Грязная фигура

Провожая глубокую ночь, переваливающуюся через весь небосвод за скрытым решётками окном комплексной комнаты, Дельта пробивал взглядом потолок, мысленно отсчитывая секунды до назначенного времени встречи. Потолок же взаимностью на столь игривые взгляды тому не отвечал, оставаясь холодно-спокойным, хотя, не удержавшись, тот осыпал на Брукса шпатлевочную пыль. Фыркнув и отвернувшись от него, инженер просунул руку под подушку, изредка сжимая и разжимая простынь, от накатывающего предвкушения в паре с безумным волнением. Да, безусловно, в первый раз было еще тревожнее, но тогда было на задании, вне комплекса, лишних глаз, ушей и чертовых камер! Это было в палатке и дальше обмена любезностями и обоюдного оценивания размера чужого достоинства рукой не дошло (и хорошо, учить людей новому же нужно постепенно, даже не совсем людей). В этот раз инициатором их встречи выступил, неожиданно, Вайлант, что довольно странно и ему, собственно, несвойственно. На прошлом обеде тот зарекся, что выучился чему-то новому, поспрашивав на эту тему всех знакомых. В основном, ему отвечала взаимной помощью лишь Кэролайн, хотя девушка с опытом это, наверное самое драгоценное золото, которое только можно поискать. На этом же обеде те и обозначили дату, место и время встречи: через два часа после отбоя в душевой, ибо та имела звукоизоляцию, отсутствие камер и слепую зону по пути к ней, в общем —все условия для вытворения подобного рода непотребств, ведь стены в жилых комнатах были почти буквально картонными. Чихни кто неудачно в каморке по соседству — все на этаже и выше обязательно услышат. Про себя рыча и проклиная Незерхилл, после и злосчастного Патта вместе с людьми, что решили спроектировать подобное чудо природы, а после и себя, за непонятное и сильное влечение к этому самому чуду, техник ткнул носом в подушку. Здесь уже даже не понятно, кто прав, а кто виноват, остаётся лишь стрелять по всем подряд. С одной стороны, до появления в его жизни синтезированного придурка все было в пределах нормального, не считая отсутствия банальных коммуникаций с людьми в комплексе, которых Брукс, в основном, презирал за это фанатичное поклонение и жертвоприношение себя в лапы организации, которую он бы с удовольствием, на их месте, заминировал и подорвал вместе с собой. Но после его появления что-то кардинально изменилось. Будто бы щёлкнувший внутри переключатель сменил постоянный гнев на этакую "милость" в лице того, что в коем-то веке Брукс перестал отталкивать от себя людей. Изначально биооружие таковым ему и казалось — голимая машина, разве что шестеренки не крутятся. Он, банально не похожий на среднестатистического человека, странный и местами фриковатый из-за незнания банальных для homo sapiens вещей, простых приземленных чувств и собственного мировоззрения, доверия совершенно не вызывал. Особенно от осознания факта, что единственное, что волновало Вайланта, так это благополучное завершение миссии, не важно, какую цену он за это заплатит. Чувство самосохранения у него было наглухо отбито, как и понятие боли, но не смотря на все эти аспекты, тот не был ярым фанатом Незерхилла, скорее наоборот. Разговорив его, можно было услышать столько "лестного", что хватило бы на смертную казнь и пару пожизненных сроков. Именно тогда стало понятно, почему ему так важна миссия — ведь он не для Незера старается! Чтобы жить. Хотя взявшиеся из-за этой самой работы траблы с тем, чтобы быть лучше всех и во всем Дельту напрягали знатно. Особо не разбираясь в теме его психологии, да и работе мозга в принципе, по началу техник думал, что все дело в реальной конкуренции Вайланта с кем-то, но потом выяснилось, что тот просто настолько неуверен в своей ценности и значимости, что сравнивает себя со всеми подряд, пытаясь подстроиться под любые стандарты. После подобного открытия, Дельта, переступая через себя и гордость, пытался делать тому какие-никакие, но комплименты. Они, в основном, вылетали непроизвольно и сами, почти всегда звучали нелепо, но до слез искренне, но после таких выкидонов Бруксу отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. Наконец-то электронные часы, висящие над дверью, пробили час ночи — ни больше, ни меньше. Было самое время выдвигаться. Накрутил тот себя уже достаточно, настолько, что страх перед неизвестностью испарился. Тихо покинув собственную комнату, а после, осмотревшись по сторонам, прошагав и свернув в коридор, в сторону душевых, быстрым шагом техник устремился, непосредственно, к спасительной двери, за которой можно будет скрыться от всего мира. Можно будет наконец не боятся за свою приватность. Ручка еле слышно щёлкает, впуская второго человека внутрь раздевалки. В полумраке помещения яркой лампочкой на пару секунд вспыхивает пурпурно-фиолетовый глаз ожидающего внутри уже пятую минуту Вайланта, а рука инженера сама находит пальцами защелку сзади, проворачивая ее. Запирая раздевалку изнутри, он нервно сглатывает ком напряжения. Он здесь, они здесь. Вместо приветствия крепкие руки скаута скользят вдоль боков шрамоглазого, сжимая поджарую талию, а губы Вайланта слишком уверенно сминают губы напротив, напористо вырывая доминацию, оставляя власть над "танцем" в своих руках. Словно хвастаясь перед этаким "наставником" чему за время их разлуки тот выучился. Одна ладонь плавно перетекает на скулу техника, нежно оглаживая пальцем её край, зачесывая непослушный отросший локон обратно за ухо. Несвойственная ему, как и вся ситуация в принципе, нежность ослепляет на пару мгновений, отчего резкий толчок, заставивший вжаться стену, становится неожиданностью. — Ты опоздал, я уже подумал, что не придешь, — Холодно, как и всегда цедит Вайлант, параллельно, не теряя времени зря, начиная стягивать с Брукса верхние элементы его пижамы, откидывая их на в стороне стоящие лавочки. — А ты то у нас сама пунктуальность, как я посмотрю, — Усмехается в ответ инженер, поднимая руки вверх для того, чтобы помочь скауту, не замечая, как слишком долго смотрит на него в упор. Обдающий тело ледяной холод поверхности скамьи отрезвлял, приводя в себя от короткого забвения. Тот, честно говоря, уже и сам не помнил, как оказался на ней, когда его успели оставить совсем нагим и, тем более, когда он успел передать все борозды правления над собой в руки Вайланта,( и отдавал ли вообще), но малой, видимо, загорелся идеей поделиться собственными знаниями с "непросвещенным" техником. Похоже, что от вида уязвимого и распаленного под ним Брукса, у Патта постепенно расширялись границы дозволенного. Нет, естественно, как и поступают все хорошие мальчики, тот спрашивал перед тем, как сделать, но в предвестии сухого оргазма лишь от всей этой ситуации, Брукс даже не придавал особого смысла этим словам, отвечая на все вкрадчивым "да". Странно, но на этот раз про собственную наготу забыть удалось достаточно быстро, а напоминало об этом лишь болезненное давление снизу, нарастающее до своего апогея в особенности тогда, когда скаут начинал злоупотреблять собственным положением и выведанными точками большинства эрогенных зон. Их тот во всю трогал, сжимал, кусал и гладил. В особенности, этот дьявол ласкал кожу низа живота и бедра, зачастую проходясь пальцами прямо вот-вот рядом с пахом, но никак не задевая его даже на толику. Это раздражало, но при том странно заводило лишь сильнее. Не смотря на стальную выдержку биооружия, по нему все равно было заметно, что тот аналогично пассии нуждался в разрядке, потому Брукс не удивился тому, что вскоре предварительные ласки ( черт, кто же знал, что они бывают настолько приятными?) закончились, а былую тишину, ранее перебиваемую лишь томными вздохами и всхлипами техника, разрезает ни чуть не изменившийся холодный тон. — Повернись на живот и, желательно, попытайся расслабиться, — И в то время, как Брукс слепо следовал его указаниям, в чужих руках промелькнул совсем небольшого размера тюбик, рассчитанный, видимо, на одно-два применения, не больше. Удобно устроив мягкие, но при этом довольно рельефные бедра инженера на своих собственных, для удобства, свободной рукой Вайлант по собственнически огладил обе ягодицы, как бы успокаивая начавшего возмущаться Брукса, что, кажись, потихоньку догадывался, для чего это все было. Разогрев достаточное количество смазки для первого проникновения меж двух пальцев, — среднего и указательного — трепетно поддерживая свободной ладонью Дельту под животом, Вайлант притерся теми к сжавшемуся сфинктеру, обводя тот по кругу, массируя. — Брукс, будь добр, расслабься и хоть раз доверься мне, — Похоже, что речь действует убедительно, ведь нижний действительно расслабляет мышцу, хоть и с лишними уперками, но все таки делает, что попросили. Слабое ощущение заполненности от скользящего внутри пальца сменяется странной волной неконтролируемого удовольствия, что накатила от одного удачного толчка, пройдясь вдоль всего тела, заставив того содрогнуться, слово от удара током. Несдержанно проскулив, Дельта прикусил губу, чуть ли не разгрызая ту в кровь от пожирающего его стыда. — Чт-то ты только что сделал, чёрт? — Так ты просишь объяснения, или чтобы я повторил? Промолчав на это, Брукс фыркает, выгибаясь в спине до хруста, после легонько покачивая бедрами, пытаясь не представлять, насколько похабно сейчас выглядит. Намек был пойман сразу же, потому указательный палец вновь согнулся в нужном месте, лаская комочек нервов. Пока тело нижнего окончательно расслабилось от новой волны наступающего экстаза, Вайлант медленно ввел второй, средний палец, далее начиная действовать так, как ему говорила Кэра (отчаянно думавшая, что Патт лишь интересовался теорией, а не практической частью). Держаться ровного темпа становилось все тяжелее, как и соблюдать субординацию. Казалось, будто в нем начинали просыпаться отголоски намешанных в нем геномов от того, насколько сильно хотелось объект под ним, что уже начинал подрагивать от переизбытка ощущений для первого раза. Неожиданно для самого Вайланта, рука Брукса потянулась назад, к чужому ремню, без всяких предисловий начиная настырно тот стягивать, а после, еле как, на ощупь, расстегивать злощаструю ширинку тёмных брюк. Похоже, о его разрядке тоже задумались. К тому моменту, как Дельта поглаживал чужой член сквозь мокрую ткань боксеров, Патт находился в двух шагах от оргазма, как, собственно, и техник. Стянув последний мешающий конечной точке элемент одежды, Брукс заключил налитый кровью разгорячённый орган в плотное кольцо пальцев, начиная активнее насаживаться на чужие самостоятельно, параллельно лаская орган почти что от основания до головки, истекающей предъякулятом. Финальные фрикции вышли особо резкими и грубыми, отчего выдержке Дельты пришел конец. Протяжно промычав, тот закончил себе на живот и несчастную лавочку, что пережила, кажись, уже все, что только можно. Из последних сил тот помог кончить и зачинщику, стоило всего лишь развернуться к нему лицом и приласкать крупную головку, вобрать ее в рот, обвести языком по кругу, а после обхватить член у основания, выпустив изо рта, прежде чем Патт успел эякулировать. И больше ничего не волновало, в голове было совершенно пусто, а тело совершенно обмякло. Лежать на животе скаута было, конечно, довольно мягко, но хотелось подтянуться поближе, лениво чмокнуть того в губы, а после устроится на груди, что Дельта и сделал, укладывая голову тому на грудь, вслушиваясь в тот самый, ни на кого более не похожий, ритм сердца и стараясь не дать себе волю заснуть. — Мы обязательно должны повторить это снова, но уже на тебе, — Полушёпотом усмехается старший, на что ему отвечают тем же.