Змей Смерти

Время интересная и непредсказуемая штука. Иногда оно тянется медленно медленно, словно капля мёда текущая с ложки, а иногда несётся со скоростью ловца в квиддиче. И лето обладало именно второй быстротечностью. Казалось, вот, лето только началось, а вот Гарольд просыпается, в за окном — последний день второго летнего месяца. Но он не жалел, что от каникул осталась одна треть, потому что прошедшие две трети он провёл продуктивно: не забыл про день рождения друга и отправил ему подарок: красивое кольцо-артефакт, предназначенное для того, чтобы защитить Драко в момент, когда надежды не останется (всё-таки он сын влиятельного человека, да и разные ситуации в жизни бывают; совет Кали), а также Гарольд занимался тренировками, отточил навыки трансфигурации, изучил новые заклинания, выучил несколько новых техник полёта и трюков в воздухе. В общем, он был доволен. За окном щебетали птички. Шазам удобно устроился на подоконнике, греясь на солнышке. За два года он довольно сильно вырос и теперь длинной достигал двух метров. Его перламутровая чешуя изумительно переливалась в солнечном свете, отбрасывая слабые блики. Гарльд был уверен, что если бы у змей были веки, то Шазам бы их точно удовлетворённо прикрыл. В кои-то веки голова была лишена мыслей, так что будущий третьекурсник, сел на кровати, собираясь помедитировать. Старшие частенько советовали ему медитировать, объясняя, что это в буре чувств и мыслей помогает разобраться в себе и принять верное решение, а в спокойствии способствует развитию магических сил. В общем, одни плюсы. Гаррольд был настолько расслаблен, что совершенно забыл, какой сегодня день. Так что, когда он зашёл в столовую позавтракать, для него стало неожиданностью сунутый Эрагоном под нос два свёртка: один большой и длинный, а второй всего с предплечье длиной и толщиной и шириной примерно две трети пальца. Шазам, ползущий у ног хозяина, резко остановился и подняла, слегка раздув капюшон, встревоженный резким движением и неопределённым выражением лица хозяина. — С днём рождения, — тем временем промурчала Кали, стоящая рядом с братом и наблюдающая за воспитанником. — О... Спасибо... — С искренним удивлением и совершенно невинной благодарностью выдохнул Гарольд. На его лице расцвела счастливая улыбка, и он, не распаковывая подарки, прижал их к груди, а потом порывисто положил их на стол и обнял Старших. — Всегда пожалуйста, Змеёныш, — улыбнулся Эрагон и ласково погладил мальчика по спине. Кали слегка вздрогнула и приобняла именниника в ответ. Она всегда думала, что ей чужды тёплые чувства. Но этот мальчик.... ...этот мальчик заставлял всё внутри теплеть. Его присутствие заставляло Смерть улыбаться, и чувствовать, словно в груди горит сердце, которое, как она думала, давно уже покрылось льдом и промёрзло до сердцевины, где она изо всех сил прятала любовь к брату. Кали уткнулась носом в шелковистые волосы Змеёныша. Она чувствовала себя змеёй, которая после долгой зимы выползла на полянку, покрытую высокой свежей травой и залитую солнцем. И это было каждый раз, когда она видела эту счастливую улыбку и эти изумрудные глаза, что горели ярче самых редких драгоценностей. "Чёрт возьми," — проскочило в мыслях Кали. — "Это вызывает привыкание..."

***

Через некоторое время они отступили друг от друга, а потом взялись за завтрак. Маги завтракали вкусной яичницей с мясом и овощами, а Шазам наслаждался нарезанными кусочками мяса, устроившись на стуле слева от хозяина. Сначала Гарольд планировал открыть подарки вечером, но любопытство не позволило ему даже обеда дождаться. Поэтому, покончив с завтраком и допив чай, Гарольд сел на колени на пол. Совершенно не по аристократически, но если это кого-то и волновало, то точно не Старших и тем более не Гарольда. Он решил начать с большого подарка. Сначала он честно пытался развернуть его аккуратно под аккомпанемент тихого хихикания со стороны Кали, но потом сдался и просто разорвал упаковку, периодически отпихивая чересчур заинтересованную кобру, которая так и норровила заползти в упаковочную бумагу, чтобы посмотреть, что же в этой большой шуршащей штуке. Гарольд оттащил от змеи подарок и отогнул бумагу, заглядывая внутрь, чтобы в следующее мгновение ошарашено поднять взгляд на Старших. — Это Молния..? — Не веря своим глазам, спросил Гарольд. — Мгм, — довольно кивнула Кали. — Самая быстрая. Недавно появилась в продаже, свеженькая совсем. — Ты должен обязательно попробовать её. Мы хотим убедиться, что она будет достойным компаньоном, — сказал Эрагон с отеческой теплотой наблюдая за мальчиком, а потом посмеялся, когда Шазам всё-таки добился своего и залез в обёртку, елозя по древку метлы. Гарольд порывисто убрал остатки упаковки и заворожённо провёл по древку, любуясь подарком. Внутри всё буквально визжало от радости и восторга. Он ощущал такую степень радости, когда слов не хватает, чтобы описать свои эмоции и можешь только скакать и пищать. — Спасибо... — Сияя, как солнце в полдень, прижал к груди метлу Гарольд. Немножечко отойдя от первой волны восторга, он бережно отложил метлу (её тут же оккупировал Шазам) и взял второй свёрток. В этот раз он решил не мяться и сразу осторожно разорвал упаковку. Взору явилась прямоугольная коробка, чем-то похожая на те, в которых хранились палочки, только была повыше и чуть-чуть у́же. Гарольд осмотрел коробку и, не найдя никакого намёка на то, как она открывается, слегка растеряно взглянул на Старших. — Нужно капнуть кровью, чтобы открылась, — пояснила Кали и сразу подала небольшой кинжал, который всегда носила в скрытых ножнах на поясе. Гарольд, привыкший к Кровавым ритуалам и Магии Крови, без колебаний взял кинжал и надрезал палец. Стоило крови коснуться коробочки, точнее, как только что понял Гарольд, шкатулки, на её крышке вспыхнуло несколько символов, и она разделилась пополам и разъехалась в противоположные стороны, открывая то, что лежало внутри. Гарольд отдал Кали кинжал и, игнорируя холодок от исцеляющегося пореза, осторожно извлёк из шкатулки... Свиток. На ощупь пергамент был тонким и хрупким, почти невесомым. Отложив упаковку, Гарольд аккуратно развернул свиток и впал в шок во второй раз. Карманное подпространство Гласили ветвистые буквы, выведенные каллиграфическим почерком какими-то красноватыми чернилами. — Карманное подпространство... — Вслух прочитал Гарольд и неверяще посмотрел на Старших, чуть не ослепив их — настолько у него сияли восторгом глаза. — Вы... Вы серьёзно хотите научить меня этому? Обрести карманное подпространство — было мечтой Гарольда не меньше, чем профессионально играть в квиддич. Карманное подпространство — это небольшое личное, грубо говоря, измерение, где можно было хранить всё то, что ты хочешь держать всегда рядом, но не показывать лишний раз. Его вместительность зависела, конечно, от силы мага, не каждый сможет удержать в этом подпространстве даже бутерброд. И это при условии, что он сможет открыть это подпространство, потому что техника открытия сложна и самому её вы вести невозможно, а книги и свитки по этому поводу были утеряны. Точнее, в обществе считалось, что это так, но на самом деле просто все эти техники хранились в самой глубокой части поместья Хередис-де-Фатум. Кали как-то объясняла, что на самом деле при грамотном использовании, карманное подпространство может стать могущественным оружием. Но Гарльбд никак не мог понять почему. — Ну да. Мы с Эром посчитали, что ты уже достаточно взрослый для того, чтобы начать осваивать это, — с улыбкой сказала Кали и ногой, не глядя, отодвинула Шахама, который попытался теперь заглянуть в лежащую в стороне шкатулку. — К тому же, учитывая прошлое, никто не знает, что может пригодится нашему воспитаннику. — Я даже не знаю, что говорить... Это... Это... — Гарольд беспомощно закрывал и открывал рот, не в силах подобрать слова. — Спасибо. Щедрость подарка настолько поразила Гарольда, что потом он в течение часа во всех красках описывал, насколько ему приятно и насколько он в восторге. Позже он резвой ланью отнёс подарок в свою спальню, где снова надёжно запер свиток в шкатулке, а потом вернулся, чтобы не менее резво захватить метлу и попросить Старших разрешения полетать. Они, конечно же, разрешили, но при условии, что один из них будет следить за безопасностью. В общем, совсем скоро Гарольд оказался в саду и взмыл в небо. Его наблюдателем был Эрагон, так как у Кали появились какие-то дела. К своему превеликому удовольствию, Эрагон отметил, что благодаря не маленькому опыту в полётах, Гарольд носился на метле так, словно воздух был его родной стихией, а он — птицей. Он точно будет лучшим игроком за всю историю Хогвартса. Повезло его факультету.

***

В саду Гарольд развлекался до самого вечера. Он попробовал все способы полёта, все трюки, которые знал на тот момент, но даже не устал. На землю он спустился лишь после того, как чуть не врезался в появившуюся из ниоткуда сову, которую, судя по всему, перенёс барьер вокруг дома на Тисовой улице (поскольку все сдали письма именно на этот адрес, Эрагон по просьбе сестры позаботился о том, чтобы все письма попадали к ним, но чтобы никто ничего не замечал. Гарольд бережно положил метлу на траву и протянул руку к сове. Та села и позволила отвязать посылку. Это было письмо и набор изысканных сладостей от Драко Малфоя. Это, конечно, не идёт ни в какое сравнение с подарком Старших, но согрело сердце Гарольда не меньше. Письмо было лаконичным, без лишних приукрас. Вполне в стиле Драко. Пергамент Гарольд сохранил, чтобы потом положить куда-нибудь и сохранить. Естественно, о произошедшем тут же было доложено подошедшим к нему Старшим. Кали, естественно, не упустила возможности, чтобы поддеть Гарольда: — Ооо, уже подарки шлёт? — Она многозначительно приподняла бровь. — Эй! Мы друзья! — Возмутился Гарольд. — Отнекиваешься? — Заговорщически прищурилась она, а потом со смехом исчезла в чёрной дымке, когда воспитанник наигранно грозно пошёл к ней, явно намереваясь стукнуть (хотя выглядело это скорее, как будто котёнок пытается охотится на взрослую кошку). Гарольд надулся и преисполнился желанием найти и вот точно-точно стукнуть её. Однако, когда он нашёл её в одной из гостиных, желание угомонилось, а вид лежащего у ног Кали и положившего ей на колени голову огромного белого пушистого волка (как Эрагон успел сюда добраться?), и вовсе заставил его устроиться рядышком со зверем. Уютная тишина была безжалостно нарушена появлением домового эльфа, который сообщил об обнаруженной чужой сове, которую заперло в барьере сразу после переноса. — Заперло сову? — Гарольд непонимающе поднял голову с тёплого волчьего бока. — Хм. Как странно, — слегка нахмурилась Кали и жестом отпустила эльфа, а потом щёлкнула пальцами, заставив барьер отпустить парализованную птицу. Она появилась посередине гостиной, бездвижной статуэткой упав на пол. Кали погладила волка по голове, жестом попросив его убрать голову с её колен, и поднялась, чтобы неспешной походкой приблизится к сове и быстро проверить на вредоносные заклятия её и её ношу — небольшой свёрток, обвязанный бичёвкой. Не обнаружив ничего подозрительного, девушка забрала свёрток. — Можешь подойти, Гарольд, — разрешила она, и только тогда он подошёл. — Это же знак Хогвартса, — заметил он, глядя на печать на бумаге, которой было защищено содержимое. — Как и у совы, — заметил Эрагон, уже обернувшийся человеком и рассматривающий почтальона. Он прекрасно знал, какие щиты стоят вокруг поместья, поэтому не беспокоился за неё, он знал, что она будет в порядке. — Тут записка, — сказала Кали и передала небольшую записку Гарольду. — Это тебе. Не беспокойся, безопасно. Гарльд послушно взял пергамент и вслух прочитал: — "Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Желаю тебе всё самое наилучшее. С Днём Рождения." — Звучит, будто это писал профессор Дамблдор... — Спустя минуту молчания сказал Гарольд. К нему подошёл Эрагон и заглянул в записку. — Это он и есть. Почерк его, — сказал Эрагон. Гарольд отложил записку и с позволения Кали, распаковал подарок. — Это... — Мантия-невидимка, — констатировала факт Кали и не сдержал смешка, когда Гарольд завернулся в него и видна осталась лишь его голова. Потом Гарольд попробовал Укрыться ею полностью, но из-за складок и плохой видимости, чуть не грохнулся, споткнувшись о кресло. После этого мантию он снял. — Круто! — Улыбнулся он, складывая мантию. — Ага, — без споров согласилась Кали. — Но знаешь, что меня волнует больше? Гарольд непонимающе посмотрел на неё. — То что эта мантия была у Дамблдора. — В каком смысле? — Даже Эрагон не понял логики сестры. — Имею в виду, что Альбус написал... (Она взяла записку) "Незадолго до своей смерти твой отец оставил мне эту вещь мне..." ничего не смущает? — Я не понимаю, — тряхнул головой Гарольд и тут же полностью сосредоточился на Кали, как делал на занятиях. — Если у кого-то есть сын, то отец сделает всё, лишь бы вручить наследие лично. А это (она помахала запиской) говорит о том, что Джеймс знал о том, что его ждёт, — Кали взглянула на брата, который, поняв, что хочет сказать, сестра, сложил руки на груди и задумчиво нахмурился. — Но тогда почему он никак не защитился? — Обескураженно спросил Гарльд. — Вот именно, — кивнула Кали, довольная, что воспитанники понял её. — Если бы они были в курсе того, что Том к ним придёт, то они должны были бы защититься или запросить защиту, например, у того же Дамблдора. — А ведь действительно... — Осознал Гарлльд и тоже погрузился в размышления. — Ладно. Потом подумаем. — Кали сложила записку, и та исчезла из её рук. — А пока напиши Дамблдору, поблагодари за подарок. Конечно, не показывай сомнения. Гарльд послушно кивнул и пошёл в свою спальню за пергаментов, чернилами и пером.