Шрамы

      В пышном празднестве торжественных залов не стихал смех и звон фужеров. Высшие эшелоны знати счастливо и разгульно проводили вечер, беззаботно веселясь и обмениваясь сплетнями. Изредка прикрывая свой интерес светской беседой, они то и дело стреляли взглядом в сторону наследного принца королевства Роан. С сочувствием и жалостью смотря на элегантную маску на пол-лица, особо неравнодушные тяжело вздыхали. Выдающийся первый принц, на которого возлагали самые большие надежды, в итоге был трагически изуродован.       В одну из битв, потеряв осмотрительность, судьба наградила его шрамом на всю правую сторону лица. Языки пламени ненасытно облюбили лик, вызывавший когда-то зависть у самих богов. Народ ещё долго оплакивал свою потерю, не в силах смотреть на нынешний облик Кроссмана. Со временем все его достижения и победы померкли на фоне неприятной внешности, и всё больше людей задавалось вопросом: «А достоин ли он быть королём?»       Однако самого Альберу это нисколько не тревожило. Ни новое прозвище «монстр», ни тающая на глазах поддержка фракции. Он привык своими силами добиваться целей, не растрачивая энергию на что-то такое зыбкое и непостоянное, как человеческое доверие.       После шумного празднества, выйдя на скрытую от лишних глаз веранду, Кроссман желал лишь немного передохнуть. Прохладный ночной ветер освежал, немного остужая гудящую от работы голову. — Ваше высочество? — Словно призрак, Кейл появился за его спиной. — Давай без этого, — Альберу облокотился спиной на мраморный столб, криво улыбнувшись. Из-за шрама он больше не мог контролировать выражение своего лица полностью. Поэтому скрывал изувеченную внешность под маской. — Сильно устал? Они тебе надоели? — Подошёл вплотную Кейл, передавая бокал вина. — Хочешь, я устрою им пламенное шоу? Или, может, разбить особенно болтливые рты булыжником? — Что за варварские методы, мой дорогой Кейл? — усмехнулся Кроссман, чуть склонив голову набок. — Разве не ты говорил, что насилие — это вульгарный метод мести? — Зато самый действенный, чтобы тут же выпустить пар, — пожал плечами Кейл, как будто озвучивал само собой разумеющуюся истину.       Подойдя вплотную, он без колебаний протянул руку к маске, снимая её. Грубая и стянутая кожа под ней была болезненного лилового оттенка. Из-за того, что магический огонь был совсем непрост, даже реликвия не смогла скрыть этот шрам. О возможности исцеления тоже речи не шло. — Я выгляжу ужасно, не правда ли? — Улыбался Альберу, чувствуя внимательный взгляд Кейла на своём лице.       К сожалению, зона поражения оказалась слишком большой, затронув не только глаз, но даже часть губ и ухо. От былого великолепия Кроссмана осталось только воспоминание. И если мнение других людей его не особо волновало, то реакция Кейла — основная причина ношения маски. Альберу не хотел, чтобы он каждый день видел его уродливую сторону и корил себя за неспособность предотвратить то ранение.       Хенитьюз раньше любил говорить, что в Кроссмане прекрасно только лицо. Его внешность компенсировала скверный характер, и, не будь она настолько выдающейся, они бы никогда не начали встречаться. Теперь же у Альберу не было и этого. Однако взгляд Кейла оставался всё таким же спокойным. Без жалости и презрения, как если бы он видел под этой изуродованной личиной прежнего Альберу. — Неправда, — мягко касаясь бугристых шрамов кончиками пальцев, Кейл до сих пор не решался приложить слишком много силы. Словно боялся причинить этой затянувшейся ране боль. Поэтому по-детски мягко поцеловал сухими губами его щёку, медленно спускаясь к рубцу на левом уголке губ. — Ты всё ещё мой прекрасный принц.       Чистый звук этого беззаботного смеха в тёплой ночи пронзил сердце Альберу насквозь. Нежно сжав чуть прохладную ладонь Кейла на своей левой щеке, он улыбнулся. Этот графский мошенник всегда умел его удивлять.