Шрамы

      Руки, что были залиты кровью невинно убиенных, никогда остались бы красивыми. Все ладони Ю Джунхёка были исполосованы глубокими рубцами и грубыми мозолями от рукояти меча. Он не стыдился их, ведь каждый шрам — это доказательство его силы и память о каждой пережитой битве, откуда чудом удалось выйти победителем.       Однако со временем Ю Джунхёк всё чаще прятал руки в карманах плаща или форменных брюк. Мало кто заметил за ним такую смену поведения, ведь эта рыба-солнечник всегда выделялась нелюдимым и отстранённым характером. Ким Докча с любопытством наблюдал за этим некоторое время, в ошеломлении думая: «Он чего-то смущается?» — Дай лапу? — Подойдя вплотную, он протянул ладонь к нему навстречу в ожидании. От убийственного взгляда, полного не скрываемого раздражения, немного осёкся. — Я имел в виду руку… — Ты окончательно рехнулся? — жёстко бросил Ю Джунхёк в привычной грубой манере.       Он смотрел на бледную кожу ладони Ким Докчи, которая всё ещё оставалась нежной и мягкой. Словно он никогда в жизни не держал ничего тяжелее смартфона. Так и не скажешь, что этот доходяжный кальмар с ним на пару сотрясал небо и землю одним ударом меча. — Ты что, стесняешься мне их показать? — По-хорошему Ю Джунхёк не понимал, поэтому единственный рабочий с ним метод — провокация. — Почему твой рот всегда извергает только чушь? — с рыком ответил Ю, но всё же достал руки из кармана, демонстративно их показывая.       Ким Докча усмехнулся про себя. С этим великовозрастным ребёнком всё ещё было слишком легко справиться. И пускай с момента чтения романа прошло много времени, а характер этой глупой рыбы-солнечника был подвержен дикому ООСу, как преданный читатель, Ким Докча понимал его лучше всего. Не нужны были ни способность, ни откровения. Он просто знал, когда этот смутьян был не в духе и что тревожило эту бессмертную душу.       Почувствовав, как мягкие и тёплые руки осторожно взяли его ладони, Ю Джунхёк замер. Ким Докча осматривал их со всех сторон, вертя и разминая грубую кожу с тёмными рубцами, как сам того хотел. Наблюдая за контрастом их рук, Ю Джунхёк ещё сильнее напрягся, невольно отводя взгляд. — Тебя смущают эти шрамы? — вдруг спросил Ким Докча тихо, на грани слышимости. — Что за бред? — Попытавшись вырваться из этой хватки, Ю Джунхёк резко махнул руками. Однако Ким Докча с упорством удерживал их на месте, не давая спрятать. — Я считаю, что они очень красивые. — В начале для Ю эти слова прозвучали как сарказм.       Подавляемая уже какое-то время ярость вспыхнула с новой силой. И всё же он не успел прорычать несколько проклятий, замерев под этим пристальным и спокойным взглядом Ким Докчи. Он смотрел без насмешки, с какой-то ностальгической и застарелой болью, от которой желудок сводило судорогой и холодело сердце. — В эти руки были вложены надежды всего человечества. Они не могут быть ужасными, — серьёзно ответил Ким Докча без капли лести, отчего Ю Джунхёк потупил взгляд от смущения. — И твои надежды тоже? — усмехнулся Ю, подавляя очередную вспышку тёмных, обуреваемых его эмоций. Этот идиотский кальмар всё ещё относился к нему как к персонажу книги. Игнорируя его настоящего, не так ли? — М? Нет. — Лукаво улыбнувшись, под ошеломлённым взглядом Ю Джунхёка, Ким Докча склонился к его рукам. Запечатлев мимолётный и тёплый поцелуй на самом уродливом и глубоком шраме на его ладони. — В эти руки я вверяю свою душу, мой герой. — Ну какой же ты идиот. — Усмехнулся Ю, чувствуя, как часть его сердца немного покалывало от избытка двойственных чувств. — Ты и впрямь извергаешь только чушь.       С того дня карманы Ю Джунхёка были пусты.