Часть 1
2 сентября 2024 г., 14:54
пролог
Эрену десять лет, когда падает Шиганшина, когда приходят Титаны, когда на его глазах съедают мать.
Ему пятнадцать, прежде чем ему разрешили вступить в армию, и ему повезло, что он остался в живых достаточно долго, чтобы сделать это.
Ему восемнадцать, когда он обнаруживает, что сам является титаном, и вскоре после этого капитан Леви берет на себя ответственность за него.
Ему двадцать два года, когда он начинает Грохот. Он знает, что не доживет до двадцати трех.
36
После того, как отряд Леви погибает от рук Женщины-Титана, Эрен приносит ему чашку идеально заваренного чая.
Леви хмурится - вкус такой, будто Леви сам его приготовил. Он служит в Разведкорпусе уже десять лет, и никто никогда не заваривал его так же, как он.
92
Когда Леви входит в подвал, он чувствует запах крови.
Его тело двигается без колебаний. Он спускается по лестнице и бежит к комнате Эрена, отпирая решетку за рекордное время. Не останавливается в дверном проеме, не позволяет себе быть шокированным, не останавливается, чтобы перевести дух. Просто продолжает двигаться, пока не выбивает клинок из кулака Эрена, а затем из того места, где он пронзает грудь Эрена, и не швыряет его.
— Что ты наделал? — спрашивает он, собирая то, что осталось от тела Эрена. Он осматривает повреждения: никогда еще они не были такими серьезными. Он рад, что парень еще дышит.
Но исцеляется ли он? Ему лучше бы это сделать, если он знает, что для него хорошо. Это выходит за рамки человеческой медицины, и Леви это знает.
— Капитан… — голос Эрена звучит как-то далеко, его разум оторван от тела. — Капитан, мне нужна помощь.
— Я здесь, Эрен, — говорит Леви. — Ты у меня. — Это единственное, что он может сказать, и это не будет ложью.
— Это не... — Эрен наклоняет голову и выглядит смущенным. — Это не позволит мне. Мне нужно, чтобы это сделали вы, капитан.
Леви на мгновение замирает. Хотя страх - привычный спутник, он уверен, что никогда еще не был так напуган.
— Эрен, — пробормотал он. — Эрен, что ты хочешь, чтобы я сделал?
Единственная конечность, все еще привязанная к телу Эрена, шевелится, когда парень медленно поднимает руку, указывая на затылок.
— Ваша работа, сэр, — говорит Эрен. — Пожалуйста.
Леви сглатывает каждое ругательство, которое грозит вырваться у него изо рта. Ему приходится бороться, чтобы сохранить голос ровным.
— Моя работа — заботиться о тебе, — удается ему.
Эрен смотрит на него, изучая его лицо.
— Капитан, пожалуйста, просто…— Эрен осекается, его взгляд то фокусируется, то расфокусируется. — Эм, — говорит он, но его голос становится яснее. — Подожди. Э-э, — Эрен оглядывается вокруг, на свое изуродованное тело, на кровь, покрывающую руки, ноги и форму Леви. — Ох. О, нет. Угх. Черт.
Эрен теперь паникует. Леви стискивает зубы и пытается сохранять спокойствие, потому что именно этого все от него ждут.
— Ты исцеляешься? — спрашивает он.
— Капитан, мне так жаль. Мне так жаль, — Эрен в панике, но Леви наконец видит пар, поднимающийся от ран. — Все заживет, — уверяет его Эрен, и Леви останавливает себя, чтобы не спросить, почему так долго это не начиналось. Затем Эрен бормочет: — Вы не должны были вернуться сегодня.
И Леви... Леви не может с этим смириться.
Мысль о том, что он мог вернуться к... к…
— Сэр? — говорит Эрен через некоторое время, и Леви смотрит на него сверху вниз в знак признания, не в силах доверить голосу какой-либо ответ.
Но зеленые глаза Эрена все равно расширяются, и он шепчет: «О, черт...». Затем на лицо Леви ложится окровавленная рука, и он не сразу понимает, что в его глазах стоят слезы, а Эрен изо всех сил старается их вытереть.
Леви отшатывается от прикосновения и заставляет себя смотреть в потолок.
— Простите меня, — снова говорит Эрен, и голос его становится тише. — Я идиот. Я глупый и эгоистичный, но клянусь, я знаю, как лучше.
У Леви не хватает сил даже на насмешку.
— Я буду лучше, — обещает Эрен. — Я исправлюсь.
И Леви уже так устал, но...
Я тоже.
681
Эрвин мертв. Почти все мертвы. Как можно оплакивать столько павших товарищей?
Настроение мрачное, когда девять оставшихся членов Разведкорпуса преклоняют колени перед королевой, которая когда-то была одной из них.
Леви мельком видит первую медаль, прежде чем Хистория опускает ее над головой Ханджи. Она выглядит почти так же, как та, что он носит в кармане со времен Шиганшины, и Леви закрывает глаза от нахлынувшей печали.
Он знает, что он следующий в очереди, поэтому он прислушивается к сигналам. Изысканное платье Хистории шуршит при каждом ее движении; несложно отследить ее прогресс. Он может сказать, что она прилагает усилия, чтобы ступать легко, как леди, которой все ее ожидают; ее шаги тихие, но все же различимые.
Он заставляет себя не вздрагивать, когда она затягивает его собственную медаль на его шее. Он послушно целует ее руку, когда она ее протягивает, сосредотачиваясь на том, как он благодарен, что она здесь, а не погибла на поле боя.
Ему приходит в голову, что, наверное, стоит сказать ей об этом в следующий раз, когда они будут разговаривать.
Он слышит, как она отходит и останавливается перед Эреном.
Возможно, ему тоже стоит кое-что сказать Эрену.
Но что-то в воздухе меняется, поэтому Леви отказывается от этих мыслей, глаза вспыхивают, чтобы проанализировать угрозу. Момент покоя явно слишком велик, чтобы просить.
Взгляд Леви немедленно падает на Эрена, который замер над рукой Хистории. Глаза Эрена широко раскрыты и напуганы, он скалит стиснутые зубы в гримасе, и Леви…
Леви не знает, что делать. Каждый мускул его тела напряжен, готов к удару, но врага здесь не видно. Поэтому он сосредоточился на дыхании, на том, чтобы не реагировать слишком остро, потому что ему и так достается за то, что он слишком опекает ребенка.
Или... ну, он так и делал. До того, как почти все погибли.
— Эрен? — тихо говорит Хистория.
Наступает долгое, неловкое молчание, пока Эрен наконец не приходит в себя. Он отпускает руку Хистории.
Королева грациозно направляется к Микасе, как будто ничего странного не произошло, не обращая внимания на присутствующих в комнате.
Она хороший лидер, думает Леви.
После этого, как только они вышли за дверь, он хватает Эрена и тянет его в сторону.
—Ой, — говорит Леви. — Что это было?
Парень действительно ужасно умеет скрывать свои эмоции; Леви может прочитать борьбу на его лице.
— Ничего, сэр, — наконец говорит Эрен.
— О? — Голос Леви мягок, но он прищуривается, обвиняя Эрена в том, что он несет чушь.
Он знает, что Эрен понимает вызов. Но потом взгляд Эрена переводится в сторону, и он, кажется, не хочет отвечать.
— Ничего страшного, капитан, — повторяет он, и Леви удивляется, почему он лжет.
773
Он всегда давал Эрену выбор. Всегда.
До того дня, как он увидел, как Эрен прижал Флока Форстера к стене конюшни, засунув язык в горло этого чопорного маленького засранца.
Он не задумывается над тем, что делать дальше, не размышляет. Только инстинкт и движение. Он отрывает Эрена и заталкивает его куда-то себе за спину; он знает, что Эрен не убежит. Флок оказывается на земле, не успев сделать новый вдох, и кажется, что между мгновением и следующим его лицо избито, а кулаки Леви в крови. Ему едва удается остановить себя, прежде чем он убьет наглого урода.
Он поднимается на ноги и чувствует внутри себя грациозного хищника. Он даже не дышит, когда надвигается на Эрена.
Эрен, который бесстрастно смотрит на Флока, совсем не обеспокоен тем, что только что сделал Леви. Эрен, чьи зеленые глаза поднимаются, чтобы встретиться с его, пока он просто стоит там и ждет, что сделает Леви дальше.
Леви хватает Эрена за рубашку и тянет его вниз на уровень глаз, голос низкий и опасный, когда он говорит. Менее сильные люди съежились бы, но Эрен встречает его взгляд, бесстрашно.
— Я смирился с твоим эго, неподчинением и потрясающим отсутствием сдержанности. Я истощил себя твоим капризным поведением, твоим поклонением героям и тысячей других вещей, но Эрен? Я подвожу черту на Флоке, мать его, Форстере. Я мирился со многим твоим дерьмом, но за это ты мне ответишь.
Эрен ничего не говорит.
Леви рычит и отстраняется, с отвращением глядя на пустую маску, в которую превратилось лицо Эрена. Он делает шаг назад и только через полминуты приходит к решению.
— Следуй за мной, — говорит он ровным монотонным голосом, и Эрен подчиняется.
Руки Леви липкие от крови Флока, он ведет их по знакомому маршруту через замок. Прежде чем спуститься по лестнице, он закрывает за ними дверь подвала, но если Эрен и реагирует на это, то никак не показывает.
Когда они входят в старую камеру Эрена, Леви закрывает решетку и выбрасывает ключи в коридор, за пределы досягаемости.
— На колени.
Эрен выше и шире Леви, и у него нет причин его слушать. Тем не менее Эрен падает на колени. Его руки исчезают за спиной: жест покорности, повторяющий то, как ему связали руки в зале суда все эти годы назад. Это пробуждает в Леви что-то отвратительное.
А потом Леви бьет его ногами, снова, снова и снова. Эрен терпит все это, стоя на коленях, почти не двигаясь, удерживая равновесие на расставленных ногах, опустив голову и скрыв черты лица длинными каштановыми волосами.
Леви останавливается только тогда, когда понимает, что кровь начала стекать на пол.
— Вам лучше, капитан? — В конце концов Эрен спрашивает, перекрывая неровное дыхание Леви, и Леви ненавидит, как легко Эрен создает дистанцию между ними. У парня хватает наглости называть их командира «Ханджи», но он никогда не произнесет имя Леви без его звания.
— А тебе? — Леви отвечает, но голос у него такой же пустой, как и грудь.
— Армин сказал, что должен был слушать, как вы пытаете людей, — Эрен откидывает волосы с глаз и смотрит на Леви, не выражая никаких эмоций. — Это не то.
Леви молниеносным движением впивается пальцами в длинные окровавленные пряди волос Эрена, сжимает их в кулак и сильно тянет, заставляя Эрена откинуть голову назад и поднять подбородок, обнажая уязвимую линию горла.
— Да что ты вообще знаешь, дерьмовое отродье?
Губы Эрена дрогнули, но улыбка получилась мрачной.
— Больше, чем вы думаете.
142
Когда Леви приходит, Эрен лежит на койке в своей камере. Дежурный нервно отдает честь.
— Открой, - говорит Леви.
Глаза мужчины расширяются.
— Но капитан...
— Я сказал, открой.
Дверь торопливо отпирается, и Леви входит, снова закрывая ее.
— Теперь запри ее и оставь нас.
Военный выглядит неуверенным.
— Когда мне стоит вернуться, сэр?
— Не стоит, — огрызается Леви. — Я не хочу, чтобы меня беспокоили. И, как и ему, — он наклоняет голову в сторону Эрена, — мне не нужен ключ, чтобы выйти.
Человек по ту сторону решетки выглядит испуганным, но Леви чувствует лишь презрение.
— Это железо и камень, болван, — говорит ему Леви, — а не гребаная магия. Нормальные люди могут сбежать из тюрьмы; неужели ты думаешь, что это дерьмо сможет удержать титана?
Он поворачивается к тому спиной, и через мгновение слышит, как бормочут его звание и звук торопливых шагов удаляется все дальше и дальше.
Леви раздраженно вздыхает и смотрит на Эрена, только чтобы почувствовать, как его сердце резко сжимается в груди.
На кровати лежит Эрен и улыбается.
Леви уже давно не видел на лице Эрена никаких эмоций. Он так привык к пустым глазам и пассивному хмурому взгляду.
Пусть этот момент продлится, думает он. Просто пусть все это закончится здесь. Пусть прилетят дирижабли со своими бомбами. Пусть все закончится улыбкой Эрена.
Бесполезные, отчаянные мысли.
— Капитан, — наконец говорит Эрен, в его голосе слышится веселье. Он не удосуживается встать, и это отсутствие формальностей немного ослабляет напряжение, которое Леви испытывал слишком много месяцев. Леви знает разницу между легкой фамильярностью Эрена и откровенным неуважением. Он скучал по первому больше, чем хотел бы признать.
— Эрен, — говорит он, подстраиваясь под тон парня. — Ты хотел меня видеть?
Улыбка Эрена превращается в ухмылку. Его длинные руки, сложенные за головой, двигаются, когда он пожимает плечами.
— Не мог уснуть, — и абсолютная наглость этого почти заставляет Леви рассмеяться.
— М, — Леви пытается казаться скептичным и не впечатленным, но затем он движется вперед, вместо этого снисходительно. Он всегда снисходителен к Эрену. — Тогда сядь, сопляк.
Эрен делает, что ему велено, и Леви устраивается у изголовья кровати, прижавшись спиной к каменной стене. Он раскладывает подушку на коленях, а затем укладывает Эрена обратно. Рука, лежащая ближе к голове Эрена, ложится на его волосы, пока жадные пальцы Леви не начинают перебирать их. Эрен закрывает глаза и удовлетворенно хмыкает. Его теплые руки обхватывает другую руку Леви, которую он положил на него.
И Леви должен собраться с мыслями, прежде чем посмотреть вниз. Не забывать дышать. Заставить себя признать глубоко опасные чувства, прокладывающие путь к его груди и горлу. Дышать через каждое из них и делать все возможное, чтобы отпустить их.
А потом - на случай, если больше никогда не представится такой шанс, - он пытается запомнить лицо Эрена таким, какое оно есть в этот момент. Но при этом он не может не заметить, насколько Эрен отличается от того ясноглазого мальчишки, которым он был четыре года назад. В 18 лет на плечах Эрена лежал весь мир, но тогда их мир был почти что маленьким. В 22 года Эрен выглядит намного старше, чем должен, борясь с тяжестью ставшего огромным мира.
— Я бы хотел вернуться в то время, когда все было легко, — тихо говорит Эрен, словно читая мысли Леви. (У Леви на мгновение вспыхивает паника: может, это сила титана, о которой Эрен еще не рассказал?) — Знаете, — продолжает Эрен, — когда титаны были просто титанами, а мы были просто солдатами в разведывательном корпусе. — Он испускает долгий вздох, устраиваясь поудобнее. — Я всегда хотел чувствовать себя свободным. Но я бы отдал все, чтобы наш мир снова стал маленьким.
— Я знаю, сопляк, — говорит Леви, в его голосе столько невысказанного. — Я бы тоже.
Я бы тоже. Я бы сделал все.
Глаза Эрена открываются, чтобы встретиться с его глазами, и в них есть что-то печальное.
— Планы правительства не сработают, вы же знаете, — говорит Эрен.
Леви сжимает губы в тонкую линию. — Ты всегда был слишком умен для своего же блага.
— Если вы со мной согласны, то почему никто ничего не говорит?
— Потому что это их работа — найти решение, — Леви делает паузу, подбирая нужные слова. — Послушай, — говорит он. — Они не могут просто сказать нам, что мы все умрем. Что наших союзов будет недостаточно. Что у наших военных нет шансов против того типа войны, который могут вести дирижабли. — Леви мрачно усмехается, откидывая голову назад к каменной стене и глядя в пространство. — Наши люди и раньше сталкивались с плохими шансами; многие из них даже знакомы с безнадежностью. Но есть какая-то окончательность в том, чтобы услышать от своего правительства, что оно ничего не может сделать. Что ты умрешь, несмотря ни на что.
Эрен долго молчит, глаза открыты и созерцательны.
— Как, по-вашему, поступил бы Эрвин? —наконец спрашивает он. Это тихий вопрос, едва ли больше, чем шепот.
Леви смотрит на него сверху вниз.
— Ты знаешь, что бы он сделал, — мягко говорит он. — Ты видел это достаточно часто.
Эрен хмурится. — Тогда почему все продолжают говорить, что хотели бы, чтобы он был здесь?
Леви полузадушенно смеется, глядя в потолок. — Потому что он мертв, и они не думают о том, что бы он сделал, — говорит Леви. — Они просто думают о том, как проще было за ним следить. Эрвин притворился, что знает все ответы, по крайней мере, перед большинством людей. Эта убежденность приносила утешение.
— Но ни у кого нет ответов, — бормочет Эрен, и Леви приходится сдерживаться, чтобы не повторить свой предыдущий комплимент. Наступает пауза, и пальцы, обхватившие руку Леви, сжимаются. — Ответов нет.
— Такова жизнь, парень, — говорит Леви, но он знает, что Эрен слышит доброту в его тоне.
После этого в камере становится тихо, пока Эрен не произносит: «Капитан?»
— М?
— Разбудите меня перед уходом?
Леви закатывает глаза.
— Конечно, сопляк.
Он сидит так до утра, конечно же. Он теряет себя в медленном, ровном дыхании Эрена, в том, как вздымается и опадает его грудь, в необычном тепле его тела. Не решается пошевелиться, пока наконец Эрен не приходит в себя, растерянно моргая, пытаясь сориентироваться в незнакомом пространстве.
— Вы все еще здесь, — шепчет Эрен. Леви чувствует внезапный всплеск привязанности, едва заметный, как удар в живот.
— Мм, — признает он. — Не хотел тебя будить. Кажется, ты никогда не высыпаешься.
Улыбка Эрена становится ярче солнца. Она всегда такая. И всегда была.
Это одна из немногих констант в их мире, одна из немногих вещей, на которые Леви знает, что может положиться: способность Эрена затмевать чертово солнце.
Иногда Леви думает, что мог бы прожить всю свою жизнь в Подземелье, если бы только у него был Эрен и его улыбка.
Но здесь, сейчас, глаза Эрена мягки и беззастенчивы, а воздух тяжел от возможностей. Леви знает, как легко было бы поддаться, но не делает этого. Он говорит себе «нет» в тысячный раз, а затем ловко переводит разговор в более спокойное русло.
Леви стал экспертом в жестоком искусстве самоотречения.
Позже, когда он встает, чтобы уйти, Эрен смотрит на него так, что у него сводит желудок.
— Эрен? Что...
Он гордится своими быстрыми рефлексами, но между одним мгновением и следующим его внезапно притягивают к широкой груди, и Эрен крепко обнимает его.
— Спасибо за все, сэр, — слова произносятся над его головой, и голос Эрена становится хриплым. —Вы не обязаны меня прощать, но, пожалуйста, знайте, что мне жаль. Мне очень жаль.
— Эрен, что, черт возьми, происходит? — Леви борется, пока руки вокруг него не ослабевают настолько, что он может пошевелиться сам. Он обнимает этого ребенка и ворчит на него. — Нависать над своим начальником - это акт неподчинения, знаешь ли.
Эрен издал дрожащий смешок. — Мне жаль, сэр.
— Если ты так сожалеешь, то почему это звучит так, будто ты прощаешься?
Эрен прижимает тело Леви к себе.
— Потому что мне нужно. Вы передадите остальным мои извинения?
— Скажи им сам.
— Я не могу.
— Я не чертов гонец, ты, маленький засранец.
— Тогда не говорите им. Мне все равно.
Леви вырывается из объятий Эрена.
— После всех этих лет ты все еще не можешь доверить мне свой план?
Улыбка Эрена одновременно бесконечно грустная и ужасно ласковая.
— Вы — мой план, сэр. Я доверяю вам сделать то, что нужно сделать.
Требуется мгновение, чтобы перейти от одной боли к другой, но грудь Леви холодеет, когда он понимает намек.
— Ты доверяешь мне убить тебя, — его голос становится пустым, и Эрен внезапно выглядит неуверенным.
— Это ваш долг, — говорит Эрен. —Вы поклялись, что сделаете это.
Когда Леви не отвечает, Эрен отворачивается от него, подрагивая. Леви сглатывает.
— Может, ты и не слышал, но я поклялся как защищать тебя, так уничтожить тебя - если ты окажешься монстром. — Его голос становится тише. — Ты не монстр, Эрен.
Он не может понять, смеется Эрен или рыдает.
305
Когда Эрен рассказывает ему о плане Зика стерилизовать всех элдийцев, Леви тратит несколько минут на то, чтобы обдумать информацию.
— Не любитель давать людям выбор - твой брат, — замечает Леви. Он пытается сухо и беззаботно скрыть тот факт, что он крайне встревожен.
Эрен бросает на него взгляд. — Сводный брат, — поправляет он. — И нет, но тогда и вы тоже.
Затем Леви замирает, глядя на Эрена сузившимися глазами и выражением, которое, как он надеется, не выглядит таким раненым, каким он себя чувствует. Он сжимает челюсти и ждет объяснений.
— Вы притворяетесь, что даете мне выбор, — наконец говорит Эрен. — Но что, если я скажу, что не хочу бороться? Что, если бы после подвала я сказал вам, что с меня хватит?
Леви даже не нужно думать над ответом. Его голос звучит ровно, когда он говорит:
— Я бы сказал тебе, куда бежать, — еще мягче, когда он добавляет: — Я бы, наверное, сбежал с тобой.
Признание ничего ему не стоит, и это правда.
Эрен нахмуривает брови, словно не понимает.
— Вы хотели дезертировать из Корпуса?
Леви не может удержаться от насмешки.
— Тч. Разве мы все не хотели в какой-то момент?
Наступает долгое молчание, в котором Эрен выглядит неуверенно.
— Но вы не сделали этого, — тихо говорит Эрен; это звучит как вопрос. — Вы все еще здесь.
Глаза Леви отводятся в сторону, не в силах выдержать взгляд Эрена.
— Я поклялся.
Смех, но голос Эрена звучит устало.
— Конечно. Ваша клятва.
Леви скрещивает руки, защищаясь от тона Эрена, от того, как последнее слово подчеркнуто с чем-то близким к насмешке.
— Я бы сказал тебе, куда бежать, —повторяет Леви и затем уходит.
Но позже, той же ночью, он снова разыскивает Эрена. Заглядывает в эти ярко-зеленые глаза и предлагает Эрену еще один выбор.
— Ты хочешь сбежать?
809
Леви готов признать, что он устал. Устал от страха, боли, смерти и потерь, от рек крови и груд тел. От жестокости, скрытой в каждой крупице новых знаний, от невыразимой жестокости правды.
Он не знает, сможет ли он это сделать еще раз. Он готов прекратить сражаться.
Но однажды он дал обещание. Неважно, что тело Леви сломано; Эрен - его ответственность. Груз его неудач может быть тяжелым, но это его ноша, которую он должен нести.
Они направляются в форт Сальта, преследуя Титана Эрена, когда пассажирский отсек исчезает, и Леви обнаруживает себя... в другом месте.
Это то самое странное место, где он уже однажды очнулся, когда голос Эрена вытащил его из бессознательного состояния, имитирующего смерть. Небо над головой темное и красивое, усыпанное звездами и цветами, которые Леви не может назвать. Песок здесь мягче, чем тот, что они встретили на пляже, когда впервые увидели море.
Огромный столб яркого света тянется от горизонта, разветвляясь от вершины, как дерево с бесчисленными ветвями. Освещение очерчивает безошибочную фигуру, движущуюся к нему вдалеке.
Леви осторожно подходит к Эрену. Они останавливаются в нескольких шагах друг от друга и просто смотрят друг на друга.
— Вы... вы ранены, — говорит Эрен. Пустое оцепенение в его голосе исчезло; более того, он звучит удивленно.
— Нихрена, сопляк, — Леви хмурится, подавляя порыв попытаться скрыть степень своих ран; нет смысла, когда Эрен уже видел его изуродованное лицо. — Так где же мы все-таки находимся?
— В месте вне времени, — отвечает Эрен. — В месте, где все элдийцы связаны.
Леви на мгновение задумывается над этим. Пытается придумать, что он мог бы сказать Эрену сейчас, чтобы что-то изменить.
— Здесь мирно, — говорит он в итоге, потому что знает, что у него нет нужных слов. Да и вообще слов нет. Эрен уже принял решение.
Эрен делает шаг вперед, осторожно, как будто не уверен в том, что его примут, и то, что осталось от сердца Леви, не может вынести его колебаний.
— Я прощу тебе всё, — говорит Леви, судорожно дыша, потому что ему нужно, чтобы Эрен знал.
Это заставляет Эрена замереть и тяжело сглотнуть, притягивая взгляд Леви к его горлу. А потом Эрен перемещается в пространство Леви, как будто ему там самое место, и что-то мелькает в глубине сознания Леви.
— Я никогда не видел, чтобы тебе было так больно, — Эрен берет поврежденную руку Леви и тянет ее к себе, отмечая отсутствующие пальцы, шрамы и изуродованную плоть. Его прикосновение к коже Леви болезненно мягко; судьба никогда не позволяла Эрену образовывать какие-либо физические мозоли. — Это цена? — бормочет Эрен, но звучит так, будто эти слова никому не адресованы.
А затем ладонь Эрена оказывается на щеке Леви, покрытой шрамами, и Леви озадачен глубиной чувств в его глазах.
— Эрен? — неуверенно произносит он.
Губы Эрена прижимаются к его губам. Это пугает его — они не были так близки, никогда не были, но поцелуй Эрена до боли знаком и намного лучше, чем Леви мог мечтать.
И он действительно мечтал, однажды. Леви может признаться себе в этом, здесь, в этой стране песка и звезд.
Поцелуй короткий и целомудренный, в нем чувствуется благоговение, которое Леви не может понять.
— Мне очень жаль, капитан, — говорит Эрен, но не отстраняется, а просто прижимается лбом к лбу Леви. — Извините меня. Если это конец, простите меня и выживите. — Голос Эрена становится грубым, когда он прижимает кулак к сердцу Леви. — Ты должен жить, Леви. Пожалуйста, живи.
— Эрен, что происходит? — Леви в отчаянии и не знает, что делать. Ему нужно знать, что это такое, эта жестокая, ревущая боль внутри него, которая грозит перечеркнуть все, что, как ему казалось, он знал.
И он все еще требует информации, умоляет дать ему объяснение, когда Эрен отправляет его обратно в реальный мир. А потом Леви снова оказывается в пассажирском отсеке, и Армин все еще говорит, и кажется, что ничего не изменилось, кроме того, что рубашка Леви мокрая от слез Эрена.
Когда приходит время, меч Леви сталкивается с мечом Микасы, потому что это, конечно, так и есть. Может, у него и нет ответов, но он не позволит Эрену умереть.
(Мгновением позже Эрен кричит от беспредельной ярости, когда видит, как его капитан падает в восемьсот девятый раз).
1
(Их первая жизнь до сих пор четко сохранилась в памяти Эрена).
Его капитан противостоит своему собственному отряду, когда Эрен случайно смещается, подбирая ложку. И Леви остается добрым к нему даже после того, как каждый член этого отряда погибает, защищая Эрена.
Даже раненый, Леви преданно приходит на помощь Эрену, надевает свое снаряжение и отсекает Эрена от его титана после битвы с Энни в Стохесе. И когда Эрен готов потерять надежду, закованный в цепи и с кляпом во рту в подземной часовне Рейсса, именно Леви возглавляет атаку, чтобы спасти его. Когда Эрен застывает в отчаянии, именно слова его капитана побуждают его к действию.
И когда нос Эрена кровоточит от того, как мало он позволяет себе отдыхать и как часто он переходит в форму титана, Леви становится на колени рядом с ним и протягивает ему свой белоснежный носовой платок.
В Шиганшине Леви выбирает Армина, а не Эрвина. (В тех жизнях, где им приходится выбирать, они выбирают Эрвина более трехсот раз, считая его своим лучшим шансом. Но это не так.)
Когда Хистория награждает Эрена медалью вместе с восемью другими выжившими разведчиками, ее прикосновение показывает Эрену видения ужасающего будущего. Когда Леви спрашивает его о времени, проведенном в застывшем состоянии перед их королевой, Эрен уводит своего капитана в пустую комнату и рассказывает ему правду.
— Эрен, — спокойно говорит Леви, — ты не монстр.
Эрен не верит ему. Но Леви уговаривает его хотя бы сохранить разум открытым, а информацию - в тайне, пока у них не появится больше информации.
После этого Эрен не может заснуть всю ночь. Раньше ему, конечно, снились кошмары, но ничего подобного. Он привык искать знакомую дверь, под которой до утра часто мерцает свет свечи. Леви наливает ему чай и ни разу не отказал. Иногда они разговаривают, но когда этого не происходит, молчание становится приятным. В конце концов Эрен предлагает помочь с бумагами, и хотя Леви отнекивается, Эрен знает, что втайне он рад. Он дает Эрену отчеты, которые нужно прочитать, и листы с заявками, которые нужно подписать.
Когда Эрен засыпает над той частью стола Леви, которая была безмолвно обозначена как его собственная, он почти всегда просыпается в кровати своего капитана. Леви неизбежно либо спит в своем собственном кресле, либо все еще бодрствует и работает, тихий скрип его записей успокаивает.
В конце концов, разведкорпус достаточно силен, чтобы снова исследовать за Стенами. Они едут на юг со своей группой и впервые видят море, огромное, прекрасное и беспощадное.
Решено, что Леви и Эрен останутся на побережье и будут нести вахту, а титан Эрена перехватит любого чужака, который осмелится приблизиться. Пока Армин бросает на Эрена долгие сомнительные взгляды, а Микаса пытается доказать, что именно она должна остаться вместо Леви, строится небольшой домик. Но когда наконец приходит время, остальные разведчики возвращаются в Стены, и Эрен остается один на один со своим капитаном.
Они проводят там год. И хотя Эрен уничтожает все корабли Марлии, кроме одного, жизнь на некоторое время становится относительно мирной. Большую часть времени они проводят за уборкой, готовкой и тренировками, и Эрен находит утешение в легкой рутине, в том, как они оба легко перемещаются и синхронизируются друг с другом.
Изоляция делает Эрена храбрым. В дни, когда нет ни кораблей, которые можно потопить, ни гостей с припасами, ни разговоров о том, что ждет его впереди, Эрен позволяет себе хотеть. Он так давно хотел, но всегда оттеснял это в сторону - любому, кто бы ни спросил, он бы сказал: «Я хочу только невозможного», и был бы уверен в своей правоте. Но иногда, теперь, встречаясь с напряженными серыми глазами Леви, он готов поклясться, что видит в них искру интереса, думает, что в мягком изгибе губ его капитана может быть что-то большее, чем просто привязанность.
Это происходит в обычный день. Они вместе проводят спарринг, как это часто случалось с тех пор, как они остались одни на побережье. Это одна из немногих ситуаций, когда Эрену удается увидеть смертоносное тело Леви в действии. Он не может насытиться им - и тем теплым одобрением, которое он получает, когда ему удается по-настоящему впечатлить своего капитана. Он никогда не достигнет уровня Леви или Микасы - никто не достигнет, - но Эрен знает, что становится все лучше и лучше.
Если судить по реакции Леви, то Эрен действительно становится очень хорош.
И вот они уже спаррингуют, и Эрену удается держать себя в руках гораздо дольше обычного, и он сполна вознагражден тем, как глаза Леви переходят от расширенных к суженным и темным от намерения.
Эрен понимает, что долго это продолжаться не может, и оказывается прав. Он оказывается на спине, а нож Леви приставлен к его горлу. Он лишь немного удивлен - не ожидал, что на него наставят это оружие, но ему нравится, когда Леви дерется грязно.
— Это жульничество, капитан, — говорит Эрен, пытаясь отдышаться.
Леви касается подбородка Эрена плоской стороной ножа.
— Если кто-то пытается убить тебя, убей его первым, — говорит Леви. — Неважно, как ты это сделаешь. — Он приподнимается, пока тело Эрена не перестает быть под ним, а затем встает на ноги. Он протягивает Эрену руку и легко поднимает его на ноги, как делал это бесчисленное количество раз до этого.
И тут это происходит. Эрен заставляет этому произойти. Он отказывается отпускать руку Леви.
Когда Эрен целует его, Леви на мгновение замирает. Но потом он оживает в объятиях Эрена, и это все, чего Эрен хотел, и даже больше. Сначала это жар, голод и настоятельная необходимость: отчаянная потребность прикасаться, наносить синяки, кусаться и требовать. Но эта всепоглощающая страсть плавно переходит в нежный трепет и благоговение - в такую неожиданную мягкость, что у Эрена болит сердце. Он чувствует себя комфортно в обеих крайностях (и в конце концов убеждается, что Леви чувствует то же самое). И хотя они грязные и вспотевшие от напряжения тренировок, это никого из них не волнует; вскоре Эрен узнает, что есть вещи, против которых Леви совершенно не возражает.
Когда появляются звезды, они ложатся в одну кровать, где Эрен обвивается вокруг своего капитана. На следующее утро он просыпается от переплетения конечностей и головы Леви на своей груди, и звука медленного, ровного дыхания. Его собственный пульс внезапно застучал в ушах, и он изо всех сил старается не двигаться, потому что, черт возьми, Леви на самом деле проспал всю ночь.
Никто не удивляется этому больше, чем Леви, который в конце концов приходит в себя и хмурится, глядя на утренний свет. Он поднимает голову и смотрит на Эрена с нечитаемым выражением, и Эрен заставляет себя вытерпеть это, задыхаясь от страха, неуверенности и мучительной надежды. Затем Леви улыбается, разражается недоверчивым смехом и прижимается ближе - и в этот момент в мире Эрена все становится на свои места.
Позже, на кухне, Эрен делает смелый шаг.
— Научи меня, как ты завариваешь чай, —требует он, и Леви моргает. — Слушай, я знаю, что ты будешь пить все, что тебе подадут, но это очевидно, когда тебе это не нравится. Почему бы тебе просто не показать нам, как ты хочешь?
Леви усмехается. — Ну, — тянет он, —маленькие разочарования могут сделать большие более терпимыми.
Эрен закатывает глаза.
— Ты действительно в это веришь?
Леви пожимает плечами и убирает Эрена с дороги.
— Хорошо, — говорит он. — Но будь внимателен. Я не буду показывать тебе дважды.
Он показывает Эрену больше двух раз. И когда Эрен наконец предлагает ему чашку, соответствующую его стандартам, Леви одобряюще улыбается, а сердце Эрена взлетает ввысь.
Когда они наконец вынуждены вернуться в реальный мир, это ощущается как наказание. Изоляция была им на руку; они мало что упустили.
Они с беспокойством слушают, как Ханджи и Армин долго говорят о дипломатии и торговых переговорах. Даже сидя за столом, Эрен чувствует, как Леви вибрирует от раздражения.
— Никто не будет торговать тем, что может забрать, — утверждает Леви, и Эрен яростно кивает в знак согласия. — Мы умрем, если кто-то не решится на крайние меры.
(Во всех реальностях Леви был прав).
Когда Эрен начинает Грохот, Леви оказывается рядом с ним. Эрен молод и праведен, он верит, что они победят. Верит, что вдвоем они способны на все.
Но потом все идет не так. Катастрофически неправильно. Эрен впервые видит, как падает Леви, и с трудом может это осознать. В каком мире Леви Аккерман может умереть?
Эрен немедленно переходит в царство Имир и ищет в Путях того, кого любит.
«Его больше нет», — говорит ему Имир.
«Тогда я вернусь! Я все исправлю!»
Счастливых концов не бывает.
Но Эрену уже двадцать два года. Он отказывается ей верить.
Кода: настоящее (и попытка № 810)
Иногда Эрен начинает Грохот, и Леви защищает его до последнего вздоха. (Если Эрвин мертв, Леви погибает от руки одного из их товарищей. Если Эрвин жив, Леви, как правило, умирает гораздо более изобретательными способами. И в тех случаях, когда они возвращаются домой с победой, отпор со стороны остального мира не заставит себя ждать.)
Иногда они проникают в Марли. Они убивают политических деятелей, Воинов, Тайберов. Ничего из этого никогда не бывает достаточно. Часто Леви не удается выбраться из Марли живым. А когда ему это удается, дирижабли прилетают, несмотря ни на что.
Иногда Эрен показывает им, как воссоздать технологию Марли. Но война с оружием врага никогда не приносит им пользы. Они - меньшая нация, и им это только предстоит. В конце концов, Эрен и Леви сражаются бок о бок, но Надежда и Сила человечества не сравнятся с такой нацией, как Марли, которая одержима геноцидом.
Иногда, когда Эрен чувствует себя особенно эгоистичный, — они убегают. Почти всегда они оказываются в забытом домике на севере, когда падают бомбы.
Существует множество других переменных. Иногда Эрен уничтожает воинов до того, как они успевают нанести урон. Иногда отряд Леви не погибает в лесу, защищая Эрена от Энни. Иногда они убеждают Райнера, Бертольда и Энни сражаться вместе с ними. Иногда Эрен использует Пути, чтобы призвать всех элдийцев восстать против своих угнетателей.
А иногда Эрен совершает ошибки. Однажды он даже поддался отчаянию. Но он старается не думать об этом - о холодном подземелье, крови и слезах на лице Леви.
В конце концов Эрен возвращается как можно дальше назад - к 10 годам, когда он впервые унаследовал Атакующего Титана, - и предупреждает Эрвина, Леви и Ханджи. Но что бы они ни делали, лишние восемь лет, похоже, так и не принесли результатов. Леви умирает, умирает и умирает, а Эрен беспомощен перед постоянным натиском своего горя.
Неудивительно, что Эрен устал. Его душа прожила слишком много жизней. В его голове слишком много реальностей.
И вот на этот раз, когда Эрен возвращается в темную страну песка и звезд, он прослеживает последнюю ветвь своего Пути и возвращается назад. Он делает только одно изменение: призывает Леви к себе в группе с шестью другими. Он не зовет его отдельно.
И все равно Леви оказывается невыносимо добрым. По-прежнему предлагает простить Эрену все.
Но на этот раз Леви не защищает его в финальной битве. Потому что в этой реальности, наконец, Леви не любит его настолько, чтобы позволить миру сгореть.
(Эрен не сразу понял, что именно это нужно сделать, чтобы Леви продолжал дышать. И еще медленнее он понимал, как далеко ему придется зайти, как придется стереть почти все части себя, чтобы Леви жил).
Перед тем как лезвие Микасы вонзилось в его позвоночник, Эрену приходит возвышенное видение.
Он видит тихую чайную лавку. Впервые видит, как Леви пережил войну.
Это все, что нужно Эрену, чтобы наконец отпустить себя и позволить себе отдохнуть.
эпилог
Даже в последние мгновения Эрен не признает ужасной правды: это единственный конец, о котором Леви когда-либо пожалеет, если только ему дадут шанс вспомнить.
Леви не помнит, но он жив.
Он живет и никогда никому не показывает, как заваривать чай — ни разу (и уж точно не больше двух раз).
