Il mio amante pericoloso

      Уилл все три дня провел в одиночестве, хотя Беверли приглашала его несколько раз на прогулку. Теперь помимо бутылки паршивого виски у него всегда оказывалась в корзине для покупок пачка сигарет, которые он курил в моменты полного отчаяния. И теперь это отчаяние только и делало, что приводило к мыслям о том вечере пятницы, когда его просто разрывало от чувств, причем многие из этих эмоций были крайне темными по ощущениям, будто Уилл проваливался в безутешную тьму, которая съедала его силы и надежды. И среди всего этого мрака, как выяснил позже сам Уилл, светом был именно доктор Лектер, который увидел, что он чуть не испытал паническую атаку и потому постарался успокоить, прикоснувшись, а Грэм... Просто крикнул на него и сбежал как трус.       В это воскресенье был найден труп, и подробности преступления Уилл прочитал в газете. Это было жуткое зрелище. На городской площади в самом центре на вершине фонтана, откуда подаётся вода, стоял забальзамированный труп, больше похожий на статую. На туловище располагались разрезы, указывающие на отсутствующие внутри органы, а головы и не было вовсе, она отчаянно была оставлена в фонтане, откуда извергалась красная от крови вода. Зрелище показалось просто чудовищным, но Уилл разглядывал эту картину так зачарованно, его мысли в тот момент успокоились и всё, что он уловил в тот момент — это порицание, человек, сейчас являвшийся статуей, оказался работником налоговой службы, которого все вокруг обвиняли во взяточничестве и грубости. И как ни странно сам труп приписали именно Чесапикскому Потрошителю.       Несмотря на все проблемы, что свалились на него, Уилл все также выходил на смену в ресторане, причем это было одно из лучших заведений Балтимора, где он изредка видел тех людей с фотографии в газете. Некоторые были до приторного вежливыми, другие - лицемерными, хотя и оставляли приличные чаевые. И Уилл задавался вопросом, как Ганнибал Лектер может находиться среди них, ведь он был намного лучше, чем вся эта элита. Его манеры действительно удивили и самого Уилла. И теперь, стоя у двери в аудиторию перед очередной лекцией, он думал о том, чтобы извиниться перед ним за грубость и неумение контролировать свои эмоции. Он наговорил достаточно в пятницу и теперь хотел быть более сдержанным.       Вот только Ганнибал, войдя в аудиторию снова мило поздоровался на итальянском, но на Уилле своего взгляда не задержал, сразу же начав с презентации и лекции к ней. И на удивление за все эти полтора часа ни разу не взглянул на Уилла, ни разу не пошутил, однако очень любезно отвечал на все вопросы, которые задавали ребята. И Грэм решил, что нужно сделать шаг, сделать то действие, о котором говорил Лектер. Он поднял руку и уже думал, что его проигнорируют, но Ганнибал лишь слабо вздохнул, а после позволил задать вопрос. — Доктор Лектер, вы упомянули, что Караваджо в своих полотнах «казни» чаще всего использовал обезглавливание. Почему именно этот метод казни стал основным в его работах? — Уилл смотрел заинтересованно и слегка поднял уголок губ, будто показывая свой доброжелательный настрой. — Мистер Грэм, существует предположение, что художник присутствовал на казни Беатриче Ченчи, которая убила своего отца, и именно знакомство с обезглавливанием, которому подверглась Беатриче, позволило ему изобразить в «Юдифь» и других произведениях натуралистический подход данного метода убийства, — Уилл удивился такому сухому ответу и почувствовал укол совести. Ганнибал был мил абсолютно со всеми сегодня, кроме него. И это вызывало неприятное ощущение потерянности и пустоты.       И теперь Уилл надеялся, что Ганнибал вновь оставит его после лекции, где он мог бы извиниться перед доктором, и уже покидая аудиторию, он не назвал его имени. Вместо этого он услышал такое милое, со стороны Лектера, и пресловутое, со стороны самого себя: — Мисс Блум, прошу задержитесь.       И Уилл просто взорвался изнутри, а оставшись в коридоре, решил дождаться, когда они оба выйдут из кабинета.       Алана Блум была студенткой медицинского, которая славилась своей красотой, добродушием и умением серьёзно подходить к выполнению задач, а учитывая тот факт, что и сам доктор Лектер по основному образованию являлся хирургом, то не секрет, что скорее всего они были знакомы и до этого.       Уилл старался не обращать внимания на появившуюся в груди обиду, потому что Ганнибал не был ему обязан, они не были с ним в каких-то сомнительных отношениях, как и не были друзьями. Просто преподаватель и студент. Только формальные отношения, основанные на взаимном интересе и ничего больше. Но чем дольше они находились внутри, тем сильнее его душила зависть, обуздать которую ему было тяжело. Он сам не понимал, что происходит, не хотел признавать все то, точного названия чему не мог подобрать. Уилл просто закрыл лицо руками, когда услышал, как что-то упало в кабинете, а после будто скрипнул не то стул, не то стол. И фантазия эмпата нарисовала очень яркую картинку, отчего он выпучил глаза, пытаясь прогнать эти мысли, а когда последовал женский стон после удара чего-то тяжелого, он просто выпрямился и кусал губы.       Через минут семь они оба вышли из кабинета. И первое на что Уилл обратил внимание — это слегка растрепанные волосы доктора, которые до этого были идеально уложены. Уилл с болью прищурился и скривил улыбку, чтобы не показывать своего разочарования. — Я поняла, доктор Лектер, сделаю копию документа и все исправлю. Спасибо вам еще раз, — она улыбнулась ему и направилась в сторону лифтов по коридору, и в этот миг Ганнибал заметил Уилла и совершенно бесстрастно произнес: — Я думал, что вы давно ушли, Уилл. — Доктор Лектер, я хотел лишь извиниться перед вами за ту ситуацию, что произошла в пятницу. Мне жаль, что я так остро отреагировал на вашу поддержку. Я, пожалуй, пойду, — он лишь поднял правую руку в прощальном жесте и ушел прочь. На его лице в тот момент отразилась печаль, но вместе с тем он испытал злобу... Чудовищную злобу.       Ганнибал же снова улыбался ему вслед, а после эта улыбка спала с лица, и он даже хотел было что-то сказать в ответ, но посчитал, что это будет слишком в той ситуации, которая возникла. Ему нужно было увидеть лицо Грэма, когда они выйдут вдвоём из аудитории, считать его реакцию. И он был явно доволен результатом, пока не понял, что оттолкнул эмпата.       Все было куда проще, чем придумал себе Уилл, поддавшись этим чувствам вновь.       Ганнибал и Алана просто обсуждали ее курсовую работу по анатомии и все было просто великолепно. Он лишь объяснял ей некоторые особенности строения внутренних органов, указывал на ошибки, а после случайно уронил свою записную книжку, чтобы создать шум, а затем резко отодвинул стул, что тот издал противный скрежет, и это было ему на руку. Алана же продолжала самостоятельно анализировать проделанную работу. Ганнибал поднялся со стула вместе с книгой и также громко задвинул стул обратно, слегка облокатившись на скрипящий стол. И это казалось великолепным началом. Спустя еще минут пять неуклюжесть Аланы сыграла ему на руку. Девушка ходила по аудитории и рассуждала о том, как должна будет выглядеть ее защита и, резко развернувшись, ударилась коленом об первый уровень галерки и схватилась за ногу, болезненно простонав что-то невнятное. И дабы помочь ей, Ганнибал наклонился, чтобы осмотреть колено, и специально взъерошил свои волосы, пока она продолжала говорить.       Он знал, что Уилл дождётся его, и когда открыл дверь, выпуская Алану, мгновенно почувствовал знакомый запах геля для душа с ароматом морской волны и тяжёлый запах дешевого табака, что стало новинкой. И даже слегка разозлило. И стоило ему увидеть это расстроенное очаровательное лицо, в душе восторжествовала победа. Уилл смотрел на него с такой обидой, которую и сам изначально пытался подавить, и вместе с ней скрывалось чувство отвращения, чего Ганнибал не хотел наблюдать. Это заставило его растеряться и он просто испытал такое яркое чувство горечи, от которого даже потерял дар речи и не смог уладить их маленькое недопонимание. Раньше такого не происходило и единственное чего он сейчас хотел — чтобы Уилл не стал распространять слухи, не имеющие ничего общего с реальностью.

***

      Уилл ехал домой, пытаясь осознать все то, что он увидел и услышал. Ему не хотелось верить, что этот идеальный мужчина втайне ото всех трахает студенток. И всё. Неужели это была вся правда о нем, в то время, когда он предполагал ещё более ужасные вещи...       Уилл сорвался, приехав в Вулф Трэп. Скинул с себя куртку и бросил в угол прихожей, прошел в гостиную и налил себе полный бокал виски. Сделав один лишь глоток и почувствовав, как горло начинает гореть, он засмеялся в голос. Все так просто. Он не верил, что это тот Ганнибал Лектер, которого он сначала презирал, а после почти боготворил, и вот снова этот образ пал в его глазах и в голове не оставалось ничего кроме той картины: доктор брал Алану Блум на столе, пока он просто ждал момента, чтобы извиниться, мать вашу! Уилл просто хотел высказать ему все недовольство, но не придумал ничего лучше, чем запить свое разочарование паршивым виски, а после свалиться без сил на диван в гостиной. Последнее, что он почувствовал перед тем, как отключился — это несколько скупых слез, скатившихся по щекам и пропавших в мягкости подушки.       В пятницу Уилл не появился на лекции, как и не появился в следующий вторник, все еще пытаясь привыкнуть к тому, что крутилось в голове. Вот только чем дольше он находился вдали от мира искусства, путеводителем в который стал Ганнибал, тем больше он скучал, несмотря на всё, что теперь знал. Он никому не сказал о подозрениях, тем более какие у него были доказательства кроме собственных воспоминаний о совершенно безобидных деталях, которые по идеи-то ничего и не значили, и фантазий, которые он сам придумал. Уилл чувствовал, что заблуждается и решил спросить напрямую, но не у доктора Лектера, а у Аланы Блум. Хотя он и понимал, что это отчасти опасная авантюра, ведь было всего два варианта, и в обоих случаях он получил бы пощёчину.       Он встретил ее около кампуса и решил для начала представиться, улыбнувшись, на что девушка ответила ему и сразу же заинтересовалась таким молодым человеком, как Уилл. Алана была действительно красивой и Грэм на собственном опыте сейчас понимал, что устоять перед ней достаточно сложно. Она была милой, пока Уилл не начинал вспоминать события прошлой недели. — Ты, как я понимаю, хотел у меня что-то спросить, Уилл Грэм. Я вся во внимании, — кокетливо, но не менее учтиво говорила она. — Да, я понимаю, что это прозвучит странно, но мне очень важно знать... — выражение ее лица изменилось, но она не остановила его, продолжая внимательно слушать, — В тот день, когда мы пересеклись с тобой впервые, ты выходила вместе с Доктором Лектером из лекционной, вопрос в том было ли между вами что-то? — Уилл произнес последнюю фразу так бегло, что даже не успел собразить, как его оттолкнули и ударили по лицу, после чего, он узрел ее разгневанный взгляд. — Я подумала, что ты нормальный, а ты извращенец. Откуда ты вообще взял эту чушь? — Алана выглядела оскорбленной, но продолжила, — Я похожа на шлюху, Уилл Грэм? — Нет. Прости, я просто... — Ты просто придурок! Разберись в себе для начала, — она развернулась, и было видно, что максимально сдерживала себя, чтобы не ударить его посильнее. Это было оскорблением. И Уилл понял и полностью почувствовал, что он действительно переборщил с выводами. Теперь он еще больше начинал путаться, и мысли снова вернулись к образу Ганнибала и сердце предательски пропустило удар.       Беверли подошла к нему ровно через минуту после того, как Алана отвесила ему пощёчину, и с самым невинным выражением лица пошутила о том, что он упустил свое счастье и по морде получил к тому же. Вот только Уилл не особо смеялся, он постарался как можно скорее скрыться от глядящих в его сторону студентов, уже начавших распускать слухи. Он действительно потерял всю тактичность и воспитанность. Это казалось таким ненормальным. И только сейчас он полностью понял природу этого чувства. Чертова ревность. Так он это назвал мысленно, когда шел с Беверли в кафетерий.       Они уже сидели за столом, когда Бев безаппеляционно щелкала перед лицом Уилла пальцами, и он наконец пришёл в себя. — Я все еще хочу знать какого черта это было? — Я был не учтивым. Я оскорбил ее, потому что... Мной управляли эмоции, мне нужно было разобраться в кое-каком деле. — Не верю, что такой хороший мальчик по имени Уилл Грэм стал бы до кого-то домогаться. — Беверли, я просто неправильно задал вопрос и получил исчерпывающий ответ. Лучше расскажи, что у тебя нового.       Было видно, что ей не нравилась недосказанность, царившая между ними. И потому она с неохотой начала говорить про новое убийство Чесапикского Потрошителя, при упоминании которого Уилл сразу же активировался и выпрямился. Еще в прошлую пятницу, когда он решил не идти на лекцию, дабы показать свою независимость, произошло убийство, о котором он не знал лишь потому, что загрузил себя работой по полной.       Эта инсталляция была представлена как просьба о прощении. Тело мужчины было поставлено на колени, а стеклянный взор обращен к небу, и будто короной с головы его стекали капли крови. Самым ярким элементом этой картины стал ковер из лепестков красных роз, на котором и сидел подогнув колени сидевший мертвец. Что показалось Уиллу наиболее страшным во всем — так это то, что Беверли показала ему фотографии, и тогда Грэм сам почувствовал, что это прошение о помиловании, обращенное к Богу. Личному Богу убийцы, которого Чесапикский Потрошитель создал для себя. Вот только Уилл лишь немного прокомментировал эту фотографию, а после шел дальше, слушая очередные истории. — А я слышала, Уилл, что ты в последнее время все чаще посещаешь лекции доктора. — Больше не посещаю. Не вижу смысла. — он соврал и чувствовал, что звучит это не правдоподобно, но Беверли только понимающе улыбнулась, зная, что Уилл ничего ей не расскажет и в то же время видела, что друг чувствует растерянность. — Ты влюблен? — Уилл резко посмотрел в ее сторону и чуть было не засмеялся, давая понять, что нет, он точно не влюблен, — Просто та девушка, Алана Блум вроде. По слухам, она спит с доктором Лектером, причём, как я понимаю, ты не первый, кто решил спросить об этом напрямую. — С чего ты взяла, что я спрашивал ее об этом? — С того, что она бьет по лицу исключительно тех, кто спрашивает ее об этом, — Уилл почувствовал себя еще большим идиотом и хотел уйти, — Так ты заинтересован в ней или в нём? — Что за глупость? Боже, Бев, как ты можешь так просто утверждать о моих чувствах, когда ты не знаешь, что я чувствую? — Уилл сощурил глаза и просто шел дальше, а Беверли довольно улыбалась, — И да, она точно не спит с ним. — А зря. Очень сложно удержаться, — Уилл лишь грозно посмотрел на подругу и продолжил идти в сторону корпуса университета.       Эти несколько дней Уилл мечтал вновь остаться на дополнительной паре. И очень удивился, когда Ганнибал вошёл в лекционный зал без своего итальянского и сразу же принялся читать лекцию, не задавая вопросов и не одаривая аудиторию своей редкой, но обворожительной улыбкой. Теперь он казался слишком сдержанным, надел свой «костюм». И Уилл ощущал, что ему просто без разницы на происходящее. Может, эта тема была не его любимой, а может проблема заключалась в другом. А затем произошло следующее: Ганнибал все-таки взглянул на студентов, и когда увидел Уилла, его томный и темный взгляд изменился, будто в нем в тот же миг родилась надежда. И никто не заметил этого изменения, кроме Грэма, отчаянно глядящего в его сторону. И динамика лекции сразу же стала отчетливой.       И с надеждой на то, что Лектер остановит его и снова позволит остаться и поговорить, Уилл направился к выходу, но Ганнибал не обратил внимания. Это снова доводило Грэма до исступления.       Уилл вышел на улицу и закурил. Клубы едкого дыма поднимались вверх, а легкий трепет сходил на нет. С одной стороны, ему показалось, что Ганнибал был рад его видеть, с другой — просто воодушевился. И теперь желание понять, как наладить с ним отношения, становилось больше. Уилл понимал, что в эту перипетию загнал их именно он. Своей резкостью и грубостью. — Не знал, что вы курите, Уилл. — Грэм повернулся к нему лицом и на мгновение потерял дар речи, просто потому что не ожидал, что с ним захотят поговорить. — Просто нервничаю. — От нервов помогает ромашковый чай. Поверьте, он намного лучше, чем дешевый табак. — Конечно, я... согласен с вами. — Уилл улыбнулся ему, потушил законченную на половину сигарету и выбросил окурок. — Не хотите прогуляться? Сегодня на удивление хорошая погода. — Ганнибал смотрел перед собой, чтобы не смущать студента. А Уилл лишь коротко кивнул, согласившись.       Они направились в сторону небольшого сквера. Листья деревьев уже начинали желтеть, постепенно опадали, кружась от легкого ветра. Уилл шел в своей невзрачной куртке, спрятав часть лица под шарфом, скрывая довольную улыбку, а Ганнибал шел рядом с ним в роскошном черном пальто и, казалось, искал тему для беседы, но на деле просто дал Уиллу время привыкнуть к его компании.       Около них проехал маленький мальчик на велосипеде, некоторые люди гуляли с собаками, а кто-то спешил по своим делам. Они же, несмотря на уже темное небо, медленно гуляли по вымощенной камнем тропе. — Вы были правы, когда сказали, что я заинтересован вами, не меньше чем вы мной, доктор Лектер. — Полагаю между нами в тот момент выросла стена, через которую мы смогли пробиться только сегодня. Если не секрет, каким именно образом вы? — Уилл не дал ему договорить, перебив, отчего Ганнибал даже на секунду растерялся, а после услышал ответ. — Мы могли бы подружиться. Возможно, я не соответствую вашим критериям в выборе друзей, потому что у меня нет богатства, титула или отменного вкуса... — Грэм заметно нервничал и хотел было продолжать перечислять всё, что его беспокоило на этот счёт. — Уилл, мое снисхождение к вам уже привилегия, и я приму за честь дружбу с вами. Согласитесь, не всё в этом мире решают выше названные вами вещи. — Пожалуй, что так, — Уилл не отводил от него взгляда, а когда они остановились и вовсе улыбнулся, дабы проявить дружелюбие, которое редко показывал кому-то. — Отныне вы можете называть меня Ганнибал, — а Уилл все также смотрел на него, любуясь и смущая доктора чрезмерным вниманием, по крайней мере ему так показалось после, — И раз уж мы теперь друзья, я бы хотел пригласить тебя на ужин завтра в восемь. — Я... Да, конечно, — Уилл наконец отвёл от него взгляд и мысленно ругал себя за очередную неловкую ситуацию, в которую себя завел. Его так удивляла собственная одержимость, что даже начинала его пугать.       Теперь разговор получался более конструктивным и не напряженным, как было прежде. В основном они обсуждали увлечения друг друга, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее Уилл понимал, что они из разных миров. Он любил рыбалку, природу и тихие вечера в одиночестве с бутылкой пива и глупым ситкомом, хотя книги предпочитал больше. Ганнибал же — полная противоположность — любил оперу, искусство, выдержанное красное вино под хорошую музыку и сочный стейк. Но становилось интереснее. Они могли дать друг другу столько, сколько сами того желали, обменяться какими-то знаниями и интересами, чтобы обнаружить хоть какие-то точки соприкосновения. Да, это была литература, причём как научная, так и художественная. Это первая тема, которой они коснулись, когда были уже на половине пути к машине Ганнибала. Он предложил подвезти его до дома, и поначалу Уилл отказывался, потому что, во-первых, не удобно, во-вторых, далековато, но в итоге согласился, считая, что так проведёт с ним ещё больше времени.       Вот только в Бентли Уилл сидел зажатый, боялся лишний раз пошевелиться и что-то задеть. Он вдыхал запах дорогого салона автомобиля, отделанного кожей, парфюм Ганнибала и лишь слегка заметил запах табака, выкуренного им полчаса назад. Затем взгляд его упал на шикарную панель и не оставалось сомнений в том, что ему даже нравится роскошь, нравится богатство, которого он не имел, но все равно из-за своего воспитания в душе все чаще прослеживалось раздражение. Они продолжали беседу о книгах и по пути до Вулф Трэп, а после, на половине дороги, решили провести время в тишине, слушая классическую музыку.       Ганнибал не заходил в дом студента, лишь улыбнулся на прощание и напомнил про запланированный на завтра ужин.       Оказавшись в доме, Уилл громко выдохнул и сбросил с себя куртку. И несмотря на сдержанность, которую он проявил, находясь рядом с Ганнибалом, он просто закрыл лицо руками и завыл, а после на лице проявилась счастливая улыбка.