Повестка

Всё было хорошо, пока однажды Дане не пришла повестка. Ваню всегда удивляло какой же он, Даня, простодушный дурак. Умный дурак со всеми своими такнечестнами и неправильнами. Ваня не привык к таким людям, к таким поступкам, да и сам Ваня давным-давно забыл про то, что когда-то родине задолжал. Потому что папочка обо всём позаботился заранее. Но у Дани не было папочки, который бы научил его, что честность – не всегда хорошо. Даня был полным придурком, когда дело касалось его принципов, и первое время Ваня очень много над ним смеялся. «Ну что? Здравствуй, юность в сапогах?» – подмигивал ему Ваня, а Даня постоянно закатывал глаза, такой смешной, рыжий и маленький, что даже невозможно было представить, чтобы он действительно пошёл туда, в эти казармы, к этим людям, которые сами когда-то хлебнули унижения и теперь с радостью унижали всех, кто оказался в их власти. Да не могло такого быть! И тем не менее. Первое время Ваня очень много шутил – Даня всегда смешно реагировал на него, одно удовольствие смотреть. А может быть, Ваня просто защищал себя от лишних мыслей, как мог? А мог он только через свой ублюдский юмор – тут уж кто как умеет. Потом всё чаще случалось смотреть Дане в глаза и тихо спрашивать: «Да ты, правда, что ли? Совсем идиот, только скажи, и отец всё для тебя сделает». Но Даня, этот тщедушный Даня, в котором умещалось так много заумных слов и математических формул, Даня, который, кажется, действительно был компьютерным гением, упирался рогом, замыкался в себе и только смотрел исподлобья так зло, как только умел. *** Отец долго горевал по своему любимому Данечке. Конечно, это ведь был его любимый сын. Сын, о котором он всегда мечтал. Наверное, если бы ушёл Ваня, он переживал это гораздо легче, но Ваня был тут же, мозолил всем глаза, когда не зависал в универе. И, если в самом начале Ваня наивно думал, что теперь он вернёт внимание родителей, то довольно быстро убедился, что всё это несбыточный детский лепет. Всё закончилось довольно ожидаемо – отец быстро избавился и от нежелательных гостей в доме, купив им новое жильё как можно дальше, и от Вани, сняв ему квартиру подороже и ближе к универу. Так, как мог поступить давным-давно, но не мог, потому что у него внезапно появилась надежда. А потом исчезла. Как неловко. А потом всё затихло. Ваня ожидаемо учился плохо, прогуливал пары, закрывал долги купюрами, улыбочками и морями пустых слов – первый курс всё-таки, приемлемо. Тем более, что он никогда всерьёз не думал, что будет работать потом, после безумных лет учёбы. Первый семестр он прокутил. Так, что не вспомнил бы ничего, кроме бесконечных вечеринок и адового похмелья. Постоянно. Через день. Потом дважды в неделю, а потом резко перехотелось, как будто внутри что-то с треском перегорело. Во втором семестре Ваня ответственно побывал на нескольких лекциях и даже сам сдал один зачёт. *** Даня вернулся внезапно. И Даня внезапно оказался кем-то совсем другим. Молчаливым, но не по-своему, а совсем иначе. Как будто в нём тоже что-то перегорело. И он совсем повзрослел. Ваня смотрел в его уставшие глаза, под которыми залегли глубокие тени, на загоревшую кожу, на жесткие волосы по лицу, на то, что осталось от его волос – курчавых, рыжих, а теперь вообще никаких, на то, как камуфляж добавлял ему нехорошей, нездоровой желтизны. Смотрел, и не мог поверить. Сам Даня на него почти не смотрел – его взгляд, потерянный и странный, блуждал где угодно, но упорно избегал Ваню. — Где могу разложиться? — сказал Даня совсем не Даниным голосом, и Ваня почувствовал, как странно отдаётся в нём этот новый голос. Он показывал и говорил, как будто заведённый, сам не понимая, почему не может себя контролировать. Даня молча кивал. Нет, он и раньше был не особенно разговорчивым, но хотя бы язвил, отвечал, как мог. А теперь Ваня совсем не понимал, о чём с ним говорить. — В общем, чувствуй себя как дома, братик. — Улыбка вышла непривычно скомканной, да и слова растворились в тишине. Сам Ваня себя больше как дома не чувствовал. В тот вечер в баре, заливаясь шотами с текилой, Ваня пытался понять – как же так вышло, что Даня, тот рыжий нежный Даня, над которым всегда можно было подшутить, который тут же очаровал его отца, как он мог всего за год стать таким, даже не колючим, просто холодным до неузнаваемости. И главное – что теперь с ним с таким делать? Хорошо, что алкоголь подействовал, так что конца вечера Ваня не запомнил.