Red sex

      Она не доверяла новому преподавателю защиты. Что-то отталкивало во всегда безупречно выглядящем, статном, несомненно умном мужчине лет сорока на вид. Профессор Гонт вызвал восхищенные вздохи у большинства женской части Хогвартса на праздничном ужине, чем спровоцировал вящее недовольство у мужской половины. Сам же профессор остался глух и на заигрывания старшеклассниц в дальнейшем не реагировал.       — Почему ты ему доверяешь? — шипела Гермиона, наблюдая, как Гарри в очередной раз собирается на дополнительное занятие с профессором.        — Мы обсуждали это тысячу раз, Гермиона, — вздохнул Поттер, остановившись перед выходом. — Думаешь, случай на четвертом курсе с Грюмом меня ничему не научил? Профессор доказал мне, что чист!       Гарри перевел дух и продолжил:        — К тому же, Гонт — не протеже Амбридж, он действительно меня учит. Учитывая приближающуюся войну с Волан-де-Мортом, я считаю это неоценимым вкладом.       Кинув на нее раздраженный взгляд, Гарри ушел.       Закусив губу, Грейнджер задумалась: может, она и вправду слишком драматизировала? Разве Дамблдор не был начеку? Но Гермиону не отпускала ассоциация с Локонсом: смазливенький преподаватель, который оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Она чувствовала в нем подвох еще с первого сентября и эта мысль свербела в ней, не давая покоя. Гарри и Рон просто отмалчивались, не соглашаясь с ней.       В голову пришла безбашенная идея — почему бы не обыскать профессорские покои в поисках улик? Оставалось действовать в одиночку.

***

       Проникнуть в его покои оказалось легче, чем она ожидала. Конечно, двери не были заперты простейшим Коллопортусом, но ничего такого сверхъестественного не было. Гермиона огляделась, прошептав при этом Люмос, и пока не подозревала, что повредила хитроумно спрятанные охранные чары в самом замке.       Безупречный порядок. Пожалуй, на вкус Грейнджер даже педантичный. Взгляду было не зацепиться, но и Гермиона была не так проста.       Она произнесла сканирующее заклинание, и источник чего-то запретного завибрировал, а платяной шкаф начал мелко подрагивать. Гермиона склонилась, желая выяснить, что же она нашла.       — Что ты, черт возьми, делаешь? — как будто прогремел над ней его голос.       На самом деле, Гонт почти прошипел эту фразу от переполнявшей его ярости, но застигнутая врасплох Грейнджер восприняла это именно так. Она мгновенно застыла на месте и долгое время не шевелилась, сожалея о том, что оказалась в столь неловкой позе.       Стоя на четвереньках, опираясь локтями о землю, она могла только представить, как он, вероятно, видел ее задницу. Гермиона сжалась, когда, наконец, повернула голову и взглянула через плечо, чтобы увидеть профессора Гонта.       — Ты вправду думала, что я настолько глуп, что в мои покои могут без проблем пробраться студенты? Я чувствовал, что от тебя будут проблемы. Что ж, скоро это будет уже не моя проблема, а директора.       Гермиона пыталась нелепо оправдаться, но Гонт ее прервал:       — Достаточно, — качнул он головой, неопределенно махая рукой перед собой. — Я уже услышал достаточно. Ты ничего не можешь сделать или сказать, чтобы заставить меня передумать.       Сделав небольшую паузу, он продолжил:       — Если только…       — Если только? — неуверенно повторила Грейнджер.       Она чувствовала себя жалкой из-за надежды, которая, кажется, звучала в ее голосе, но… она ничего не могла с собой поделать. Гермиона прикусила губу, присела на корточки, собираясь встать, но ее прервал Гонт.       — Нет, оставайся там, где ты есть. По крайней мере, пока. Снова встань на четвереньки.        У нее начало появляться дурное предчувствие по этому поводу, а профессор Гонт пересек комнату, прежде чем сесть за свой стол и откинуться на спинку стула, закинув ногу на ногу.       — Что же с вами делать… — пробормотал он, прицениваясь.       Гермиона подавила зарождающийся всхлип, наконец понимая, что ее заманили в ловушку.       — Применение леггилеменции запрещено законом, но я не думаю, что подробности нашего мини-занятия уйдет куда-то за пределы этого кабинета, — неприятно улыбнулся Гонт, а его глаза сверкнули алым. — Я застукал тебя на своей территории, так что мне абсолютно не кажется, что я должен переживать за ваш юный хрупкий разум. Поэтому тебе лучше сделать, как я скажу.       — Чего вы хотите? — чувствуя, как вновь нарастала ненависть к нему, проронила Грейнджер.       Он снова резко сменил положение, нависнув над ней, как коршун, от чего у нее засосало под ложечкой.       — Чего я хочу? — словно задумавшись, переспросил он. — Я даю уроки мистеру Поттеру. Теперь я хочу преподать один урок и вам, мисс Грейнджер.       — Кхм, профессор Гонт, не могли бы сделать это где-нибудь… поудобнее? Я имею в виду… Я действительно не хочу оставаться на полу в таком виде, — попросила у него Грейнджер, осознавая, что ей стоило играть полностью по его правилам.       Гонт улыбнулся. Гермиона неосознанно сжалась, увидев эту улыбку.       — Более комфортно, говоришь, — протянул он. — Пожалуй, я могу устроить это, но придется принять некоторые меры предосторожности. Мало ли, что ты сможешь учудить, маленькая преступница.        Профессор Гонт усадил ее за стул, прямо напротив него, и взмахнул палочкой, не произнеся ни слова. Маленькие и явно ядовитые змейки обвили руки и ноги Гермионы, не давая ей пошевельнуться от страха.       — Тронешься без моего согласия — капли их яда хватит убить тебя, — предупредил он с доброй улыбкой акулы. — Кстати, хотел спросить: вламываться в кабинеты преподавателей — твое хобби? Ну, знай, со мной это не прошло.       Чувствуя, как капли пота текли меж ложбинки ее грудей, она осмелилась поднять взгляд. Гонт смотрел на нее с озорным любопытством, уже без единой капли злобы в глазах. И ее это напугало гораздо больше. Так смотрел палач на беспомощную жертву. Придумывал, как можно было бы развлечься.       — Знаешь, я достиг огромного мастерства в легиллименции, — признался ей Гонт. — Но ты ведь понимаешь, что нет предела совершенству. Есть такое упражнение, и оно невероятно сложное: мастер должен заставить испытуемого прочувствовать его эмоции и ощущения, а сам же мастер полностью погрузиться в его. Из побочных эффектов: тошнота, головная боль, носовое кровотечение, сумасшествие. Мелочи, так скажем.        Услышав последние слова, Гермиона отчаянно пожалела, что решилась вломиться в его покои. Все имели право на свои маленькие тайны.       — Теперь я должен попросить вас взглянуть мне в глаза, сосредоточиться на чем-нибудь и расслабиться, чтобы я мог без проблем проникнуть в ваш разум, — попросил ее Гонт. — Вы готовы, мисс Грейнджер?        — Да.        — Да, сэр, — поправил он, а на его лице появилась легкая тень неудовольствия.       — Да, сэр, — глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, повторила Гермиона.       — Отлично, давайте начнем.       Гермиона подумала о Гарри. Что именно на его занятиях с ним происходило? Вряд ли его приковывали живыми ядовитыми змейками к стулу, если вообще приковывали. Правильно расценив их шипение, она больше не попыталась шевельнуться.       — Вы отвлекаетесь, мисс Грейнджер, — недовольно отозвался профессор. — Я не успокоюсь, пока не получу верный результат.       — Да, сэр.       Она чувствовала в своей голове легкое шевеление, будто кто-то водил тончайшим перышком по ее разуму. Все мысли будто разом пропали, отчего профессор Гонт улыбнулся.       — Мисс Грейнджер, могу я попросить вас кое-что для меня посмотреть? — попросил он. — Просто удовлетворите мое любопытство, будьте так любезны.       — Э-э… конечно! — Ее смутила его внезапная просьба.       Достав какую-то карточку из стола, он протянул ее к ней, вынуждая Гермиону опустить взгляд:       — Что вы на ней видите?       Под воздействием магии и направленного взгляда Гермионы карточка из унылой, серой и непримечательной мгновенно преобразилась, как и щеки Грейнджер — она покраснела.       С карточки ей подмигивал мужчина, удивительно похожий на профессора Гонта, который медленно стаскивал с себя одежду. Она знала, с чем имела дело — немало таких карточек она конфисковала у старшекурсников, которые дрочили на изображения хороших ведьмочек, появляющихся на них.       Грейнджер быстро подняла взгляд на профессора, зная, что на той самой карточке изображение Гонта сейчас останется совсем без одежды.       — Быстрее, мисс Грейнджер, — поторопил он.       — Эм, совсем ничего, — солгала Гермиона. — Возможно, магия успела в ней выдохнуться.       Профессор Гонт вздохнул, но не торопился раскрыть ее обман, убирая карточку обратно в ящик стола.       — Значит, все еще хуже, чем я ожидал, — начал он. — Вы подавляете себя.       Замечая ее непонимающий взгляд, он резко перескочил на другую тему:       — Скажите мне, мисс Грейнджер. Сколько лет вашему отцу?        — В этом году ему исполнилось пятьдесят один год, — ответила Гермиона, не понимая, к чему этот вопрос.        — И вы бы сказали, что он привлекательный мужчина?        — Я… полагаю, да.        — Итак, вы признаете, что вас привлекают мужчины постарше?       — Что? — Гермиона от неожиданности фыркнула. — Я этого не говорила!        — Возможно, и нет, но вы это подразумевали, не так ли? — продолжил он мягким тоном. — Мисс Грейнджер, это изображение, — Гонт повернулся к своему ящику, вытащил и показал ей, — также известно, как секс-карточка. Но вам ли не знать? В конце концов, вы, как староста, немало конфисковали их у старшекурскников. Рассматривая ее, любой старшекурсник видел ведьмочку, которая совсем не скрывала свою наготу, только если они, конечно, не являлись крайне подавленными личностями, которые, возможно, стесняются своей сексуальности. Мисс Грейнджер, вы бы назвали себя стыдящейся своей сексуальности?       — Ну… нет, я имею в виду… на самом деле, я не считаю себя особо сексуальной, — Гермиона хотела заткнуться и не отвечать на этот вопрос, но слова бесконтрольно лились из ее рта, отчего она покраснела.        — Понимаю, — Гонт улыбнулся краешком губ. — Тогда, боюсь, ваше положение еще хуже, чем я предполагал. Полностью отвергать свою сексуальность…       — Э-э, профессор Гонт, — Грейнджер прочистила горло, чувствуя, как горят ее щеки. — Какой это имеет смысл для вашего «урока»?        — Вы должны понять, мисс Грейнджер, — начал он. — Ваши мысли были скрыты от меня, поэтому я зашел гораздо глубже. И только тогда я обнаружил причину.        Гермиона закусила губу — насколько искусен был в легиллименции профессор Гонт, учитывая, что за пятый курс она неплохо продвинулась в ней, насколько она могла судить.        Когда Гонт поднялся, в его руках оказалась розга. Он медленно начал расхаживать по комнате:        — Сейчас я задам вам несколько вопросов. И я хотел бы, чтобы вы ответили на них совершенно честно. Если я узнаю, что вы мне солгали, поймите, что вы будете соответствующим образом наказаны. Вы готовы?        — Да, сэр, — сглотнула она.       Это не так. Она понятия не имела, чего ожидать. И если последующие вопросы будут похожи на предыдущие, она не могла быть уверена, что сможет ответить честно. Если он, конечно, не будет манипулировать ее сознанием.             Остановившись у стола, Гонт почти с любопытством наклонил голову, глядя на нее:       — Мисс Грейнджер, вы бы сказали, что я вам нравлюсь?       — Нет.       Пожалуй, она сказала это слишком поспешно. Гермиона с трудом сглотнула, сжимая бедра вместе. Ее шея горела.       — Вы мне лжете? — будто всерьез спросил Гонт.       — Конечно, нет, — она почувствовала себя неловко, продолжая говорить неправду.       Неправду? На мгновение она задумалась. С каких пор ей нравился профессор Гонт, если с первого сентября она чувствовала в нем гниль? Но эти мысли выветрились так быстро, что она тут же забыла о них.        — Хорошо, потому что я узнаю, если это так, — не сомневался он. — Мисс Грейнджер, то изображение, которое я вам показывал… возбудило вас?        — Нет.        — Это навело вас на какие-нибудь мысли, отдаленно сексуальные?       — Нет.       — Вас обычно привлекают мужчины постарше?       — Нет!       Гонт цокнул языком и подошел к ней сзади:       — Мисс Грейнджер, вы должны простить меня, но я действительно верю, что вы мне лжете.       Она ожидала удара розги за свою ложь, но профессор Гонт в очередной раз шокировал ее — его рука оказалась у нее под юбкой. От неожиданности она попыталась встать, совсем забыв о змейках, которые тут же зашипели от раздражения.       — Вы не имеете права прикасаться ко мне там, — прошипела Гермиона, чувствуя, как ее затапливает унижение.       — При обычных обстоятельствах, возможно, и нет, — ничуть не смутился профессор Гонт. — Но не могу сказать, что меня сейчас сильно волнует, чего ты хочешь. Ты вторглась на мою территорию. Я могу делать все, что захочу.       Его два пальца прижались к ее промежности и медленно прошлись вверх-вниз. Гермиона вдруг услышала, как у нее вырвался сдавленный стон.       — Видите ли, мисс Грейнджер, если бы вы мне сказали правду, я бы нашел ваши трусы совершенно сухими, и мы бы закончили наше занятие пораньше, прямо здесь и сейчас. И вы были бы свободны, — удовлетворенно хмыкнул Гонт, наклонившись к ней. — Но вы в очередной раз солгали. В таком случае вас требуется наказать. Вы ведь понимаете, не так ли?       Она кивнула; его дыхание щекотало ее затылок, отчего Гермиона покрылась мурашками. Щеки Грейнджер начали гореть, когда Гонт медленно стянул с нее нижнее белье — последнюю преграду для его пальцев, которые тут же прижались к ней. От всей этой какофонии чувств она мелко дрожала, что вызвало у Гонта мелкий смешок.        — Ну, я, конечно, не могу сказать, что удивлен, — сказал профессор Гонт. — Вы действительно казались ужасно нетерпеливой из-за того, как быстро отвечали на мои вопросы. Я также знал, что вы считаете меня привлекательным, когда вы впервые пришли на пары по моему предмету.       Она была смущена. Гермиона плохо понимала, что здесь правда, а что ложь. Где-то на подкорке сознания осознавала, что все происходящее здесь — фарс. Тело выдавало совсем другие реакции лишь из-за его манипуляций. Грейнджер не могла этого чувствовать по своей воле.       — Я также знаю, что с тех пор, как я начал у вас преподавать, вы только и могли думать о том, как я проникаю в вас, — продолжил он, не убирая руку.       — Это неправда, — шипела Гермиона, сопротивляясь дурману в голове.       — Мисс Грейнджер, вы сейчас не в том положении, чтобы не соглашаться со мной, — цокнул Гонт, проводя пальцами вверх и вниз по ее складочкам, прежде чем остановиться на ее клиторе, отчего Гермиона неожиданно ахнула, широко распахнув глаза.       Ее влагалище пульсировало, но Грейнджер все равно успела зафиксировать небольшую вибрацию со стороны Гонта — он хихикнул.       — Вам даже не нужно говорить мне, что я прав. Я уже знаю, — довольно констатировал он. — Потом еще раз… Я действительно полагаю, что все это было подсознательно с вашей стороны. Я имею в виду, что вы намеренно выставили себя так, когда я вас обнаружил — с задранной задницей, как будто вы предлагали ее мне… А потом еще и это!       Гермиона хотела не согласиться с ним, но Гонт надавил большим пальцем на клитор, отчего она снова задохнулась, а ее дыхание внезапно стало быстрым и поверхностным:       — О-о, но… я имею в виду… я не… я не хотела…        — Конечно, вы этого не хотели, но ваше тело посылает мне совершенно другие сигналы. Поэтому вы подчинились мне. Потому что ты сексуально покорная, — прошептал он. — Это исходило от вас волнами, как только вы перешагнули порог моего класса. Вы можете вести себя доминантно в повседневной жизни, но в постели… Я знаю, что больше всего на свете вы хотите, чтобы кто-то использовал вас, как свою личную куклу для секса.       Гермиона всхлипнула от переполнявших ее чувств — она плохо понимала, являлось ли это ее собственным желанием или дурманом, который навел Гонт, как только она переступила порог его покоев.        — Это… это мое наказание? — спросила она, услышав, как расстегивается ремень его брюк.        — Что? Мой палец внутри вас? Я довожу вас до грани оргазма? — переспросил он, будто издеваясь. — Обещание моего члена глубоко внутри вас? Нет, это ваша награда.       Гермиона, всхлипнув, нашла силы отдернуть его руку.       — А это ваше наказание.        Прутик розги рассек воздух и резко опустился на бархатистую кожу ягодицы Гермионы. Она резко вскрикнула, широко раскрыв глаза. Пара слезинок скатились по щекам, но Гонт почти нежно стер их с ее лица.        — Нет, — шептала Грейнджер, стараясь отвернуться от рук профессора.       — Да, мисс Грейнджер, да, — ответил ей Гонт. — Я хочу, чтобы вы сосредоточились и показали мне, чему научились за наш маленький урок.       Она снова сглотнула, борясь с желанием не согласиться с ним.       — Какой части вашего тела я коснусь в следующий раз? — почти мурлыкнул он, почувствовав ее метания.        — Я не могу сказать, — заартачилась Гермиона, осознав, что удушающая хватка на ее воле ослабла.       — Конечно, можете. Я заставлю вас, — пообещал ей Гонт. — Потому что если вы сделаете что-то не так, как вы только что сделали…       Не закончив фразу, он упустил розгу на тыльную сторону ее бедра, вызвав у нее вскрик.        — Вы будете наказаны. Так что давайте попробуем еще раз, хорошо? — продолжил профессор. — К какой части вашего тела я собираюсь прикоснуться в следующий раз?        — К моей… — Гермиона колебалась.       — Нет, боюсь, это неверно. — Он нетерпелив, так что на этот раз розга оставила след на ее левой ягодице. — Не хотите попробовать еще раз?       — А какая альтернатива? — прохрипела Грейнджер, перетерпев обжигающую боль.       — Конечно, еще одно наказание, — усмехнулся Гонт, и розга опустилась на другую сторону бедра. — К какой части вашего тела я прикоснусь в следующий раз?       — Моя… — Гермиона с трудом продолжила. — Моя киска?       Она почти кончила от облегчения, когда Гонт наклонился и провел пальцами вверх-вниз по ее влагалищу, отчего она вновь всхлипнула.        — Хотя я должен предупредить вас, мисс Грейнджер, — улыбнулся он, и настроение его ясно читалось в голосе, когда он отложил розгу. Его свободная рука вместо этого начала массировать ее попку. — И от того, как приятно ощущается ваша сладкая маленькая пизда… Я бы сказал, что у вас нет другого выхода.       Гонт рывком повернул ее к себе — тиски из живых ядовитых змеек наконец-то исчезли. Под его безумным, с алыми всполохами взглядом ей стало еще жарче. Ее взгляд невольно опустился на ширинку — она выпирала, и Гермиона поняла, что ее ждало дальше. Подчиняясь его мысленному приказу, Грейнджер сама расстегнула ремень под удовлетворенный выдох профессора.       Она уже чувствовала пульсирующий член у входа — у нее вырвался сдавленный стон.       — О, но мы не можем этого допустить, — притворно недоволен Гонт, развязывая свой галстук. — Мы ведь не хотим, чтобы кто-то нас потревожил.       Он попытался прижать галстук к ее лицу, на что Грейнджер быстро качнула головой, плотно сжав губы.        — Мисс Грейнджер, поверьте мне, когда я говорю, что вы не хотите усложнять ситуацию еще больше, чем это необходимо…       Гермиона не желала слушать продолжение его фразы и снова качнула головой, на что Гонт раздраженно вздохнул и потянулся к ней, чтобы зажать нос, но Грейнджер тут же начала вырываться. Он шлепнул ее по заднице и, воспользовавшись моментом, когда она вскрикнула, затолкнул галстук ей в рот, завязывая его у нее на затылке, отчего ее жалобы стали весьма приглушенными.       — Так намного лучше. Кивните, если хотите, чтобы мой член был в вас.        Гермиона не кивнула. Не двинулась с места.       — Мисс Грейнджер, не заставляйте меня заставлять вас сожалеть об этом, — он не терпел неповиновения.       По-прежнему ничего.       Его лицо внезапно стало расслабленным, и ей стало страшнее — теперь-то она не могла предугадать, чего ей стоило ожидать.        Он снова повернул ее лицом к столу, а рука опустилась на ее задницу, которая до сих пор горела от розги и его прикосновений, но Гонта это совершенно не волновало.        Шлепок. Еще один. И еще один. Гермиона задохнулась от переполнявших ее чувств. Боль смешивалась с удовольствием. Это сумасшествие, которое они разделили на двоих. Их сознания смешались в этом водовороте похоти и разврата.       — Теперь… давайте попробуем еще раз, — внезапно прервался Гонт. — Кивните, если хотите, чтобы мой член был в вас.       На этот раз она не артачилась.        — Так намного лучше. Я предполагаю, что вы девственны.       Гермиона колебалась. Она не могла стопроцентно описать себя как таковую после легких игр с Виктором Крамом. И все же кивнула снова.       — Еще лучше, — усмехнулся Гонт, начиная входить в нее, сначала медленно, но потом, совсем не заботясь, он увеличил темп, вырывая у нее стоны боли.       Гермиона заглянула в почерневшие глаза Гонта — ее боль в них смешалась с его наслаждением. Он с садистским удовлетворением разделил ее боль от первого акта. Она понимала, что не должна была испытать никакого удовольствия от первого секса, тем более в этом случае.       Застонав, Гонт откинул голову назад, его руки удобно расположились по бокам Гермионы; он снова и снова насаживал ее на свой член и снимал с него, каждый раз почти полностью выходя из нее. Приглушенные стоны Гермионы эхом разносились по комнате. Кряхтя при каждом толчке, профессор нетерпеливо позволил одной из своих рук скользнуть по ее телу, чтобы начать дразнить клитор, и это движение вызвало у нее еще один громкий стон, который подавил импровизированный кляп.        Гонт знал, что его член большой, точно так же, как знал, размер его столь же внушителен. Его взгляд был прикован к великолепному члену, погружающемуся в ее тугую маленькую киску. Гермионе стало почти приятно.       Он входил в нее почти ритмично, в то время как его пальцы продолжали теребить ее клитор, пока его член не начал вдруг пульсировать сильнее. Гонт уткнулся ей куда-то в грудь, давя стон и, в конце концов, вышел из нее, чтобы вытереться и застегнуть штаны.       — Я-я, теперь могу идти? — неуверенно протянула Гемиона, когда он расстегнул ее кляп.       Остатки оргазма еще туманили ее сознание, но желание сбежать красным светом вспыхнуло в ее голове.        Во время секса он был не особо многословен, но как только он кончил — все поменялось: Гонт улыбнулся, но взгляд остался холодным:       — Ваше обучение в качестве моей ученицы едва ли завершено, мисс Грейнджер. Нет, боюсь, вам понадобится гораздо больше практики.       Заметив, как глаза Гермионы расширились от ужаса, он сел за свой стол. Его улыбка стала еще шире.       — Полагаю, вам просто придется остаться здесь.