Алхимия брака

      Как и предрекала Родж, на следующий день после отмены закона о браке Министерство магии превратилось в сумасшедший дом. Со всех уголков магической Британии потянулись пары, которые хотели обрести свободу от навязанного правительством союза. Масла в огонь подливала и пресса. В отличие от Пророка, всегда писавшего с оглядкой на позицию власти, репортёры Придиры прошлись по горячей теме от души, не жалея колких и саркастичных комментариев в адрес Министерства и его «бракованного проекта».       Северусу «посчастливилось» быть вызванным в Министерство посреди недели, в самый наплыв желающих развестись. Глядя на окружавших его людей, Снейп не мог не задуматься над тем, что, возможно, скоро разделит их судьбу. В письмах, которые он писал Гермионе и получал от неё, они не упоминали тему отмены Закона. И в то же время Северус заметил, что последние несколько дней их переписка стала со стороны супруги более сдержанной. Оправданием ей могло служить то, что на проводимых на семинаре занятиях возросла нагрузка, и она банально уставала после них. Всё же неприятный червь сомнений стал грызть Снейпа изнутри. Месяцы с Гермионой под одной крышей не прошли для Северуса бесследно. Он привязался к ней, и эта привязанность пугала его. Нынешняя неопределённость в будущем их отношений сводила Снейпа с ума, а спросить напрямую у Гермионы, что та к нему испытывает, он не решался. Страх, что его чувства будут выброшены, как сломанное перо или дырявый котёл, рос и креп с каждым днём. Но и сам Северус опасался схожего вопроса от Гермионы. Он столько лет любил, нет! был болен любовью к Лили и теперь боялся, что не сможет найти нужные слова, которые не только выразили бы его чувства к другой женщине, но и заставили бы её поверить в их искренность и глубину.       В курительной комнате на втором этаже Северус встретил Гарри, который, судя по окружающему дыму, выкурил уже не одну сигарету подряд. Снейп обратил внимание на то, что вид у сына Лили был крайне угрюмым. Из-за тёмных кругов под глазами радужки казались ещё более зелёными, и взгляд Поттера напоминал взгляд голодного дворового кота. Снейп машинально, из вежливости поприветствовал его.       — Добрый день, профессор Снейп, — мрачно посмотрев на него исподлобья, ответил Гарри.       Едва Северус посчитал, что на обмене приветствиями их диалог завершился, Поттер спросил у него:       — Вы пришли в Министерство с той же целью, что и другие? — и, не дав ответить своему собеседнику, едко продолжил: — Я почти решил, что вам удалось переключиться с моей матери на другую женщину. Пусть даже на Гермиону.       — Вам следует держать сугубо личные наблюдения и мысли при себе, Поттер, — спокойно сказал Северус, не подавая виду, что слова Поттера болезненно укололи его.       — И всё же меня поражает ваша способность сбрасывать с себя личины, профессор, — не сбавляя яда в голосе, продолжил гнуть свою линию тот. — Честно, мне интересно, Гермиона хоть в курсе того, что вы решили завершить свой спектакль «примерный муж»?       — Кто бы говорил об игре в примерного мужа, мистер Поттер, — донёсся из-за их спин насмешливый голос Салазара.       — Ты!.. — свирепо воскликнул Гарри и развернулся к вошедшему.       — Ну я, и что? — приподняв бровь, усмехнулся Грейсон.       — Как ты можешь появляться в Министерстве после того, что устроил, и особенно передо мной? — трясясь от гнева, прошипел Поттер.       Смерив его взглядом, Салазар неторопливо вынул из кармана пиджака портсигар, достал одну сигарету и лишь тогда ответил:       — Во-первых, меня сюда вызвали, — поджёг её кончик, сделал затяжку, раскуривая сигарету, и продолжил: — Во-вторых, кто ты такой, чтобы твоё присутствие хоть как-то меня смущало?       — Соскучился по камере, Грейсон?       — А ты, стало быть, планируешь составить мне компанию? — поинтересовался Грейсон. — Извини, но меня подобное соседство откровенно не устраивает.       — И с какой стати я стану твоим соседом? — раздражённо спросил Поттер, а по его лицу пробежал нервный тик.       — Скажем, за превышение должностных полномочий.       Гарри скрипнул от злости зубами и испепеляюще посмотрел на Грейсона. Несколько мгновений они буравили друг друга взглядом. Первым сдался Поттер. Гневно сверкнув глазами, он злобно бросил:       — Ещё сочтёмся, — и направился к выходу из комнаты.       — Жду твоего письма с местом и временем, если надумаешь вызвать меня на дуэль, — оставил за собой последнее слово Салазар, затем, потушив сигарету, обратился к Северусу: — Ты ведь понимаешь, что я вмешался в ваш разговор не из личных симпатий, а, скорее, из-за антипатии?       — Конечно, но я и сам бы мог Поттера урезонить, — кивая, ответил Снейп.       — Не сомневаюсь, но спасибо, что дал возможность понервировать его, — довольным тоном сказал Грейсон.       — Сейчас, в твоём нынешнем положении, тебе стоит заводить друзей, а не врагов, Грейсон, — посоветовал ему Северус.       — Возможно и так, — пожал плечами тот, — но и от разборчивости в связях отказываться я не собираюсь. А уж с ним дружить я точно не хочу, пусть даже это расстроит Гермиону.       — Не сомневаюсь, что Гермиона сможет понять тебя, — успокоил его Снейп.       — Гермиона — не женщина, а просто сокровище, — заметив, как на лицо собеседника набежала мрачная тень, Салазар быстро продолжил: — У неё очень доброе сердце. Она написала, что познакомилась с целителем из Монголии, который может помочь Розмари. Так вот, Гермиона договорилась с ним, и он займется нашим случаем. Надеюсь, у меня не будет проблем с выездом из страны.       — Кхм, как другу Гермионы, если что, я могу помочь…       — Очень великодушно с твоей стороны, но я предпочитаю быть для тебя бывшим шурином и братом Анны, — криво улыбнулся Салазар, — так что справлюсь своими силами. Когда надо, я бываю тем ещё обаяшкой.       — Дело твоё, Грейсон.       — Да, дело моё… — задумчиво произнёс тот и спросил: — Так всё же насколько Поттер был близок в своих предположениях: вы с Гермионой разводитесь? — и прежде чем Снейп успел открыть рот, чтобы ответить, он торопливо воскликнул: — Хотя, стоп! Не надо отвечать! Я лучше узнаю об этом позже от самой Гермионы, когда у вас двоих всё решится.       Северус ничего не ответил. Салазар бросил взгляд на висящие на стене часы и бодро сказал:       — Ещё пять минут, и станет известно, потребуется ли мне дополнительная помощь, чтобы покинуть Англию. Нельзя пропускать такой момент, — сделал секундную паузу и прибавил: — Ты дал мне совет, дам и я тебе. Если вы с Гермионой останетесь вместе, то не держи в сердце никого, кроме неё. Меньшее Гермионе не подходит.       Северус пристально посмотрел на собеседника, соглашаясь про себя с его последней фразой, вслух же сдержанно поблагодарил:       — Спасибо за твой совет, Грейсон. Удачи вам с Розмари в Монголии.       — Благодарю, — добродушно сказал тот и махнул на прощание рукой.       Грейсон покинул курительную комнату, а Снейп, наконец, закурил. Его мысли, подобно выдыхаемому сигаретному дыму, вились, перетекали в различные формы и смешивались между собой, наполняя душу лёгкой горечью. Той особой горечью, которая чувствуется, когда находишься перед неминуемым выбором, способным изменить всю дальнейшую жизнь.

***

      День, когда Гермиона должна была вернуться из поездки в Падую, выдался по-осеннему промозглым и дождливым. Несмотря на то, что из-за бессонницы Северус уснул лишь под утро, он встал очень рано — прошло максимум три часа — с осознанием того, что впереди его ждет невыносимо длинный день. В присланном накануне вечером письме Гермиона сообщила, что будет дома поздно вечером, примерно после семи-восьми. Стараясь не думать о часах, которые ему еще предстояло провести в неопределенности, Снейп попытался нагрузить себя работой: сначала он попробовал привести в порядок последние черновые записи, но названия трав и их пропорции смешивались между собой на пергаменте ещё задолго до того, как оказаться в котле, и листы бумаги с чистовым вариантом рецептов были чёрными от помарок и исправлений, после он спустился в лабораторию, где за пару часов умудрился сварить вместо базового зелья от кашля рвотное, а при варке экспериментального прожечь огромную дыру в любимом котле.       «Проклятье! Такой бардак, словно сюда запустили поработать Долгопупса!» — глядя на залитый ещё пузырящейся жижей цвета переваренного брокколи пол и зельеварочный стол, сердито подумал Северус и от острой досады пнул ногой по ножке стола, о чём практически сразу пожалел.       Прошло много лет с тех пор, как он так сильно портил свою работу. И всё из-за мыслей о грядущей встрече с Гермионой и неминуемом разговоре. Что скажет она? Что он ответит ей? Стоило Снейпу представить их беседу в своей голове, как из пальцев утекала прежняя твердость и уверенность в движениях, а под ложечкой начинало неприятно сосать. У него было столько дней в запасе, но он всё так же ходил по кругу в лабиринте чувств. Как и неделю назад, когда он только узнал, что закон о браке перестал действовать, чувство неопределенности сдавливало его, словно удав свою жертву. У части, которая стремилась к Гермионе и боялась быть ей отвергнутой, был антипод — та, что обвиняла его в том, что он предаёт память. Память о Лили. О его чистой и мучительной первой любви.       Северус взмахнул волшебной палочкой, используя очищающие чары, после присел на край стола и закрыл лицо ладонями. Прикрыв глаза, он представил, что перед ним Гермиона. В этом видении она подошла к нему и, обняв, призналась, что соскучилась. Оно было таким ярким, что Снейп даже ощутил аромат её шампуня. Сердце в его груди сжалось от сладкой тоски. Раствориться в сладостной грёзе ему помешал голос Лили, которая позвала его. В каждом звуке голоса первой возлюбленной звучал упрёк, пробуждая в Северусе чувство вины.       — Благой Мерлин, я так совсем свихнусь! — пробормотал Снейп и, энергично потерев лицо ладонями, отогнал видение.       «Прежде чем начать что-то новое, нужно покончить с прошлым», — проступила кристально чёткая мысль, разбудившая его утром.

***

      День перевалил через свою половину, когда Гермиона материализовалась на окраине Годриковой впадины. Родная английская погода крайне «радушно» встретила девушку, которая за пару недель привыкла к теплу итальянского солнца. На полпути холодный ливень загнал её под крышу переполненного местными жителями паба. Каким-то чудом ей удалось найти местечко у окна. В ожидании, пока дождь закончится, Гермиона потягивала горячий чай с мятой и размышляла над тем, правильно ли она поступила, отправившись сюда, вместо того, чтобы сразу вернуться домой, к Северусу.       «Раз я уж здесь, — подумала она, — то поздно сдавать назад, — посмотрела на узор, который прочерчивали на оконном стекле капли дождя, и зябко передернула плечами. Её карминный кардиган был слишком тонким для такой погоды. — И почему я не послушала Северуса по поводу погоды? Сейчас бы прижаться к нему, а лучше забраться в ванну…»       Эта мысль заставила её кровь согреться, даже вскипеть. Гермиона очень сильно хотела вернуться домой, к супругу. И она так бы и сделала, если бы не одно жирное «но». Отмена закона о браке устроила страшный переполох в обществе магической Британии: многие браки были расторгнуты в течение последней недели. Гермиону до дрожи пугала мысль, что едва она окажется дома, Северус потянет её в Министерство, чтобы развестись. Это была одна из причин, почему в своём письме она написала, что вернется в Англию лишь поздним вечером. Теперь, когда ничего не обязывало их быть вместе, Гермиона не хотела терять отношения, которые они выстраивали все эти месяцы. Чувства, которые Северус пробудил в ней, так отличались от тех, что она испытывала к Рону, но у неё не было сомнений, что это…любовь. Любовь, которая все эти дни, часы, минуты и секунды, проведенные с ним рядом, медленно росла в её сердце, словно дерево, пустив крепкие корни слишком глубоко в душу.       Гермиона осознала свои истинные чувства лишь в тот момент, когда узнала об отмене закона. Она прекрасно помнила, как в тот день, когда сидела над письмом к Северусу, ей хотелось рассказать о своём открытии, признаться ему, но более осторожная часть внушила ей, что с признанием стоит подождать до возвращения в Англию. Так между ними началась переписка из череды сдержанных, почти сухих писем. Несколько раз девушка переписывала письма, потому что вместо «Скучаю, Гермиона!» писала «Люблю, Гермиона!». Желая побороть ту робость и опасения, которые посеяла и взрастила в душе любовь, девушка твёрдо решилась на поступок, который привёл её в Годрикову впадину.

***

      Из-за скверной погоды на кладбище Годриковой впадины было безлюдно. Прошло четыре года с тех пор, как Гермиона последний раз была здесь, и это место пробудило в ней смешанные чувства. Тогда был сочельник, и она была с Гарри. Позади было столько пережитого, но и впереди их ждало много опасных приключений. Даже в тот день их заманила в ловушку и чуть не убила змея Волан-де-Морта, которая использовала тело Батильды Бэгшот.       Гермиона некоторое время молча смотрела на надгробие матери Гарри. Пару раз девушка открывала рот в попытке что-то сказать и тут же его закрывала. Сердце от волнения билось безумно быстро.       «Мерлин! Когда я представляла этот момент в голове, он не выглядел так неловко, — подумала она. Сделав глубокий вдох, мысленно подбодрила себя: — Я проделала такой путь, сейчас глупо будет отступать».       — Здравствуйте… Лили, — Гермиона решила обратиться к матери Гарри по имени, ведь сейчас они были не только соперницами, но и ровесницами. — Не знаю, слышишь ли ты меня отсюда… Но я знаю, что ты, находясь на том свете, держишь сердце Северуса уже столько лет… Я пришла сказать тебе, что пора перестать быть такой эгоисткой и отпустить его… Ты можешь считать меня наглой, но плевать! Потому что я люблю его! И буду бороться даже с мёртвым идеалом, — голос обрел твёрдую уверенность, отражающую её серьёзное намерение бороться. — Я ОТВОЮЮ У ТЕБЯ СЕВЕРУСА, ПОТОМУ ЧТО Я ЕГО ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБЛЮ! Ты меня слышишь, Лили Поттер?       Прозвучало последнее слово, и с неба в ту же секунду полил ледяной дождь. Гермиона подняла вверх голову, подставив лицо под ледяные капли, и воинственно выкрикнула:       — Расценивать это как ответ?!       Тут над ней возник чёрный купол зонта, и она услышала голос, от которого её сердце радостно затрепетало в груди:       — Таким образом можно получить воспаление лёгких, а не ответ от мертвеца.       — Северус!.. — краснея от смущения, воскликнула она.       «Мерлин, сколько он успел услышать?» — в панике подумала девушка и развернулась к нему лицом.       Увидев в свободной руке Северуса букет из белых лилий и хризантем, Гермиона почувствовала укол ревности, но с трудом сдержалась, чтобы не устроить сцену. Ей стало стыдно за свою реакцию, хоть вовремя подавленную, ведь сама не раз упрекала супруга в ревнивости.       — Хотя запущенная пневмония может и отправить на тот свет, а уж тогда контакт с тем миром будет налажен, — продолжил Снейп, затем, сменив насмешливо-добродушное выражение лица на серьёзное, строго добавил: — Но я тебе запрещаю устраивать подобные трюки, Гермиона.       — Я неспециально… — ответила девушка и, почувствовав себя загнанной в угол, решила сама атаковать: — Почему ты здесь, а не в Лондоне?       — Я решил навестить старую подругу, — он отдал Гермионе зонт, затем наклонился и положил букет у основания надгробия Лили. Выпрямившись, Снейп со светлой грустью добавил: — Сказать ей прощай, — и взял ручку зонта из руки жены. Касаясь её пальцев, он ворчливо заметил: — До чего же ледяные. Мне нужно что-то придумать для твоих ледяных пальцев.       — Просто чаще держи меня за руку и тогда не нужно будет ничего придумывать, — с улыбкой ответила Гермиона.       — Хм-м-м, — задумчиво протянул Северус. — Тогда тебе постоянно нужно быть рядом со мной или мне с тобой. Ты готова к такой жизни?       — Да, я готова к такой жизни, Северус, — согласилась девушка и дрожащим от волнения голосом спросила: — А ты?       — Ну разве я могу отказаться от должности грелки рук самой Гермионы Грейнджер, — с пафосом произнес Снейп.       — Снейп, — тут же поправила его она. — Я Гермиона Снейп, если ты ещё хочешь, чтобы я осталась твоей женой.       — После того, что я услышал…       — Так значит, ты всё слышал… — перебив его, тихо произнесла Гермиона.       — Не знаю, всё ли я слышал, но хотел бы ещё раз услышать одну особенную фразу, моя дорогая миссис Снейп.       — Какую именно фразу? — невинно поинтересовалась девушка.       — Ах ты хитрюга, — улыбнулся Северус, затем прижался к ней лбом и хрипло сказал: — Хорошо, Гермиона. Я сам хочу сказать эту фразу, поэтому давай скажем её вместе.       — Давай, — согласилась она.       — И так начнем. Повторяй за мной. Я… люблю…тебя!       Гермиона повторяла за Северусом, стараясь вложить в каждый звук не меньше тепла, чем он. Едва признание, произнесённое в унисон, прозвучало полностью, их губы встретились в поцелуе, скрепляющем искреннюю нежность их слов. Терзавшие их сердца последние дни страхи обратились в ничто, осталось только кружащее голову счастье. Завершив поцелуй, Гермиона и Северус взялись за руки, крепко переплетая пальцы, и трансгрессировали с кладбища домой.