заново найти тебя.

Свет луны в темноте комнаты заменяет свет солнца. Плотные шторы раскрыты, приветливо пропуская свет луны в свою обитель. Лунные лучи бродят по пустой комнате, изучают пространство и освещают участки комнаты, отсвечивая ярким блеском. Свет попадает на лицо омеги, также изучая, заставляя сильно зажмурить глаза и отвернуться. Тишину комнаты нарушает короткая вибрация пришедшего сообщения. Через силу поднявшись и кое-как разлепив глаза, омега с трудом поднимает телефон, щурясь от яркости и с раза десятого читая сообщение. «Джин-и хен – 23:48 – Срочно возьми трубку зараза! Я знаю, что ты в такое время не спишь.» Издав жизнестрадальческий вздох, Тэхен с пятого раза попадает на кнопку вызова и спустя два гудка трубку поднимают и с другого конца слышится крик. – ТЭХЕН! –Я помню, как меня зовут, не кричи. Что уже стряслось? –У тебя голос будто ты пережил третью мировую и завалился спать... Ты серьезно спал что-ли? – по голосу Джина было понятно, что он не верит сказанному. – Да, я спал. А теперь ближе к сути, для чего ты меня разбудил в одиннадцать вечера? – голос и вправду был измученным и охрипшим, несмотря на его режим дня: еда, сон, еда, сон, и так по кругу. – Меня позвал Намджун к себе домой, – после услышанного, у Тэхена глаза на лоб полезли, отгоняя остатки сна за секунду. – Что ты только что сказал?! – омега на том конце дернулся от резкого крика, заставляя молчание затянуться на минуту. – Меня Намджун позвал на ужин… Он был с сыном. Я сейчас отошел от них, сказал, что нужно позвонить на работе и сразу же позвонил тебе, что мне делать?! – Так, во-первых, спокойно, а во-вторых, он же тебе нравится? – вопрос застал врасплох, хотя младший знает, что это так. – Нравится… – нерешительно отвечает старший, оборачиваясь на стоящих альфу с сыном, боясь, что они могут что-то услышать. Улыбка сразу расплывается на лице, заменяя беспокойство любовью. – Нет, –улыбка становится теплее и Ким наконец признается себе,– Я люблю его. Тэхен улыбается и искренне радуется за друга, молясь, чтобы это было действительно его счастье. – Тогда дерзай. Держи меня в курсе. – Спасибо, Тэхен-и. На том конце слышаться гудки сброшенного вызова и омега откидывает телефон обратно на тумбу, вспоминая недавние события. Глаза устало закрываются, и в голове сразу всплывает картина. Одна за другой пролетают в сознании, возвращая утраченное и заставляя прочувствовать все заново. Снежинки кружатся в танце, создавая свою атмосферу и опускаясь на землю. Опускаясь на землю, они создают свою обитель, созданную ими же подобными. Кто-то их использует для игр в снежки, кто-то для катания на санках, а кто-то просто проходит мимо. Кому-то снег приносит радость, кому-то холод и грусть. Зима для всех разная, она также приносит кому-то счастье в кругу родных, кому-то чувство одиночества, кому-то детское счастье, а кому-то любовь. Снежинка опускается на теплую ладонь, тая. Улыбка появляется на лице мгновенно, затмевая все плохие мысли, уступая чувству любви. Глаза сами находят фигуру любимого человека на горизонте, а улыбка становится еще шире. Шаг, еще один, и вот омега уже бежит в объятья человека, которого в глубине души любит больше жизни. У альфы на лице также расплывается улыбка при виде любимого омеги. Омега прыгает к нему в объятья и заливисто смеется, когда они оба оказываются в снегу. Холодные, мокрые, возможно заболеют после, но до одури счастливые. – Вставай Тэхен, простудишься, – улыбка не спадает с лица, пока перед лицом, на груди альфы лежит такой мягкий клубочек счастья. Холодный, весь в снегу, но счастливый. – Ну Чонгуук, не будь занудой,– обняв альфу крепче, омега прислушивается к биению сердца, в один момент понимая, что два сердца бьются в унисон, поспевая за друг другом и делясь теплом. В этот вечер два сердца бьющихся в унисон, безумно любящие, будут лежать в обнимку в снегу, не зная еще самого главного, но делясь теплом и самым главным– любовью. Глаза жмурятся, голова раскалывается, но моменты одни за одними проносятся перед глазами, вот они, руку протянешь, и они у тебя в руках. Дыхание сбитое, ноги уже еле-еле ощущаются, но главное сейчас – успеть. Пока это задача проносится в голове с каждым разом, остальное откладывается на второй план. Быстро преодолевая ступеньку за ступенькой, глаза ищут нужную квартиру, с каждым этажом становится все сложнее заставлять себя бежать. Омега смотрит на наручные часы и силы будто бы возобновляются, заставляя бежать еще быстрее. «– Главное успеть, нужно успеть… – проносится в голове эхом, затмевая все иное.» Глаза находят нужную квартиру и омега пулей летит туда, по пути смотря время. «Успел… – облегченный выдох, вдох и пальцы тянутся к звонку, нажимая еле-еле.» Сверяясь со временем, Тэхен уже более уверенно нажимает на кнопку, ожидая определенного человека. Дверь перед носом отрывается и на лице всплывает улыбка, а на лице напротив удивление, быстро сменяющееся такой же теплой улыбкой, наполненной нежной любовью. Глаза говорят все сами за себя, и, если бы неуверенность в себе, Тэхен бы давно догадался о чувствах альфы. – С днем рождения, Чонгук! Я же обещал, что поздравлю первым! Чон тепло смеется, заключая омегу в свои объятья, он сразу заметил какой омега был запыханный, догадываясь как тот летел к нему домой. – Спасибо,mon âme, я в тебе и не сомневался. Зайдешь?– услышав в ответ тихое угуканье, альфа сразу пропускает Кима в дом, закрывая за ним дверь. День рождение? Какое это число? Какой это вообще год? А ведь омега до сих пор не знает когда день рождения у Чонгука. Звонок в дверь, омега бежит к двери, пока на фоне слышатся просьбы папы не упасть. Подбегая к двери, парень сразу тянется к ручке, пытаясь открыть заедающий замок и спустя минуту у него выходит. Дверь открывается и перед омегой стоит альфа, омега в то же мгновение налетает на него с объятьями, чуть не сшибая его с ног. – Ой, Тэхен-и, привет, – взрослый голос слышится откуда-то сверху, младший поднимает глаза на альфу, сразу отпуская его сына и приветливо кланяясь, – не стоит, малыш, ты так вырос, уже совсем взрослый, сколько тебе? Пятнадцать вроде? Тэхен кивает болванчиков и резко хватает альфу за руку, ведя в квартиру. Заведя альфу в свою комнату, младший неуверенно поворачивается к мальчику и тихо выдавливает из себя. – У меня для тебя кое-что есть. Чонгук, закрой глаза и вытяни руку, – старший улыбается и протягивает руку, закрывая глаза. Через секунду он чувствует у себя в руке что-то легкое, но приятное на ощупь, – Открывай! Открыв глаза, они тут же расширяются в удивлении, увидев у себя в руке плетенный браслет. – Я его сам сделал, хотел что-нибудь тебе подарить на память от меня. Может ты и не носишь браслеты, но я хочу, чтобы ты его хранил в памяти обо мне, даже если мы перестанем дружить или поссоримся. Можно я одену его тебе на руку? – омега неуверенно заглядывает в глаза напротив, сразу улыбаясь и будто прочитав ответ в глазах Чона, берет в пальцы браслет и нежно одевает его на руку старшего. – Темно зеленый и черный это твой запах, запах леса и росы у меня ассоциируются с этими цветами, а белый и желтый это мой запах, молока и меда. Скажи классно, да? – Мне очень нравится, спасибо,mon âme, я обязательно буду его носить. Омега слегка покраснел от услышанного, не ожидав такого поворота событий, но не растерявшись, быстрым шагом подходит к двери и не оборачиваясь говорит. – Пойдем, нас, наверное, родители заждались… Резко распахнув глаза, омега подрывается с кровати и быстрыми шагами, что в скором времени переходят в бег, ищет в квартире браслет. Тот самый, он то и докажет, что омега не спит и все происходит в самом деле. На днях, когда он убирался, он видел этот браслет и просто кинул его обратно в ящик. Прибежав в спальню Гука, Тэхен подрывается к тумбе и потратив две минуты на поиски видит его. Браслет с темно зеленых, черных и белых, желтых ниток. Потрепанный, старый, но это он. И судя по запаху, это не кто-то забыл, это тот браслет. В голове рой мыслей, глаза широко раскрыты, браслет все-также лежит в руке, а омега даже сдвинуться не в состоянии, вот так просто замерев над плетенным украшением. Слезы собираются в глазах, скатываются по щекам одна за одной. Неужели все это время сны, воспоминания, глюки –это реальность? Авария. Теперь-то он отчетливо вспомнил день аварии, вспомнил папу и брата, вспомнил все события. Вспомнил Чонгука. Он все это время помнил его. Новая волна слез накрывает, падая на ладонь с браслетом, пока не слышится уже точно родной голос в районе дверей. – Тэ, что случилось? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обид… – взгляд альфы падает на ладонь омеги, замечая плетенный браслет, что ему подарил Тэхен в его пятнадцать. Слезы еще больше начинают течь по щекам омеги, а в глазах Чонгука читается непонимание. – Гук-и… – сквозь слезы удается расслышать альфе, от услышанного он входит в ступор, не веря в происходящее. –mon âme…?– неуверенно и тихо выдавливает из себя Чонгук, но видя, как Тэхен начинает еще больше плакать и кивать болванчиком, старший летит к омеге, падая коленями на пол и крепко обнимает. Боится снова отпустить, снова потерять. – Это точно не сон? – альфа спрашивает в шепотом, все еще не веря в это, – Если это сон, то пусть он не заканчивается… – Это не сон, Гук-и… Я тут, – омега успокаивающе гладит Чонгука по спине, крепко обнимая в ответ, также боясь снова отпустить, снова потерять. Слезы катятся по щекам старшего, обнимая еще крепче омегу и трясясь словно щенок в холодную погоду. Каждую секунду Тэхен слышит, как Чон шепотом зовет его по имени и все крепче прижимает к себе. – Чонгук… – шепотом зовет омега и неуверенно сжимает ткань рубашки Чона, боясь снова очутится во сне. Сердце замирает, когда альфа поднимает на него свои красные, заплаканные глаза и выжидающе смотрит, – Я люблю тебя, Чонгук. Я не успел это сказать тогда, значит скажу сейчас. Чонгук смотрит пару минут в глаза напротив и понимает, что все это время не замечал очевидного. В глазах видно, с какой искренностью он это говорит. А Гук в свою очередь не замечал то, как на него смотрел Тэхен. С какой любовью, трепетом и нежностью омега смотрит на него. Как тот относился к нему. Все это время ответ был у него перед глазами, руку протяни, и он у тебя. – Я тоже тебя люблю,mon âme… Тоже люблю… Слезы катятся по щекам, пока альфа со всей нежностью и трепетом сцеловывает их и добравшись до губ, касается родных губ своими, боясь сделать лишнее движение. Тэхен по началу не понимает, что произошло, но когда доходит, то сминает губы напротив своими, будто бы давая зеленый свет для дальнейших действий. Чонгук понимает все без лишних слов, уже настойчивее целуя омегу так, как давно хотелось. С чувством, что все вернулось. Одурманенные чувством облегчения, до них не сразу доходит главное. Гук резким движением поднимает на руки младшего, не отрываясь от сладких губ, и несет в сторону кровати. Опустив Кима на прохладные простыни оттенка ночи, руки сами находят края футболки Тэхена (на самом деле Чонгука) и тянут вверх, в спешке снимая лишь на мгновение отстранившись. Губы продолжают сминать чужие-родные губы. Старший ведет языком по чуть приоткрытым губам, будто бы прося разрешение, омега приоткрывает губы шире, позволяя родному языку изучать каждую частичку его. Руки Чона бродят по изящному телу, что отдает блеском под тусклыми лучами лунны, и прижимают к себе вплотную, так, чтобы ни миллиметра между, так, чтобы не было и малейшего пространства между ними. Два обнаженных разгоряченных тела, плотно прижатые к друг другу, наслаждаются долгожданным чувством облегчения и свободы. В эту ночь, две части одного сердца, снова стали единым целым. В эту ночь, наконец наступил тот самый счастливый конец. В этот момент, Чонгук заново нашел свое сокровище.

***

Никогда еще не было такого чувства волнения. Особенно, будучи в гостях у альфы, Джин никак не думал, что будет так нервничать и стараться вести себя как-то по-другому. Ему хотелось произвести хорошее впечатление не только работой, но и собой. Хотя самим собой вести себя трудно в такой ситуации. Омега сидит за кухонным столом, в ожидании Джуна, что пошел переодевать сына. Хоть маленький омега уже и взрослый, но без помощи ему было пока сложно. За окном поздняя ночь, уж слишком быстро сейчас темнеет, считай, что в девять вечера уже ночь; темнота, хоть глава выколи. Улицы и дороги освещают лишь дорожные фонари и мелькающие время от времени фары нескольких машин. Засмотревшись в ночной город за стеклом, омега не сразу замечает теплые ладони на своих плечах, но все же из своих мыслей его вырывает низкий бархатный голос: – О чем задумался, милейший? – от милого прозвища, щеки становятся пунцовыми и Сокджину приходится слегка отвернуться, чтобы это не было так заметно. – Да так, о всяком, – его смущение выдает лишь небольшая дрожь и неуверенность в голосе, – Соэль уже заснул? – омега решает быстро перевести тему, ведь лучшая защита – это нападение. – Наверняка уже десятый сон видит. Кивнув в знак согласия, Джин теребит пальцами края блузки, не решаясь начать разговор. Благо, альфа заговаривает первым: – Так…как твоя работа? Сильно устаешь? – в голове Кима тоже чувствуется волнение, но омега этого не замечает и немного расслабившись, отвечает: – Жахают по самое не хочу, работы куча, сна катастрофически не хватает, – и в знак подтверждения отпивает большой глоток горячего кофе, а Нам воздерживается от комментирования первой части предложения, – а иногда так хочется сесть и посмотреть телевизор, почитать, в принципе отдохнуть от цивилизации. Понимаешь? – если Джин и начинает говорить, то его уже не остановить, омега пытался избавиться от этой привычки, но это уже была его частичка души. Старший измученно вздыхает и откидывает голову назад. Закрыв глаза, он не сразу замечает тень, нависшую над ним, до него доходит лишь тогда, когда мягкие и слегка горьковатые от кофе губы касаются его собственных также мягко. Альфа отстраняется также быстро, как и поддался слабости на миг. – Прости, я, наверное, поспешил и ты нав… – договорить не дают губы омеги, что с особым желанием впились поцелуем в чужие. Сладкие губы сминают чужие, не отрываясь даже на миг. Младший скользит языком по губам, рот омеги приоткрывается, пропуская внутрь. Поцелуй выходит смазанным, с особым желанием и страстью. Намджун руками иследует нежное тело, терзая губы напротив, позволяя Киму обхватить его шею руками. Отстранившись с громким чмоком, между их губами тянется тонкая нить их смешанной слюны. – Ты уверен? – шепот альфы приятно обжигает губы горячим дыханием, отдавая приятными мурашками по телу. Джин поджимает губы и вместо ответа коротко целует, пристально смотря глазами. – Уверен, – для большей уверенности говорит тот, в первую очередь признаваясь себе. – Я люблю тебя, милейший мой, – и в знак подтверждения, чувственно чмокает в нос, обнимая двумя руками за талию, прижимая к себе, –хочешь фильм посмотреть? – Я не против, а что за фильм? – Узнаешь, – и чмокнув в лоб напоследок, тянет омегу за талию в гостиную. Весь просмотр фильма сопровождался «случайными» прикосновениями, нежными поцелуями, всей нежностью, что они могли подарить друг другу за такой короткий промежуток времени. Руки альфы нежно поглаживали спину Сокджина, пока тот, лежа на его груди, под конец фильма заснул, тихо засопев и надув губки. С плеч будто сняли тяжелый груз. И эта ночь, для четырех сердец была наполнена теплотой и заботой, которую так хотелось ощутить. Наконец, наступило то самое чувство облегчения. Наконец, чувство неподъемного груза, уступило чувству чистой и долгожданной любви для всех, кто так в ней нуждался.