Часть 13
2 октября 2024 г., 20:40
Это было второе возвращение Сынмина в университет после его презентации, и хотя он морально подготовился, он не мог избавиться от сохраняющегося беспокойства, которое, казалось, преследовало его, куда бы он ни пошел.
Его стая тоже это заметила — как он стал более замкнутым, как его улыбки не касались его глаз, как раньше. Поэтому, когда Чонин и Хёнджин настояли на том, чтобы проводить его, Феликса и Джисона на их курсы тем утром, Сынмин не протестовал. Он знал, что это был их способ убедиться, что он чувствует себя в безопасности, но в глубине души это заставляло его чувствовать себя виноватым.
Он взглянул на Чонина, который шел слишком близко, его альфа был явно начеку. Хёнджин не сильно отличался, шел прямо за ними, его острые глаза осматривали коридоры в поисках чего-либо, что могло бы представлять угрозу.
Феликс и Джисон были их обычным утешающим присутствием, но Сынмин знал, что присутствие стольких членов стаи с ним было нелегким для Чонина и Хёнджина. У них были свои собственные расписания, свои собственные занятия, и Сынмин чувствовал себя обузой, отнимая у них время таким образом.
«Меня устроят только Феликс и Джисон», — сказал Сынмин ранее, но Чонин и слышать об этом не хотел.
«Ни за что», — ответил Чонин твердым голосом. «Мы не будем рисковать».
«Они просто хотят, чтобы ты чувствовал себя в безопасности», — успокоил его Феликс, нежно улыбаясь. «Мы все этого хотим».
Поэтому Сынмин позволил им идти с ним, их присутствие было и утешающим, и удушающим в равной степени. Он ненавидел то, что они чувствовали необходимость защищать его таким образом, ненавидел то, что его собственная слабость стала таким бременем для стаи.
Когда они повернули за угол в одном из самых тихих коридоров, сердце Сынмина внезапно упало. Там, небрежно прислонившись к стене, стоял «он» — альфа, который схватил Сынмина. Воспоминание промелькнуло в голове Сынмина в одно мгновение: грубая рука на его руке, невыносимый запах, от которого у него скрутило живот, страх, который схватил его так сильно, что он не мог дышать.
Глаза альфы остановились на Сынмине, и его взгляд был холодным, хищным. Было что-то в том, как он смотрел на Сынмина, что заставило его кожу покрыться мурашками, заставило его омегу инстинктивно захотеть убежать. Казалось, коридор сжимался вокруг него, воздух густел от тяжести его горя. Его дыхание сбилось, и прежде чем он смог остановиться, слезы начали течь из его глаз.
Чонин, который шел впереди, сразу заметил это. Вся его манера поведения изменилась в одно мгновение — его мышцы напряглись, его глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. Сынмин почувствовал, как внезапная волна гнева исходит от него, его альфа берет верх.
Глаза Чонина устремились на альфу, и на мгновение Сынмин был уверен, что он бросится вперед и разорвет его на части. Гнев в глазах Чонина был ощутимым, опасным, и Сынмин никогда не видел его таким раньше. Его тело двинулось вперед, готовое действовать, но прежде чем он успел это сделать, Хёнджин и Джисон оказались рядом с ним, оба потянулись, чтобы удержать его.
«Чонин, остановись», — настойчиво прошептал Хёнджин, схватив Чонина за руку. «Не надо. Не здесь».
Джисон встал перед Чонином, пытаясь закрыть ему обзор на альфу. «Это того не стоит», — тихо сказал он, его голос был ровным, но напряженным. «Он того не стоит».
Но Чонин не слушал. Его взгляд все еще был прикован к альфе, все его тело дрожало от едва сдерживаемой ярости. «Он коснулся его», — прорычал Чонин низким и опасным голосом. «Он причинил боль Сынмину».
Феликс, стоявший рядом с Сынмином, быстро обнял его, крепко прижав к себе. Сынмин даже не понял, что его слезы начали литься, но в тот момент, когда руки Феликса обняли его, он не смог сдержать рыданий, вырвавшихся из его горла.
Альфа все еще не двигался, его взгляд задержался на Сынмине так, что у него по коже побежали мурашки. Сынмин уткнулся лицом в грудь Феликса, пытаясь отгородиться от присутствия альфы, но страх и стыд цеплялись за него, как тяжесть, от которой он не мог избавиться.
«Все в порядке», — прошептал Феликс, прижимая его к себе. «Ты в безопасности. Я тебя держу».
Хёнджин и Джисон продолжали успокаивать Чонина, их голоса были тихими, но твердыми. Гнев Чонина был подобен лесному пожару, яркому и опасному, и им пришлось приложить все усилия, чтобы удержать его от действий.
Сынмину это не понравилось.
Ненавидел, что он стал причиной всего этого. Ненавидел, что его страдания так злили Чонина, что он так расстроил всех. Он знал, что они не злились на него, но он не мог не чувствовать, что это была его вина.Если бы он не был таким слабым. Если бы он не плакал.
«Мне жаль», — прошептал Сынмин, его голос дрожал, пока Феликс продолжал его держать. «Мне жаль…» Феликс мягко его успокоил, поглаживая его спину успокаивающими кругами. «Тебе не за что извиняться», — тихо сказал он. «Это не твоя вина, Сынмин. Ничто из этого не твоя вина». Но Сынмин не мог в это поверить. Он не мог избавиться от ощущения, что он приносит проблемы стае, что раньше им жилось лучше — до того, как он стал источником неприятностей и страданий. Когда гнев Чонина, наконец, утих, Хёнджин и Джисон немного расслабились, снова сосредоточившись на Сынмине. Альфа, который стал причиной всего этого, задержался вдалеке еще на мгновение, прежде чем наконец повернуться и уйти, оставив после себя напряженную тишину. Сынмин остался в объятиях Феликса, тяжесть момента все еще давила ему на грудь. Коридор казался слишком большим и слишком маленьким одновременно, и хотя угроза исчезла, страх остался, грызя края его разума. Чонин, теперь немного успокоившись, опустился на колени рядом с Сынмином, его голос был тихим и мягким. «Прости, Мин», — прошептал он. «Я не хотел тебя напугать. Я просто... Я не могу видеть его рядом с тобой». Сынмин покачал головой, пытаясь обрести голос. «Все в порядке», — прошептал он, хотя его голос дрожал. «Я просто... напуган». Стая собралась ближе, их утешительное присутствие было бальзамом для его изношенных нервов, но Сынмин все еще чувствовал тяжесть своей вины. Он не мог сказать им, что на самом деле было у него на уме — что, возможно, просто возможно, им было бы лучше без него. Коридор медленно пустел, но между ними повисла тишина, полная невысказанных эмоций.------
Когда Сынмин и остальные пришли домой, остальная часть стаи уже была там, собравшись в гостиной. Как только они переступили порог, Чан обернулся, тепло улыбнулся и спросил: «Как прошел твой день?» Но прежде чем кто-либо успел ответить, напряжение между группой и остальной стаей стало ощутимым. Чонин и Хёнджин обменялись беспокойными взглядами, а успокаивающая рука Феликса на спине Сынмина слегка напряглась. Не было простого способа объяснить, что произошло, но им пришлось это сделать. Поэтому Феликс, как обычно, спокойно и нежно начал рассказывать остальным об их встрече с альфой в коридоре. Как объяснил Феликс, Сынмин почувствовал перемену в комнате. Воздух вокруг них сгустился, пропитанный безошибочным запахом растущего гнева — защитного, фрустрированного, опасного.Сынмин это ненавидел.
Он ненавидел, как легко все превращалось в гнев, когда дело касалось его сейчас. Он ненавидел, что в тот момент, когда упоминалось его имя, стая напрягалась, их инстинкты защиты подавляли. Он не хотел этого. Он не хотел, чтобы они всегда были на грани из-за него. «Я... мне нужно побыть одному немного», — пробормотал Сынмин, его голос был едва слышен. Не дожидаясь ответа, он повернулся и быстро направился в свою комнату, его грудь сжалась, когда он оставил гостиную позади. Он чувствовал, как его раздавливает тяжесть, давя на его легкие и сердце. В своей комнате Сынмин опустился на кровать, пытаясь отдышаться. Он ненавидел то, что чувствовал себя таким образом. Ненавидел то, что не мог даже насладиться простым моментом, не чувствуя себя обузой. Стая любила его, он это знал, но не мог избавиться от грызущего его чувства вины. Он не хотел, чтобы они злились из-за него. Он не хотел быть причиной того, что они всегда были такими напряженными, всегда настороже. Минуты тянулись медленно, тишина в его комнате была одновременно и успокаивающей, и удушающей. Сынмин только начал успокаиваться, когда в его дверь тихо постучали. Ему не нужно было угадывать, кто это был. Стук был отчетливым, знакомым, запах кофе доносился из-за двери — Минхо. «Войдите», — тихо позвал Сынмин. Минхо проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь с легким щелчком. Он не упомянул о том, что произошло ранее, и Сынмин был благодарен за это. Минхо всегда знал, когда дать ему пространство, но сегодня в воздухе между ними было что-то другое. Ничего не говоря, Минхо подошел к кровати и сел рядом с Сынмином, его присутствие приземляло и успокаивало. У них всегда была легкая динамика, с того самого первого дня в библиотеке, когда они впервые встретились по-настоящему. Сынмин все еще помнил, как он тогда нервничал, но Минхо каким-то образом заставил это чувствоваться так естественно, так непринужденно. «Я тут подумал», — начал Минхо после короткой паузы, его голос был дразнящим и легким. «Помнишь тот раз в библиотеке? Я же говорил, что приглашу тебя куда-нибудь поесть, но так и не сделал этого». Сынмин удивленно посмотрел на него. Легкая улыбка тронула его губы, когда всплыло воспоминание. «Да, я помню. Я думал, ты забыл». Минхо ухмыльнулся, его обычные игривые огоньки сверкнули в глазах. «Я никогда не забываю. Я просто... отвлекся». Сынмин тихонько усмехнулся, напряжение в груди немного спало. Было приятно посмеяться, пусть даже немного. «Ну и что? Ты собираешься сейчас загладить свою вину?» «Ну, я тут подумал…» Тон Минхо слегка изменился, став мягче, серьезнее. «А как насчет того, чтобы я наконец-то пригласил тебя на настоящее свидание?»Свидание?
Сынмин моргнул, слова потребовали мгновения, чтобы осознать их. Его сердце пропустило удар, и он уставился на Минхо, потрясенный. Свидание? Он совсем этого не ожидал. Его разум лихорадочно пытался уловить то, что говорил Минхо, в комнате внезапно стало теплее, его мысли закружились. «Подожди... Свидание?» — повторил Сынмин, его голос был едва громче шепота. Минхо кивнул, выражение его лица было мягким, но уверенным. «Да, настоящее свидание. Ты и я. Что ты думаешь?» У Сынмина перехватило дыхание, сердце забилось о ребра. Он никогда не думал, что Минхо действительно пригласит его на свидание, но теперь, когда слова повисли в воздухе, он понял, как сильно он этого хотел.Как сильно он хотел Минхо.
«Да», — выпалил Сынмин, широко улыбнувшись. Не задумываясь, он обнял Минхо, крепко его прижав. «Да, я бы с удовольствием». Минхо усмехнулся, обнимая Сынмина в ответ и притягивая его ближе. «Хорошо. Я надеялся, что ты это скажешь». Сынмин крепко обнимал, уткнувшись лицом в плечо Минхо. Тепло объятий Минхо было успокаивающим, успокаивающе спокойным, и впервые за этот день Сынмин почувствовал, что все может быть хорошо. Весь страх, беспокойство, вина — все это не исчезло, но в объятиях Минхо это больше не казалось таким подавляющим. «Я очень рад, что ты спросил», — прошептал Сынмин мягким, почти застенчивым голосом. Минхо улыбнулся, его рука нежно погладила спину Сынмина. «Я тоже».------
Сынмин сидел напротив Минхо в небольшом уютном ресторане, который они выбрали для свидания. Мягкое освещение создавало интимную атмосферу, а гул разговоров за другими столиками отходил на второй план, когда они смеялись вместе. Сынмин уже давно не чувствовал этого света, этой беззаботности. Они говорили о глупостях — о последних дорамах, которые смотрел Минхо, о последней неудачной попытке Сынмина приготовить что-то новое — и это казалось таким естественным, таким легким. Они поддразнивали друг друга между приемами пищи, обмениваясь игривыми комментариями и веселыми взглядами. «Ты серьезно думал, что это блюдо было хорошей идеей?» — рассмеялся Минхо, качая головой. «Эй! На картинке с рецептом все выглядело отлично!» — защищался Сынмин, его губы скривились в смущенной улыбке. «Я не думал, что это обернется катастрофой». Минхо поднял бровь, ухмыльнувшись. «И все же, каким-то образом, вы превратили это в военное преступление». Сынмин тихонько рассмеялся, подталкивая Минхо под столом. «В конце концов, мне станет лучше. К тому же, ты тоже не такой уж и замечательный». «Простите? Я единственный, кто может приготовить по-настоящему вкусную еду в этом доме». Сынмин игриво закатил глаза. «Как скажешь». Их шутки текли легко, и на какое-то время показалось, что все напряжение последних нескольких дней растаяло. Сынмин расслабился, и нахождение рядом с Минхо принесло ему утешение, в котором он не осознавал, что нуждается. Но по мере того, как их разговор сошел на нет, и первоначальное волнение от свидания перешло во что-то более тихое, более задумчивое, Сынмин почувствовал, как тяжесть последних недель снова заползает в его разум. Минхо, должно быть, почувствовал перемену в его настроении, потому что его дразнящая улыбка исчезла, а взгляд смягчился. Он слегка наклонился вперед, его голос стал серьезнее. «У тебя все хорошо, да? Я имею в виду, с тех пор, как... все». Сынмин сглотнул, точно понимая, что имел в виду Минхо. Его пальцы теребили край салфетки, и на мгновение он подумал, что стоит смахнуть ее, сменив тему. Но Минхо заслуживал большего. «Я не знаю», — тихо признался Сынмин, его взгляд метнулся к его нетронутому напитку. «Я... пытался не думать об этом. Но это тяжело». Он сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. «Я все время чувствую, что это моя вина. Типа, потому что я омега, таким вещам легче случиться, понимаешь? И то, как все отреагировали — просто заставляет меня чувствовать, что я приношу неприятности стае. Ненавижу видеть, как вы все злитесь из-за меня». Выражение лица Минхо стало серьезным, пока он слушал, не перебивая, просто позволяя Сынмину говорить. Его взгляд оставался твердым, молчаливая поддержка, которая заставила Сынмина почувствовать себя достаточно безопасно, чтобы продолжить. «Я знаю, что ты не злился на меня», — добавил Сынмин, его голос стал тише. «Но… я все еще не могу избавиться от ощущения себя обузой. Как будто все было бы проще, если бы я не был…» «Стой», — мягко, но твердо оборвал его Минхо. «Не делай этого. Не возлагай это на себя, Сынмин. Ничто из этого не твоя вина». Сынмин моргнул, подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с Минхо. Минхо потянулся через стол, взял его руку в свою и слегка сжал ее. «Ты не обуза. Ты никогда ею не был. И да, мы злились, но этот гнев был не из-за тебя. Это было из-за того альфы, который перешел черту и причинил тебе боль. Мы защищаем, потому что заботимся о тебе. Не потому, что ты омега, а потому, что ты — это ты». Слова Минхо ударили Сынмина сильнее, чем он ожидал, комок образовался в его горле, когда он выдержал взгляд Минхо. Он мог чувствовать искренность в каждом слове, теплоту прикосновения Минхо, когда оно приземляло его.Возможно, Минхо был прав.
Возможно, Сынмин был слишком строг к себе и слишком поспешно решил, что именно он стал причиной напряженности в стае. «Я не знаю, как перестать чувствовать себя так», — прошептал Сынмин через мгновение, его голос слегка дрожал. «Я просто... Я хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Я не хочу чувствовать, что я все время приношу проблемы». Минхо слегка улыбнулся ему, его большой палец успокаивающе поглаживал тыльную сторону ладони Сынмина. «Ты не создаешь проблем, Сынмин. Мы твоя стая. Тебе не обязательно нести это в одиночку. И я знаю, что нелегко избавиться от этих чувств, но мы справимся. Вместе». Сынмин прикусил губу, смаргивая слезы, которые грозили пролиться. Он нечасто открывался так, но с Минхо это было... по-другому. Безопасно. Груз, который он нес так долго, теперь казался немного легче, зная, что Минхо понимает, зная, что он не одинок.
Примечания:
тгк: https://t.me/NovaUps
