Наши тайны

В новом большом кабинете холодно и бесконечно одиноко. «Зачем кому-то вообще нужен такой кабинет», – думаю я, а потом вспоминаю и Паскаля, и Коула, их тяжёлые взгляды, их массивные фигуры. Уж они-то точно были здесь как дома. Может быть просто я не там, где должен быть? Стефан заходит в кабинет как к себе в комнату, он даже сигарету не тушит, разве что дверь с ноги не открывает. Но не забывает её прикрыть. — Господин начальник скучает? Я морщусь, массируя указательным пальцем висок, он ухмыляется, подходит ближе: — Судьба мира на плечи давит? Странно, но с ним даже эта комната становится светлее, а все проблемы – решаются на раз-два. Да и вообще – всё становится проще, когда Стефан начинает ворчать или чертыхаться. Это возвращает в реальность, чего всегда не хватает. Он обходит кресло, кладёт руки мне на плечи, я закрываю глаза, слегка откидываю голову. Возвращаться к работе не хочется, только вот так сидеть и слушать его голос, которым он, кстати, вкрадчиво продолжает. — Может быть любимый подчинённый может расчитывать на короткий отпуск? Я хмурюсь. Комнату наполняет сигаретный дым, от него болит голова, появляется раздражение. — Я же просил не курить. Он тянется и тушит сигарету. Думать о том, что он потушил её о стол не хочется. — Какой ещё отпуск? Где ты собираешься отдыхать? И с кем? Я не говорю вслух, но ведь он и сам знает, что у меня уж точно никакого отпуска не предвидится. — Где-нибудь, где тебя точно не будет с десятью своими любовниками, — Стефан усмехается, он шутит, но меня это почему-то бесит ещё больше. Под моим тяжёлым взглядом он добавляет: — Да брось ты, я только вернулся с задания. — он устало вздыхает, садится на стол и мне приходится поднять голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза. Голос Стефана становится вкрадчивым. — Не хочу сразу отправиться на новое в какую-нибудь очередную сраку сатаны. Он не говорит, но я понимаю, что все устали. Под глазами у Стефана глубокие тени, от чего взгляд кажется ещё пронзительнее. Он кладёт руку мне на плечо, потом поднимается выше, касается щеки так мягко, как никто бы не подумал, что он вообще умеет. Он хочет сказать что-то вроде «тебе бы тоже не помешал отдых», но говорит только: — Выглядишь паршиво, — нежно обводит линию скул. Я прикрываю глаза. — Ты знаешь, что ты на этом месте как ребёнок, который надел отцовский пиджак? Я слабо улыбаюсь не открывая глаз, он ведёт дальше, касается мочки уха, потом убирает ладонью волосы со лба и оставляет там поцелуй, а потом ещё и ещё один. — Эта угрюмая бюрократическая дыра подходила только тем двоим. Я слышу как он хмурится, потом чувствую ещё несколько поцелуев. Говорить не хочется, но я всё-таки уточняю: — На что это ты намекаешь? Стефан двигается ближе, перекидывает ногу так, чтобы оказаться ровно напротив, берёт моё лицо в свои руки. Он так близко, что сердце само собой начинает биться чаще. — Не хочу, чтобы бумажная волокита живьём сожрала любовь всей моей бесконечной жизни, пока я решаю звёздные проблемы в очередной клоаке. Не знаю, что удивляет меня больше: слова, которые он говорит или смущение на его лице. Стефан быстро целует меня, опережая все вопросы. — Не хочу никуда ехать, не сейчас, — горячо выдыхает он перед тем, как поцеловать меня ещё раз – глубже и медленнее. От этих поцелуев голова становится тяжёлой и совершенно пустой. Я на всё согласен и отрицать это бессмысленно. — Хорошо, ладно, — бормочу я где-то между поцелуями и в груди приятно щекотно от его довольной улыбки. Думать о долге или о чём-либо ещё совершенно не хочется.