Змей Смерти

Когда Гарольд вынырнул из воспоминаний, рядом зашевелился Драко. За два года обучения они стали настоящими друзьями. Ни в какое сравнение не шли Крэбб и Гойл, которые таскались за Драко повсюду и довольно сильно раздражали его, на что Драко частенько жаловался другу. Однако, прогнать их не представлялось возможным. Да и Кали посоветовала просто игнорировать их, но не терять из виду, потому что полезно иметь тех, кто сделает за тебя всю грязную работу. Правда, за подобные наставления в адрес маленького — которому в этом году 13 — мальчика Кали отхватила люлей (ласковых, разумеется) от брата, но от своего не отступила. К слову, Драко Малфой оказался довольно приятным мальчиком, воспитанным и вежливым. Может, немного заносчивым. Но узнав его ближе, Гарольд понял, что это скорее своеобразный механизм защиты от критики. Драко горит желанием оправдать ожидания отца и быть хорошим сыном, хотя не всегда получает от него внимание или даже маломальскую реакцию на его успехи. Гарольду даже жаль его. Он-то знает, что такое обесценивание твоих поступков. Восемь лет жизни у Дурслей не прошли бесследно. Но юный волшебник был уверен, что отец Драко вовсе не считает его недостойным сыном, просто... Просто он такой человек. Гарольд потянулся, спуская ноги с кровати и садясь. Несмотря на то, что подземелья были мрачными и неприветливыми, общежитие Слизерина было даже очень уютным и тёплым. В гостиной круглосуточно был зажжен камин, а комнаты обёрнуты в кокон из защитных заклинаний, так что и Гарольду, и Шазаму, очень нравилось находиться здесь. Гарольд невольно усмехнулся, вспомнив, какую шумиху навёл, когда на прошлом курсе во время распределения Шляпа на весь Большой Зал выкрикнула "СЛИЗЕРИН". После этого они с Драко долго хохотали в подушку, смакуя в воспоминаниях лица преподавателей, а особенно Дамблдора, который в мгновение ока тогда постарел ещё лет на десять. Стол Гриффиндора (туда кстати попал младший Уизли и Гермиона Грейнджер — девочка, которую они с Драко встретили ещё в Хогвартс-экспрессе, когда она искала чью-то жабу) вообще отдельная тема. По какой-то причине на первом курсе Гарольда очень сильно недолюбливал декан их факультета, Северус Снейп. Сначала это расстраивало первокурсника, но затем, на зимних каникулах, Эрагон рассказал ему, в чём причина, и посоветовал Гарольду набраться терпения и просто хорошо учиться и стараться. И действительно, когда Гарольд на втором курсе перестал остро реагировать на выпады профессора, он словно интерес потерял. Такая политика вполне устраивало обе стороны. За этими мыслями Гарольд дошёл до ванной комнаты и решил быстренько принять душ. Перед тем, как начать водные процедуры, ему пришлось снять очки. Кстати, красивые. Они очень нравились мальчику. У них была элегантная чёрная тонкая оправа с серебряными вставками, которая очень шла к его волосам, а серебро составляло изумительный дуэт с его изумрудными глазами и напоминало цвета Слизерина. Эти очки Кали с Эрагоном прислали ему сразу же после шокирующих событий первого курса. От стресса, пережитого Гарольдом — встреча с тролем, который зажал Драко в туалете мальчиков, потом переживания до и после встречи с одержимым тёмным духом Квирреллом — у него упало выправившееся после сделки со Смертью зрение. Гарольд, закончив водные процедуры, переоделся и пошёл обратно в спальню, чтобы покормить Шазама и проверить, всё ли он собрал. После этого он пошёл в гостиную, где дождался Драко, и они вместе пошли на завтрак. — Доброе утро, — поздоровался он, уже в полный готовности выходя в гостиную. — Ты как-то рано сегодня. — Доброе. Да... Не спалось как-то, — ответил Гарольд, направившись в Большой Зал. — Чего? Уже предвкушаешь возвращение домой? — Попытался поддеть его Драко. — Ты даже не представляешь, насколько, — без обиняков улыбнулся Гарольд. — А вот мне, честно говоря, не особо хочется, — повёл плечом Драко. — Отец снова будет критиковать, если вообще обратит на меня внимание. Гарольд сочувственно взглянул на друга и, не найдя, что ответить, сменил тему на более нейтральную.

***

В Большом Зале было шумно и многолюдно. Студенты наслаждались последним завтраком в этом учебном году. Кто-то даже успел переодеться в магловскую одежду. В помещении стоял приятный гул, наполненный беспечностью, радостью и предвкушением: кто-то рассказывал о планах, кто-то делился своими переживаниями и эмоциями, конечно, последним занимались по большей части женская часть школы. Другие брали с друзей обещание, что они будут поддерживать контакт. Третьи придумывали сценарии, по которым будут делиться с роднёй интересными событиями, а кто-то даже план набрасывал, параллельно жуя кашу, яичницу, или бекон, или и яичницу, и бекон одновременно. Одним словом, вокруг царила бурная деятельность. Гарольд тоже не выбивался из общего колорита: он пообещал Драко, что обязательно будет писать хотя бы раз в неделю, как в прошлом году, ну и тот дал слово, что в конце каждой недели будет отчитываться другу о том, как проходит его лето. Про то, чтобы погостить у кого-нибудь или хотя бы встретиться они даже не заикались. Гарольд потому, что полагал, что Старшие предпочтут сохранить местопребывание Змеёныша в тайне, а по "легенде" Гарольд всё так же жил у дяди с тётей (хотя что-то ему подсказывало, что Драко немного усомнился в правдивости этой истории, но пока он не предпринимал что-либо, чтобы попытаться разузнать больше, так что мальчика это не сильно волновало). В свою очередь Драко себе запрещал даже думать о гостях, будучи абсолютно уверенным, что отцу это не понравится от слова совсем, а портить отношения с другом ну очень не хотел, поэтому посчитал правильным вообще не думать в этом ключе. Очень скоро разговор перетёк в лёгкую беседу обо всём и ни о чём. В неё втянулись и сидящие рядом слизеринцы. — А всё-таки драконы опасные существа, — настаивала Пенси Паркинсон. Никто уже не помнил, каким образом они перескочили с обсуждения квиддича на рассуждения на тему драконов. Эти существа были относительно мало изучены и считались крайне опасными. К примеру, гиппогрифа можно было содержать, как питомца, пусть и под контролем Министерства, да даже единорога содержать было можно, но с семимильным списком условий вплоть до вообще запрета контактировать и даже смотреть, но дракона — категорический запрет. Ни безобидного дракошу размером с ладонь, ни детёныша, только что вылупившегося из яйца. — А я считаю, что сначала надо их изучить, а потом уже считать врагами человечества, — запротестовал Гарльд. — Как по мне, никто просто не смог наладить с ними. Ведь нико даже не пытался просто понаблюдать за ними! Их сразу ловят и всё. — Но..! — Попыталась встрять Пенси, но Гарльд продолжил. — Но вот, к примеру.... К примеру, если бы меня ни с того ни с сего просто взяли, связали и посадили в клетку, то я бы тоже был очень злым. — Но... — Начала Пегси, но её снова прервали — Так они же сами нападают. Вот их и сажают в клетку, — фыркнул Драко. — А... — Но ведь они могут быть напуганы. Не обязательно же они такие просто так, — подал голос Блейз Забини и уже хотел продолжить мысль, как под столом ему по ногам прилетел пинок от Пенси. — Да хватит перебивать меня! — Разозлилась она и, пока никто не попробовал снова прервать её, поспешила произнести желаемое. — Но это же драконы! Они огромные! Это как минимум. Если их разрешали содержать, то только представьте, что было бы, если бы их недалёкие волшебники начали разводить! — Но это же не значит, что их надо истреблять! — Возмутился Гарольд. Блейз его поддержал едва слышным согласным мычанием. Спор оказался настолько увлекательным, что продолжался аж до самого приезда в Лондон. На перроне группа товарищей расстались на нейтральной ноте. Блейз и Гарольд признали, что в чём-то меры, которые предпринимаются в сторону драконов, оправданы... Но чуть чуть и неуверено. А Драок с Пенси согласились, что драконы всё же очень интересные существа. Гарольд ещё продолжительно время витал в облаках, прокручивая в голове спор и невольно размышляя, где бы и что бы он мог ещё сказать, чтобы было ещё убедительно, ещё лучше. Он лениво и медленно шёл по перрону, и тогда когда чуть не врезался в колонну, которую ошибочно принял за нужную, спохватился и ускорился. Ему нужно оставить тележку, найти уединённое место и от туда с помощью порт-ключа переместиться с вещами ко входу в поместье рода Хередис-де-Фатум.

***

В поместье же его уже ждали. Старшие были очень рады видеть воспитанника. Они с родительским интересом расспрашивали его о том и о чем, что понравилось, а что не особо, какие сложности были, а что давалось легко, с кем общался, с кем подружился и так далее. Но щекотливых тем старались не касаться. Хотя Гарольда очень интересовал один вопрос, так что... — Кали, а почему ты мне сказала, чтобы я не уничтожал дневник Рэдла? — Напрямую спросил Гарольд вечером, когда он со Старшими засел в столовой за чаем. — Потому что он нам может ещё пригодится, — загадочно протянула Кали. — Для чего нам может пригодится чей-то дневник? — Гаротд непонимающе уставился на Кали. — После всего, что произошло, ты думаешь, что это просто дневник? — Скептически подняла бровь Кали. — Нет! Но.. — Вот и всё. Это не простой дневник. Ты ещё слишком юн, чтобы я вдавалась в подробности, просто прими, что это так, — Кали отпила чай и кинула в Гарольда такой острый взгляд, что любые возражения отпали. — А вот для чего он нам, я покая не уверена в истинности моих умозаключений, а если я не уверена, я не стану их озвучивать. — Понял, — просипел Гарольд, опустив взгляд в чашку. По спине пробежали мурашки. — Кали, — подал голос Эрагон, сидящий рядом с сестрой. Он открыл глаза (до этого он сидел, словно в медитации) и посмотрел на неё. — Ты перегибаешь палку. Кали отпила чай, на мгновение прикрыв глаза, а потом извиняясь взглянула на мальчика напротив: — Кхм. Прости. На несколько минут повисло молчание. Нервы Гарольда постепенно успокаивались под действием успокаивающего присутствия Эрагона и чая. — Что ты сделал с василиском? — Как бы между прочим поинтересовалась Кали. Теперь она не смотрела на воспитанника, предпочитая разглядывать природу через окно в торце помещения, чтобы не напрягать Гарольда. — Я усыпил его, как ты мне и приказала, — спокойно, почти весело, отозвался Гарольд. — Умница, — Кали всё же повернула голову к мальчику. Но теперь её взгляд не вызывал такой же тревоги, как некоторое время назад.

***

Уже собираясь отходить ко сну и взбивая подушку, Гарольд вдруг вспомнил о чуть ли не самом значимом для него событии. Как же он мог забыть про это?! — Кали! — Мальчик влетел в первую попавшуюся ему гостиную. Так оказалось, что в ней был Эрагон, а не Кали. — Я за неё, — ровным и спокойным, как всегда, голосом ответил парень, отставляя чашку с недопитым зелёным чаем на журнальный столик, а потом вопросительно поднял бровь. — Ты чего кричишь, как будто Шазам снова в узел завязался? — Ой... Эрагон? Прости, я думал тут Кали... — Мгновенно смутился Гарольд. — Да ладно тебе. Не извиняйся. Так что стряслось-то? — Я тут внезапно вспомнил, что мне Профессор Снейп в начале этого года предложил играть в квиддич в составе сборной Слизерина... — Начал Гарольд. — О, да ты что-то упоминал тогда... Но тогда ты говорил об испытательном периоде. — Эрагон обладал прекрасной памятью, так что, естественно, он помнил каждое слово сказанное когда-то. — О.. Эм... — Гарольд запнулся, слегка сбитый с толку подобной точностью. — О, да. Точно. Тогал я был неделю на испытательном сроке, профессор Снейп хотел убедиться, что я смогу играть... Хотя потом мне Маркус Флинт, это капитан нашей команды, сказал, что видел во мне талант ещё на первом курсе, но декан почему-то не дал добро на принятие меня в команду... Это... Немного странно.. Хотя, он меня тогда недолюбливал... — Гарри, ты отходишь от темы, — мягко направил его мысли обратно на нужную дорогу Эрагон. — Ох, да. В общем, теперь я полноценный член команды и... Эм... — Гарольд замялся. Несмотря на то, что он уже пять лет живёт с Старшими, которые, как правило, ни в чём ему не отказывали, он всё равно не мог просто сказать "Я хочу это" без мук совести и чувства... Что-то вроде вины. Такая закрытость в вопросе желаний слегка тревожила Эрагона, и он всем сердцем хотел помочь воспитаннику уже перестать казнить себя за одно маленькое "хочу", тем более если это не "хочу", "надо". И это было хорошо видно по тому, как взгляд мага смягчался, а голос становился чуть тише и ласковее, что действовало на слегка пошатывающуюся психику Гарольда как умиротворяющий бальзам. — Давай так... — Эрагон немного поразмыслил, настукивая какой-то ритм пальцами по колену. Нужен был способ, который позволил бы Гарольду сказать, что он хочет, но при этом избавиться от чувства вины или хотя бы свести его к минимуму. К превеликому сожалению, багажа знаний Эрагона, даже несмотря на то, что он был, мягко говоря, далеко не маленький, не хватало, чтобы помочь мальчику со знанием дела. А причина этого лежала на самой поверхности: Эрагон и сам страдал этим. Всю жизнь прожив самостоятельно, в попытках защитить сестру, Эрагон настолько загнал себя в рамки идеала, что теперь просто не мог позволить себе слабость, вроде просьбы к сестре купить ему что-то, а сам факт немощи, если он переусердствует с тренировками, и нужды в помощи, заставлял его чуть ли не ненавидеть себя за это. Однако, что-то да придумать для воспитанника он мог. Вот, например, Гарольд очень любит квиддич, и на первом курсе после первого урока полётов он буквально грезил желанием поучаствовать в настоящей игре... — Хм... Давай сделаем так. Скажи, что ты хочешь, чтобы мы подарили тебе на день рождения? — Спросил Эрагон и искусно состроил печальное лицо. Ну актер! — А то у нас совершенно нет идей... Конечно, у них с Кали была идея. Однако юному волшебнику знать это не нужно, иначе фокус не сработает. Мозг должен посчитать, что это не Гарольд сам хочет и высказывает свою хотелку, чтобы получить это просто так, а это условия заставляют его высказать то, что ему нужно. Что-то вроде "я получу это не просто так, а по важному поводу, по которому принято дарить подарки". — Метлу... Для игры, — тут же пролепетал мальчик и благодарно взглянул на улыбнувшегося Эрагона.