не обижаюсь

Минхо возвращается с работы, и дома бардак.  Кеды Джисона, все еще со следами засохшей грязи, хотя Минхо столько раз просил все протирать сразу. Куртка Джисона, валяющаяся на небольшой тумбочке, которая вообще-то покупалась, чтобы складывать на нее нужные мелочи, а не швырять одежду. Нарисованные якобы стирающимся маркером кошачьи ушки, нос и усы на зеркале. Минхо сразу Джисону говорил, что это плохая идея, но младший так хотел милое селфи, что сопротивляться было невозможно. По итогу инстаграм Минхо пополнился фотографией его самого в образе недовольного котика и счастливого Джисона рядом, а список дел пунктом «оттереть этот въевшийся насмерть маркер, по возможности не протерев дыру в зеркале». И вообще-то этим должен был заняться Джисон. Он обещал. Клятвенно божился. И даже немного поныл. Минхо нытье ненавидел так же сильно, как и любил Джисона. Поэтому после очередной попытки справиться с этим вместе, когда пальцы уже насквозь пропахли жуткой смесью спирта, ацетона и какого-то средства для мытья плитки, которое Джисон нашел под раковиной, просто потрепал младшего по голове и, устало вздохнув, сказал, что не злится. И всего лишь попросил убрать потом. Поискать там в интернете, чем это оттереть можно. Ну, или спросить кого. Джисон не убрал. Джисон вообще в последнее время стал жутко неисполнительным. Он не выполнил ни одну просьбу Минхо за последний то ли месяц, то ли полтора. Сколько бы раз они это ни обсуждали, Минхо ни вешал записки на холодильник, а Джисон ни обещал обязательно исправиться. Только вот потом привычно спал целый день, не отвечая ни на одно из сообщений, которые Минхо писал ему с работы. Джисон в последнее время в принципе был молчаливым. Он отвечал робким кивком на привычное «доброе утро» и даже не пытался встающего с кровати Минхо словить. Хотя раньше всегда тискался до последнего и просил хотя бы разочек на чертову работу опоздать. Минхо всегда в ответ притворно злился, напоминая, что Джисон еще студент, и им вообще-то надо на что-то жить, а, значит, Минхо – работать, но это Хана никогда не останавливало. Он был просто невозможно прилипчивым. Раньше. Теперь же Джисон не обнимал даже во сне, и Минхо иногда даже просыпался посреди ночи от ощущения того, как же ему чертовски холодно. И одиноко. Минхо в своей ничтожности пару раз падал так низко, что даже решался Джисона разбудить и попросить его обнять, но младший в ответ только сонно хмурился и предлагал взять еще одно одеяло. И Минхо брал. Посуда на кухне снова не помыта, обеденный стол завален не пойми чем, а любимые печеньки Джисона во всегда посреди стола стоящем ланч-боксе выглядят так, будто скоро покроются плесенью. Опять Джисон покупает кучу всего, а потом не может съесть. Минхо же столько раз просил быть экономнее. Минхо моет пару тарелок и разогревает почему-то все еще недоеденный рис. Он его вроде неделю назад готовил, как-то они стали мало есть в последнее время. Это все стресс на работе. Минхо на самом деле с трудом туда ходит и продуктивен со знаком минус, но Чан только молча треплет по плечу и хвалит даже за то, что Минхо в правильном месте скрепил документы. Пусть и с третьего раза. Джисон сидит напротив и привычно молчит, подперев щеку рукой. Он почти не ест, и Минхо знает, что им стоит об этом поговорить. Но молчит, потому что и сам с трудом проглатывает буквально треть порции. Невкусно просто. Пресно и тошно. Минхо, видимо, стал хуже готовить, поэтому Джисон совсем не ест, хотя раньше всегда просил добавку. Минхо не осуждает, ему и самому кусок в горло не лезет. Надо бы постараться в следующий раз лучше. Новый рецепт найти что ли. Или просто чаще заказывать доставку. Только сперва уточнить у Джисона, что бы он хотел. Минхо прячет остатки риса обратно в холодильник и сам моет посуду. Джисон, который вообще-то за это отвечает, просто молча маячит рядом. Минхо почти обидно. Почему Джисон не видит, как сильно он устал? Как много работает ради них? Как старается? И поэтому не может ездить в университет и забирать загулявшего Джисона по первой же просьбе. Не может ведь?.. – Это было важное совещание, ты же понимаешь? – Минхо спрашивает тихо, а тарелку намывает так, будто пытается протереть в ней дыру. – Очень важное. Джисон только пожимает плечами и говорит на самом деле беззаботно: – Да, хен. Все в порядке. Я не обижаюсь. Минхо знает, что ничего не в порядке, что если бы Джисон не обижался, он бы не устроил этот бойкот всем просьбам и, что еще хуже, потребностям Минхо, но не спорит. Потому что в прошлый раз, когда они на эту тему поспорили, Минхо, кажется, расплакался. Вернее, разрыдался. Впал в истерику. Минхо до сих пор не понимает, почему. Но повторять не хочет. Так что ладно, пусть Джисон врет. Минхо согласен подыграть. Минхо посуду домывает почти успешно, – все же ту тарелку он тер слишком долго и немного расцарапал, – и даже успокаивается достаточно, чтобы на Джисона не злиться. Ничего страшного, Джисон еще просто никогда серьезно не работал, и он не понимает, каким уставшим возвращается домой Минхо. Особенно в последние месяца полтора. Или около того. Это странно на самом деле, потому что вроде как у Минхо за все это время не было ни одного сложного проекта, но ничего, бывает. Погода, наверное, такая. Все же зима началась. Темнеет рано, влажно и мокро. Противно, одним словом. А еще по утрам гололед на дорогах. Минхо даже перестал в такие дни машину брать и добирается до офиса на метро, хотя водит ведь хорошо. Но теперь как-то руки трясутся каждый раз, стоит на слегка подмерзшую дорогу выехать. Хотя вся первая половина осени была тоже холодная до жути, и ничего, Минхо как-то спокойно водил. В середине октября перестал. Прямо перед своим днем рождения. Но это, конечно, все не важно, это просто недостаток прогулок на свежем воздухе и витамина D, потому что Минхо вечно на работе, а Джисон, который раньше лучше солнца отогревал своей улыбкой, в последнее время не улыбается совсем. И только тянет вечное «да, хен. все в порядке. я не обижаюсь». Минхо валится на кровать, а Джисон невесомо ложится рядом. Он не обнимает, не касается и будто бы совсем не существует. Минхо хочет свернуться в калачик от удушающего приступа одиночества, но вместо этого он просто достает телефон. Мама прислала очередные фотки его котов, которых почему-то они с папой забрали у Минхо с месяц назад, и это почти больно. Особенно потому что рядом Джисон. Который обещал, что будет за котами следить, и делал это максимально ответственно. Вплоть до того дня полтора месяца назад. Когда написал Минхо с просьбой забрать из универа, но, получив в ответ обоснованный отказ, решил обидеться. Как будто есть разница, ехать на машине Минхо или на такси. Таксисты хорошие водители. Они, черт подери, обязаны быть хорошим водителями. А Минхо не умеет водить в гололед. Минхо бы не справился. Минхо разучился это делать где-то примерно в тот день, когда Джисон попросил. Поэтому он теперь ездит исключительно на метро, если дорога хотя бы слегка скользкая. Минхо отправляет маме пару стикеров, потому что смайлики почему-то больше на дух не переносит, а сухие сообщения выглядят слишком зло, и привычно сбрасывает входящий вызов. Потому что мама уже надоела со своим бредом, что Минхо должен хотя бы ненадолго вернуться в родительский дом. Ага, конечно. А Джисона он куда денет? Его мама брать с собой не разрешала, вроде как. Она о нем даже ни разу не упомянула. Просто приехала и забрала котов, сказав, что Минхо ничтожество и не справляется. Нет, ну, она, конечно, что-то другое сказала, но идея была такая. Минхо с мамой согласен, ему и правда в последнее время все чаще кажется, что он мерзкое, недостойное ни единой улыбки Джисона ничтожество, которые даже с банальной просьбой справиться не может. Поэтому Джисон больше не улыбается и не просит забрать из универа. Минхо вообще иногда кажется, что Джисона отчислили. Потому что последний платеж, который Минхо отправил за учебу младшего, вернулся на счет как отклоненный. Но Джисон ничего о таком не говорил, и Минхо понадеялся, что это просто потому что Джисон получил какую-то крутую стипендию. А не хвастается, потому что не хочет, чтобы Минхо еще более жалким себя чувствовал. – Ты же знаешь, что можешь сказать мне все? – Минхо и сам не понимает, к чему это, но мысли текут сами собой. – Любую правду. Я, в отличие от тебя, не обижусь. Джисон только задумчиво мычит и смотрит в потолок. Минхо хочет взять его за руку и привычно переплести пальцы, но не может нащупать чужую ладонь. – Я и сказал тебе правду, хен, – Джисон говорит тихо, а Минхо почему-то холодно и страшно. – Тогда, в тех сообщениях. Минхо ежится не скрываясь, и раньше бы Джисон обязательно после этого его обнял. Но теперь даже не касается. – Да, я помню, – Минхо столько раз жмурился до темноты перед глазами, пытаясь забыть, что, кажется, ненароком запомнил навечно. – Все в порядке. И ты не обижаешься. Джисон шумно выдыхает, прежде чем согласно кивнуть. Минхо не понимает, как он может знать, что Джисон сейчас кивнул, если Джисон сбоку, а смотрит Минхо в потолок, но так это просто работает. Их связь, когда даже на расстоянии чувствуешь, что и как. Особенно если совсем не так. Минхо тогда чуть не блеванул кофе прямо посреди перерыва на этом чертовом нахуй никому не нужном совещании, которое будет сниться ему до конца его убогой жизни во всех красках и деталях, включая точные до процента диаграммы. Потому что Минхо каким-то шестым чувством уловил, что ничего не в порядке. И Джисон обиделся. – Почему ты так много мне пишешь? – Джисон спрашивает безэмоционально, и Минхо чуть ли не впервые за время их общения не может уловить, шутит ли младший, или эта бредовая претензия всерьез. – Это уже походит на спам-рассылку. Я тебя заблокирую. Минхо только недовольно закатывает глаза, и голова на вроде бы привычное движение отзывается тупой болью. – А вот и не много, – пальцы Минхо привычно открывают закрепленный самым первым диалог и начинают листать вверх. – Тем более ты все равно не отвечаешь. Ты даже не читаешь. Джисон как-то грустно хмыкает, а палец Минхо уже понемногу устает скролить. Потому что полтора месяца сообщений это много. Особенно если писать каждый день. Каждый час. Каждую свободную минуту. Кидать мемы, ссылки на пиратские сайты с аниме, тизеры новых дорам. Глупые фотки Хенджина и милые видео с бродячими котами. Прогноз погоды на вечер и вечные просьбы одеваться потеплее. Вопросы, что приготовить на ужин. Списки дел, которые хорошо бы до прихода Минхо сделать по дому, но которые все равно игнорируются. Признания в любви. Сопливые бессвязные голосовые. Извинения-извинения-извинения. В никуда. Потому что видит их только Минхо, а он себя не простит никогда. Как бы Джисон ни утверждал, что все в порядке. И как искренне бы ни писал, что не обижается. Минхо долистывает до середины октября. Ровно неделя до его дня рождения. Минхо еще в начале месяца сказал Джисону, что никаких подарков не хочет. И Джисон, обычно очень своенравный, внезапно послушался. Минхо на день рождения от Джисона не получил даже банальных обнимашек, и это был единственный раз с того чертового сообщения, где Джисон говорил, что все в порядке, и он не обижен, когда младший просьбу Минхо выполнил. Все остальные слова Минхо до Джисона будто бы не доходили. Ну, или доходили, но оставались неуслышанными. Незамеченными. Непрочитанными. Как и все сообщения с того чертового дня, когда Минхо был слишком занят, Джисон засиделся в библиотеке, а таксист не справился с банальной подмерзшей дорогой, потому что вовремя не сменил резину. Минхо сменил резину еще в конце сентября, потому что осень была очень морозная. Но был слишком занят. Что ж, теперь занят Джисон. И поэтому не выполняет ничего из своих обязанностей по дому, не ходит в универ и не отвечает ни на одно из сообщений Минхо. Уже с месяц или полтора как. Кажется. Минхо не то чтобы уверен. – Брось это, Минхо, – Джисон будто бы слегка ерзает, но матрас под ним не прогибается. – Не трать на это свою жизнь. Достаточно. Минхо поджимает губы, шумно втягивает носом воздух и отвечает даже слишком злобно: – Речь о тебе, Джисон. Мне никогда не будет достаточно, пока речь о тебе. Джисон молчит. Джисон в целом ведет себя так, будто его здесь нет. Минхо бы хотел сказать, что уже начал привыкать, но Минхо никогда не привыкнет.

я не могу тебя забрать, я на работе

вызови такси, ты взрослый мальчик

и не обижайся, пожалуйста, для меня это правда очень важно

справишься сам?

да, хен все в порядке я не обижаюсь :)