Когда розы снова зацветут

      На границе между Францией и Бельгией, где разместились их войска, не наблюдалось никаких движений ни с одной, ни с другой стороны, что для Геллерта было одновременно раздражающим и ожидаемым продолжением патовой ситуации.       За исключением нескольких мелких стычек и упорного стремления Змея почти ежедневно создавать неудобства, Геллерт пребывал в состоянии, балансирующем между разочарованием и удовлетворением. В конечном счете, рано или поздно что-то должно было произойти, и он был готов воспользоваться любой возможностью.       Однако присутствие Змея по-прежнему не давало ему покоя. Только за последнюю неделю тот убил десяток людей в окопах, каждый раз еще больше издеваясь над Геллертом и демонстрируя трижды проклятый символ.       Боевые отряды МКМ не оставались в стороне, осыпая его оскорблениями и насмешками. Не то чтобы от неотесанного сброда можно было ожидать чего-то лучшего, но подобные инциденты заметно подрывали моральный дух армии.       Чем быстрее наступит перелом в этой ситуации, тем лучше.       Геллерт взглянул на часы на стене и нахмурился. Ганс должен был прибыть почти час назад, а такое опоздание было для него нехарактерным. Он ведь прекрасно знал, что Геллерт не терпит опозданий.       Когда тот наконец появился, запыхавшийся и явно растрёпанный, стало ясно, что он буквально дрожит от ярости, а гневные ругательства сыплются с его губ на родном языке. Несмотря на желание отчитать его, Геллерт знал: если Ганс довел себя до такого состояния, причина была веской.       — Что случилось?       Галлитер несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, затем глубоко вдохнул:       — Боевые маги. Они схватили троих моих людей в Мадриде. Насколько мне известно, последние пару недель они рыщут повсюду.       — Боевые маги? — пробормотал Геллерт. — Значит, они снова начали действовать.       — Верно, — рявкнул Галлитер. — Убийство их начальника оказалось бесполезным, как видно.       Геллерт задумчиво нахмурился.       — Пока у нас слишком мало информации, чтобы делать выводы. Но если они действительно обратили внимание на тебя, то это можно обратить себе на пользу.       — Что именно вы имеете в виду? — спросил Ганс с нескрываемым любопытством.       — Думаю, пришло время пообщаться с этими охотниками лично. Ты должен подготовить им тёплый приём, когда они вернутся. А они вернутся, Ганс, в этом можешь не сомневаться. Устрой всё так, чтобы нам удалось взять их живыми, и тогда я смогу поприветствовать их лично. И если мы окажемся достаточно убедительны, уверен, они расскажут нам всё, чтобы положить конец их операциям.       Галлитер с готовностью кивнул.       — Будет сделано. А еще лучше, чтобы в их числе оказался Змей.       Геллерт покачал головой.       — Нет, он вряд ли так легко попадется в ловушку. Он слишком хитер для этого, а вот его коллеги вполне могут оказаться менее осторожными. Проследи за этим, Ганс. А пока я навещу мистер Сато. Давно пора его проведать.       — Сато?       — Кто, как не бывший президент Конфедерации, может рассказать больше о внутренней кухне МКМ?       Глаза Галлитера вспыхнули азартом, и он почти вылетел из комнаты, переполненный энтузиазмом. Геллерт тихо усмехнулся себе под нос.       Ганса всегда было легко успокоить. Достаточно было лишь намекнуть на возможность насилия, и он моментально приходил в восторг. Геллерт презирал столь примитивные способы решения проблем, но не мог отрицать их эффективность, когда обстоятельства требовали решительности. Люди вроде Галлитера были грубы, предсказуемы и опасны, но именно поэтому — полезны. Таких стоило держать поближе.

* * *

      В Карлусе Поттере явно что-то изменилось.       Гарри не мог точно сказать, что именно, но изменения были очевидны. Карлус казался выше, крепче, а его глаза блестели с удивительной яркостью. Эти перемены точно не могли быть естественными. Что же произошло?       — Ты связался с ритуальной магией? — прямо спросил Гарри.       Карлус едва не поперхнулся сливочным пивом. Его взгляд беспокойно заметался по залу, и он жестом попросил Гарри понизить голос.       — Не совсем, — уклончиво ответил он. — Это семейная магия.       — Семейная магия?       Карлус отмахнулся и снова оглядел барную стойку «Трех метел», проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.       — У большинства чистокровных семей есть заклинания, которые известны только им, или определённая область магии, в которой они особенно сильны. К примеру, Краучи славятся способностью выучить практически любой язык, Блэки — своими проклятиями, и так далее.       — И у Поттеров есть своё?       Карлус кивнул.       — Я не могу вдаваться в подробности, но наша — это старая магия, переданная нам еще до того, как мы стали носить то имя, что носим сейчас.       Гарри не сразу понял, кого имеет в виду Карлус.       Певереллы.       Он знал о магии семьи Блэк, но никогда не задумывался, что у Поттеров может быть нечто подобное. Частично ему было обидно, что ему самом об этом никогда не говорили.       — Но это всё-таки связано с каким-то ритуалом?       — Раз уж именно ты спрашиваешь, я могу подтвердить это, — нехотя признался Карлус, — но больше ничего не спрашивай. Подумай о том, что Певереллы сделали для жителей Годриковой лощины, и, зная тебя, я уверен, что ты поймёшь больше, чем я могу рассказать.       Гарри задумчиво нахмурился. Если магия Поттеров действительно восходит к Певереллам, то почему он никогда не видел, чтобы Уильям Поттер её использовал?       — Но твой отец...       — Он не уделял этому столько времени, сколько я, — объяснил Карлус. — Он практиковал некоторые заклинания, но не более того. Он был слишком увлечен трансфигурацией.       Гарри понимающе кивнул.       За исключением Дамблдора и, возможно, Минервы, Уильям Поттер был, пожалуй, самым знающим человеком, которого Гарри встречал, когда дело касалось магии, к которой он питал особую склонность.       Тем не менее, легкая горечь от того, что он столько времени оставался в неведении о магии своей семьи, ещё не утихла. Чтобы отвлечься, Гарри решил сменить тему.       — Ты всё ещё уверен, что хочешь заниматься именно этим?       Карлус уверенно кивнул.       — Я должен, Гарри. Ты же знаешь.       — Да, — вздохнул Гарри. — А как насчёт твоей мамы?       — Она ничуть не рада этому, как и раньше, но, думаю, она понимает.       Гарри не ожидал, что Анжелика будет рада решению Карлуса. Да и какая мать обрадуется?       На мгновение он задумался, что бы подумала его собственная мать о некоторых его решениях, но быстро отмахнулся от этих мыслей. Он так мало знал о Лили Поттер, что даже не мог предположить, как она могла бы отреагировать на что угодно.       — Ты в порядке? — с легкой озабоченностью в голосе спросил Карлус. — На мгновение показалось, что ты куда-то уплыл мыслями.       — Всё нормально, — небрежно отмахнулся Гарри. — Так что, завтра?       — Завтра. Я собрался и готов.       Вот в последнем Гарри был совсем не уверен. Никто не был по-настоящему готов к войне, пока не испытает на собственной шкуре, что значит побывать в бою. Как бы сильно Гарри ни любил и ни уважал Карлуса, в его жизни было не так уж и много испытаний, и уж точно ничто не могло подготовить его к тому, что предстояло.

* * *

      Габриэля переполняло чувство гордости, когда он видел, как много британцев были готовы рискнуть своей жизнью в борьбе с Гриндевальдом. Он понимал, что многие из них пришли сюда, движимые гневом и скорбью после смерти Уильяма Поттера. Но это не умаляло его восхищения, даже если он по-прежнему остро ощущал потерю друга.       Их связь с Уильямом была выкована в бою, в обстановке, где становились настоящими товарищами. Они сражались плечом к плечу, вместе переживая и приливы адреналина, и пустоту, которую оставляла смерть товарищей. Габриэль дорожил советами Уильяма, его присутствием и поддержкой в моменты, когда тот был особенно нужен.       Он скучал по Уильяму Поттеру и хранил в памяти всё, что друг оставил ему в наследство.       — Смотрите в оба, придурки! — рявкнул он на группу новобранцев, проходящих мимо с самодовольными улыбками.       Он знал, что эти выражения скоро исчезнут. Когда они окажутся на передовой, война покажет своё истинное лицо — лицо, которое станет самым суровым испытанием для любого. В окопах, заполненных людьми, теснота казалась обманчивой. Несмотря на присутствие товарищей, война была невероятно одиноким занятием.       Днём легче — работа, шум, смех друзей. Даже во время сражений разум был сосредоточен на задаче. Но драки и веселье приходили и уходили быстро, оставляя человека один на один с его мыслями.       А ночью... Ночью, когда ветер гнал холод и каждый шорох казался приближением врага, ты по-настоящему узнавал, кто ты есть. Когда каждое мгновение заставляло ждать холодного лезвия в темноте, которое перережет тебе горло, вот это было испытание на прочность.       — Грюм, тебе лучше самому с этим разобраться, — выдернул его из раздумий голос Овиса Брейтуэйта, одного из коллег-авроров.       С хмурым видом Габриэль последовал за ним и почувствовал, как грудь будто сжало стальным обручем при виде сына Уильяма Поттера.       Его друг каждый день говорил о Карлусе с такой теплотой, что у Габриэля не оставалось сомнений: Уильям Поттер считал сына главным достижением своей жизни.       — Что ты здесь делаешь, парень? — тяжело вздохнул он, подходя ближе.       — Я здесь, чтобы записаться в добровольцы, — просто ответил Карлус. — И он тоже.       Габриэль перевёл взгляд на человека, стоящего рядом с сыном Уильяма. Призрак легкой улыбки мелькнул на его лице. Уильям когда-то утверждал, что Гарри Эванс никогда не ввяжется в войну. И вот он здесь.       — Это правда? — спросил Габриэль, скрестив руки на груди.       Эванс кивнул, его взгляд метался по Атриуму Министерства, демонстрируя бдительность, которой мог бы гордиться любой Грюм.       — А ты, парень? — обратился он к Карлусу.       — Да.       Габриэль грустно улыбнулся.       — Твой отец не хотел бы видеть тебя здесь.       — Мой отец мёртв.       — Да, мёртв. И было бы скверно с моей стороны отблагодарить его за всё, впустив тебя сюда.       — Или ты позволишь мне пойти, или я всё сделаю сам, — буквально рявкнул Карлус, шагнув вперед и заставив Габриэля почти оцепенеть от напора. — Как вы думаете, с кем мне будет безопаснее: с ним одним или с боевым отрядом? — добавил он, ткнув большим пальцем в сторону Эванса.       Габриэль потер виски, чувствуя нарастающую головную боль.       — Чёрт бы тебя побрал, — проворчал он. — Ладно, парень, но ты никуда не пойдёшь, пока я не решу, что ты готов. Твой отец будет ждать меня у входа в ад, если я позволю хоть чему-то плохому случиться с тобой. Следующие две недели ты будешь жить в тренировочном зале, и я намерен как следует надрать тебе задницу. Эванс, это касается и тебя. Если меня не устроит результат, я запру вас обоих в Азкабане, чтобы вы точно остались целы. Такова сделка, хотите — соглашайтесь, хотите — нет.       Карлус немедленно кивнул:       — Хорошо. Но когда я докажу свою готовность, никаких оправданий, — предупредил он, протягивая руку.       С некоторой неохотой Габриэль пожал её.       — А ты, Эванс?       — То же самое?       — Да.       — Тогда не вижу причин для отказа, — согласился Эванс. — Хотя, признаться, было бы любопытно проверить, удастся ли мне сбежать из Азкабана.       Габриэль громко рассмеялся, хотя и не упустил взгляда Эванса, в котором читалось неподдельное любопытство. Он был сумасшедшим или думал, что ему действительно удастся сбежать?       Вряд ли.       Это еще никому не удавалось. Может, Эванс и талантлив, судя по тому, что он видел и слышал от Уильяма, но Азкабан не зря был одной из самых страшных тюрем.       — Забей, Гарри, — фыркнул Карлус. — Они не позволят оставить волшебную палочку, а без нее ты даже патронуса вызвать не сможешь, не то что сбежать.       Эванс пожал плечами, и Габриэль недоверчиво посмотрел на него. Если он мог создавать телесного патронуса, это говорило о высоком уровне мастерства в чарах, помимо всего остального, на что он был способен. А победа над такой ведьмой, как Кассиопея Блэк, было уже само по себе подвигом.       Габриэль подозревал, что в Гарри Эвансе было скрыто гораздо нечто большее, чем казалось на первый взгляд.       Эванс держался с естественной уверенностью. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными, как у хищника, и уж что совершенно невозможным для человека, который якобы был просто успешным инвестором.       За годы работы аврором Габриэль встречал людей из самых разных слоев общества, и, проводя столько времени рядом с опасными людьми, научился их замечать. Эванс был именно таким человеком, хоть и хорошо скрывал это за маской вежливости, сарказма и остроумия.       Грюм внимательно наблюдал за ним не иначе как из любопытства. Он не был преступником, в этом он был уверен, но в нем было гораздо больше, чем он мог себе представить.       — Завтра в пять утра вы оба должны быть здесь, — наконец сказал Габриэль. — Не опаздывайте.       Эванс кивнул, с лёгкостью приняв приказ, а Поттер лишь недовольно скривился, но тоже не стал спорить. Завтра Габриэль выяснит, из какого теста сделаны эти двое. И, честно говоря, он уже был в предвкушении. Ничто его так не радовало, как возможность испытать людей, особенно когда он нутром чуял, что они не окажутся горьким разочарованием.

* * *

      — Вы выглядите значительно лучше, чем тогда, мистер Сато, — заметил Геллерт, обратив внимание, что тот уже не был так бледен и истощён, как в ту ночь, он освободил его из тюремной камеры во Франции.       — Я обнаружил, что тюрьма не совсем мне подходит, мистер Гриндевальд, — отозвался японец, доедая рисовое блюдо. — Я — старый человек, который привык к определённому уровню комфорта.       Геллерт усмехнулся.       — И гордый, да?       Сато на мгновение замер, затем медленно кивнул, выражение лица стало мрачным.       — Те, кто был причастен к моему заключению, дорого за это заплатят. Министр крайне недоволен тем, как со мной обращались. С моей стороны не потребуется особых усилий, чтобы заручиться его поддержкой.       — Это меня радует, — с улыбкой отозвался Геллерт. — Как вы, я уверен, знаете, мы оказались в крайне неудачном патовом положении с силами МКМ. Чем скорее это будет исправлено, тем быстрее мы сможем приступить к реализации наших планов.       — Конечно, — с легким кивком подтвердил Сато. — Я переговорю с министром как можно скорее.       — Замечательно! И я рад, что вы восстанавливаетесь.       — Я должен быть в хорошей форме, чтобы заставить тех, кто осмелился унизить меня, ответить за свою дерзость.       — Змей, не так ли?       Сато раздражённо хмыкнул и выругался на японском.       — Однажды он одержал надо мной верх, но больше такого не повторится.       В этом Геллерт сомневался, но не стал подрывать уверенность человека, который так любезно согласился ему помогать.       — Он непременно получит по заслугам, — заверил он, — но давайте пока не будем зацикливаться на нем. У меня есть другие дела, которые я хотел бы обсудить с вами.       — Какие? — с любопытством спросил Сато.       — МКМ. Вы занимали пост президента Конфедерации несколько лет. Можете ли вы рассказать мне что-нибудь о её внутренней структуре? Особенно интересует всё, что связано с боевыми магами.       — Боевые маги? Ну, они подчиняются главе Департамента правосудия. Он сам по себе сила. Федеров его зовут.       Геллерт покачал головой.       — Федеров мёртв.       Сато ухмыльнулся и радостно сказал:       — Отлично. Но его место займёт кто-то другой. Возможно, Змей?       — Вряд ли. Он слишком занят, чтобы брать на себя такую ответственность.       — В таком случае, это может быть кто угодно. Это не имеет большого значения. Департамент продолжит функционировать как обычно. Единственная уязвимость — это личные дела боевых магов. Если вы их получите, то сможете полностью уничтожить.       — У Федерова их не было, — уточнил Геллерт.       — Тогда, скорее всего, они безвозвратно утеряны. Однако личные дела боевых магов обязательно должны существовать для служебного пользования главы Департамента. Те, что были у Федерова, скорее всего, исчезли навсегда. Но если структура всё ещё действует, значит, где-то создан новый архив.       Геллерт задумчиво кивнул, в голове уже начинал складываться план.       — Значит, мне нужно добраться до главы Департамента.       — Именно, если вы не знаете их поимённо, то единственный способ — получить доступ к штаб-квартире МКМ, а это совсем не просто.       — Как туда попадают сами боевые маги?       — Им выдают специальные портключи с доступом. Они запрограммированы таким образом, что активируются только тем магом, которому были выданы. Если кто-то другой попытается их использовать, его выбросит в жерло вулкана где-то в Азии, а портключ самоуничтожится.       — Весьма изобретательно. Но что, если мне удастся захватить одного из них живым?       — Тогда у вас появится шанс заставить его действовать в ваших интересах, — кивнул Сато.       Эта идея показалась Геллерту стоящей. Он знал, кого именно отправить на поимку боевого мага. Ганс прекрасно справится с задачей, а Геллерт воспользуется результатом в своих целях.       — Вы дали мне много пищи для размышления, мистер Сато, — с уважением в голосе сказал он. — Я с нетерпением жду, когда ваша страна вступит в войну, — добавил он, вставая.       — Это произойдёт скоро, — пообещал Сато. — Кстати, а что с мисс Блэк? Она выдержала своё испытание?       — Благодаря вам, — ответил Геллерт с лёгкой улыбкой. — Очень неприятное дело, но ей посчастливилось оправиться, пусть и с помощью весьма трагических новостей.       — Трагических новостей?       — Ее брат был убит в Париже, а отец скончался всего несколько дней спустя.       — Тяжелое время для нее.       — Она до сих пор оплакивает обоих. Их похоронили с надлежащими почестями на территории дома, который мы используем в качестве базы. Другой ее брат, новый лорд Блэк, отказался иметь с ними что-либо общее и даже имел наглость угрожать мне в весьма красочных выражениях.       Сато покачал головой.       — Пожалуйста, передайте ей мои соболезнования.       — Обязательно. Кэсси очень благодарна вам за помощь. Ей повезло, что вы так хорошо разбираетесь в ядах.       — Это умение необходимо каждому влиятельному человеку. Никогда не знаешь, кто пожелает твоей смерти, а яд — самый тайный способ. Тем не менее, я все еще не могу понять, как она могла его проглотить. Не думаю, что она стала бы есть то, что предложил враг.       — Нет. Нападавший использовал яд, превратив его в туман, который убил людей, сопровождавших Кассиопею, когда они отправились разбираться с Фламелями.       — Вы знаете, кто был нападавшим?       Геллерт кивнул.       — Это племянник Фламелей, человек по имени Гарри Эванс. Весьма одаренный волшебник.       — Должен быть весьма талантливым, чтобы наложить такое заклинание, — задумчиво произнес Сато.       — С этим мы разберемся позже, — отмахнулся Геллерт. — Так говорите, что скоро?       — Скоро, Геллерт, — пообещал Сато. — Война скоро изменится в вашу пользу.       Геллерт улыбнулся и благодарно кивнул.       Скоро не могло наступить скоро, по крайней мере, пока на границе Бельгии и Франции все оставалось по-прежнему, Геллерт мог лишь довольствоваться тем, что есть.       Терпение — это то, к чему ему пришлось привыкнуть.       — Ради высшего блага, — пробормотал он себе под нос.

* * *

      — Давайте, ленивые ублюдки, качайте ноги! — рявкнул Грюм.       — Он точно псих, — прохрипел Карлус, пытаясь перевести дыхание. — Полный псих.       — Наверное, это у них семейное, — фыркнул Гарри.       Карлус изо всех сил пытался выдержать то, что Грюм называл «нагрузкой». Для Гарри в этом не было ничего нового. Он уже много лет изо дня в день доводил себя до изнеможения.       — Как ты вообще еще держишься? — выдохнул Карлус, озираясь на Гарри с удивлением.       — Наверное, я просто сделан из более прочного материала, чем ты.       Карлус покачал головой и бросил на него недоверчивый взгляд.       — Ты такой же сумасшедший, как и он, — буркнул он, кивнув в сторону сияющего Габриэля Грюма, который, кажется, наслаждался происходящим.       — Ну, может, однажды это спасет тебе жизнь.       — Что именно, бегство?       — Иногда разумнее убежать, чем позволить своей гордости убить себя.       — Наверное, в этом что-то есть.       Еще бы.       Гарри часто избегал драк, особенно когда был моложе и не так хорошо подготовлен, чтобы справиться с людьми, которые хотели его убить. Не было ничего постыдного в том, чтобы жить, чтобы сражаться хотя бы еще один день, или, как это было в его случае, жить, чтобы ускользнуть от Волдеморта, когда тот неизбежно предпримет очередную попытку покушения.       Как же все изменилось.       — Ладно, так и быть, — произнес Грюм. — Посидите пару минут, а потом посмотрим, что вы умеете делать со своими волшебными палочками.       — Слава Мерлину, — выдохнул Карлус, свалившись на землю. — Думаю, он пытается нас убить до того, как мы вообще приблизимся к бою.       Гарри покачал головой.       — Нет, он пытается сделать так, чтобы мы не умерли.       — И то, и другое меня вполне устроит, — усмехнулся Грюм. — Если вы сдохнете здесь, значит, вам нечего делать на поле боя, — добавил он и отправился устанавливать тренировочные манекены.       — И он явно говорил серьезно, черт бы его побрал, — проворчал Карлус, утирая пот со лба.       Гарри усмехнулся, едва заметно кивая.       Если Габриэль Грюм был похож на Аластора, их ждали две невероятно изнурительные недели.       — Поднимайтесь! — рявкнул аврор. — Ты, Поттер, берешь на себя этот манекен. Мне плевать как, но я хочу, чтобы он был мертв.       Карлус на секунду задумался, перебирая в голове варианты, затем поднял палочку и выпустил режущее проклятие.       — Неплохо, — заявил Грюм, внимательно осматривая повреждения на манекене. — Но будешь ли ты столь же точен, когда цель будет двигаться, когда вокруг хаос, и когда другие будут пытаться тебя убить?       Он шагнул ближе, и теперь его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от Карлуса.       — Может быть, — задумчиво ответил Карлус.       — Может быть — это недостаточно хорошо, — прорычал Грюм. — В каждом твоем заклятии должна быть абсолютная уверенность. Если у врага останется шанс выжить, ты делаешь что-то не так. Последнее, чего ты захочешь, — это чтобы тот, кого ты посчитал мертвым, получил второй шанс. Теперь попробуй еще раз.       На этот раз Карлус направил палочку на манекен и выпустил взрывное проклятие. Туловище взорвалось, оставив в себе большую зияющую дыру.       — Лучше, чем режущее проклятие, — признал Грюм, окидывая манекен критическим взглядом. — Но у него есть свои недостатки. Такой удар слишком легко блокируется. Эванс, твоя очередь.       — Авада Кедавра, — без колебаний произнес Гарри, направив палочку на манекен.       — Ты что, с ума сошел?! — взвизгнул Карлус, в ужасе схватив Гарри за запястье, словно пытался остановить его от еще одной попытки. — Ты же в Азкабан угодишь!       — Все в порядке, парень, — спокойно вмешался Грюм. — Когда ты сражаешься за свою жизнь, не раздумывай, делай все, что нужно, чтобы остаться в живых. На поле боя наши законы мало что значат.       Карлус, конечно, был ошеломлен, но понимающе кивнул, и все стало казаться еще более реальным.       С тех пор как профессор Нотт рассказала на занятиях о том, как тяжело применять одно из непростительных, он никогда всерьез не задумывался об этом. Он слышал множество историй о том, насколько ужасен Азкабан, и твердо решил, что никогда не увидит внутренности одной из его мрачных камер на проклятом острове.       — Конечно, полагаться на одно заклинание никогда не стоит, даже если это столь надежное проклятие, как убивающее, — снова заговорил Грюм. — Оно полезно, но чаще всего вам придется столкнуться не с одним врагом, а с несколькими. Покажи мне что-нибудь из знаменитой магии Поттеров.       Гарри отступил на шаг и с нетерпением принялся ждать, когда Карлус что-нибудь продемонстрирует, чьи глаза почти начали светиться, когда он начал колдовать.       Пол под ногами с глухим стоном растрескался, и крупные куски дерева начали медленно подниматься в воздух, будто оживая. Карлус одним быстрым движением превратил их в металлические обломки, которые тут же с хищным свистом рванули в сторону трех тренировочных манекенов.       Результат был впечатляющим. Если бы манекены были людьми, они были бы уже давно мертвы, причем весьма жестоким способом.       Грюм ликующе захлопал, оценивая ущерб.       — Чертовски хорошая работа, Поттер, — похвалил он, одним движением палочки убирая обломки и восстанавливая манекены вместе с поврежденным полом. — Теперь твоя очередь, Эванс.       Обычно Гарри прибегал к парселмагии, знания о которой почерпнул из старинных томов, найденных в скрытой библиотеке Тайной комнаты, но в этот раз решил воспользоваться находками из коллекции Николаса. Некоторые из древних книг оказались весьма полезными.       Гарри подул на сжатую в кулак левую руку, а затем разжал ее. Искра света, появившаяся на кончиках его пальцев, взвилась в воздух, словно живая. Одним плавным движением он направил ее в сторону манекенов, одновременно взмахнув палочкой.       Воздух прорезал громкий раскат, когда искра взорвалась, оставив после себя кратер в полу и уничтожив манекены. То, что от них осталось, напоминало груду изуродованных конечностей и обугленных обломков.       Карлус покачал головой, ошеломленно глядя на Гарри. Грюм в шоке смотрел на него, а потом усмехнулся.       — Знаешь, ты просто ужасен, Гарри, — промолвил Карлус. — Что это, черт возьми, было?       — Просто воплощение одной старой теории магии.       — Старой теории?       — Теория гласит, что каждая часть ведьмы или волшебника содержит магические следы, и даже самый крошечный след можно использовать для создания нужного эффекта. Я просто решил проверить это на практике.       — Ты устроил взрыв своим дыханием!       — Ну, вообще-то слюной, — поправил Гарри. — Когда ты дышишь, частицы слюны попадают в воздух.       Грюм усмехнулся.       — И что еще ты можешь использовать, парень?       — В теории, с практикой можно задействовать почти любую часть себя, но из того, с чем я успел поэкспериментировать, лучше всего работают слюна, кровь и волосы.       — Как я и говорил, ты ужасен, — повторил Карлус. — Если ты потратил столько времени на эти странные теории, не имеющие под собой никакой основы, то сколько же ты потратил на изучение того, что уже давно доказано?       — Более чем достаточно, — ответил Гарри с загадочной улыбкой.       — Что ж, я с нетерпением жду, когда увижу это, — хмыкнул Грюм. — А теперь оба проваливайте. Но чтобы завтра в пять утра снова были здесь. Будем продолжать. Не опаздывайте.       Он отмахнулся от них, словно от назойливых мух, и Гарри с Карлусом покинули учебный класс, где им предстояло провести следующие дни под строгим присмотром Габриэля Грюма.       — Что ты о нем думаешь? — поинтересовался Карлус, когда они шли по коридору.       — Грюм? Он ничего, — задумчиво протянул Гарри. — Я встречал людей и похуже.       Карлус кивнул, соглашаясь.       — Он быстро находит с тобой общий язык, но не обольщайся. Если ты дашь ему хоть малейший повод, он надерет тебе задницу. Грюмы не отличаются дружелюбием, и если он рассчитывает, что мы будем с ним во время боя, он сделает все, чтобы мы были к этому готовы. Вся их семья — просто кучка психов.       Познакомившись с двумя представителями печально известного семейства Грюмов, Гарри невольно согласился с Карлусом.       Габриэль, возможно, и не был таким параноиком, как Аластор, но это, по крайней мере, пока. Тем не менее, сходство в поведении, чувстве юмора и внешности было просто поразительным.       — Тогда, думаю, следующие пару недель будут интересными.       — Ты даже представить себе не можешь насколько, — фыркнул Карлус. — Абсолютно.

* * *

      — Они, похоже, рассчитывали воспользоваться своим успехом, — заметил Геллерт, оглядывая троих боевых магов, захваченных в плен Гансом.       Лишенные волшебных палочек, они были прочно привязаны к стульям и находились в весьма невыгодном положении.       Галлитер кивнул, его ноздри заметно раздувались.       — Двое моих людей погибли при их задержании.       Геллерт разочарованно взглянул на явно нервничающих пленников.       — Это совершенно недопустимо, — заявил он. — Но у вас есть шанс искупить свою вину, оказав услугу мистеру Галлитеру. Так где они?       Ганс без слов протянул три лицензии боевых магов. Геллерт окинул их взглядом, кивнул и достал три комплекта магических наручников собственного производства.       — Кто пойдет с нами? — снова спросил Геллерт.       — Я, — произнес женский голос из угла комнаты.       Геллерт повернулся к говорившей и тепло улыбнулся, увидев Кассиопею. Она выглядела намного лучше, чем в последние недели сразу после отравления.       — Уверена, что готова?       — Да.       Геллерт тепло улыбнулся и протянул по набору наручников ей и Гансу.       — Тогда выберите себе спутника, — велел он.       Кассиопея и Ганс пристегнули себя к одному из пленников, а Геллерт замкнул последний комплект на оставшемся боевом маге. Он легко постучал палочкой по каждому набору.       — Итак, господа, — вежливо обратился к пленникам Геллерт. — Эти наручники очень особенные, и я расскажу вам почему.       Один из боевых магов, прикованный к Гансу, выругался на греческом и тут же на собственном опыте узнал одну из уникальных особенностей этих артефактов. Он заорал от дикой боли и рухнул на колени.       — Весьма изобретательное дополнение, не находите?       Грек лишь хныкал, беспомощно покачивая головой.       — Ну же, не будь таким, мой дорогой мальчик, — промурлыкал Геллерт. — Ганс, подними его.       — Ты слышал, — рявкнул Ганс, — вставай!       Словно загипнотизированный, мужчина мгновенно прекратил всхлипывать, его глаза остекленели, а тело подчинилось приказу.       — А вот и вторая особенность, — с гордостью заявил Геллерт. — Она делает пленников куда более сговорчивыми.       Кассиопея и Ганс одобрительно кивнули.       — Что ж, теперь нам пора нанести визит в штаб-квартиру МКМ.

* * *

      Призрак, или Брайан Митчелл, как его назвала мать при рождении, всегда мечтал однажды занять место Федерова, став его преемником. Однако он надеялся, что это произойдет при совсем других обстоятельствах, не в разгар войны, которая сотрясала весь магический мир.       Он предполагал, что займет нынешнюю должность после заслуженной отставки в качестве боевого мага, когда Федеров добровольно уступит место.       Он устало потер глаза.       Дни были бесконечно долгими, неблагодарными, а с учетом того, что его отдел оказался в стороне от войны, и вовсе казались бессмысленными.       Большинство разыскиваемых преступников словно растворились в воздухе, их последние известные местонахождения оказались пусты. Он не был наивным и понимал, что, скорее всего, они перешли на сторону Гриндевальда. Тем не менее, это давало ему и его подчиненным возможность внести свой вклад в военное дело, каким бы минимальным он ни казался.       Близилась полночь. Призрак устало потёр глаза и зевнул, уже не в силах разобраться в отчетах, которые лежали на столе.       Покачав головой, он сложил бумаги в аккуратную стопку, собираясь вернуться к ним утром, но тут же нахмурился, услышав странный шум в коридоре. Звук прервался резким криком, а затем наступила тишина.       Призрак мгновенно выхватил волшебную палочку и почувствовал, как вокруг него активируется ряд защитных барьеров, обеспечивающих безопасность здания. Аппарировать он уже не мог, и сердце ухнуло куда-то вниз, когда и портключ отказался срабатывать.       Он оказался в ловушке.       Собравшись с мыслями, он кивнул самому себе, понимая, что времени почти нет. Он сделал всё возможное, чтобы подготовиться, пока не услышал торопливые шаги, приближающиеся по коридору. Дверь распахнулась с грохотом, и на пол упало тело секретаря. Однако внимание Призрака сразу привлекли те, кто вошёл следом.       Шесть человек, связанных попарно наручниками, шагнули в кабинет. Их лица были ему хорошо знакомы, но ни одно из них он не был рад видеть в такой ситуации.       — Вы, должно быть, Призрак, — вежливо поприветствовал его Гриндевальд, выходя вперёд. — Ваши друзья много рассказывали мне о вас.       Ни в голосе, ни в выражении лица не было и тени самодовольства, вызванного тем, что ему удалось проникнуть в защищенную штаб-квартиру МКМ.       Он просто констатировал факт.       Захваченные боевые маги стояли неподвижно с остекленевшими глазами, словно на них наложили Империус. Скорее всего, так и было, и помощи от них можно было не ждать.       — Это я, — ровно подтвердил Призрак.       Гриндевальд кивнул.       — Полагаю, вы уже знаете, кто я? Конечно, знаете. Вы хорошо скрываете страх, но я всё равно его чувствую. Я надеялся, что вы проявите благоразумие и станете сотрудничать, в таком случае ваша смерть была бы безболезненной, но уже вижу, что этого не случится. Может, всё же передумаете? Отдайте мне то, что я хочу, и тем самым избавите нас от лишних хлопот.       — Ни за что.       — Ганс, будь добр, покажи мистеру Призраку, что бывает, когда он отказывается выполнять мои просьбы.       Галлитер.       При виде этого человека Призрака передёрнуло.       Его разыскивали за несчётное количество преступлений, включая убийства и изнасилования. Ганс Галлитер был настоящим чудовищем, что он тут же и продемонстрировал, откусив ухо у прикованного к нему пленника.       Боевой маг застонал от боли, а Галлитер выплюнул окровавленный кусок плоти, кровь стекала с его губ, а он лишь усмехался.       — Видите, мистер Призрак, — мягко, почти ласково проговорил Гриндевальд, — с ними можно проделать ещё множество болезненных и... весьма неприятных вещей, прежде чем мы дойдём до вас.       На этих словах маска вежливости спала с лица Гриндевальда. Призрак бросил взгляд на своих подчинённых. Они поступили глупо, позволив захватить себя в плен.       Призрак оказался в затруднительном положении, но он знал, что от него требуется, хотя и не испытывал от этого никакой радости. По взмаху его палочки дверь кабинета взорвалась, и осколки дерева глубоко вонзились в спины трех боевых магов, не имевших возможности защититься.       Гриндевальд, Галлитер и сопровождавшая их женщина, вероятно, Кассиопея Блэк, смогли укрыться от взрыва, но не успели защитить своих пленников. Те корчились в агонии на полу, и в оставшиеся секунды, прежде чем щиты будут разрушены, Призрак произнес три разрывных проклятия.       Боевые маги замолкли, а Гриндевальд с раздражением взглянул на него.       — Такая пустая трата жизни, — сказал он и тут же пустил в ход свою палочку.       Призрак мгновенно перешёл в оборону, уклоняясь от заклинаний и укрываясь щитом. Однако для нападавших это не имело значения: они не давали ему ни малейшего шанса, обрушивая на него проклятия одно за другим, от которых он не мог долго уворачиваться. Его кабинет был довольно просторным помещением, но никто не мог надеяться, что сможет противостоять этой троице одновременно.       Каждый из них был опасен сам по себе, и Призрак не удивился, когда одно из заклинаний отсекло ему ногу чуть ниже колена. Отлетев в сторону, он мог лишь наблюдать, как кровь течёт из раны удивительно ровной струйкой как для такого тяжелого ранения.       Сам того не заметив, он лишился и своей палочки и оказался на полу перед грудой деревянных обломков и мертвых боевых магов, их руки безжизненно свисали в путах, а тела неподвижно лежали лицом вниз.       Не самая чистая смерть, но, по крайней мере, они избежали дальнейших пыток.       — Найди архивы, — приказал Гриндевальд громадному Галлитеру.       Тот коротко кивнул, мрачно отсек руку своего пленника режущим заклинанием, а затем начал рыться в ящиках и картотеках, не обращая внимания на свисающую с его предплечья окровавленную конечность.       Призрака чуть не вывернуло от отвращения.       Было ли это из-за жуткого зрелища или безысходности происходящего — он не знал, но ясно понимал, что остановить это больше не в его власти. Может, ему стоило сосредоточить силы на уничтожении самых важных документов? Но и это не имело значения. Гриндевальд так или иначе получил бы нужную ему информацию.       Единственным утешением для Призрака было то, что он избавил своих людей от дальнейших унижений и страданий под пытками Темного Лорда.       — Вы сражались достойно, — отметил Гриндевальд, глядя на него.       Призрак покачал головой, невесело усмехнувшись.       — Будь это действительно достойно, вы трое уже были бы мертвы.       — Да, но нет ничего постыдного в том, чтобы умереть, сражаясь за то, во что веришь. Есть ли у вас близкие, которым вы бы хотели что-нибудь передать на прощание?       Призрак недоверчиво уставился на него.       — Нет, я бы предпочел, чтобы их просто оставили в покое.       — Пока они не выступают против меня, у меня нет причин их искать.       Странно, но Призрак ему поверил.       — Нашел! — с торжеством в голосе объявил Галлитер, извлекая из ящика стопку папок.       Гриндевальд немедленно выхватил их из его рук и стал пролистывать, бормоча что-то себе под нос и явно выискивая что-то конкретное. Его глаза оживились, когда он нашел нужное.       — А, вот он, Змей.       Однако выражение удовлетворения быстро сменилось разочарованием, когда он осознал, насколько скудным было досье, и Призрак почувствовал, как его охватывает чувство победы.       — Где остальная информация? — резко спросил Гриндевальд, глядя на Призрака.       — Змей? — насмешливо переспросил тот. — Оригиналы файлов давно пропали, мне пришлось их воссоздать. Змей, как и подобает умному ублюдку, отказался предоставить какую-либо информацию. То, что вы видите, — всё, что у меня есть.       Гриндевальд буквально скрипнул зубами от ярости, но прежде чем он успел ответить, Кассиопея Блэк схватила Призрака за верх мантии и рывком подтянула ближе.       — Гарри Эванс — Змей? — сурово спросила она, пристально глядя ему в глаза.       — Кто? — растерянно ответил Призрак.       — Эванс! — рявкнула Блэк.       — Я понятия не имею, о ком вы говорите.       Она буквально впилась в него взглядом, и Призрак почувствовал, как она вторгается в его разум. Если бы он знал, кто такой Змей, он бы попытался сопротивляться, чтобы не дать ей найти искомое, но он ничего подобного не знал.       — Он говорит правду, — с неверием прошептала Блэк. — Он не знает.       — Значит, мы зря потратили время! — прорычал Галлитер.       — Не совсем, — возразил Гриндевальд, передавая ему папки. — Найди всех и убей. По крайней мере, нам больше не придется иметь дело с последствиями их вмешательства.       Галлитер ухмыльнулся, словно ребенок, которому вручили ключ от магазина сладостей. Призрак почувствовал, как его сердце сжалось в болезненном предчувствии. Мужчины и женщины, служившие Департаменту, будут убиты. Гриндевальд позаботится об этом.       — Что до вас, мистер Призрак, то я не намерен задерживаться здесь дольше, чем необходимо. Как вы хотите умереть?       Вопрос застал Призрака врасплох.       — В постели с женой, когда стану стариком? — с надеждой спросил он.       Гриндевальд усмехнулся       — Боюсь, этот вариант невозможен, но для вас я сделаю это быстро.       Призрак открыл было рот, чтобы ответить, но не успел. Он почувствовал внезапное и неумолимое давление на горле. Воздух начал ускользать из лёгких, а тело слабело с каждой секундой. Потеря крови, которую он уже перенес, ускорила процесс, и совсем скоро его поглотила тьма.       Он умер там же, в своем кабинете, и последние его мысли были о жене, о мужчинах и женщинах из МКМ, которые будут страдать, когда Ганс Галлитер найдет их.       А в том, что он их найдет, Призрак не сомневался.