Десять дней безвизового режима

      Волосы неприятно прилипали к щекам, кофта промокла насквозь под хвостом, но Скарлетт отмахивалась от мерзких ощущений, как от мух. На самом деле, она даже умудрилась выдумать за пару секунд правдоподобную речь, целую серию ответов на вопросы администратора по типу: «Куда делись еще двое?» Но, вернувшись в теплый холл и встретившись взглядом с хранительницей ресепшна, Скарлетт только собралась объясниться, как администратор вновь уткнулась в монитор, громко зажевав жвачку. Лопнул надувной пузырь — Скарлетт опешила. Обогнула ресепшн, пройдя неторопливо до лестницы, и, не удержавшись, посмотрела за стойку: молодая женщина с интересом листала засаленный журнал и чавкала кока-кольной хубба-буббой, фантики от которой раскидала по всему рабочему месту.          Когда Скарлетт зашла в номер, то услышала орущий на всю комнату матч Уимблдона с Сереной Уильямс — это Тедди по-хозяйски врубил телевизор и переключил на спортивный канал. На одной из кроватей валялась гора снэков и шоколадок, а подушки на другой кое-кто успел примять. Самого Тедди не наблюдалось, зато из-под крана шумно плескалась вода. Скарлетт наспех сняла грязную обувь и протопала до окна. Позже Скарлетт призналась мне, что, не будь в их компании такого негодяя-чистоплюя из параллельного измерения, она не стала бы разуваться. Правда, она немного просчиталась, ведь пришельцы влетели в номер обутыми.  — Скарлетт, это ты? — раздалось из душевой, и вскоре показался Тедди.  — А кто ещё? — отвечала, открывая тугие створки. — Ну, я попросил еще полотенца принести и подушки. — Что?! Зачем?! — Для капитана Леви и Эрена. — Тедди, — нервничала Скарлетт, отворачивая древнюю задвижку, — ты же понимаешь, что привлекаешь ненужное внимание? А если сейчас кто зайдет и увидит их? Будут проблемы!  — Ну ты же не будешь делиться с ними своей подушкой или полотенцем. — Нет! — Значит, им тоже нужны свои. — Тедди! — выпалила Скарлетт, и лишь она распахнула оконные створки, как на подоконник приземлился Леви. Словно ночная хищная птица. Он застыл в сантиметрах перед ошарашенной Скарлетт, окаменевшей на месте как Плачущий Ангел из «Доктора Кто». Она с трепетом вздохнула… — Дашь пройти? — вальяжно спросил он, и Скарлетт отскочила в привычных извинениях.  За Леви в комнату попал Эрен, и Скарлетт обратно заперла створки: штормовой ливень утих, и пол перестало заливать.        Пришельцы огляделись, пошлепали ногами. Леви разуваться не стал, как и Эрен. Тогда Скарлетт и заметила, что босая была одна она, и следом за осознанием её накрыл прилив неловкости. Топчась и кусая губы, она почесала стопой голень. Какая дура…        В дверь настойчиво постучали — все встрепенулись. Тедди выставил перед собой ладони, сказав «Спокойно, это горничная», и двинулся встречать. Опомнившись, Скарлетт отправила Леви и Эрена прятаться в душевую. Пришельцы скрылись, а промокшая до ниток Скарлетт так и стояла между входом и кроватью с горой из пачек крекеров и конфет. Видимо, по пути в номер Тедди или просадил все свои карманные деньги в автомате, или же ограбил его… Поприветствовав улыбкой флегматичную горничную, больше похожую на жену Франкенштейна, Тедди забрал у нее подушки с полотенцами, пожелал добрых снов и попрощался. Скарлетт не сразу поняла, что не так с братом, но когда он важно прошествовал мимо нее, протерев махровым шлейфом кончики ее носков, засмеялась. Тедди в недоумении покосился. Пока она бегала под дождем и возвращала тяжеленные вещи пришельцам, Тедди успел не только притаранить в номер гору еды, но еще и ополоснуться, а также переодеться в банный халат, который был ему до неприличия велик. Халат взял в плен ее младшего брата! — Эй, не смешно. — Нет, Тедди, — Скарлетт пыталась успокоиться, но у нее не получалось, как бы она ни прикрывала рот, — это… это очень смешно! Ты как маленький принц…       Гроза разыгрывалась не на шутку, свистел ветер, и гнулись деревья, страшно царапая ветками оконное стекло. Дождь до самого утра барабанил по кровле. Тедди спал плохо, тревожно. То ли от перевозбуждения, то ли от погоды. Он прижимался к Скарлетт и всхлипывал на протяжении всей ночи, разок позвал маму и даже проснулся в испуге. В итоге к четырем часам утра Скарлетт не выдержала и перелезла к нему на кровать, чудом не наступив на сопящего Эрена. Вот он, в отличие ото всех, спал как убитый. Ему постелили прямо между Тедди и Скарлетт. Он как лег на пол, завернувшись краем расстеленного пледа, так и проспал. Скарлетт спустила свое одеяло к Эрену и аккуратно его укрыла. Она бы и с Леви поделилась, но больше ничего не было, да и ему особо не было нужно.       За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Если Скарлетт сумела поспать урывками, то Леви — нет. Он устроился в уголке, смотрел в щелку между шторами на ливень. Прислушивался и, должно быть, думал. Так он выглядел со стороны. Скарлетт не хотела его отвлекать, потому украдкой следила за ним, но в какой-то момент Леви почувствовал: — Ты каждую ночь будешь пялиться?        Скарлетт как язык проглотила и притворилась спящей. Наверняка ее выдало неровное дыхание или напряженное лицо, иначе она не могла объяснить, почему Леви и дальше говорил с ней, будто догадывался, что она его дурит. Скарлетт бы не удивилась, узнав, что у него совиное зрение. Он же и впрямь похож на хищную ночную птицу. — Я н-не понимаю, о чем вы говорите… — Не придуривайся. Тебя легко раскусить.  — Серьезно? Как?.. — поперхнулась она, прокашлявшись — зашептала: — Как вы узнали? У вас нечеловеческий уровень внимательности? Или такая… сверхспособность?  — Длительный опыт наблюдения и выслеживания. Еще что-то хочешь спросить? — Эм… Почему не спите?  — Мне хватает трех часов. — Вас потом в сон не клонит? — Давай на «ты». Слишком много официальщины.  — Извините… Тебя потом в сон не клонит? — Нет.  — Это хорошо… — пробормотала под маской вежливости и от волнения почесала заживающую руку. Под бинтами то ли прело, то ли натирало, или она плохо перед сном перевязала и стоило попросить Леви помочь. Тогда же он помог! Правда, вначале сам и поранил… Но потом же помог! Завязал очень удобно и надежно, а она кое-как… — Чешется? — поинтересовался он, и Скарлетт скромно кивнула, приподнялась на кровати и подложила подушку под шею.  — Немного… Спасибо за беспокойство.        На этом разговор был бы закончен, если бы Скарлетт пожизненно не ощущала неловкость и необходимость беспрерывно болтать ради чужого комфорта. Ей казалось, что Леви было скучно, возможно, одиноко и тоскливо, и ей хотелось его ободрить, заверить, что всё наладится. Но ей так казалось. — Вы обязательно вернетесь. Всё будет хорошо. Пожалуйста, не переживайте… — Я не переживаю, — перебил он ее без грубости, но прозвучало как пощечина.  — Правда?  — А должен?  — Нет… Ты просто… Прости, мне показалось, что… Наверное, я кажусь назойливой, но я просто хотела поддержать, поэтому так и сказала, но если вы… то есть ты не волнуешься, то это хорошо. Очень хорошо. — Так много пустой болтовни…  — Извини… — И извинений. С излишком. Знаешь, что я понял про эту реальность? — Что? Поделишься? — она подалась к нему и шире улыбнулась, но Леви и бровью не повел. — Если ты, конечно, хочешь, но я не настаиваю…  — Ваш мир куда проще и сложнее одновременно, — произнес он вдруг задушевно, глядя на разводы за стеклом. — Здесь нет тех тварей, которые бегают у нас. Стен тоже нет. Есть странные телефоны и интернеты. Картины двигаются сами. Люди спокойнее, наивней и выглядят лучше, чем у нас: опрятнее и богаче. Хотя именно у тебя есть проблемы с понятием чистоты… Ты напомнила мне одного моего друга: у нее тоже всегда барахла до потолка.        Скарлетт нелепо усмехнулась от неожиданного укола критики, но, услышав про друга, смягчилась и пропустила: «Надеюсь, с твоим другом всё хорошо и она в порядке. Вы скоро обязательно увидитесь», — но Леви не обратил внимания и в пустоту сказал:  — Надо кое-что проверить… — Что?       Вопрос Скарлетт повис в воздухе вместе с еле уловимым запахом озона и мокрой пыли. Леви сполз к подушке, подтолкнул ее под голову.  — Нам вставать скоро, — сообщил он, повернувшись к ней. — Чем со мной языком трепаться, лучше поспи.  — Надеюсь, что ты так сказал из-за заботы, а не просто приказ отдал, чтобы от меня отделаться, капитан, — пошутила она и тут же засмущалась. Уткнулась носом в мягкие волосы младшего брата и поджала ноги: теперь Скарлетт чувствовала взгляд Леви на себе.         Ранним утром они двинулись в путь, но прежде плотно позавтракали. Скарлетт спустилась к администратору и заказала два огромных английских завтрака и две порции овсяной каши на молоке. Было ясно, что Леви был не особо рад трапезничать на кровати — явно представлял крошки и томатную подливу на простынях, — но спорить не стал. Скарлетт съела половину порции овсянки и один большой тост с намазанными сверху бобами в томате. Чай решили не заказывать.       А позже…  с ними приключилась очередная неприятность.   — Ну? Где эта ведьма?        Подбоченившись, Леви стоял посреди зеленого луга и высматривал хоть что-то похожее на дом, но вокруг — очерченные темными полосами квадраты полей и ни единой полуразвалившейся халупы. Виднелись и высокие деревца, строем высаженные на границе с трассой, но никакого ведьминого логова не было и в помине. Неподалеку бродила Скарлетт и пыталась поймать сеть. Какую сеть она пыталась поймать — Леви и Эрену не было известно, а разбираться посреди зелени некой Англии в тонкостях ненормального мира — не хотелось. Хотелось поскорее его покинуть. — Нам… Черт! Тут почти не ловит… Тедди, у тебя как? — А? — Тедди сидел на заднем сидении с открытой дверью и весело болтал ногами. — Не знаю… Так же, наверное. — Что? В смысле «наверное»? — Да он разрядился, — развел Тедди руками. — Как я посмотрю?        Пока Скарлетт и Тедди перекидывались словами, точно играя в бадминтон, Леви подозвал к себе Эрена, после чего тот с опасением направился к лесополосе.  — Почему ты раньше не сказал?  — А зачем? — невинно спросил мальчишка, и Скарлетт взвыла. — В машине же нет зарядки. Ты говорила…       Ее правда не было, но не только ее…       Скарлетт уже выскребла всё из бардачка, перевернула багажник, облазила карманы и днища сидений в надежде найти запрятанную мистером Гольдманом бумажную карту, но ее нигде не было. Ни старой, ни новой — никакой. И в это было трудно поверить, ведь у человека такой породы, как мистер Гольдман, всегда было всё: от несчастной карты и компаса до кофеварки и надувного баллона. Возможно, когда давным-давно она получила от него машину и вежливо пожаловалась на большое количество вещей — хлама — на заднем сидении и под завязку забитый багажник, мистер Гольдман случайно вынес и карту. Карту, без которой они теперь не выберутся отсюда ни-ког-да.        Не вредничал бы и позволил ей тогда разгрести бардак — она бы и компас оставила. На всякий случай.        Связи нет, телефон брата умер, маршрута нет.  — Леви, прости меня, но... — сдавшись, Скарлетт осмелилась подойти к нему. Он глядел на Эрена, который, как рождественская елка, стоял в центре поля и кусал себя за руку. Скарлетт осеклась, озадаченно нахмурив брови: — А что делает Эрен?.. — Экспериментирует, — равнодушно ответил Леви, а после возгласа Эрена «Капитан, не получается!» махнул головой и пошел к машине.        Скарлетт за ним не спешила. Она поражалась Эрену, который как бешеный кусал и кусал то одну, то вторую руку и матерился. По рукавам у него потекла кровь, и Скарлетт, охнув, всполошилась, помчалась за аптечкой, которая уж точно должна была быть, иначе не избежать мистеру Гольдману штрафов.   — Эрен, что ты… Эрен, не надо! Возвращайся! — кричала себе за спину Скарлетт, открывая багажник. — Иди сюда! Зачем ты это сделал? Можно же… Можно же иначе бороться со стрессом.       Скарлетт знала, что существуют разного рода психические расстройства: некоторые страдают перееданием, кто-то не может покинуть квартиру, пока не проверит сто раз, выключен ли утюг, другие могут от стресса заикаться. Скорее всего, и у нее есть нечто подобное, иначе бы она столько не рисовала и сейчас, не имея возможности отвлечься, так часто не заламывала бы пальцы. Но Эрен отличался тем, что от нервов занимался селфхармом.  — Эрен, — еще раз позвала его Скарлетт, когда он вернулся к ним совершенно поникший, с кровью на губах и щеках и красными глазами, — не стоит так переживать. Все в порядке. Мы выберемся отсюда. Вы вернетесь назад. Что это ещё за эксперименты такие?  — Какие эксперименты? — выглянул Тедди из машины.  — Капитан… Капитан, ничего не работает. Вообще ничего… Даже не заживает…       Леви взялся за искусанную руку Эрена и повертел ей перед собой в разные стороны. Насупился и помрачнел, после велел Эрену подойти к «лекарке». Скарлетт ничего не понимала и лишь больше терялась в догадках: что не работает? — Простите, но как оно может зажить так быстро?.. В вашем мире раны быстрее затягиваются? — Этот оболтус может превращаться в титана. Точнее, мог до того, как попал в ваш правильный мир.  — В титана?.. Что? Как?! Как это в титана?.. Так значит, тогда!.. — Скарлетт распахнула рот, но осеклась. Ей мигом вспомнились тот вечер, когда Леви провалился в их мир через телевизор, и то, как он ножом располосовал ее ладонь… Так он тогда хотел ее превратить!        Рука у Скарлетт резко зазудела — захотелось почесать, но она только схватилась забинтованной ладонью за рукав кардигана и до треска стиснула.  — Скарлетт, у Эрена есть, точнее, была способность превращаться в титана, — затараторил Тедди, но ближе к концу его речь становилась всё тише и тише: — а раны его заживали в мгновение ока, но теперь он, кажется, стал обычным, как и мы… Он кусал себя и превращался. Вот так — пух! И всё!        Пух и всё…       Пух и всё — ее прошлая жизнь, словно и не было ее вовсе: размеренной, организованной, никчемной. Однополосной, серого цвета. Отчасти драматичной, непростой, но скучной. До того самого вечера, пока на нее как снег на голову не свалился Леви с Эреном под мышкой.        Сейчас же они искали ведьму, которая отправила бы блудных пришельцев обратно в их жуткий мир. В мир, где титаны правят балом и пишут историю. Все расселись по местам, и Скарлетт медленно нажала на газ, сжимая руль всё сильнее и сильнее — до скрипа. В уме до сих пор не укладывалось, что их теперь не двое, а четверо, и они застряли посреди туманного Альбиона. Эрен в упор смотрел на окровавленный бинт на руке, наблюдая за тем, как белые нити окрашиваются в густой красный. Скарлетт отдала Тедди свой телефон и велела ему ловить сеть. Через пару минут он взглянул на зеркало заднего вида.  — Сеть появилась! Надо свернуть направо.  — Откуда знаешь? — спросил Леви.  — Она сбросила точку, — услышав странное про «точку», Леви напрягся, но Тедди тут же уточнил то, что, по его мнению, показалось капитану неясным: — Ведьма.       Однако Леви показалось неясным другое: странные точки и как им могли помочь? Плеснули бы в лицо вонючую жидкость с надписью на пробирке «Отвар на основе пальца титана» или треснули по темечку увесистым телевизором, только бы их обратно в него засунуть? На деле — способ не важен. Важна эффективность, важно само действие, и, когда они столпились у порога белокаменного дома с соломенной крышей, Леви прикинул, насколько быстро ему придется среагировать, если их выбросит на поле боя. И уж точно не хотелось, чтобы их телепортировали в брюхо гиганта, но если и так — всяко лучше, чем торчать здесь — в безопасном, ярком, чудно́м мире.       Избушка расположилась у подножия зеленого холма, отгородившись от проезжей части живой изгородью, за которой цвели и благоухали розовые кусты. Там даже бабочки порхали, а у простодушной миссис Берти Скопперфильд с ее идеальным садом — нет.        Их никто не встретил. Более того, даже не вышел, когда они пересекли границу коврика «Не добро пожаловать». Пахло пихтовым бальзамом, лавандой, чем-то теплым, точно разожженными поленьями, и ладаном. Тедди воскликнул: «Да это же круглый стол Артура!» и прильнул щекой к холодному камню. Леви вряд ли понял, о каком Артуре была речь, но ему стало любопытно, как же сюда внесли такую громадину. Разве что дом построили вокруг стола: он заполнял собою всё пространство, вынуждая людей передвигаться бочком. А у стен разместили ветхие стеллажи со склянками, фолиантами, шкатулками и горящими свечами. Пыль осела по краям, в зазорах блестели паутины.  — Простите! — озиралась Скарлетт, протискиваясь в узкий проем. — Извините, тут кто-нибудь есть?! Мы по записи!  — Ау! — присоединился Тедди. — Тетенька! Мы приехали!  — Тедди, будь повежливее! — Ну ты что как бабка: вечно ворчишь да извиняешься.  — Согласен, — невзначай подметил Леви, осмотрев треснутое зеркало. В отражении он увидел недовольную мину Скарлетт, до того забавную, что Леви еле скрыл ухмылку.        Позже он ей скажет, что когда она морщится, то больше кажется не устрашающей, а смешной. Она не умела злиться, будто природой было не дано, потому и превращалась в момент раздражения не в жуткую даму, а в потешного хомяка.  — Ты слишком много извиняешься, — дополнил Леви и присоединился ко всем. — Ну что? Нет никого? Едем или обыщем?.. — Минуточку! — послышалось за шторами. Голоса ребят поутихли…        Вдруг раздался звон колокольчика — это Эрен взял погремушку со стола и как бы от безделия потряс, но по правде он оказался самым глазастым из них: на краю векового стола он обнаружил сложенную вдвое бумажку с надписью «Позвони». Напротив зашелестели шторы, заскрежетал древний замок и следом дрогнула ручка. Наши путешественники притаились, и вскоре из каморки вырвался сиреневый вихрь. Он смел застарелую пыль с середины стола, чуть не потушил растекающиеся огарки и расслоился на летящие пурпурные ткани. Высокая смуглая женщина в пестром балахоне хлопнула в ладоши. Она уставилась на них, как ненормальная: ее улыбка больше казалась притворным оскалом, распахнутые же глаза застыли в сомнении. Пышные черненые ресницы напоминали длиннющие лапки мухоловки.  — Да-да! — закивала женщина и плюхнулась на табурет. — Простите за задержку. Я вас слушаю. — Шоу обязательно было устраивать? — первым отмерз Леви и первым же получил в лоб: — Что плохого в шоу, особенно когда его устраивают редко? Разве вы не почувствовали прилив эмоций, легкое покалывание в груди или бабочек, взмывших в вашем животе, капитан? — на последнем слове все прикусили язык.  — Так вы в курсе? — промямлил Эрен, выпучив глаза.  — В курсе чего? — Что он — капитан Леви.       Женщина заливисто засмеялась, хрюкнула от чувств и, стесненно прикрыв рот ладонью, продолжила:  — А кто ж его не знает? Я хоть и живу на отшибе, но слышала про эту «Атаку титанов». Молодежь по ней с ума сходит, клянусь! Кстати, присаживайтесь! Стулья внизу, выдвигайте, не стесняйтесь. Ах да, меня зовут мадам Рудо, — она сложила длинные пальцы домиком, встряхнулась и, звеня позолоченными побрякушками на шее и в ушах, настроилась на работу.        Все расселись. Тедди ерзал от предвкушения, Скарлетт просто было неуютно, и оттого она сильнее натягивала кардиган на костяшки; Эрен в беспокойстве косился на Леви, а Леви не нравилась ведьма. Он наблюдал за ней как за девиантом, издали изучал и выжидал момента, когда она нападет. Мадам Рудо не только выглядела ненормальной — она такой и была.        Психически неустойчивым человеком с замашками эгоцентризма.  — Ну так… Я вас слушаю.       Мадам Рудо не моргала, ее лицо было похоже на маску, которая заканчивалась под синей повязкой на линии роста волос. Волосы у нее тоже были странными — так назвал бы их Леви: слишком кучерявыми, слишком пушистыми, слишком черными. Их в общей массе было слишком. Она точно напялила мохнатую шапку.  — М-м-м… Мадам Рудо, — Скарлетт заправила за ухо локон, — у нас… необычная ситуация. Это никакой не сглаз, не… — Я вижу. — Что?.. — Что это не сглаз. Что же еще? — Я… Не знаю… В общем, мадам Рудо, это что-то странное, потому что… Как бы это так сказать-то, чтобы совсем чокнутой не показаться…  — Да говори уже, — поднажал Леви. — Не мямли.  — Они, — вспыхнула Скарлетт, будто Леви фитиль у нее поджег, — влетели в наш мир через телевизор, и теперь их надо вернуть назад!        Мадам Рудо отклонилась — ее лицо смягчилось, стало более натуральным, расслабленным, человечным — и сказала:  — Так возвращай.  — Чего? — Возвращай, — увереннее повторила она.  — А как?  — Да, — подключился Эрен, — как?! Объясните ей! И нам…        Мадам Рудо с неприязнью оглядела Эрена, фыркнула с той же брезгливостью, с какой Леви фыркал на бардак, и наехала бульдозером:  — А тебя вообще тут быть не должно! — указала она на Эрена, и тот возмутился, но мадам не прекращала: — Ты лишний. Ты зачем туда полез, а? Говорили тебе головой думать, а ты все равно глупости творишь и девчонку подбиваешь на них?  — Скарлетт?.. — изумился Тедди, но мадам Рудо отмахнулась:  — Нет же, ту, другую. Темненькую. Она по пятам следует за твоими глупостями, не думая о себе. — Вы о Микасе? — уточнил Леви, потому что лишь у него хватило смелости и сил преодолеть шок и что-то из себя выдавить, ведь Эрен, как лопатой прибитый, замер. — Откуда вы знаете про нее? Тоже из этого… Как, черт, там его? — И оттуда тоже, — она с шумом поднялась. — Так, сейчас… Сейчас-сейчас!..       Она пронеслась до книжной полки, ее пальцы забегали по ветхим корешкам. С улицы пробрался холодок и, как собака, языком облизал кисти ребят. Глыбой наваливалась жуть — страх свистел, как флейта. Мадам Рудо приговаривала под нос странности, а Эрен бледнел. Да-да, она действительно была ведьмой. Не дурной, не сумасшедшей с вокзала Виктории, а истинной колдуньей, хранящей головастиков в пузатых банках. На что-то наткнувшись, мадам Рудо отдернула юбку, и внезапно садовой бабочкой на стол приземлился кот. Черный кот. Скарлетт ахнула, подпрыгнула как от боли.  — В чем дело? — нагнулся к ней Леви, и она испуганно зашептала ему на ухо:  — Этот… Этот кот был тогда, когда ты и Эрен упали на меня. Я его еще раз видела вчера, на заборе. Он за мной следил.  — Кот? — Да. — Ты уверена, что это он? Во дворах много разных котов ошивается.  — Нет, это точно он… Или, — она прикусила губу и, зажмурившись, замотала головой: — Я уже не знаю. Это пугает.  — Не трусь, — вдруг голос Леви обрел исключительную нежность, о которой нельзя было и помыслить. Он поддержал ее: — Титанов резали, с котами уж подавно справимся.  — Нашла! — обрадовалась ведьма.       Заметив кота, она замахала фиолетовыми воланами. «Кышь!» — шикала ведьма, прогоняя хвостатого, а он сопротивлялся и зашипел от такой наглости, встал на дыбы, но все равно соскочил. Из-под стола раздался до истошного шумный мяу. Ведьма гордо уселась на место и раскрыла огромную книгу. Запах старости полоснул по носу. Страницы были настолько древними, что, казалось, они вот-вот рассыпятся от малейшего прикосновения. На них даже страшно было дышать, не то что их перелистывать. Однако ведьма с дотошностью принялась отыскивать нечто, что она явно считала крайне необходимым. Наверняка необыкновенное решение необыкновенной проблемы — телепортации между мирами.         Не выдержав ожидания, Тедди грудью улегся на стол, а когда ведьма остановилась на середине книги, попытался прочитать мелкие строчки: — Ну? — пискнул Тедди. — Что там? — Тут написано, что для наилучшего раскрытия вкуса прежде следует хорошенько прокоптить яблоки, а затем… — Какие, к черту, яблоки? — оскорбленно перебил ее Леви. Она не решение читала, а дурацкий рецепт по запеканию индюшки на День благодарения!       Леви поднялся и грозовой тучей навис над ведьмой. Из глаз его посыпались молнии и раскаленные стрелы. Он был готов испепелить мадам Рудо прямо в ее доме. Прямо за этим столом с ее дряхлым рецептурным сборником. За Леви взмыли Скарлетт и Эрен. Скарлетт старалась угомонить Леви уговорами, хотела схватиться за его рукав, но он отнял руку и продолжил глазами выжигать проклятье на лбу ведьмы.  — Мы тряслись сюда ради ответа, а получаем рецепт по запеканию треклятой птицы? Если вы в курсе, как и этот мальчишка, нашей истории, то можете вспомнить, какие подвиги я успел совершить до того, как поднялся наверх. А всем известно, что из Подземного города чистыми никогда не выходят.  —  Леви, пожалуйста, — хныкала Скарлетт. — Это слишком! Нас выгонят сейчас и никак не помогут. — И как она поможет? Расскажет, как индюков разделывать? Да я с этой курицей и без подсказок справлюсь. — Леви!        Леви потянулся за ножом, как мадам Рудо вскинула руки.  —Руки твои — кровавые — впервые жизнь забрали в детстве, когда у тебя самое ценное, что осталось от матери, отобрали — знаю…  — проворчала ведьма, словно самой себе сказала, но потом уже четче и громче сообщила, размахивая флакончиком болотного зелья перед их носами: — Нет средства, которое однозначно сможет вернуть вас обратно, но!.. Если сядете, то я продолжу.        Все подчинились, кроме Леви. Он не собирался отступать, но и не стремился выполнять задуманное. Он оценивал ситуацию и ждал начала торгов.  — Прошу, капитан, вам так правда будет удобнее. Поверьте… — Вот только всяким дурам не хватало верить. — Вы и так верите в глупость, но вас это никак не смущает. Даже не просите пояснять: Тедди правильно вам тогда сказал, что он не может рассказать вам всего.        Она опять доказала, что не мошенница: мадам Рудо не могла слышать тот разговор на трассе. Не могла. Леви вынужденно покорился и сел, но настроя не изменил. Мадам Рудо придвинулась, и все повторили за ней.  — Единственное, что может вас обоих вызволить из этого мира, — она сделала таинственную паузу, проследила за реакцией каждого и с невообразимым удовольствием закончила: — поцелуй истинной любви.  —Чего? Еще раз, — переспросил Леви.  — Поцелуй истинной любви! Как в лучших диснеевских сказках, где всё решает поцелуй истинной любви! Вы не слышали о таком? Правда? — Я слышал! — похвалился Тедди.  — Вот! Мальчик молодец. — Но… — Мне что, — Леви бесцеремонно оборвал Тедди, и мальчик мигом замолк, — надо кого-то засосать? — Верно. — И кого? — Да хоть ее! — махнула ведьма рукавом на Скарлетт. — Меня?! Не-е-т!.. — от негодования Скарлетт вскочила на ноги, чудом не опрокинув табурет.  — У вас всё нормально? — возник Эрен, за что ведьма влепила ему пощечину надменным взглядом. — Это же бред! Может, у вас есть зелье или обряд какой? — Нет, нету. Я же сказала, что ты попал сюда по ошибке, — забренчала она в раздражении. — Ты уж точно ничего не можешь сделать. Сиди просто и жди, когда случится поцелуй истинной любви! И уж поверьте, что если бы были всякие снадобья, то я давно бы вам их втюхала, но нет ничего сильнее магии любви. Всегда так было, что всё делалось от сильных скрепов любовных: все проклятия и заклятия имели силу только от высших чувств! Не пренебрегайте сказками, ведь в них испокон веков вкладывали один сакральный смысл. Тем более раз вы попали сюда в магическую полную луну, то вам надо задуматься, почему так произошло, а я скажу вам, что для чего-то и времени у вас в обрез.  — Что? — встрепенулась Скарлетт. — Сколько? Сколько у них времени?       Ведьма утихла, разгладила лацканы балахона и выдала: — До новолуния — не больше одиннадцати дней.  — Иначе?        Леви тлел, стирался в серость даже под светом свечей. Эмоции не вылезли на его лоб, брови, щеки, не затронули его губы, но затронули глаза. Сами глаза и расширенные зрачки выдавали его с потрохами: он боялся, но вряд ли за себя. — Вы застрянете в этом мире. Навсегда.        Вердикт ведьмы прозвучал как приговор. Леви закрыл рот, сжал кулаки и повернулся к Скарлетт. Ей стало его так жаль, до спазма в груди жаль. Всё, что ведьма сказала — чистой воды бред и ересь. Нет решения в этой задаче, и Х так и будет вечно равняться неясному У. Скарлетт шагнула к Леви, потянула руку, чтобы приободрить, и ее губы скривились в сострадательном «Мне так жаль», но неожиданно смятение на его лице сменилось решимостью, и Леви пересек разделяющие их несколько метров, а затем…       Он сдавил ее щеки и настойчиво поцеловал. Глаза Скарлетт осоловело распахнулись. Леви целовал требовательно, упорно, долго, или так показалось Скарлетт. Кулаки сами уперлись в его грудь, и Скарлетт в беспамятстве оттолкнула его, сама не зная, как так получилось. Задышала в истерии, прикрыла губы рукавом и отвернулась. Отвернулась к темноте, к черной дыре адекватности, но духота сковала горло. Скарлетт дышала и не дышала одновременно, и, как бы она не хватала ртом воздух, ей будто между зубов вставили пластмассу, и кислород мог лишь биться о нее, как рыба об лед. Сломавшись, Скарлетт вылетела из дома на свежий воздух. Тедди остался сидеть ошарашенным, почти как и Эрен, но вот Леви на удивление был вполне равнодушным, точно только что ничего не произошло и никто никого насильно не целовал. Он вытер губы большим пальцем и продолжил серьезный разговор: — Херня идея. Не сработала. Что еще предложишь?  — Раз так настаиваете, то я могу посоветоваться с картами. — Советуйся, — приказал Леви, и ведьма полезла в пришитый к юбке широкий карман.       Достав карты, она с закрытыми глазами пробормотала вопрос, перетасовала колоду и протянула ее Леви. Попросила выбрать ту карту, к которой сильнее влекло. Его ни к одной не влекло, ему скорее хотелось треснуть эту нерадивую бабу по темени, чтобы не дурью маялась, нагло сжирая их время, а делом занималась. Однако Леви все же выбрал карту и ткнул в нее. Ведьма вытащила, развернула рубашкой к себе. Увидев пару с ангелом позади, Леви поморщился: над ним даже карты смеются, не то что ведьма… — Увы, сами видите: шестой аркан «Любовники»… это единственный выход, который найдется не сразу, — хитро ухмыльнулась она, сложив руки под грудью. — Сколько людей в Англии — столько и возможностей. Не зря же вас сюда занесло. Дерзайте!        Леви злился, презрение от виска до скулы перечеркнуло его привычную невозмутимость. Он был на грани, но и сорваться себе не позволял. Наверное, из-за тайного страха, если он все-таки у него был. — Шарлатанка ты, а не ведьма.        Он ушел, уведя за собой Тедди и Эрена. Мадам Рудо крикнула им вслед: «Вы ещё меня вспомните, капитан Леви, и не раз!»        Их колотило от гнева, Скарлетт так вообще не на шутку потряхивало. Стоило Леви показаться в саду, как она пронеслась бурей к машине и молча скрылась в серебристой коробчонке. Скарлетт пряталась от Леви. Вероятно, будь у нее возможность, пошла бы пешком или залезла в багажник, но, к сожалению, возможности не было, а его место было рядом с ней, и Скарлетт ничего не оставалось, кроме как заживо сгореть со стыда.        Даже когда они проехали по кольцу в Эдинбург и устроились в придорожной пиццерии, Скарлетт не проронила ни слова. Они в тишине доехали, в тишине припарковались, в тишине проследовали за ней к желтой двери. Тедди тоже сторонился Леви, но лишь из солидарности и растеряности, ведь видно было по нему, что ему так хотелось снова развязать язык и пуститься в веселую болтовню. Он готов был лопнуть! Леви выглядел обычно, впрочем, Эрен тоже. Последний был в легком замешательстве, но не более. Одно известно: все проголодались.       Они уселись за стол у окна. Да, с подтеками жира и пятнами кетчупа, но другого выхода не было. Здесь было дешево и явно умели готовить, судя по толкучке у входа. Скарлетт прошла до кассы и на всех заказала, за всех заплатила и из-за всех осталась банкротом. Денег практически не было… — Скарлетт?..       Она отвлеклась от пересчитывания купюр с мелочью, когда Тедди осторожно ее подозвал. Скарлетт присела рядом с братом, нежно погладила его по голове и, убрав кошелек, взялась за горячий кусок Маргариты.  — Что? Денег мало?        Она кивнула, откусив жирный кусок. Корочки задорно хрустели, а газировка звонко потрескивала.   — У меня есть немного. Я скопил. Дать?       Скарлетт вежливо отмахнулась и, проглотив, ответила «Не надо». А ведь думала, что он всё в автомате просадил… Глазами и дальше избегала Леви, и он устал это терпеть, а потому поднял не менее важный для них вопрос: — Тебе денег достать?        Скарлетт перестала жевать, уставилась на растекшийся сыр. Пожала плечами и зачавкала, прошептав: «Всё нормально, не стоит беспокоиться».  — Мы обязаны как-то возместить все затраты.  — Да, я согласен с капитаном, — задумчиво пролепетал Эрен. — Некрасиво в долгу оставаться. Да и в общем… сможем ли мы вернуться? Мне вон сказали просто сидеть и ждать — чушь какая. Но… А что я могу сделать? Может, поработаю хотя бы? Где у вас работу ищут?  — Не надо, — повторяла Скарлетт. — Это лишнее.  — Не гни ты эту вежливость. Тошнит уже, — рыкнул Леви. — Лучше на вопрос бы ответила, а не уворачивалась. Хоть какую-то пользу принесем, пока здесь торчим.  — Слушайте! — воскликнул Тедди. — Мы же можем поехать на комик-кон! Он как раз завтра. Мы успеем. — Нет, Тедди, хватит… — Но, Скарлетт! С ними мы выиграем, а там тысяча! Представляешь? Это самый масштабный комик-кон за все три года! Это шанс!  — Ты уверен, что мы сможем выиграть?  — Да ты шутишь! У нас же настоящие герои с настоящим УПМ! Конечно! Вы же не против?        Он с лучезарной улыбкой обратился к хмурому Леви и озадаченному Эрену. Как оказалось, он вел математические расчеты, приравнивая здешнюю валюту к их золотым: — А тысяча — это у вас много? — поинтересовался наконец Эрен. — Вполне! Ещё тысяча сверху, и будет почти зарплата Скарлетт.  — Мы согласны, — моментально произнёс Леви, а Эрен и спорить не стал.       Решающее слово оставалось за Скарлетт. Она кожей ощущала рвение брата, электрическое напряжение сковало суставы. Руку охватил короткий спазм, и пицца чуть не шлепнулась на стол. Скарлетт сдалась и тяжело вздохнула. — Ладно. Уговорили. Едем в Лондон.