в его голосе сейчас. Некая ловушка, построенная для одного человека в этой аудитории, некий перформанс, организованный для единственного студента. И стоило Лектеру закончить читать, как все студенты подскочили и начали аплодировать ему. Все, за исключением Уилла. И Ганнибал снова улыбался им всем, а когда увидел лишь одного студента, который уж очень ему понравился, сидящего на месте и никак, абсолютно никак не отреагировавшего на его безупречное прочтение Данте, в глазах доктора появилось сомнение. Этот молодой человек по имени Уилл Грэм уже несколько дней не давал ему покоя. Его миловидная внешность никак не вязалась с дерзким и хитрым характером. И от этого он становился с каждым разом все желаннее и интереснее. Ганнибал уже успел навести справки на этого студента, но кроме имени, даты рождения, места рождения и дипломов из школы и колледжа ничего не нашел. И теперь наблюдал за безразличным выражением лица будущего детектива, пытаясь распознать, что именно он чувствует. А Уилл, к слову, просто смотрел перед собой и, лишь ощутив томный взгляд на себе, отвлекся. Они снова смотрели друг на друга не больше трех секунд, а после Ганнибал как ни в чем не бывало начал лекцию. В этот раз он не задавал вопросов никому и рассказывал только новый материал, совершенно не обращая внимания ни на кого, кроме Уилла, которому казалось, что вся сегодняшняя лекция была посвящена ему. И от того сам Уилл, хотя и не смотрел на него, изредка переводил взгляд в окно, но продолжал слушать его голос. Размеренный и спокойный, четкий и красноречивый. Уилл только к концу пары понял, что откровенно пялится на доктора, хотя изначально отводил взгляд, а тот, казалось, стал чуть более дружелюбным со всеми именно после того, как Уилл утратил контроль и не мог оторвать взгляда от него. Когда лекция закончилась и все начали собирать свои вещи, Уилл хотел проскочить с другими, чтобы избежать беседы с Лектером, предполагая, что та получится слишком неловкой, но, услышав свое имя просто растерялся. — Мистер Грэм, вам стоит остаться. — Ганнибал не смотрел в его сторону, но Уилл весь сжался и стоял около двери, ожидая, когда в аудитории останутся только они. Ганнибал посмотрел на Уилла только через минуту молчания, а после, сжалившись, просто наблюдал за его беглым синим взглядом. Грэм стоял слишком напряженный и нервно кусал нижнюю губу. — Мне стало интересно, Уильям, почему вы приходите во второй раз, учитывая, что вы не особенно были благосклонны в нашу прошлую беседу после лекции? — Но ведь вы были рады видеть меня сегодня. К тому же, доктор, я уверен, что многие из тех, кто посещает ваши лекции и понятия не имеет о том, что скрывается под вашим костюмом, — только договорив последнюю фразу, Уилл понял какую глупость только что сказал. Его лицо покраснело и он зажмурился, понимая, что сейчас может быть всё что угодно. А Лектер порядком опешил, точно не ожидая, что простой студент способен говорить ему подобные вещи. И потому он требовательно вскинул брови, ожидая объяснения. — Я не это имел в виду. То есть я... Черт. Прошу прощения... — Уилл отвернулся от него, зажав пальцами переносицу и мысленно мечтал провалиться под землю, исчезнуть или выпрыгнуть в окно. Просто потому что произошло то, чего он боялся - произнести крайне сомнительную фразу с двойным смыслом, — Я имел в виду, что они не видят ваших эмоций, которые вы скрываете. Я же могу их распознать, но у вас отличный самоконтроль, поэтому получается не всегда. — Я понял вас с первого раза, Уилл, — Ганнибал лишь слабо улыбнулся и все еще смотрел на студента, — Позвольте же узнать, какие именно эмоции вы обнаружили сегодня? Уилл развернулся, и теперь уже не был так смущен, как прежде. Он отразил Ганнибала, его уверенность и стойкость, и потому чувствовал, что его больше не накрывает лишними эмоциями. Лектер будто знал его секрет, знал про его эмпатию, и поэтому старался проявлять максимальную сдержанность. — Когда вы только вошли, от вас исходил поток уверенности и желания впечатлить аудиторию, но после стихотворения, вы порядком закрылись, будто почувствовали себя не в своей тарелке, будто вас отвергли и ваше настроение было испорчено, хотя... все так восхищались вами. — Чистая эмпатия. Поразительно, Уилл, — теперь его взгляд был полон любопытства, и Грэм не увидел ничего кроме этого. Он резко почувствовал, как тяжелеет тело, как быстро бьётся сердце и взгляд снова останавливается на карих глазах напротив. Уилл снова протер глаза и отвернулся, чувствуя, что доктор все еще смотрит на него, выжидающе, будто зверь стремящийся напасть, и сейчас ему стало действительно страшно. Впервые стало так страшно, находясь рядом с ним. И хотя чувство опасности поражало его спокойствие, уничтожало его изнутри, Уилл четко осознавал, что его тянет к нему, тянет в эту неизвестность, что хочется узнавать его с каждым разом все больше и больше, хочется открыть этот ящик Пандоры и увидеть всю подноготную, хочется прикоснуться к нему и ощутить жар, исходящий от его тела. И сейчас работал только один инстинкт — бежать. Бежать как можно скорее. И о боже, как он вздрогнул, когда Ганнибал легко положил свою руку на его плечо, что по телу пробежал ток. — Я действительно удивлён, что вы скрывали такую жемчужину под маской неуверенности, Уилл. Вы мне безумно интересны, — его голос был тихим и вкрадчивым, будто он собирался в одно мгновение проникнуть в голову эмпата и вытащить ту тьму, которую он так долго закапывал. — Вы мне не интересны. — Вы снова лжёте, Уилл. И я понимаю вас, вы боитесь принять свою суть, и потому отрицаете наличие в вас темного начала, — и тут Грэм просто не выдержал. — Прекратите это, Доктор Лектер! Вы просто играете со мной. — Уилл лишь отдёрнул плечо и вышел, громко хлопнув дверью. А Ганнибал наблюдал за ним, а после довольно улыбнулся, опустив взгляд в пол. Уилл не понимал своих чувств сейчас, его переполнял гнев, ненависть, раздражение и смутное, почти незаметное желание, которое затмило разум, стоило Лектеру прикоснуться к нему. Прежде он не испытывал такого всплеска, хотя бывали разные ситуации, но это, это было нечто иное. Он отрицал эти чувства все то время, что ехал до Вулф Трэп на такси. И стоило ему оказаться дома на кухне и налить себе стакан воды, чтобы успокоиться, он просто разбил бокал об пол, закрыв лицо руками и сделав глубокий вдох. Этот человек сводил его с ума. И Уиллу хотелось этого еще больше. Он ненавидел эту слабость. Считал, что это слабость.
