Алхимия брака

      Гарри вернулся домой и застал картину, показавшуюся очень знакомой: у порога стоял тот самый чемодан, который несколько месяцев назад Пэнси просила отправить вслед за ней в Германию. Под ложечкой у Поттера неприятно засосало от предчувствия, что жена вновь покинула его, оставив на кухонном столе письмо. Крепко сжав в кулаке стебли цветов, с тяжёлым от подозрений сердцем он направился в кухню.       Весь май и первую неделю июня Пэнси провела в больнице, восстанавливая здоровье после последствий заклинания, и прошла неделя, как она вернулась домой. Целители приложили все свои усилия, чтобы вылечить её, и с телом у них практически всё удалось — со зрением ещё была незначительная проблема в виде помутнения, — но душевные травмы остались с ней и пустили корни. Если не считать короткие моменты, когда она выплёскивала накопившиеся эмоции, Пэнси стала похожа на оставленный бабочкой кокон.       Гарри вошёл в кухню и невольно вздохнул от облегчения. Пэнси сидела за кухонным столом. В руках девушка держала кружку с остывшим в ней напитком, а её взгляд был устремлён в окно. Появление Поттера совершенно не привлекло внимания со стороны супруги. Он подошёл к столу и, положив букет перед Пэнси, сказал:       — Извини, я чуть-чуть задержался.       Она ничего не ответила, даже не посмотрела на него.       — Чайник ещё горячий? — спросил Гарри. — Хочешь, я налью тебе свежий чай?       Снова молчание. Вздохнув, Поттер с наигранной беззаботностью сказал:       — Ладно, налью только себе.       Он начал возиться с приготовлением чая, наполняя кухню шумом. Девушка протянула руку к цветам. Её пальцы неторопливо порхали от лепестка одной фиалки к другой. Гарри сел за стол напротив неё. Едва он поднёс кружку к губам, Пэнси прямо посмотрела на него и спросила:       — Почему ты до сих пор не спросил о чемодане, Гарри?       — А я должен? — с напускным равнодушием спросил тот, стараясь скрыть, что её вопрос взволновал его.       — Может, не будем играть в эту нелепую игру?       Поттер поставил кружку на стол и, устало прикрыв глаза, сказал:       — Мне самому этого не хочется, Пэнси. Я прекрасно понимаю, что значит стоящий у порога чемодан.       — Замечательно, что понимаешь…       — Тот факт, что я понимаю, какие у тебя намерения, не означает, что принимаю их, — Гарри поймал руку Пэнси и продолжил: — Я больше не отпущу тебя в Германию или куда-либо ещё.       — Во-первых, не тебе это решать, — посмотрев на него, холодно произнесла девушка и выдернула ладонь из его пальцев. — А во-вторых, ты понял не полностью, — она скрестила руки на груди и продолжила, чеканя каждое слово: — Я не просто съезжаю от тебя, Гарри. Сегодня последний день наших отношений, — затем встала из-за стола и пошла к выходу.       Всё ещё полностью не придя в себя от вызванного её словами эффекта, Поттер с минутным опозданием поспешил за Пэнси. Гарри нагнал её в коридоре и схватил за локоть. Развернув жену к себе лицом, он посмотрел прямо ей в глаза и требовательно сказал:       — Объясни мне, что значат твои слова, Пэнси?       — Я сказала всё довольно прямо, — смерив его раздраженным взглядом, прошипела та. — В моих словах нет простора для воображения, особенно для твоего, Гарри. Ладно, повторю для тебя ещё раз: сегодня последний день наших отношений. И пусть до октября, согласно Закону, без развода мы всё ещё будем считаться супругами, я ухожу от тебя окончательно. Ты ведь с самого начала хотел, чтобы мы были супругами только на бумаге. Так мы и начинали. Теперь давай так и закончим.       — Ты сама сказала, что это было в начале, — возразил Гарри. — С тех пор я изменился. Изменились мои чувства.       — Твои чувства меняются, словно погода в апреле. Сегодня ты меня любишь, а завтра ты трахаешь свою бывшую, — спокойствие, близкое к равнодушию, в её словах било сильнее, чем если бы она выплеснула их на него сгоряча. — Нет, я больше не хочу рисковать своим сердцем. Для нас обоих лучше разъехаться окончательно, а в идеале — прервать всякое общение.       — Нет, Пэнси, — энергично замотал головой Поттер. — Я не согласен с твоим решением. Просто не могу принять его.       — А придётся, — холодно ответила она. — Пора уже понять, Гарри, что наши отношения принесли столько боли, что нужно быть настоящим мазохистом, чтобы продолжать их…       — Как ты можешь так говорить?! — воскликнул он и схватил жену за плечи. — Разве ты забыла о том, что нам было и хорошо? Очень даже!       — Не отрицаю, у нас были хорошие времена, но всё это было в прошлом, — с горькой улыбкой ответила Пэнси. Резким движением сбросив с себя его руки и отступив на шаг назад, продолжила: — Сейчас мы далеко не счастливы вместе. Иначе бы ты не изменил…       — Да, я виноват, — нервно сглотнув, произнёс Гарри, — но умоляю тебя: прости меня, Пэнси…       — Моё прощение ничего не изменит…       — Напротив, многое изменит, — пылко ответил он. — Обещаю, мы ещё будем счастливы.       — Я больше не хочу никаких «мы»…       — Пэнси…       Не зная, что ещё сказать, чтобы убедить её, Гарри прижал Пэнси к себе и впился в её губы отчаянным поцелуем. Девушка не стала вырываться из его объятий, напротив, схватила его за грудки и поцеловала в ответ. Он поверил в то, что смог добиться того, чего не смог словами. Поттер прервал поцелуй и, тяжело дыша от волнения, спросил:       — Даже теперь ты скажешь, что мы должны всё закончить?       Гарри с надеждой заглянул ей в глаза. Вместо ответного пыла или тепла его ожидал зелёный лёд равнодушия.       — Всё именно так, — безэмоционально ответила она. — С сегодняшнего дня мы друг для друга чужие…       — Да как ты можешь такое говорить?! — перебив её, взорвался Поттер. — Я люблю тебя, и ты меня любишь. Почему ты заладила про разрыв?       — Да потому что мне не нужна любовь, которая причиняет столько боли! — дрожащим от внутренних терзаний голосом ответила Пэнси. — Любовь, из-за которой я предала не только саму себя, но и своего ребёнка! Я обещала беречь его, но дважды подвергла опасности из-за тебя.       — Пэнси…       — Стоп, хватит! — закричала девушка. По её щеке скатилась слеза. Сделав глубокий вдох, к которому примешался всхлип, она произнесла: — Твои извинения и моё раскаяние не вернут его. Поэтому давай просто завершим всё сегодня, — и направилась к выходу.       Пэнси успела сделать лишь пару шагов, как Гарри снова схватил её за руку.       — Я не согласен с твоим решением всё закончить, — упрямо сказал Поттер.       — Не забывай, что в октябре истекает срок нашего брака. Ещё каких-то четыре месяца, и даже закон будет считать нас чужими людьми.       — Всё равно у нас есть время, чтобы восстановить…       — Хватит, умоляю! — резко прервала его она. — Пойми уже, Гарри, я не хочу ничего восстанавливать! — и устало добавила: — Дай мне просто уйти.       — Я тебя не отпущу.       — Отпустишь, Гарри, — с ледяным спокойствием ответила Пэнси. Освободив свою руку, продолжила: — Мирным путем или не совсем, но отпустишь. Теперь, после того, как я потеряла ребёнка, закон будет на моей стороне. Будешь мне надоедать — я подам на развод, — сощурив глаза, она с холодной угрозой добавила: — И в таком случае наш развод наделает такого шума, что о нём ещё долго не забудут.       Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Поттер открыл рот, чтобы возразить ей, но жена опередила его:       — Запомни, с сегодняшнего дня мы лишь знакомые, и пусть наше прошлое останется позади.       Лёд в её словах заморозил его на месте. Гарри охватило оцепенение, которое он не смог побороть, пока дверь не захлопнулась за спиной Пэнси. Осев на пол, он тихо произнёс то, что хотел произнести, прежде чем она ушла:       — Нет, пожалуйста, не оставляй меня одного, Пэнси. Ты мне нужна, как сама жизнь.       Но опять опоздал. Он понимал, что вместо привычного многоточия в их романтических отношениях была поставлена точка.

***

      Гермиона отмерила одну вторую унции порошка из рога дромарога и всыпала в густеющее тёмно-охровое с красными вкраплениями варево. При соединении веществ из котла вырвалось густое облако белого пара, которое наполнило помещение лаборатории пряно-землянистым ароматом. Колдунья взяла со стола заранее подготовленные два сушеных плода смоквы. Душистый пар мгновенно рассеялся, а зелье приобрело светло-терракотовый цвет. Девушка погрузила в котёл стеклянную палочку и стала медленно помешивать содержимое против часовой стрелки, про себя считая количество оборотов. С каждым оборотом оно становилось чуть бледнее. Колдунья настолько сосредоточилась на действии, что не заметила, как в лабораторию зашёл Северус. Зайдя к ней за спину, Снейп обнял жену за талию. Гермиона вздрогнула от неожиданности и, не отрываясь от работы, с лёгким укором сказала:       — Не стоит подкрадываться к человеку, особенно когда он стоит перед котлом с горячим содержимым.       — Здесь совершенно нет моей вины. Если бы кто-то не сбежал из постели среди ночи, к ней бы никто и не подкрадывался, — ответил он и, прижавшись подбородком к плечу девушки, спросил: — И на какое зелье сегодня вдохновила тебя твоя бессонница?       — Решила, что давно пора заменить твою вонючую мазь.       — Пахнет действительно неплохо, — втянув носом воздух, сказал он.       — Меня обучили этому рецепту в Греции. В теории она будет снимать боль не менее эффективно, чем та, что ты сейчас используешь.       Поцеловав её шею, Северус сказал:       — Что ж, скоро проверим твою мазь на практике, — сделал короткую паузу и продолжил: — И всё же лучше бы сварила зелье от бессонницы. Хочешь, я приготовлю его для тебя?       — Спасибо, но не надо, — отрицательно покачала головой девушка. — Когда всё наладится и мои мысли успокоятся, бессонница уйдёт.       — Ты слишком переживаешь о других, — проворчал Снейп. — Уверен, что Поттер и Грейсон, который, между прочим, уже больше месяца соблюдает тюремный режим, крепко спят каждый в своей постели.       «Мысли, которые сильнее всего тревожат мой сон, вовсе не о них, Северус», — едва не сказала она, но всё же вслух уклончиво произнесла:       — У них трудные времена, я просто не могу не думать о них…       — Ох уж мне твоя отзывчивость к проблемам друзей, — закатив глаза кверху, сварливо произнёс он.       — Кстати, о моих друзьях — на следующей неделе, в субботу, мы приглашены к Джорджу и Луне.       — И по какому поводу событие? — поинтересовался Северус.       —У «Вредилок» открывается ещё один зарубежный филиал, в Бельгии.       — Значит, младший из братьев Уизли нескоро вернётся домой, — хмыкнул Снейп. Он знал, что бизнесом за пределами Англии занимается Рон.       — Рон — настоящий молодец, — кивнула Гермиона, — Столько сделал для семейного бизнеса. Не каждый бы на его месте добился таких успехов… Северус, аккуратнее!.. — вскрикнула девушка из-за того, что супруг крепко сжал её. С притворной обидой в голосе она добавила: — Из-за своей дурацкой ревности ты меня чуть не задавил.       — А ты не хвали других мужчин в моих объятиях. Я мог бы и сильнее сжать, — проворчал Северус, — если бы не знал, что ты рассмеялась тогда, в палатке…       — Вот дёрнул же чёрт меня за язык рассказать тебе о том случае, — краснея от смущения, перебила его девушка.       — Кажется, твоё зелье готово, — профессорским тоном подметил Северус.       — Вы правы, профессор Снейп, — шутливо ответила колдунья и потушила пламя под котлом.       Использовав пару заклинаний и несколько взмахов волшебной палочкой, Гермиона перелила зелье, напоминавшее по консистенции густую овсяную кашу, в деревянный бочонок, который накрыла холщовой тканью и отправила его дозревать в прохладное место. Удовлетворённо вздохнув, девушка сказала:       — Теперь можно и вернуться в постель.       — Меня с собой возьмёшь? — шутливо спросил Северус.       — Ты ещё спрашиваешь? Как же я усну без твоих объятий? — в тон ответила Гермиона.       — Должен предупредить тебя, что я вряд ли смогу остановиться только на объятиях.       — Тем лучше, Северус, — выскользнув из объятий, ответила жена, затем взяла его за руку и потянула за собой из лаборатории.

***

      День, на который выпала вечеринка у Джорджа и Луны, выдался тёплым и безветренным, поэтому было решено провести праздник под открытым небом. На заднем дворе растянули шатёр и украсили двор парящими в воздухе гирляндами из огромных шарообразных цветов, которые к наступлению сумерек превратились в фонарики. Когда день перетёк в вечер, Молли и Артур предложили взять на себя заботу о малютке Пандоре, которой на грядущей неделе должно было исполниться семь месяцев, чтобы её родители могли расслабиться в компании друзей.       Невилл, чувствуя легкое опьянение от выпитого за день, решил пройтись, чтобы проветрить голову. Оставив Джинни в компании Луны и жены Рона, он направился к небольшому озеру. Дорога до поросшего тростником берега у него заняла около десяти минут. Некоторое время Невилл смотрел на водную гладь, в которой отражалось усыпанное звёздами ночное небо. Приглушённые звуки музыки и голосов из шатра доносились и сюда, смешиваясь с пением насекомых и лягушек и тихим плеском воды. Прохладный ветер озера слегка освежил его голову. Услышав за спиной хруст от приближающихся шагов, Невилл обернулся и увидел идущего на нетвёрдых ногах Гарри. Сегодня тот выпил больше обычного, но никто на этом не акцентировал внимания, понимая, что причина кроется в семейных передрягах друга. Сам Джордж не так давно заливал свои печали алкоголем. Почти все присутствующие на вечеринке присматривали за ним, чтобы Поттер не совершил никакой серьёзной оплошности.        — Решил тоже подышать свежим воздухом? — понимающим тоном поинтересовался Долгопупс.       — Типа того, — ответил Гарри и добавил: — Есть сигареты? Я где-то свои потерял…       — Конечно, есть, — сказал Невилл и вынул из кармана брюк пачку и зажигалку.       — Ты мой спаситель, Невилл, — вынув сигарету из пачки, сказал Поттер. — Чертовски хотелось курить.       Они закурили и некоторое время, не проронив и слова, стояли бок о бок, созерцая ночное озеро. Гарри поднял обручальное кольцо с нижней фаланги до средней и стал катать его по ней подушечкой большого пальца. Легкий порыв ветра с озера заставил их поёжиться — оба были одеты в рубашки. Поттер инстинктивно обхватил себя руками и, забыв про свою игру с кольцом, уронил его на влажную землю у самой кромки воды.       — Су-у-ка! — раздосадовано воскликнул он.       Гарри наклонился, чтобы отыскать потерю, но начал терять равновесие и обязательно упал бы лицом вниз, если бы Невилл не остановил его падение, схватив за плечо. Поддерживая одной рукой приятеля, другой он взмахнул палочкой и сказал:       — Accio кольцо Гарри.       Едва мокрое всё в грязи обручальное кольцо Поттера оказалось в его ладони, Долгопупс вернул его владельцу. Тот сразу же вернул золотой обруч на прежнее место, затем бросился обнимать друга, радостно восклицая:       — Опять ты меня спас, Невилл! Ты самый настоящий друг!       — Да ладно тебе, Гарри… — смутился Невилл, отстраняясь от излишнего проявления пьяного дружелюбия. — Это такой пустяк.       — Нет, вовсе не пустяк, — отрицательно замотал головой Поттер и слезливым голосом продолжил: — Его выбрала Пэнси в тот день, когда мы поженились… Это моя паутинка, которая держит меня с прошлой жизнью.       — Тебе её очень не хватает, Гарри? — с сочувствием поинтересовался Долгопупс. Он не знал практически никаких подробностей, из-за которых Гарри и Пэнси разъехались, но считал, что должен поддержать друга.       — Так что выть хочется, — всхлипнул Поттер, затем со злостью продолжил: — О-о, если бы не грёбаная вечеринка на Рождество… Если бы я только тогда не трахнул Джинни…       Поток его пьяных раскаяний прервал прямой удар в нос.

***

      Появление мокрого до нитки со знатно опухшим окровавленным носом — под глазами уже проступили синяки — Гарри произвело на тех, кто остался в шатре, шокирующее впечатление. Когда первый шок прошёл, к нему тут же подбежали Гермиона и Луна, затем подтянулись остальные.       — Что произошло, Гарри? — спросил у него Рон.       — Запнулся и упал, — гнусаво ответил он другу, пока Гермиона усаживала его на стул, чтобы заняться лечением его травмы.       — Весьма удачно найдя где-то кулак, — тихо подметил Северус, которого услышала только рядом стоящая Джинни.       «Где же Невилл?» — встревоженно подумала девушка.       Быстро сложив в голове два и два, она ускользнула из шатра и трансгрессировала к берегу озера. Обнаружив, что там никого нет, перенеслась к калитке их дома в Хогсмиде. Открыв её, Джинни поспешила не в дом, а в оранжерею, где муж проводил бо́льшую часть свободного времени, ставя различные эксперименты с растениями. И не ошиблась в своих предположениях — Невилл был там. Стоя спиной к входу, он заполнял пустые ящики, стоящие на грубо сколоченном столе, грунтом. Задержавшись на пороге теплицы, девушка некоторое время наблюдала за ним и отметила, что в его размеренных движениях проглядывает нервозность.       — Невилл, — позвала Джинни.       Тот обернулся на её голос, слегка нахмурил брови и спросил:       — Ты почему здесь, а не у брата?       — Тот же вопрос у меня к тебе, Невилл, — ответила она.       Он промолчал и вернулся к наполнению ящиков для рассады. Девушка подошла к нему и присела на угол стола. Выждав молча некоторое время, она спросила:       — Это ты разукрасил Гарри?       — Я ударил всего лишь раз, чтобы заткнуть его, — угрюмо ответил он.       — И что же он сказал? — поинтересовалась Джинни.       — Не хочу повторять слова пьяного человека, — уклончиво произнес Невилл, убирая на пол наполненные ящики и ставя на их место пустые.       — И всё же, Нев, что он тебе сказал такое, что ты вышел из себя? — упорствовала девушка.       Глубоко воткнув лопатку в грунт, супруг сделал глубокий шумный вдох и, пристально посмотрев на неё, спросил:       — Тебе так интересно, что сказал Гарри, Джинни? — и сделал паузу в несколько секунд. Его лицо исказилось от гадливости, которую вызвали ещё свежие воспоминания. Он продолжил: — Он сказал, что трахал тебя на рождественской вечеринке.       Его слова, словно первый раскат грома в душный летний день, повисли в оранжерее. Правда, от которой Джинни старалась уберечь его, выплыла наружу. Девушка знала, что он узнает о совершённом ей поступке, но надеялась, что сама расскажет ему об этом. Час отвечать за свои грехи настал гораздо раньше.       «Паркинсон узнала об измене от меня, а Невилл от Гарри, — с горечью подумала она, — Действительно, шутки судьбы впечатляют».       — Невилл, я сожалею, что… — начала Джинни.       — Не надо, Джинни, — перебил её Невилл, крепко сжимая кулаки.       — Нет, надо, Невилл!.. — виновато возразила она. — Я должна была сама всё рассказать тебе, а не пьяный в хлам Гарри. Ты не заслуживаешь всего этого…       — Возможно… — хрипло произнёс он. — И всё же я был готов услышать о подобном.       — Был готов? — удивилась она. — И как давно?       — Ещё когда делал тебе предложение, меня посещали мысли, что ты и он…       — И всё же ты решился, — задумчиво произнесла Джинни и тут же с горькой усмешкой добавила: — Хотя иначе бы мы сейчас не разговаривали.       — Я понадеялся на то, что раз ты ненавидишь его, то, возможно, полюбишь меня. Но ошибся, ты до сих пор любишь Гарри.       — Вот тут ты не прав: насчет того, что я люблю его…       — Значит, ты сделала всё из мести? — перебив её, сказал Невилл и посмотрел в глаза собеседницы.       Не выдержав его проницательного взгляда, Джинни отвела глаза и лишь молча кивнула. Он положил руки ей на плечи и почти мягко спросил:       — Ты довольна результатами своей мести?       — И да и нет, — неуверенно ответила она. — Но, скорее, всё же больше да.       — Теперь ты сможешь оставить свою месть позади?       — Да, — в этот раз ответ на его вопрос был твёрдым.       — Замечательно, — спокойно сказал Невилл. — После того, что произошло…       — Ты со мной разведешься, — закончила за него Джинни.       — Если только ты сама пожелаешь со мной развестись.       — Если я сама пожелаю? — поражённо повторила девушка, не веря тому, что услышала.       Она посмотрела на него и встретила его мягкий и понимающий взгляд. Чувство вины сносящей все внутренние стены волной затопило её душу. Нервно сглотнув, Джинни дрожащим от нахлынувших эмоций голосом произнесла:       — Разве ты сам не хочешь, чтобы мы развелись, после того как узнал от Гарри о моей измене, Невилл?       — Нет, не хочу, — отрицательно покачал головой тот.       — Не хочешь? Но почему? Мне бы на твоем месте было очень больно и обидно.       — Не буду обманывать тебя. Я испытал боль и обиду, когда услышал от Гарри, что… — он запнулся и шумно вздохнул: — Мерлин! Буду честным с тобой: я зол до чертиков и жалею, что ограничился только одним ударом.       — Нев…       — Не перебивай меня, пожалуйста! И всё же моя злость не оглушила моё сердце, а оно хочет быть с тобой, Джинни.       — И ты сможешь меня простить? — недоверчиво произнесла та.       — Смогу, — уверенно ответил Невилл и, нежно погладив её по щеке, продолжил: — Наше дальнейшее будущее зависит от выбора, который сделать можешь только ты. Я свой уже сделал, ещё когда делал тебе предложение, — и, оставив Джинни, направился прочь из оранжереи.       Он поднялся на крыльцо дома, когда услышал её голос:       — Нев!       Остановившись, Невилл обернулся и посмотрел в её сторону. Увидев, что обратила на себя его внимание, Джинни быстрым шагом, почти бегом, сократила разделяющее расстояние и, взволновано дыша, выпалила:       — Нев, я выбрала! Я хочу быть с тобой!

***

      Снейп столкнулся с Родж в специальном коридоре, ведущем к кабинету министра. Они пересеклись примерно на середине: Северус совсем недавно сдал Кингсли отчёт по исследованиям зелий для Отдела правопорядка, а министерская сваха спешила к министру. В руках у неё была толстая стопка из разноцветных папок.       — Здравствуй, Северус, — с улыбкой поприветствовала Родж.       — Здравствуй, Родж, — ответил тот. Обратив внимание на непривычно взъерошенный вид собеседницы, он поинтересовался: — Глядя на тебя, могу предположить: работа в твоём бюро кипит, словно зелье в котле.       — Да, просто сумасшедший дом, особенно после двадцать шестого апреля, — ответила она. — Всё отчёты, отчёты, сплошные отчёты, — демонстративно закатила глаза, — Можно сказать, что я не работаю, а упражняюсь в чистописании. Спасибо хоть ты остановил свою череду разводов, — усмехнулась колдунья, затем посмотрела на него с хитрым прищуром и поинтересовалась: — У тебя с мисс Грейнджер в браке всё гладко или же ты прислушался к моему совету?       — Я бы сказал, что мне и Гермионе удается договариваться между собой, — уклончиво ответил Снейп и подумал, что письмо Гермионе в Падую нужно дополнить.       — Это хорошо, — удовлетворенно улыбнулась Родж. — Может быть, вы после двадцатого августа… — тут она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее.       — Что произойдет двадцатого августа? — тут же спросил Северус.       — Это крайне секретная информация, — понизив голос до шёпота, сказала она. — Мне о ней вообще не следовало даже вслух упоминать, а я выболтала тебе дату.       — Тогда продолжай, или я сдам тебя Кингсли, — полушутя-полусерьёзно произнёс он.       — Это чистой воды шантаж, — с притворным возмущением сказала сваха.       — Уверяю тебя, Родж, это не шантаж, — с кривой улыбкой сказал он, — а всего лишь предложение скрыть твою болтливость от начальства.       — Хм, теперь это звучит даже благородно, — хмыкнула Родж. — Ладно, только никому ни слова. В эту пятницу будут отпущены члены Союза, а в понедельник, двадцатого августа, будет объявлено об отмене Закона. Вот уж точно наше магическое общество сойдет с ума, а я точно умру в самом эпицентре бумажного сумасшествия.       — И не говори, о подобном точно стоит молчать, — потрясённый новостью, ответил Северус.       — Поболтала бы ещё, но мне пора бежать, — бросила колдунья.       — До встречи, Родж, — ответил он.       Они разошлись в разные стороны. После разговора с Родж его мысли закрутились вокруг судьбы собственного брака. Попросит ли Гермиона развод, едва вернется из Падуи в Англию? С лёгким ли сердцем он оставит свою подпись в документах о разводе? Северус не сомневался в том, что им вдвоём хорошо физически и комфортно в духовном плане. Но достаточно ли этого будет для брака без принуждения со стороны Министерства?