Lonely pup

      Сынмин всегда умел сливаться с толпой, но теперь, когда он представился как омега, все стало по-другому.         Прошло некоторое время с тех пор, как он в последний раз ходил по университетским коридорам, и он чувствовал на себе взгляды — особенно взгляды альф. Их взгляды заставляли его чувствовать себя уязвимым, что оставляло горький привкус во рту. Он чувствовал это по тому, как они задерживались, улавливая тонкий, сладкий запах, который он источал, которого раньше не было. «Именинный торт», — так называли его люди, и теперь было совершенно очевидно, почему они пялились.         Это нервировало. Сынмин не привык к такому вниманию, особенно после того, как большую часть своей жизни он провел на заднем плане.         Его мысли неслись дико, переосмысливая каждый взгляд. Возможно, они чувствовали его нервозность. Его руки сжимали лямки сумки, пока он пытался выровнять дыхание, напоминая себе, что он не один. Феликс и Джисон были прямо рядом с ним.         Джисон, должно быть, заметил напряжение, исходящее от Сынмина, сжатие его челюстей, то, как он держал голову опущенной. Он быстро нарушил тишину. «Знаешь», — Джисон ухмыльнулся, подтолкнув Сынмина локтем, — «Феликс может выглядеть мило и все такое, но не обманывайся. Он, вероятно, самый страшный альфа вокруг. Никто не будет связываться с нами, когда он здесь».         Сынмин не смог сдержать небольшой смешок, который вырвался у него. Феликс, с его яркой улыбкой и мягким поведением, едва ли казался устрашающим. Мысль о том, что он «самый страшный» альфа, была абсурдной, но шутка подняла настроение. Феликс бросил на Джисона игривый взгляд, но он тоже улыбался. На мгновение Сынмин почувствовал, как тяжесть свалилась с его груди.         «Я буду иметь это в виду», — ответил Сынмин, его голос был тихим, но веселым. Напряжение в его плечах немного ослабло. Может быть, он слишком много думал.

------

      Остаток дня прошел без происшествий, но к концу Сынмин почувствовал себя опустошенным. Постоянное осознание пристальных взглядов вымотало его больше, чем он осознавал. Он был благодарен, когда они наконец вышли из класса, направляясь к машине Хёнджина. Феликс ушел в другой класс, но Джисон и Сынмин держались вместе.         Когда они шли по коридорам, Джисон внезапно остановился, хлопнув себя по лбу. «А, я оставил свою тетрадь в классе. Не возражаешь, если я сбегаю и заберу её?»         Сынмин покачал головой. «Нет, все в порядке. Я все равно собирался в туалет», — сказал он, слабо улыбнувшись. «Просто встретимся у машины».         Джисон показал ему большой палец, прежде чем ринуться обратно по коридору. Сынмин посмотрел ему вслед, затем повернулся к туалету. Здание теперь казалось тише, так как большинство студентов уже ушли на следующие занятия. Его прежнее беспокойство вернулось, тишина усилила шум в голове.         В ванной было тихо, тишину заполнял звук льющейся воды, пока Сынмин мыл руки. Он уставился на свое отражение в зеркале, пытаясь успокоить свои хаотичные мысли. Его первый день в университете после презентации прошел не так гладко, как он надеялся. Он чувствовал себя на грани, его нервы были напряжены от постоянных взглядов и удушающего чувства, которое преследовало его в течение всего дня.         Внезапно дверь скрипнула, и запах ударил в него, прежде чем он даже увидел, кто это был — альфа, и запах был подавляющим, густым от доминирования. Инстинкты Сынмина немедленно вспыхнули, его тело напряглось, когда он повернулся и увидел высокого альфу, входящего в ванную. Он выглядел уверенным, слишком уверенным, с ухмылкой, от которой у Сынмина скрутило живот.         Он быстро закончил мыть руки и повернулся, чтобы уйти, но альфа встал у него на пути. «Эй», — сказал альфа, его голос был тихим, но резким. «Ты новый омега, да?»         У Сынмина сжалось горло. Он не хотел ввязываться, не хотел оставаться ни на секунду дольше, чем необходимо. «Да, я... мне нужно идти», — пробормотал он, пытаясь обойти альфу.  

Но альфа не двинулся с места.

        Вместо этого он усмехнулся, его глаза сузились, когда он подошел ближе, слишком близко. «Ты хорошо пахнешь», — сказал он, и его голос приобрел более хищный тон. «Не ожидал, что кто-то вроде тебя будет здесь».         Сердце Сынмина колотилось в груди. Его инстинкты кричали ему, чтобы он выбирался, бежал, но его ноги были словно заморожены на месте. «Мне правда пора», — снова сказал он, его голос дрожал. Он попытался пошевелиться, но альфа схватил его за запястье, хватка была сильной и болезненной.         «Не торопись», — сказал альфа, раздражение мелькнуло в его глазах, когда он усилил хватку. Сынмин поморщился от давления, боль пронзила его руку. «Ты ведь не торопишься, да? Мы могли бы немного поговорить».         Пульс Сынмина участился, страх проник в каждый уголок его разума. Он попытался выдернуть руку, но альфа только крепче сжал его, а другая его рука поднялась, чтобы коснуться плеча Сынмина, пальцы впились слишком сильно.  

      Было больно...

        Прикосновение было неправильным, слишком интимным, и по всему телу Сынмина пробежала волна паники.         «Стой», — прошептал Сынмин, но альфа, казалось, не услышал, или, может быть, ему было просто все равно. Он придвинулся ближе, его тело нависло над Сынмином, и давление на его запястье усилилось. Сынмин снова поморщился, его дыхание перехватило, когда он почувствовал, как слезы защипали уголки его глаз. Он уже мог сказать, что будут синяки, его кожа пульсировала там, где альфа схватил его.         Когда Сынмин уже подумал, что хуже быть не может, дверь в ванную распахнулась.         «Эй!» — раздался голос Феликса, резкий и властный, каким Сынмин его никогда раньше не слышал. Джисон и Хёнджин были прямо за ним, их глаза сверкали, когда они осматривали сцену. Обычно мягкая и сладкая аура Феликса полностью изменилась. Его глаза потемнели, а его запах изменился, став резким и гнетущим, наполняя комнату его альфа-феромонами.         Другой альфа вздрогнул, но не отпустил Сынмина сразу. «Какого черта ты творишь?» — прорычал Феликс, шагнув вперед. Его обычная улыбка исчезла, сменившись взглядом, от которого у Сынмина пробежали мурашки по спине.         Сынмин никогда не видел Феликса таким. Милый, веселый альфа исчез, его заменил кто-то гораздо более ужасающий, гораздо более доминирующий. Его омега инстинктивно хотел подчиниться, свернуться калачиком в Феликсе и позволить ему всем управлять. Это было подавляюще.         «Я просто разговаривал с ним», — усмехнулся альфа, но его хватка на Сынмине слегка ослабла. «Не стоит так заводиться».         «Отпусти. Его. И. Уходи». Голос Феликса был опасно тихим, каждое слово пронизано угрозой. Напряжение в комнате взлетело до небес, гнетущая тяжесть феромонов альф давила на Сынмина, затрудняя дыхание. Его омега шатался, зажатый между страхом перед неизвестным альфой и внезапным осознанием того, насколько могущественным может быть Феликс.         Наконец, альфа отпустил запястье Сынмина, отступая с хмурым видом. «Ладно», — пробормотал он, задержавшись взглядом на Феликсе, прежде чем повернуться и уйти, захлопнув за собой дверь.         В тот момент, когда альфа ушел, в комнате стало светлее, но сердце Сынмина все еще колотилось. Его запястье пульсировало там, где альфа схватил его, и он прижал его к груди, пытаясь выровнять дыхание. Все его тело тряслось, и он чувствовал, что может рассыпаться в любую секунду.         Феликс тут же оказался рядом, выражение его лица смягчилось, когда он опустился на колени до уровня Сынмина. «Ты в порядке?» — спросил он, его голос теперь был мягким, хотя в нем все еще была жесткость.         Сынмин быстро кивнул, хотя он был не в порядке. Его запястье болело, но это не то, что беспокоило его больше всего. Это был страх, который все еще бежал по его венам, то, как он чувствовал себя таким бессильным, таким маленьким.         «Дай мне взглянуть на твою руку», — тихо сказал Феликс, протягивая руку. Сынмин колебался мгновение, прежде чем позволить Феликсу взять его за запястье. Феликс нахмурился, разглядывая красные отметины, которые уже начали формироваться. «Он причинил тебе боль», — пробормотал Феликс себе под нос, сжав челюсти.         «Все в порядке», — прошептал Сынмин, хотя это было не так. Боль была терпимой, но страх все еще оставался. Он не хотел беспокоить их больше, чем уже волновал.         Джисон присел рядом с Феликсом, его обычное игривое выражение лица сменилось беспокойством. «Ты уверен, что с тобой все в порядке, Мин?» — спросил он, его голос был тихим, но серьезным.         «Я в порядке», — повторил Сынмин, хотя его голос дрогнул. Он не был в порядке, не совсем, но он не хотел, чтобы они знали об этом. Он не хотел, чтобы они волновались больше, чем уже волновались.         Феликс встал, его выражение лица все еще было мрачным. «Давайте отведем вас в машину», — сказал он, его тон не оставлял места для спора.         Они вывели его из ванной и направились к машине, а Хёнджин и Джисон стояли по бокам, защищая его. Феликс держался рядом, его присутствие одновременно успокаивало и подавляло.         В машине напряжение все еще висело в воздухе. Челюсть Феликса была напряжена, глаза потемнели от затянувшегося гнева. Сынмин чувствовал, как тяжесть этого давит на него, его собственные эмоции представляли собой закручивающийся беспорядок страха, замешательства и истощения.         Джисон, почувствовав напряжение, нарушил тишину. «Видишь? Что я тебе говорил? Феликс — самый страшный альфа вокруг», — пошутил он, пытаясь разрядить обстановку.         Это сработало, по крайней мере немного. Сынмину удалось слабо рассмеяться, и даже Феликс выдавил из себя легкую улыбку, хотя гнев все еще кипел под поверхностью. Напряжение ослабло, но не исчезло полностью.         Сынмин прислонился головой к окну, закрыв глаза на мгновение. Он чувствовал себя в безопасности с ними, но страх все еще оставался, воспоминание о прикосновении этого альфы все еще было слишком свежим в его памяти. Он не был уверен, когда это чувство исчезнет, ​​но сейчас он был благодарен за то, что его окружают люди, которые заботятся о нем, которые поддерживают его.         Даже если он не чувствовал себя хорошо, по крайней мере он был не один.

------

      Дорога домой для Сынмина прошла как в тумане. Несмотря на попытки Джисона разрядить обстановку, напряжение в машине не спало полностью. Феликс молчал, все еще размышляя, и Сынмин чувствовал, как его гнев кипит прямо под поверхностью. Он не был направлен на него — он это знал — но его омега не мог не чувствовать себя неуютно.         Когда они вернулись в общежитие, остальные уже были там, ожидая их. Чан, Минхо, Чанбин и Чонин стояли у двери, их выражения напряглись, когда они увидели Сынмина. Он видел, как в их глазах нарастает беспокойство, как сжимаются челюсти. Его сердце сжалось.         Он едва успел это осознать, как Чан заговорил. «Что случилось?» Его голос был резким и обеспокоенным, но Сынмин слышал за ним гнев.         Феликс ответил первым, его голос был отрывистым. «Какой-то альфа пытался...» Он оборвал себя, глядя на Сынмина с выражением боли, прежде чем продолжить. «Он схватил Сынмина. И Сделал ему больно».         Сынмин вздрогнул от этих слов. То, как Феликс это сказал, словно это было что-то чудовищное, заставило его желудок сжаться еще сильнее. Он знал, что это не его вина, логически. Он не сделал ничего плохого. Но в тот момент, когда слова слетели с губ Феликса, он увидел, как потемнели лица других альф.         Руки Минхо сжались в кулаки, глаза стали жестче. «Он причинил тебе боль?» Его голос был тихим, и в нем была какая-то резкость, заставившая омегу Сынмина инстинктивно съёжиться.         Чан выругался себе под нос, его глаза изучали Сынмина, словно пытаясь оценить ущерб. «Где?»         Чонин ничего не сказал, но то, как его взгляд упал на запястье Сынмина — слабые синяки, которые уже начали формироваться — было достаточно, чтобы создать ощущение, будто комната приближается к нему. Чанбин, стоявший прямо за ним, выглядел разъяренным, его руки сгибались, как будто он хотел что-то ударить.         «Он причинил тебе боль?» Голос Чонина был тихим рычанием, его обычное яркое поведение полностью исчезло. Он шагнул вперед, и прежде чем Сынмин успел ответить, он оказался рядом с ним, нежно, но твердо взяв его запястье в свою руку, чтобы осмотреть его. В тот момент, когда он увидел синяки, выражение его лица изменилось, став чем-то более опасным, более территориальным.         «Он оставил на тебя синяки», — пробормотал Чонин, его голос был едва громче шепота, но гнев в его тоне был очевиден. Его хватка на запястье Сынмина была нежной, но Сынмин чувствовал напряжение в его теле, то, как напрягались его мышцы, словно он едва сдерживал себя.         «Я в порядке», — попытался сказать Сынмин тихим голосом, но его никто не слушал.  

Не совсем.

        Голос Чана повысился от разочарования. «Как кто-то мог просто...» Он оборвал себя, меряя шагами комнату, словно пытаясь сдержать ярость, клокочущую внутри него.         «Это не нормально», — резко бросил Минхо, сверкнув глазами и повернувшись к Феликсу. «Где этот альфа? Он все еще думает, что это сойдет ему с рук?»         Феликс покачал головой. «Я заставил его уйти, но...»         «Недостаточно». Голос Чанбина был тихим, опасным, как будто он едва сдерживал себя. «Нам следовало бы...»         Грудь Сынмина сжалась. Их гнев не был направлен на него — он знал это — но его тяжесть была удушающей. Его омега был подавлен огромным объемом альфа-феромонов, заполонивших комнату. Они были в ярости, территориальны, и все, о чем мог думать Сынмин, было то, что это его вина. Он расстроил их.         «Я не хотел...» Голос Сынмина был таким тихим, что его едва можно было услышать, но внутри его разум кружился. Он чувствовал, что не может дышать, не может избавиться от подавляющего напряжения, которое заполнило комнату. Его альфы были злы, и это было из-за него. Даже если они не злились «на» него, он не мог не чувствовать себя виноватым. Он не защитил себя. Он позволил альфе приблизиться. Он был плохим омегой.         Он сморгнул слезы, его зрение затуманилось. «Мне жаль», — прошептал он, хотя никто, казалось, его не услышал.         Чонин все еще держал его запястье, его глаза сверкали от гнева. «Этого никогда не должно было случиться», — процедил он сквозь стиснутые зубы. «Я должен был...»         «Это не твоя вина, Чонин», — тихо вмешался Хёнджин, пытаясь внести немного спокойствия в бурю, но даже его успокаивающее присутствие не могло ослабить напряжение.         Сынмин не мог больше этого выносить. Его сердце колотилось, грудь сжималась, а гнев в комнате был слишком силен. Он повернулся на каблуках и бросился в свою комнату, знакомая безопасность его гнезда звала его. Он едва услышал звук своего имени, когда закрыл за собой дверь, его руки дрожали, когда он забирался в гнездо, которое он так тщательно сделал.         В тот момент, когда он зарылся в мягкие одеяла и подушки, потекли слезы. Тихие, горячие слезы, которые он пытался стереть, но они продолжали течь. Он свернулся в клубок, пытаясь исчезнуть в тепле гнезда, его разум метался от тысячи мыслей.  

Он был недостаточно хорош.

        Он расстроил альф. Беты были обеспокоены. Они были злы из-за него. Он должен был стать их омегой, должен был сделать их гордыми, но он потерпел неудачу.         Он даже не был уверен, как долго он оставался таким, свернувшись калачиком и плача, когда дверь в его комнату тихонько открылась. Он не поднял глаз, но почувствовал, как кто-то забирается в гнездо вместе с ним. Первым его поразил запах — Чонина, мягкий и знакомый, успокаивающий так, что у Сынмина заныло в груди.         «Эй», — прошептал Чонин, его голос был тихим, когда он устроился рядом с Сынмином, обнимая его. «Все в порядке».         Сынмин покачал головой, уткнувшись лицом в одеяло, чтобы скрыть слезы. «Это не так», — прошептал он приглушенным голосом. «Вы все злитесь... из-за меня».         Чонин сжал его сильнее, и Сынмин почувствовал тепло его дыхания у своего уха. «Мы не злимся на тебя», — тихо сказал Чонин, его голос был полон чего-то, что Сынмин не мог понять. «Мы злимся, потому что кто-то причинил тебе боль. Потому что нас не было рядом, чтобы защитить тебя».         «Мне жаль», — прошептал Сынмин, хотя и знал, что ему не нужно извиняться. На сердце у него было тяжело, чувство вины грызло его изнутри.         Чонин притянул его ближе, одной рукой нежно проведя по волосам Сынмина. «Ты ничего плохого не сделал», — пробормотал он. «Мы просто расстроены, потому что заботимся о тебе. Я забочусь о тебе».         Сынмин закрыл глаза, ровный ритм дыхания Чонина приземлил его. На мгновение он позволил себе наклониться в комфорт, в безопасность объятий Чонина.

Его альфа. Они были вместе, и этого было достаточно.

        Чонин нежно поцеловал Сынмина в макушку, его голос был чуть громче шепота. «Ты хороший омега, Сынмин. Мой омега».         Слова глубоко проникли в сердце Сынмина, успокаивая часть боли, которая там поселилась. Он прижался к Чонину немного крепче, его слезы медленно утихали, когда уют его гнезда и присутствие Чонина окутывали его, как защитный щит.   Пока что он был в безопасности. И пока что это было все, что имело значение.  

Внешний мир может подождать.