Третий (не) лишний

Скучная пара, скучный преподаватель, скучный день. Хёнджин устало мычит, распластавшись на парте, после поднимается и наваливается на своего парня, который сидит по правую сторону от него и прилежно пишет конспект, зная, что старший не запишет ничего из того, о чём вещает преподаватель по действительно скучному предмету как безопасность жизнедеятельности. Младший альфа следит за движением руки любимого, хмурится и не понимает, зачем тот всё прилежно записывает. Это же просто-напросто скучно. Чёрт возьми, Чонин такой зубрила. Не в плохо смысле, конечно же, просто Хван не особо любит учиться. Может быть, если бы он пошёл туда, к чему лежала его душа, то всё было бы лучше, но юриспруденция кажется ему слишком уж тяжёлой и несколько скучной. Эти права, законы, уставы, непонятные совершенно задачи, которыми преподаватели заваливают их, чтобы проверить, насколько материал, который они дают, усвоился у студентов. Впрочем, за три курса оценок выше удовлетворительльных у Хвана можно по пальцам сосчитать, но ему и так хорошо. В то же время его парень учится почти на отлично. Почему почти? Просто не даётся ему социальная политика, хоть убейте, из-за чего он постоянно злится. Он пытается учить, пытается понять, но чёрт возьми, она просто не усваивается в голове и всё тут. Но ладно, опустим этот момент, потому что с остальными предметами он в ладах, сконнектился так сказать. Все преподаватели его хвалят, даже уважают, если можно так сказать. На минуточку, он ещё староста группы, это тоже добавляет ему «звёздности». Но никто на это не жалуется, а ревновать к преподавателям смысла нет, хотя иногда они уводят Чонина прямо из под носа Хёнджина, чтобы завлечь делами в группе или в самом университете. Это раздражает немного, но всё в порядке, на то они и преподаватели, они постоянно завлекают лучших студентов никому не нужными заданиями. Усталый вздох и мычание снова разлетаются по дальней части аудитории, Ян раздражённо фыркает и отрывается от конспекта, чтобы взглянуть на парня рядом, но тут же смягчается, видя практически щенячьи голубые глаза младшего. Он всегда был слаб перед этими прекрасными глазами, и плевать, что его парень тоже альфа. Он любит этого сорванца, который постоянно норовит сбежать с пар или курит в туалете, за что нередко огребает по шее: сначала от преподавателей, а потом и от него самого. Когда многие, не все, узнали, что двое альф встречаются, то в общем-то больше разочаровались, особенно омеги, которые наверняка хотели их закадрить и разобрать как горячие пирожки, но не тут-то было. Первый курс для них обоих был насыщенным: новая жизнь, другое учебное заведение, а не ненавистная школа, новые люди и остальное. Ладно, Хёнджин в целом из всей своей группы, состоящей их тридцати человек, выцепил одного конкретного парня, с которым завёл дружбу. Казалось, они хорошие друзья, пока он не почувствовал, как что-то, словно цветок, распускается в его душе в отношении Чонина. Это началось в конце первого курса, продолжилось до середины второго, а после новогодних праздников, которые парни провели в разных совершенно городах, терпеть стало невыносимо, и Хёнджин решил признаться. Это было лучшим решением в его жизни, ведь сейчас у него есть любимый человек, который так же любит его. Отношения двух альф это сложно. Особенно в плане того, что у них потребности есть, и простая дрочка друг другу уже не спасает, особенно в гон. Есть вероятность, что в скором времени они накинутся друг на друга, если что-то не изменят в своей жизни, например, не найдут омегу, который не побоится полиаморных отношений. Пока что такого омеги нет, а выцепить кого-то такого в клубе просто нереально, хотя несколько раз им везло. Некоторые особы, любящие что-то новое в своей половой жизни соглашались на такое, но дальше одного перепихона не заходило. Конечно, кто станет встречаться сразу с двумя людьми. Это же аморально, хотя и не запрещено, но обществом чаще воспринимается негативно, реже нейтрально, и почти никогда – положительно. В общем, всё действительно сложно. — Джинни, пожалуйста, потерпи, до окончания ещё десять минут. Когда пара закончится, я буду в твоём распоряжении целиком и полностью, — Чонин треплет парня по волосам, шёпотом приговаривая, чтобы не нарушать практически полнейшую тишину аудитории, и позволяет ему устроить голову на своём плече, кладёт на неё руку и мягко поглаживает, слыша тихое мычание. Хёнджин что-то бубнит, нахмурившись, но расслабляется, довольствуясь нежными поглаживаниями старшего, и прикрывает глаза, слегка улыбнувшись. — Я кстати, сочувствую тебе. Писать дома семь листов конспекта малоприятно, — хитрая ухмылка вырисовывается на симпатичном лице, а красивые чёрные глаза чуть сужаются, выдавая лёгкую насмешливость. Младший альфа фыркает, сложив руки на груди, и хмыкает чуть обиженно, но принимает всё как есть. Куда уж деваться? Напишет, не развалится. Когда пара наконец-то подходит к концу, Хёнджин и Чонин чуть ли не первыми покидают аудиторию и бегут в их любимое место университета – на крышу. На улице очень хорошо, тепло, поскольку сейчас начало марта (уч. год в Корее начинается в марте). Когда парни приходят на крышу, то прикрывают дверь и садятся на пол, подпирая её. Хёнджин устраивается между ног своего парня, не сильно расслабляясь, откидывается на его грудь спиной и вздыхает, прикрыв глаза. Он улыбается, чувствуя как Чонин зарывается носом в его кудрявые чёрные волосы, и вздыхает, довольствуясь его терпким ореховым ароматом, который смешивается с ароматом шоколада, создавая почти идеальное сочетание, разве что не хватает сладости. Сладкого аромата омеги не достаёт в этом терпко-горьком месиве, но альфы пока что не спешат с этим, не хотят разочароваться в себе и в омеге, которого выберут. Хёнджин приподнимается и разворачивается к Чонину лицом, руки размещает на его бёдрах и прижимается губами к губам мягким поцелуем, на который тут же отвечают. Длится он хоть и не долго, но альфы наслаждаются сполна и после довольные ещё недолго нежатся в объятиях друг друга, прежде чем пойти на остальные пары. Чонин уже молится, лишь бы младший спокойно отсидел эти почти три часа и не приставал. Хотя, это у него вряд ли получится, ведь он будет занят практической работой по семейному праву. Оно и к лучшему, можно будет спокойно доучиться. Занятые разговором, Хван и Ян не обращают внимания на суету в коридоре, плюют на вздохи девушек и парней, которые цепкими взглядами следят за ними, но в большей мере за сцепленными руками, на которых красуются парные фенечки, которые парни сплели друг другу в знак верности и любви. Некоторые это считают милым, а другая половина глупостью, аргументируя это тем, что если они расстанутся, то эти безделушки будут приносить лишь боль обоим, если они их не уберут с глаз долой. Парни же думают совершенно по-другому, в большей мере чихая на мнение большинства с высокой колокольни. Скорее всего это говорят обиженные на жизнь люди, которые пока не встречали того самого человека в своей жизни. Довольно громкий смех Хёнджина прерывается вздохом и нервным извинением парня, который в них влетел. Омега, чьи рыжие волосы, подстриженные в маллет, чуть пушатся и походят на гнездо, снова извиняется и спешит поднять свои тетради и ручки, тихо недовольно хмыкая. Хван опускается на корточки рядом с ним и помогает всё собрать, извиняясь за свою невнимательность. Когда все вещи собраны, парни поднимаются с пола, омега благодарит негромко альфу и спешит убежать, оставляя его в лёгком замешательстве отчего-то. Сколько Хёнджин так стоит, он не знает, потому что пытается втянуть в себя весь аромат карамели, окружающий его. Аромат этого омеги приятный, он сладостью оседает на языке, щекочет рецепторы. Наверное, Хёнджин сходит с ума, потому что последний раз он «дышал омегой» где-то месяц назад, когда они с Чонином завалились в очередной клуб. Впрочем, аромат корицы ему не особо понравился, в сочетании с цветочными духами того омеги он оказался ещё хуже. Ладно, это неважно, наверное, он просто привереда. Придя в себя после очередного оклика старшего, Хёнджин хвостиком бежит за ним, обнимает за плечо и пытается занять его разговором вновь, лишь бы отвлечься от недавнего инцидента и выкинуть из головы большие зелёные глаза, да и омегу в целом, ведь он первый раз его видит. Наверное, он только пришёл на первый курс, к тому же, учебный год только начался и естественно некоторые новички не спешат заводить знакомства с людьми со старших курсов. Кстати говоря, его младшая сестра тоже поступила сюда, как раз на первый курс, но не факт, что она в группе этого парня, потому что все курсы у них делятся на две группы. Чёрт, и почему Хёнджин так зациклился на этом? Подумаешь, с омегой столкнулся и в глаза его прекрасные заглянул. Между прочим, Чонин уже бесится с этого, ведь разговора никакого и в помине не было, а для Хёнджина словно больше не существует ничего, кроме этого омеги. Не сказать, что Ян такой уж ревнивец, хотя и Хван тоже не особо, просто сейчас, видя заинтересованность парня, он испытывает что-то не очень приятное в груди. Может этот омега вообще специально влетел в них, охмурил Хвана и… Стоп, стоп, стоп, Чонин, не глупи. — Йени, сходим сегодня в студию после пар, пожалуйста, — Хёнджин наконец-то выплывает из радужных мыслей об омеге и обращается к Чонину, уложив голову на его плечо и разместив руку на широкой, крепкой спине, не обращая внимания на вещания преподавателя. Кстати говоря, Хёнджин горит танцами, у него даже есть своя группа, с которой он ездит выступать. В октябре у них начнётся подготовка к очередному выступлению, которое пройдёт в Тэгу в середине ноября. Если бы не родители, решившие, что карьера танцора и преподавателя по танцам не пристижная и вообще, это не работа танцульки ставить, то сейчас Хван сидел бы где-нибудь, где ему бы понравилось, ну или он уже практиковался бы как хореограф, а не вот это вот всё. — Конечно, только попиши конспект немного и реши практическую, Джинни, — Ян ставит число на полях театради и записывает тему занятия, пока Хван с разочарованным мычанием садится как положено и начинает писать конспект.

***

Вечереет медленно, словно солнце совсем не хочет прятаться за горизонт. Хёнджин и Чонин, держась за руки, идут в сторону дома, где снимают небольшую, но уютную квартиру, не за особо большую сумму, к тому же, родители обоих пытаются подсобить. Обе семьи, когда узнали об отношениях сыновей приняли это более, чем хорошо, хотя надо признать, что родители Хёнджина постоянно докапывались. «Ты уверен, что у вас всё серьёзно?», «А если вы встретите омег, которых тоже полюбите больше жизни?» и всё в таком духе. Омег они и так желают встретить, точнее, конкретно одного. Того, который примет их отношения, так сказать, впишется к ним, будет любить, дарить любовь и плескаться в её лучах вместе со старшими. Но пока что такого парня нет, поэтому они довольстуются тем, что имеют сейчас. Подойдя к дому, Хёнджин замирает, когда мелодия звонка на телефоне разрезает повисшую тишину, и достаёт гаджет. Он слегка улыбается, видя на экране номер сестры, и снимает трубку. Пока слушает говор Лии, придерживает для Чонина дверь, после юркая в тёмный подъезд. Девушка приглашает парней отметить её поступление в кафе рядом с университетом, но даёт время на подумать, ведь сегодня четверг, и напиваться не особо хочется, впрочем, она ждала этого почти всю неделю. Она так хотела поступить именно в этот университет на учителя младших классов, и у неё это получилось, ведь она хорошо сдала экзамены в школе. Хёнджин искренне рад за неё, несмотря на то, что его самого из под палки заставили учиться. Хоть это было два года назад, и он уже считай заканчивает учёбу, но всё равно немного недоволен. Он хотел уйти ещё на первом курсе под шумок, лишь бы родители голову не открутили, но влюблённость в некого Ян Чонина заставила остаться. Договорившись с сестрой, Хёнджин завершает разговор, пока они едут на пятый этаж. Он обнимает Чонина, практически повисая на нём, и целует его в щёку, заставляя улыбнуться. В своей привычной чуть игривой манере он делится планами на пятницу с парнем, Чонин слушает его внимательно и с интересом, переплетает их пальцы, чтобы вывести младшего из лифта, и ненадолго задумывается, взвешивая все за и против. Предложение хорошее, но помимо кафе младшие наверняка захотят куда-то пойти, к тому же, Лиа не умеет спокойно сидеть за столом и общаться с людьми, наверняка она захочет пойти в клуб. Пожалуй, в этом Хёнджин и Чонин участвовать не станут, лучше пойдут домой и займутся собой и друг другом, посмотрят фильм, поедая вкусности. Конечно, если Хван захочет, Чонин отпустит его, пускай это будет немного странно, ведь они всегда по таким местам ходят вдвоём или не ходят вообще, но у старшего нет желания шастать по клубам, и нет, его желания не изменятся за два дня. В квартире царит лёгкий полумрак, тикают часы и гудит холодильник. Парни скидывают обувь, Хёнджин спешит в спальню, чтобы плюхнуться на кровать и, может быть, немного поспать, пока Чонин уходит на кухню, чтобы выпить чай и перекусить. Но как всегда он не выносит одиночества, зная, что где-то в недрах квартиры находится младший, и идёт в спальню, по пути потягивая горячий чай мелкими глотками. Хёнджин же практически сворачивается калачиком на кровати, прикрыв глаза и накрывшись пледом по нос. Может показаться, что он спит, но на самом деле лежит, думает. Снова думает о том, что они так и останутся одинокими альфами в этом мире, думает о том, что ни один нормальный человек не захочет быть с ними обоими в любовном плане. Только если какой-нибудь ненормальный или тот, кто будет плевать на принципы и порицания общества, как это делают они. Когда другая половина кровати проминается под весом старшего, он выныривает из под одеяла, переворачивается и подползает к старшему, перекидывает руку через крепкий торс, голову размещает на груди и утопает в аромате орехов, как будто находится в ореховом лесу. Аромат Чонина буквально олицетворяет своего обладателя: такой же терпкий, но мягкий, когда альфа находится в полном спокойствии, кажется, что аромат немного становится сладким, на деле же, он просто приятный. Сам по себе Чонин мягкий человек, иногда выпускающий свою тёмную сторону характера на свободу. Хёнджин мог бы описать его как: тихоня, за маской которого скрывается убийца, и это чистая правда. Ян может быть до дрожи спокоен, но когда его что-то или кто-то задевает, либо что-то или кто-то касается его любимого, он взрывается, отчего открывается его другая сторона, которой он очень сильно пытается не подчиняться, боясь зайти дальше, чем нужно. Хёнджин же совсем другой, противоположный, но не настолько. На убийцу он не катит, на тихоню тоже, но всё равно характер у него имеется, и это хорошо. За себя и родных ему людей он постоять может, для него это главное. Кстати, в их паре за веселье и разврат отвечает тоже он, в то время как Чонин предпочитает скептически за ним наблюдать и помалкивать: всё равно младший сделает всё так, как хочет сам и не станет никого слушать. Они разные, и с ними сыграла хорошую игру сквозящая из каждых уст истина: противоположности притягиваются. Точно, они притянулись друг к другу так, что за уши не оттянешь их друг от друга. — Чонин-а, как думаешь, найдётся тот омега, который полюбит нас обоих одинаково, и которого полюбим мы? Он не станет.. третьим лишним, или кто-то из нас с тобой… — Хёнджина будет волновать этот вопрос до тех пор, пока действительно не найдётся тот самый. Он хочет полную семью, может быть, детей, и всё вместе с Чонином и омегой, который полюбит их. Другого он просто не представляет. — Думаю, да, не все же такие святоши. И лишним из нас не будет никто, потому что мы все будем любить друг друга. Но если тебя это так волнует, то целовать тебя я буду чаще, чтобы ты не обижался и не дай бог не ревновал, — Чонин усмехается, отрываясь от экрана телефона и еды, кладёт руку на голову младшего, треплет его кудрявые волосы и оставляет на макушке поцелуй, после приобнимает за плечо и, отставив всё на тумбочку, закидывает другую руку за голову, вздыхает. Он уже настолько привык, что они с Хёнджином всегда вдвоём. На самом деле, он и сам боится, что станет лишним, что младший будет отдавать всего себя омеге, если тот когда-нибудь вообще появится в их жизни, но пока что старается не зацикливаться на этом, пока они вдвоём. — Ты, кстати, в последнее время так зациклен на этом.. Но я тебя понимаю, сам думаю об этом нередко, — Ян прикрывает глаза, вздыхая, и немного клонит голову вбок, укладываясь поудобнее, крепче обнимает младшего и слегка улыбается, наслаждаясь теплом. — Давай пока что отпустим эти мысли и полежим в спокойствии, если у тебя нет предложения поинтереснее, — он гладит Хёнджина по плечу, получив в ответ положительный кивок, и позволяет ему улечься поудобнее, после чего залипает в телефоне, пока тот медленно, но верно уходит в сладкую полудрёму.

***

Громкий смех приводит Хёнджина в чувства, он отнимает голову от плеча Чонина, чуть недовольно оглядывает сестру и её друзей, но окончательно приходит в себя, когда видит рядом с ней того омегу, отчего-то улыбается слегка и вздыхает. Лиа знакомит сокурсников с братом, наказывает им обращаться к нему, если старшие вдруг начнут задирать, на что альфа лишь цокает и закатывает глаза. Он вообще-то не любитель кулаками размахивать, придерживается того, что всё можно решить словами, хотя, когда был младше очень даже любил забивать «стрелки» своим, так сказать, недругам. Только когда повзрослел, понял, что это не лучший выход. — Почему ты сразу не сказала, что твой брат настолько ослепителен, Лиа? Я бы взял тёмные очки, — тот омега, Минхо, лукаво улыбается, уложив голову на плечо девушки, и сканирует альф взглядом, не зная кому из них уделить больше внимания. — Припоминаю нашу встречу.. Я практически сбил вас с ног, парни, — он неловко хихикает, слегка покраснев щеками, и не спешит выходить из-за спины хрупкой девушки, хотя сам является не менее хрупким. У Хёнджина практически отвисает челюсть, а веки не двигаются, не позволяя моргнуть или прикрыть глаза, а так же увидеть чуть недовольное и непонимаюшее выражение лица Чонина, который уже в скором времени мило улыбается омеге. — Скорее, это мы тебя сбили, Минхо. Точнее Хёнджин, он совсем не смотрит, куда идёт, — Ян пихает Хвана в бок, хитро улыбаясь, и приобнимает его за плечо, прижимая ближе к себе. Младший усмехается, потирая затылок, и обещает быть внимательнее, чтобы не сбивать таких красавчиков как Минхо. Омега от комплимента краснеет, отворачиваясь, и лишь слышит смешок подруги и её лёгкие подбадривающие похлопывания по бедру. Хёнджин же его поведение находит милым, от того улыбается шире и вздыхает, не сводя взгляда, казалось бы, с плеча сестры, хотя несколько секунд назад там было милое личико милого омеги. — Хёнджин-а, а что ты вы решили насчёт тусовки? — Лиа складывает пальцы рук вместе, переводя взгляд с одного альфы на другого, пока её голубые глаза поблёскивают надеждой. Снюхавшись с Чонином, Хёнджин стал меньше времени проводить с сестрой, да, они переписываются и все дела, но это не то. Девушка скучает по брату, может быть, даже немного ревнует его к старшему альфе, поскольку всё внимание направлено на него. Она, конечно, открыто об этом не говорит, но намёками пытается хоть как-то удержать брата рядом с собой, словно он сбежит и никогда не захочет с ней общаться. Хотя, с чего бы это? Отношения у них прекрасные с самого детства, конфликты были, конечно, но они уже забыты и похоронены где-то в недрах их душ. — Я не давлю, просто… — Всё в порядке, малышка. Думаю, мы найдём время, чтобы отметить твоё поступление. Только давай договоримся, если пойдёшь в клуб, нас насильно тащить не станешь, ладно? — Хёнджин подтягивает сестру к себе, заставляет немного пригнуться, хотя её невысокий рост позволяет ему уткнуться лицом в её грудь и крепко обнять за талию, что вызывает у девушки улыбку от уха до уха и тихий радостный писк. Она крепко обнимает брата за шею, параллельно давая обещая держать себя в руках. Иногда она очень уж любит побесить, сделать назло или заставлять, но раз уж брат так легко согласился хоть на что-то, то стоит пойти навстречу. — Кстати, кто ещё идёт? Много человек будет? — ожидая ответа, Хван оборачивается к Яну, который отчего-то выглядит слегка недовольным, но когда младший начинает ластиться к нему, тает и даже оставляет поцелуй на его губах не стесняясь никого и ничего. Лиа называет несколько имён, но Хёнджин выцепляет одно: Минхо и снова он расплывается в улыбке, пока руки Чонина умещаются на его бёдрах, а губы снова ненадолго находят своё место на его губах. Что ж, главное, что там будет Минхо, ведь нужно узнать его получше, познакомиться. Когда мимо проходит преподаватель по информатике и словно невзначай оповещает о начале пары, студенты спешат разбежаться по аудитория, и только Хёнджин как всегда опять зависает, пристально следя за тем, как удаляется Минхо, как тот оборачивается, лукаво улыбаясь, и подмигивает. Кажется, ещё немного и у альфы носом кровь пойдёт, но спасибо Чонину, который отвешивает ему лёгкий подзатыльник и тащит на пару, приговаривая, что Минхо давно ушёл. Нет, он не ревнует. Хотя, если так подумать… Ну, в любом случае, он надеется, что это не то, о чём он подумал.

***

Хёнджин складывает руки на груди, прижимается плечом к косяку двери и отводит взгляд, пока слушает и видит негодование Чонина по поводу того, что он опять где-то пропадает. Снова. Впрочем, Ян знает где пропадает его любимый, поэтому и бесится. Ему кажется, что теперь кроме Минхо Хван не замечает его, постоянно бегает к омеге по первому его зову и приходит домой довольно поздно, что задевает, заставляет злиться обижаться и волноваться. Конечно, Хёнджин верен Чонину, просто Минхо так свалился на их головы… А младший альфа только и делает, что слюни пускает и постоянно стелится перед ним ковриком, лишь бы омега не запачкал свои ножки. Чонин уже сомневается в себе и в том, что не умеет ревновать. Одно дело, когда они вдвоём с омегами водятся, да и никто из них никогда не бросал друг друга, но вот так, когда Хёнджин сбегает с омегой, только потому что тот пригласил его, – совсем другое. Они знают друг друга совсем немного, всего пару недель, может чуть больше, но Минхо успел завладеть сердцем Хёнджина словно по щелчку пальцев. Чонина это убивает. — Прости, хён.. Просто Минхо попросил… — Конечно, Минхо, — Ян перебивает Хвана, громко откладывая чайную ложку на стол, и берёт кружку с чаем. Он делает всё резко, в его действиях виднеется негодование, а в словах ревность. Хёнджин не припоминает, чтобы его парень был настолько ревнивым, поэтому его это очень сильно сбивает с толку, а сердце отчего-то ухает вниз, вместе с тем, как стынет кровь в венах. — Возишься с ним, как с ребёнком, постоянно бегаешь, как щенок, по первому его зову, — Чонин спешит на выход из кухни, но Хёнджин успевает схватить его за локоть и подтянуть к себе, чтобы крепко обнять и спрятать лицо на плече. У них почти одинаковый рост, поэтому особых усилий Хёнджину не требуется, чтобы примоститься на плечо. Чонин не видит, но чувствует, как он улыбается, от того кипит сильнее и спешит вырваться из объятий, но в общем-то безуспешно. — Не ревнуй, Нинни, пожалуйста. Между нами ничего нет, если вдруг ты об этом беспокоишься, я тебе не изменю ни за что и никогда, просто… — слова Хёнджина искренние, наполненные нежностью и любовью, объятия тёплые, а аромат шоколада окутывает тёплым пледом, заставляет успокоиться. И чего Чонин так взъелся? Между Минхо и Хёнджином действительно ничего нет, да даже если будет, Ян не смеет противостоять этому, потому что понимает, что союз альфы и омеги будет куда крепче союза двух альф, несмотря на то, что он очень сильно любит Хёнджина и не хочет его ни с кем делить. — Прости, если я вдруг играю на твоих чувствах, любимый, — Чонин обвивает руками спину Хёнджина, лицо прячет где-то на его шее и мычит, признавая то, что он действительно ревнует. В последнее время Хёнджин очень много общается с Минхо, чаще всего вечером, вне стен университета, они пропадают где-то в городе, пока Чонин практически изводит себя, хотя всегда был уверен в младшем и в себе соответственно. — Проведём выходные вместе? Сходим на свидание в наше кафе? — Хёнджин мягко гладит старшего по шелковистым волосам, целует в макушку и обнимает крепче, слыша его вздох и мычание. Чонин в ответ лишь коротко кивает и снова вздыхает, когда чувствует очередной поцелуй. Наверное, он такой идиот…

***

…Или нет. Как и договорились, Чонин и Хёнджин проводят первый выходной день вместе, с утра нежатся в кровати, словно весенние коты, потом идут в душ, после на завтрак. Добрую половину дня они проводят вместе, пока не собираются сходить в кафе. Впрочем, и там всё идёт хорошо, до того момента, когда к ним подходит к Минхо, пожелав составить им компанию. Не смутило ли Хёнджина то, что у них свидание? Похоже, что нет, потому что он легко соглашается и потом глазеет на Минхо, пока тот пытается разговорить Чонина. Ян хоть и поддерживает разговор, улыбается, но не заметить взгляды Хвана в сторону Ли не может. Устраивать сцену в кафе, так ещё и при омеге, из-за которого все беды в отношениях альф он не собирается, конечно же, и даже когда тот уходит, не говорит ни слова, лишь таранит испытующим взглядом Хёнджина, который преисполненный радостью доедает свой десерт в виде шоколадно-орехового пирожного. Может быть, это неправильно, но и предъявить он ничего не может, точнее не хочет, чтобы что-то в их отношениях надломилось. Когда парни идут домой, Хёнджин всё ластится к Чонину, чувствует его недовольство и ревность. Конечно, как не чувствовать, когда аромат орехов запечатывает в кокон, помечает, а на языке вместо привычной, лёгкой терпкости ощущается горький вкус. И что Хёнджин такого сделал? Он не понимает недовольства старшего, либо же понимает, но не хочет признавать то, что его милый любимый Чонин оказался таким ревнивцем. Играть на его чувствах он, конечно же, не будет, это низко и подло, но видеть, как раскрывается Чонин ещё больше, хотя куда уж больше, приятно глазу. Всегда казалось, что Ян сдержан, холоден, даже когда омеги клеются к его парню, пока тот совсем немного флиртует с ними, чтобы подогреть их интерес, но потом отшивает резко, ошарашивая их новостью, что у него есть парень. Так есть, было и будет. Но не тогда, когда младший сам проявляет интерес к омеге. Горящие глаза выдают его с головой. — Да что с тобой опять, Инни? Ты… ревнуешь и не смей отнекиваться, ясно? Остановись же, Чонин, — Хван хватает Яна за руку, заставляя его остановиться, подтягивает к себе и уводит к ближайшей лавке, чтобы передохнуть и выяснить отношения. Чонин ведёт себя так, словно он засосался с Ли прямо в том кафе, хотя он просто внимательно (даже слишком) слушал его. Наверное, всё же его повышенный интерес к Минхо виден невооружённым глазом, и это очень не очень. Да и вообще, какие претензии к Чонину, когда былой интерес младшего к нему словно угасает, – на самом деле, это не так! – а к левому омеге только возрастает. — Посмотри на меня, милый, ну же, — Хёнджин упорно пытается обратить внимание Чонина на себя, но тот лишь отрицательно мычит, чуть насупившись, и фыркает недовольно, когда изящные пальцы младшего находят место на его щеках. — Твоя ревность осязаема, знаешь, и… — О да, ещё скажи, что она совершенно беспочвенная! — старший отдергивает чужие руки от своего лица и вскакивает с лавки, фыркает, когда горячие пальцы снова обвивают запястье, останавливая, и всё же выдергивает руку, желая пройтись, чтобы успокоиться, пока позади раздаётся громкий усталый вздох и тихое гортанное рычание. Хёнджин злится не на него, совсем нет. Скорее на себя, на свой интерес, на свои чувства к Минхо. Минхо его интересует, конечно же, не как друг, оно и видно, просто в этом сложно признаться даже себе, не то что Чонину об этом сказать. Старший его убьёт, ну максимум разорвёт отношения, но Хван этого не хочет совсем, потому что любит его. Действительно любит. Но интерес к омегам никто не отменял, да и сказывается длительное выживание без одного из них. — Ты проводишь с ним времени больше, чем со мной… Ты… Бросаешь меня, — Хёнджин чувствует, как что-то переворачивается в его груди, даже немного трескается, поэтому вскакивает с лавки и бежит за Чонином, но тот не позволяет себя обнять, смотрит волчонком из под светлой чёлки и губы поджимает, делая мизерные шаги назад. — Прости.. Ты волен общаться со всеми, с кем пожелает твоя душа, — Чонин уже активно отступает назад, а Хёнджин не спешит его останавливать, сам уводит взгляд и убирает руки за спину, поджимает губы. И почему вдруг в носу непривычно начинает пощипывать, а к уголкам глаз подступают слезы? Чёрт. — Я никогда тебя не брошу, ясно? Да, может быть, я что-то чувствую к… к нему, но я никогда не оставлю тебя, потому что люблю, очень сильно люблю, Чонин, — Хёнджин всё же подходит к Чонину, пока тот не спешит отступать, невзирая на сопротивление, прижимает его к себе, целует в губы тягуче, медленно, рукой в волосы на затылке зарывается, не давая отстраниться, но старший и не спешит это делать, хотя и желает. Хван так легко признался в своих совсем не дружеских чувствах к Минхо… Но он всё так же сильно любит Чонина и никогда не бросит его, ни за что. Минхо и чувства Хёнджина к нему не должны стать помехой в их отношениях, хотя постепенно становятся. Видно, что младший хочет и пытается узнать омегу получше, проводит с ним вечера, но при этом не позволяет себе вольностей, кажется, они даже не обнимаются, ведь омегой от него не несёт, да и какой нормальному омеге придёт в голову помечать занято го альфу своим ароматом, хотя взаимный интерес с его стороны ощущается довольно хорошо. — Прости если наш день испорчен, хён, — Хван не спешит выпускать Яна из объятий, даже когда разрывает поцелуй, лишь прижимается ближе, насколько это возможно, и втягивает аромат орехов, а свой феромон выпускает в большом количестве, словно хочет задушить, но Чонин не омега, поэтому он не поддаётся этому, да и кажется, аромат шоколада его успокаивает. — Я тоже люблю тебя, так же понимаю твои чувства, но всё равно, делить… — Чонин запинается, дёргает плечом и вздыхает, поджав губы, слегка дёргает головой, прикрывает глаза. — тебя с омегой, к которому я ничего не испытываю и который ничего не испытывает ко мне я не желаю. Не хочу показаться собственником, но ты только мой, — Хёнджин улыбается слегка такому заявлению, крепче обнимает и снова прижимается к сухим губам в поцелуе, целует напористо, кусает губы и спешит похозяйничать в чужом рту, чему Чонин совершенно не препятствует, хотя и сомневается в том, что картина, которая тут разворачивается, нравится прохожим. Возможно, он бы даже почувствовал себя неловко, но чёрт, как же приятно ощущаются влажные от гигиенички губы на сухих, которые менее активно, но всё же отвечают на поцелуй. — Ревнивец мой… Таким ты мне нравишься ещё больше, но я не стану специально выводить тебя, потому что люблю и не хочу ссориться, тем более из-за такой проблемы, как отношения. Я буду сдержаннее, обещаю… — Хёнджин убирает пряди волос Чонина со лба, целует его коротко снова и ещё надолго заключает его в объятия, не желая, чтобы тот опять себя накрутил. Хёнджин его любит и не может позволить себе разрушить их отношения, даже несмотря на то, что его тянет практически с такой же силой к другому человеку.

***

Хёнджин раздражённо вздыхает, откидывая ручку, злобно комкает листок, который использовал как черновик для решения задания, и берёт другой, чтобы попробовать решить задачу снова, пока Чонин сочувствующе смотрит на него с другого конца аудитории. Уже все прознали о том, что Хёнджин в математике без Чонина никто, да и в принципе в учёбе, но чтобы настолько. Чонин вздыхает, качнув головой, и переписывает решение своих заданий на черновик, комкает лист и кидает младшему, еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос, когда комок прилетает прямо альфе по голове, и в извиняющемся жесте складывает руки. Но Хёнджин и не думает злиться, он лишь благодарно кивает, и пока преподаватель не видит, посылает ему воздушный поцелуй. Он списывает решение, заменяя числа Чонина на свои, и когда заканчивает спешит сдать, ведь пара вот-вот закончится. Итак, с заданиями покончено, да и не в них интерес. Отношения парней более-менее вернулись в нормальное русло, Хёнджин пытается держать себя в руках, а Чонин не пилит его своей ревностью. Если говорить об их отношениях с Минхо, то тут просто картина маслом: омега воркует и флиртует с ними обоими, Хёнджин подхватывает иногда, а Чонин… Ну, он не поклонник флирта, но, наверное, на него неправильно действует Хёнджин, потому что он тоже флиртует. После инцидента на улице прошло достаточно много времени, и он остыл, даже принял чувства младшего к омеге. Хёнджин действительно влюблен и почему-то это выглядит так прекрасно. А вот сам Минхо строит глазки им обоим, словно не может определиться, кого из них выбрать, но при этом его интерес на них распространен в одинаковом количестве. Только Чонин до сих пор не понимает, почему и зачем он постоянно рассказывает о себе и смеётся порой с совершенно глупых шуток Ли. Этот омега знает, как поднять настроение, а ещё он очень любит сплетничать. Очень любит сплетничать. Кажется, он только начал учиться, а уже знает, кто с кем переспал, кто с кем встречается и у кого какие отношения. Вероятно, в этом заслуга младшей Хван, поскольку у неё есть друзья и среди людей старших курсов. Лиа успела сдружиться чуть ли не со всеми в университете. Это, конечно, неплохо, но Хёнджина это немного пугает, ведь он видит, как альфы глазеют на девушку, хотя, во-первых, она повода никакого не даёт, а во-вторых, она по девочкам, так ещё и по омегам. Наверное, тут можно сразу догадаться, что она и Хёнджин сестра и брат. Когда пара заканчивается, Чонин уводит Хёнджина из аудитории, чтобы подышать воздухом и успокоиться, иначе его мозг взорвётся. Практически на выходе они сталкиваются с омегами, и Хван как всегда улыбается нежно при виде Минхо, пока у Яна сердце мечется: то куда-то вниз падает, то до горла прыгает, отбивая неровный ритм. Это странно, но он предпочитает не обращать внимания. Минхо же, как всегда, их очередную встречу начинает с флирта и воздушных поцелуев, пока Лиа и парочка других омег хитренько хихикают. Младшая Хван переводит взгляд на брата, с него на Чонина, с Чонина – на Минхо, потом задумывается и снова обводит их тройку взглядом, пока Хёнджин и Минхо воркуют о чем-то своём. — А вы втроём прекрасно смотритесь, — вскоре выдаёт она и безудержно смеётся с вытянувшихся лиц парней. А что она такого сказала собственно? Лишь чистую правду, не более. Хёнджин и Чонин вдвоём смотрятся превосходно, а Минхо их «разбавляет» и дополняет, по крайней мере, если взять в счёт ароматы. Карамель прекрасно вписывается шоколадно-ореховый мусс. — И почему у меня такое ощущение, что вы меня сейчас бить будете.. — девушка прикрывает лицо руками, наигранно шмыгая носом и сводя брови домиком, она хлопает глазами словно от испуга, но вскоре снова хихикает, когда слышит цоканье брата. — Да прекратите на меня так смотреть, ну! Я лишь выдала факт, ясно? Между прочим, вам не помешает омега, тогда может меньше будете по клубам шляться, да, Хёнджинни? — ну, заладила. Последние пару недель Хёнджин и Чонин то и дело, что после учёбы в клубе ошиваются, просто она не знает, что таким образом её брат пытается отвлечься от омеги, который разделил его сердце напополам с Чонином. — Захлопнись, мелкая. Не тебе нас отчитывать, — наверное, это прозвучало грубо со стороны Хёнджина, но тем не менее это поумерило пыл девушки и заставило её чуть обиженно надуть губы. — Иногда как ляпнешь чего-нибудь, не отмоешься потом, — фыркает альфа, сложив руки на груди, и закатывает глаза, слыша смешок Минхо, который тот пытался подавить в маленьком кулачке, но безуспешно. — Спокойнее, Джинни, ты чего завёлся с полуоборота? Девушкам свойственно... «выдавать факты» — Чонин делает пальцами кавычки в воздухе и усмехается, переводя взгляд на девушку. — И отчитывать мужчин, — выделяет он предложение голосом, после чего компания взрывается хохотом. Недолго они стоят около кабинета, ведь омеги изъявляют желание перекусить, как раз сейчас большая перемена и можно подольше посидеть в компании еды. Когда все идут в сторону столовой, Хёнджин и Чонин отстают, младший вообще останавливается и заставляет старшего сделать то же самое, разворачивает его к себе лицом и крепко обнимает, тихо урча. Он боится и не хочет слышать наезды, пропитанные ревностью, поэтому пытается снова и снова показать и доказать Чонину, что любит его. Это немного сбивает с толку, ведь Ян почти полностью смирился, но всё равно он крепко обнимает его в ответ и даже целует в щёку, поглаживая по голове. Всё равно это рано или поздно бы случилось. Не Хёнджин, так сам Чонин влюбился и захотел бы отношений с омегой, так уж устроена природа. Он и до этого хотел, просто не ожидал, что Хёнджин первый и единственный втрескается в омегу. Ну, по крайней мере, кажется, что Минхо привлекают они оба и ему это не кажется странным к счастью. Только пока сам Чонин немного, так сказать, не в теме, потому что Минхо для него просто знакомый, ладно, может быть, хороший друг. — Хён, может быть, Лиа права.. Рассмотри кандидатуру Минхо в качестве нашей… пары получше. Уверен, он понравится тебе, и ты, возможно, сможешь его полюбить, так же как я, — Хёнджин переплетает их с Чонином пальцы, тянет его за собой в сторону столовой, мягко улыбаясь, ведь дал ему пищу для размышлений. Да уж, размышлять Чонину придётся долго и упорно, пока он не поймёт, что на самом деле Минхо прекрасный вариант омеги для них. А он поймёт, поверьте.

***

Из кухни доносится визг и писк, Хёнджин и Чонин спешат туда, на входе сталкиваются с Минхо, который смотрит на них большими округлившимися глазами и лепечет что-то про паука, слепо тыкая пальцем в сторону. Он прижимается к Чонину, который крепко его обнимает в ответ, тихо хихикая с Хёнджином на пару. О, так Ли боится пауков. Как мило. Чонин вздыхает, когда Минхо довольно-таки резко отстраняется, смущённо на них поглядывая, и сбегает куда-то в глубь квартиры, заставляя их переглянуться снова. Хёнджин замечает стакан, в который омега явно хотел налить воды, ведь изначально ушёл попить, но паучок испортил все его планы, поэтому он подходит к раковине и наливает воды в ёмкость, чтобы всё же напоить парня, может быть, он успокоится. Что, собственно, Минхо делает у них дома? Парни решили устроить ночёвку, которую предложил Чонин, а Хёнджин, конечно же, поддержал, горячо поддержал и первым побежал звонить Минхо. Омега согласился далеко не сразу, ведь у него были дела, но вскоре на телефон Хвана поступило сообщение с вопросом, в силе ли ещё его предложение. И вот, он здесь, пришёл примерно полчаса назад, покончив с делами. Хёнджин очень рад, Чонин тоже, хотя младшего удивило его предложение на самом деле, но он ничего не стал говорить. Как говорится, бери пока дают. Хоть после своего предложения Ян выглядел задумчивым до прихода Ли, Хван не придал этому особого значения, помогая с покупками вкусностей, да и сам Чонин быстро вышел из транса, даже преисполнился радостью и силами. Когда парни проходят в зал, где сидит омега, закутавшись в одеяло, словно в кокон, то включают свет, чтобы оценить обстановку и масштабность бардака, который они тут устроили за недолгие полчаса, хотя ещё даже не начали смотреть фильм. Впрочем, это никого не удивляет. Там, где есть Хван Хёнджин – всегда случается бардак. Это действительно так. Чонин более чистоплотный, а Хёнджин просто натура творческая, вот и беспорядок, как он сам говорит, творческий. Только потом Чонин гоняет его по всей квартире, приговаривая, что нельзя вот так раскидывать вещи, что всё должно быть на своих местах. В общем-то, это правильно, но Хёнджин такой Хёнджин, который всегда делает по-своему. Ну, ладно, сейчас важнее Минхо и его отчего-то насупившееся лицо. — Минхо, всё в порядке? — Хёнджин присаживается рядышком с ним, позволяет обвить свою руку и положить голову на плечо, прижаться ближе, что Минхо и делает, прикрыв глаза и не спеша отвечать. — Это всего лишь маленький паучок, а ты визжал так, будто тебя убивают, — Хёнджин снова хихикает, потому что не может отделаться от мысли, что вся эта ситуация забавная до колик животе. — Я же рассказывал, что до смерти их боюсь, хён. И нет в этом ничего смешного, ясно? — Минхо даёт альфе лёгкий подзатыльник, но отстраняться не спешит, лишь готовится сделать то же самое с Чонином, если тот не прекратит смеяться. Но Ян вовремя выставляет примирительно руки перед собой и вскоре присаживается рядышком с парнями, держа какую-никакую дистанцию от Минхо, но всё равно его рука находит место на тонкой талии и слегка сжимает мягонький бочок. — Так, ладно, я спокоен. Мы будем смотреть фильм? Какой вы выбрали? — Ли вскакивает с дивана, окончательно успокоившись, и хватает пульт, после садится на прежнее место, но облепляет уже Чонину чуть ли не всеми конечностями и вручает ему пульт. Такая близость заставляет старшего невольно вздохнуть и чуть напрячься, но он тут же расслабляется, когда омега спокойно кладёт голову на его плечо. — Да мы не выбирали. Нужно найти что-то, что понравится всем. Я вот люблю ужастики, а Чонин боевики, — Хёнджин пожимает плечами, откидываясь на спинку дивана, и закидывает руки за голову, вздыхает. Он кидает взгляд на электронные часы на полке и отчего-то кривит губы. — Давайте уже что-то выберем, не хотелось бы весь вечер этим заниматься, чтобы в итоге ничего не посмотреть, — хмыкает он и в итоге поднимается, подтягивает пакет с выпивкой и закусками и вытаскивает три баночки пива и все пачки с закусками, протягивает парням и принимает прежнее положение, наблюдая как названия фильмов пролистываются влево, но ни один так и не привлекает. — Вот, комедию давай. Сомневаюсь, что мы вникнем, так пусть хотя бы на фоне играет, да и зная тебя, Чонин, ты вообще сразу найдёшь тему, чтобы языком почесать, так что неважно, какой фильм включить, — на чуть недовольный взгляд старшего в ответ он посылает воздушный поцелуй, после чего его волосы безбожно треплят, создавая гнездо из мягких чёрных кудрей, а потом Чонин наклоняется к нему, чтобы коротко поцеловать в губы, пока Минхо с кем-то переписывается в телефоне. Пока альфы нежатся, то не видят, как омега безбожно краснеет, а после и вовсе с непонятным звуком, похожий то ли писк, то ли на что-то ещё, выключает телефон и откладывает его на подлокотник дивана, чем привлекает их внимание. — Всё в порядке? Боже, ты краснеешь как в аниме, даже уши краснющие, Минхо, — Чонин говорит это с таким восхищением, отчего у Хёнджина округляются глаза, а омега краснеет сильнее, хотя куда уж там. Ян совсем отрывается от своего парня и приобнимает омегу за плечо, мягко поглаживает, успокаивая, и вскоре тянет его за собой, чтобы откинуться на спинку дивана и включить фильм, несмотря на то, что ответа не следует, а румянец не сходит с милого лица. — Так что там случилось у тебя? — он не унимается, а Хëнджин отчего-то дёргается, отрываясь от спинки дивана, но всё продолжает смотреть фильм, хотя на самом деле ему не особо интересно, но хоть кто-то должен же поддерживать видимость просмотра. — Да ничего такого.. Друзья прикалываются просто, — в данный момент неловкость это буквально олицетворение омеги. Зелёные глаза мечутся по комнате, не в силах сосредоточиться на чём-то одном, а пальцы рук теребят пижамные штаны с милыми котиками, пока румянец медленно, но верно сходит с щёк и ушей. На самом деле, это скорее не прикол, а подкол от друзей, вернее от одной конкретной подруги – Хван Лиа, – которая в игривой форме просит Минхо запастись презервативами на всякий случай. Чёрт, и о чём она думает только? Неужели действительно думает, что сегодня Минхо сделает это? Ну, он сделает, но не сегодня. — Неважно, ладно? Давай фильм смотреть, хён, — Ли подтягивает колени к груди, обвивает их руками и кладёт на них голову, вперивая взгляд в происходящее на экране, пока Хёнджин не может найти удобное положение на диване и в итоге скатывается на пол. Воцаряется тишина, нарушаемая лишь редким шуршанием упаковок из под закусок и негромким хрустом чипсов. Когда фильм заканчивается, который сопровождался тихим хихиканьем парней в некоторые моменты, время только переваливает за полночь, а это значит, что спать ещё рано. Минхо предлагает поиграть во что-нибудь, например, в вопрос-ответ. Он объясняет правила игры: задаются вопросы по кругу между игроками, кто не отвечает, тот пьёт. Ещё и Чонин подливает масла в огонь: — Прекрасная идея, Хо. У меня как раз есть один не очень приятный на вкус чай, можно его заварить. Так и интереснее будет, ответов будет больше, уверен, вы не захотите пить эту дрянь, — он усмехается, видя как парни переглядываются, и вскоре уносится в кухню, чтобы намешать напиток, который никто точно не захочет испробовать. Он знает, каков этот чай на вкус, пробовал, когда знакомая всучила ему коробку. Она тогда привезла его откуда-то из-за границы, говорила, ей понравился чай, а Чонина чуть не вывернуло от одного глотка. Как она пила это на постоянной основе, только бог знает. Этот чай поможет только если проблеваться не получается: единственное, в чем он действительно пригодится. Вскоре Чонин возвращается в комнату с тремя небольшими кружками, ставит их на стол и поскорее отстраняется, ведь аромат тоже не из приятных однако. Минхо тоже спешит отстраниться и прикрывает нос и рот рукой, лишь бы не чувствовать, а Хёнджин, кажется, плывёт: настолько неприятный аромат. На вкус ещё хуже, но об этом лучше молчать. — Ну что ж, начинай, Джинни, — командует Ян, поскольку Хван сидит, скажем так, во главе стола, а игра ведётся по часовой стрелке. Получается, Хёнджин начинает, а Чонин заканчивает и потом по кругу. Младший альфа кивает и ненадолго уходит в мысли, думая над вопросом для омеги, который косится на кружку и, кажется, придумывает ответы на все, даже самые тупые вопросы. Никто не захочет пить эту дрянь. — Итак, Хо-я, ты… рассматривал вариант, чтобы состоять в отношениях сразу с двумя людьми одновременно? — Хёнджин видит, как у Чонина округляются глаза, а после тот отчего-то неодобрительно качает головой, чуть нахмурившись. К чему этот вопрос? Нельзя было что-то адекватное спросить? Ах да, тот разговор. Даже если и рассматривал, то не обязательно с ними же. Хёнджин сейчас просто вскроет все карты одним махом. — Не рассматривал, но я не исключаю этой.. возможности, — чуть смущенная улыбка растягивает пухлые губы, пока Хван испытующе смотрит на Яна, но вскоре ухмыляется, получив в ответ лишь закатанные глаза и палец у виска. Да, он идиот, но нужно подойти к вопросу со всех сторон. К тому же, он видит, как Чонин притирается потихоньку к омеге, мало ли, что из этого выйдет. Если выйдет что-то дельное, то они будут счастливы втроём. — Итак, Чонин-хён… Что тебе нравится больше всего в Хёнджин-хёне? — Чонин мысленно благодарит омегу за адекватный вопрос и ненадолго задумывается, сканируя Хёнджина проницательным взглядом, пока тот сверкает глазами хитро и облизывает губы, ритмично постукивая пальцем по поверхности стола. — Что-то конкретное? — уточняет Ян на что получает кивок и хмыкает негромко. — Мне нравятся его губы, они мягкие и родинка под глазом, она милая, — отвечает и слегка улыбается, пока в его глазах плескается нежность, которая отражается в голубых глазах. Минхо улыбается тоже, слегка опускает голову и убирает чёлку от глаз, украдкой наблюдая за альфами. Они так прекрасно смотрятся вместе. Совсем не хочется, чтобы их отношения разрушились с появлением омеги, хотя кто знает, может быть они не разрушатся. — Джинни, что тебя мотивирует больше всего? — Чонин и так знает ответ, просто хочется услышать снова, потому что он обожает его. — Твоё обещание поцеловать меня после завершения работы. Я действительно заряжаюсь мотивацией и энергией, хён, — Хёнджин смущается? О, конечно. Чонин этого и добивался. Хоть Хёнджин и не краснеет как в аниме, но тоже выглядит довольно мило. Минхо же отчего-то хихикает, совершенно позабыв о том, что следующий вопрос будет задан ему, но совсем скоро обращает внимание на младшего альфу, в ожидании сложив пальцы рук вместе. — Минхо… Минхо.. — задумчиво тянет Хван, сканируя Ли взглядом, и вздыхает, пытаясь быстро сообразить и не задерживать. — Ты девственник? — у Минхо и Чонина округляются глаза, но если в глазах альфы плескается интерес, вызванный вопросом, то у омеги они округляются от смущения, а после и вовсе прикрываются, пока он не глядя хватает кружку и делает маленький глоток. Не хочет отвечать значит. Хёнджина это забавляет, поэтому он мягко улыбается уголками губ и слегка клонит голову вбок, сканируя покрасневшее личико взглядом. Недолго в комнате висит молчание и лёгкое напряжение, которые отступают, когда Минхо вопит о том, что он больше никогда не будет пить эту гадость и настоятельно просит Чонина избавиться от этого чая и больше никогда не доставать. Гадость, какую только поискать стоит. — Что ж, ладно. Приму этот ответ за нечто положительное, — ухмыляется Хван и кивает, предлагая Ли продолжить. — Ты меня с толку сбил, хён, — хмыкает Минхо, покусывая нижнюю губу, и подпирает голову рукой, начиная водить пальцем другой по краю кружки, отчего по комнате разлетается тихий скрип. — Чонин-хён.. есть ли кто-то, кто нравится тебе несмотря на то, что… ну, ты в отношениях, — Ли мысленно лупит себя по голове и прячет лицо в ладонях. О чём он только спрашивает, когда парень Чонина сидит прямо напротив. Лучше пусть Ян выпьет этот чёртов чай. — Есть. Да, я уверен, что мне кое кто нравится.. — пока Минхо не видит, Чонин и Хёнджин переглядываются, старший кидает взгляд на омегу и слегка улыбается, видя одобрительный взгляд младшего альфы и чувствуя его руку на своей. Странная штука – чувства. Они сидят где-то в глубине души, скрыты не то что от чужих глаз, да даже от собственного хозяина. Они сами решают, когда проявить себя, и если честно, Чонин рад, что его чувства к Минхо проявились достаточно быстро, если это действительно так: почти два месяца он маялся с тем, что не мог выкинуть Минхо из головы, его улыбку, смех, даже скучал, когда тот неожиданно слег с течкой. Он так же скучал по дивному аромату карамели, который окружает его теперь каждый божий день. Скучал по Минхо. Хёнджин его, конечно же, сразу раскусил, но радоваться не спешил, боясь, что чувства ошибочны, но нет, они пустили корни в душе старшего, теперь он уверен. — Так, Хёнджин… — и так по кругу, пока мозг не перестаёт работать, а сон не рубит, парни задают глупые, смешные и даже личные вопросы друг другу, засиживаются так до двух часов ночи, после чего спокойно идут спать, хотя перед тем как засыпают ещё недолго сплетничают и смеются. Прекрасный вышел вечер. И Хёнджин с Чонином наконец-то уладили все свои отношения, касаемо Минхо.

***

Да уж, сезон дождей в Корее это не круто. А Чонин как назло забыл зонт дома, потому что забегался, проспал он сегодня. Ну надо же было так. И Хёнджин как назло приболел и решил отлежаться дома, а ведь старший говорил ему надевать кепку. Вот, пожалуйста, перегрев, потом переохлаждение из-за смены погоды и в итоге температура и прочие признаки не здорового состояния Хвана. Никогда не слушает никого, а потом пожинает плоды своей беспечности. Ладно, это неважно, главное сейчас добежать до дома и не промокнуть до нитки, но это невозможно. — Чонин-хён! Ты не смотрел прогноз погоды? — из здания выходит Минхо, раскрывая зонт ярко-жёлтого цвета, и равняется с альфой, растягивая улыбку от уха до уха. У него хорошее настроение, это радует, от того Чонин мягко улыбается в ответ, но пожимает плечами и вздыхает, выставляя руку вперёд под капли дождя. Мокро, неприятно и прохладно. Ян морщится и вздыхает снова, натягивая капюшон ветровки на голову. — Давай я провожу тебя до дома, чтобы ты не промок, а потом побегу в общежитие? — Ли привстаёт на носочки и вытягивает руку, чтобы укрыть Яна от дождя под зонтом. Его яркая улыбка скрашивает серый будний день, а в груди всё трепещет радостно. Чонин с удовольствием принимает предложение и по воле младшего перехватывает зонт, чтобы было удобнее. Они выходят из под крыши, под ногами неприятно хлюпает вода, хорошо, что не грязь. Недолго висит молчание, пока Минхо не начинает разговор с вопросов о том, как прошёл день, как настроение и прочее. Он много-много говорит, но так же позволяет Чонину это делать, смеётся заливисто в некоторые моменты, пока старший смотрит на него с нежностью во взгляде и приобнимает за плечо, не желая, чтобы он попал под дождь. — Не хочешь зайти в гости? Хёнджин... будет рад видеть тебя, — Чонин слегка улыбается, не убирая руки с хрупкого плеча Минхо, и даже слегка поглаживает, давая время на раздумья. Но омега отвечает, кажется, даже не думая, но главное, что положительно. Явно довольный, Ян убирает руку и обращает своё внимание на капли дождя, стекающие по зонту. Вновь повисает молчание, пока парни идут в нужную им сторону. Минхо изучает асфальт под ногами, но всё же косит взгляд в сторону альфы, мягко улыбаясь, пока тот занят созерцанием капель воды, переливающихся в свете дня. Когда они доходят до нужного дома, Ян начинает рыться в кармане в поисках ключа и когда находит галатно открывает перед Минхо дверь и пропускает его вперёд. Улыбка на милом лице становится шире, и Ли благодарно кивает, юркая в тёплое и сухое помещение. Он удовлетворённо выдыхает, прикрыв глаза, недолго так стоит, после чего вместе с Чонином идёт к нужной квартире. Квартира встречает парней относительной тишиной, нарушаемой лишь звуком телевизора из гостиной и скрежетом чего-то из кухни. Чонин и Минхо переглядываются, после скидывая с себя обувь и кофты, и проходят в кухню, где вовсю хозяйничает Хёнджин, обернувшись пледом с головы до ног. Стоит на ногах он довольно-таки хорошо, хотя ещё утром даже не мог подняться с постели. Наверное, ему полегчало. — Как чувствуешь себя, милый? — низкий голос старшего альфы заставляет младшего практически полпрыгнуть от неожиданности и лёгкого испуга, который плескается в его глазах. Вздохнув, Хёнджин слегка дёргает головой, прогоняя остатки испуга, и улыбается парням, не спеша говорить хоть что-то, прислушивается к ощущениям. — Лучше, чем утром, но головная боль лишь изредка притупляется, а потом опять настигает, несмотря на то, что я пью таблетки, — Хван убавляет огонь на плите, быстро помешивает содержимое кастрюли и подходит к парням. Минхо он треплет по волосам, заставляя того смущённо улыбнуться и потупить взгляд, а к Чонину прижимается в объятиях, укладывая голову на плечо. — Я скучал, хён… И вообще, ты предатель, мог бы остаться со мной сегодня, тем более, погода ужасная, — он отстраняется, хмыкая, и тычет пальцем в грудь старшего, на что тот лишь усмехается и со вздохом клонит голову вбок, растягивая губы в лёгкой ухмылке. Переключившись на Минхо, он притягивает его к себе, крепко обнимает и прячет лицо на шее, втягивая дивный аромат карамели, словно хочет надышаться им вдоволь. Омега и не сопротивляется, хотя кожей чувствует ревностную ауру Чонина, отчего по ней бегут мурашки, хотя, может быть, они бегут от того, что Хёнджин распустил свой язык и лизнул кожу на сгибе плеча и шеи. — Хёнджин-а, угомонись, пожалуйста. И тебе стоит лечь в постель и отдохнуть, — Ли осторожно выбирается из цепких объятий младшего альфы, но тут же попадает в другие, не менее тёплые и крепкие. Он чувствует, как сердце снова, как и всегда в общем-то, падает куда-то вниз, а полудохлые бабочки начинают порхать в животе, улыбается и смущённо уводит взгляд, выбираясь из объятий Чонина. — Давай-давай, ты выглядишь неважно, — омега машет рукой и отходит к плите, давая понять, что отказы не принимаются, пока альфы чуть удивлённо переглядываются между собой. Их пытливые, чуть восторженные и подернутые дымкой нежности взгляды приковываются к омеге, пока тот, стоя к ним полубоком, помешивает лапшу в кастрюле, но словно не замечает, пребывая где-то в своих мыслях и покусывая нижнюю губу. Это длится недолго, ведь вскоре он отмирает и поднимает глаза на парней, цокает, закатывая их, и складывает руки на груди, не убирая мягкой, еле заметной улыбки с лица. — И чего вы так смотрите? И вообще, что я сказал? Чонин-хён, проводи своего парня в спальню, ему нужно отдохнуть, — взгляды Чонина и Хёнджина явно заставляют Минхо чувствовать неловкость, от того он переминается с ноги на ногу, но настоятельно машет рукой, молчаливо повторяя просьбу. Хван явно хочет возразить, но Ян закрывает его рот своей ладонью, кивает положительно, мягко улыбнувшись, и вскоре они скрываются в спальне, оставляя Ли одного наедине с тишиной. На минуточку, он всего лишь хотел проводить Чонина, но каким-то магическим образом оказался у него в квартире. Впрочем, это неважно, всё равно в общежитии жутко скучно. Когда альфы оказываются в спальне, младший прикрывает дверь и опирается на неё, запрокинув голову, насколько это возможно, и прикрыв глаза. Он вздыхает негромко и переводит взгляд на Чонина, который тоже выглядит не лучше на самом деле. Они столько времени общаются с Минхо, уже достаточно долго, а чувства Хёнджина крепчают, пока чувства Чонина раскрываются сильнее. Они не разговаривают об этом, а если и дело доходит, то они всего лишь из раза в раз обещают друг другу скоро признаться омеге в чувствах, не боясь отказа. Конечно, они не боятся, ведь понимают, что Минхо может ничего не чувствовать к ним в ответ. Это вполне себе возможно. — Как думаешь, он сильно… испугается, если мы предложим ему встречаться? Я уже не могу просто, хочу обнимать его, целовать и прочее, хочу его… в наше трио, — в голосе Хёнджина сквозит лёгкое отчаяние, но он пытается себя контролировать, хотя тише от этого он не становится, кажется, что весь дом сейчас слышит о его негодовании и ощущает силу его чувств. И свалился же Минхо им на голову. Вернее, влетел в грудь и поселился там, вероятно, надолго. — Знаешь, я вижу, он явно нам симпатизирует. Обоим. Но боится сделать шаг, хотя, возможно, я ошибаюсь. Может быть, я вижу то, что хочу видеть, не знаю. Я… — Хван прерывается резко, когда стук в дверь неожиданно разрезает идиллию. Он сглатывает, чувствуя, как сердце убегает в пятки, и словно смотрит в зеркало, потому что у Чонина явно такое же обреченное и одновременно изумленное выражение лица. Чёрт. Минхо слышал его, да? Подслушивал? Да нет, точно нет, просто так совпало. Так совпало, и наверное сейчас предстоит всё рассказать, ведь голос омеги кажется настойчивым, когда он просит впустить его в комнату. Хёнджин делает это практически незамедлительно и отскакивает от двери, чтобы усесться на кровать рядом с Чонином. Повисает молчание, никто из парней не решается заговорить первым, чувствуя неловкость и лёгкий страх. Омега опирается на дверь спиной, опускает взгляд в пол и вздыхает, либо собираясь с мыслями, либо же ожидая, когда старшие найдут в себе силы заговорить первыми. Почему-то складывается ощущение, что сейчас будет стрельба, шум и гам, словно парней собираются прибить, хотя на самом деле, они хотят всего лишь признаться в светлом чувстве. Хоть это и сложно. Для Минхо, похоже, сложнее всех, раз он мнется на месте, перебирая пальцы рук и разглядывая ноги, на которых красуются милые носочки с пандами. Он выглядит несколько отстраненным, особенно задумчивым, отчего альфы переглядываются. Хёнджин порывается подойти к нему, но Чонин останавливает, видя, что омега наконец-то отмирает и вскоре отлепляется от двери. Глубоко вдохнув, Минхо подходит к кровати, безмолвно машет рукой, призывая старших освободить ему место между их телами, и когда они это делают, садится между, складывает руки на коленях, поджимает губы, снова уходя в мысли. Либо, это просто так кажется. Когда он отмирает, то берет руки альф в свои, крепко сжимает, заставляя их одновременно удивлённо вскинуть брови и переглянуться. — Я… — обычно звонкий голос Ли сейчас тихий и неуверенный, но вероятно это от смущения, которое застилает его милое лицо красноватой пеленой. Чонина это невольно умиляет, пока Хёнджин с замиранием сердца ожидает слов омеги. Он и так долго всё это в себе держал, поэтому сейчас нервы вдруг словно струны натянулись до предела. — Вы… Вы правда оба что-то чувствуете ко мне? — на грани шёпота спрашивает Минхо, не выпуская их руки из плена, и не спешит устанавливать зрительный контакт ни с одним из них. Он краснеет щеками сильнее, поджимает губы и прикрывает глаза, ожидая, чувствует, как две пары рук обнимают за талию и плечи, на щеках ощущаются сухие горячие губы, а ароматы шоколада и орехов смешиваются с карамелью, окутывают тёплым одеялом, заставляют улыбнуться. Молчаливый ответ альф более чем удовлетворил омегу, но он снова задаёт вопрос, желая услышать всё из их уст. — Да, Минхо-я. И что-то я сомневаюсь, что для тебя это странно, — Хёнджин утыкается носом в мягкую щёчку, снова оставляет поцелуй на ней и чуть крепче обнимает Минхо, успокоенно выдыхая, улыбается. Чонин вторит ему, голову укладывает на хрупкое плечо, носом тычется в шею и улыбается, не в силах держать себя в руках. Он прижимается к Минхо сильнее и оставляет на его шее поцелуй, не позволяя себе большего, хотя хочется зацеловать его полностью. — Мы любим тебя.. Если хочешь узнать эту историю, то я с удовольствием расскажу, — Хван усмехается, поверх головы омеги поглядывая на Яна, и улыбается счастливо, совершенно позабыв о том, что несколько мгновений чувствовал себя не особо хорошо. Он вообще, кажется, выпадает из этого мира, когда Минхо быстро прижимается к губам в коротком поцелуе, улыбка растягивает их от уха до уха. Не сдерживая своих эмоций, он крепче обнимает его и укладывает голову на плечо, довольно прикрыв глаза. — Я обязательно послушаю, Хёнджин-а, но позже. А… И что дальше? — бормочет омега, неловко перебирая пальцами рук по ладоням альф и вовсе складывает их на своих коленях, сцепляя в замок. Он вздыхает, слегка ёрзая, и в итоге вообще поднимается с кровати, в негодовании начинает ходить туда-сюда, заставляя альф водить глазами, чтобы не выпустить его из виду. Почему-то есть ощущение, что он в один момент возьмёт и испарится, но такого ведь не будет. — Ой, я должен был сначала признаться, прежде, чем спрашивать... Я вас тоже люблю. Обоих, — мягкая улыбка появляется на милом лице, пелена нервозности спадает, растворяется. Минхо подходит к Чонину и Хёнджину, присаживается перед ними на корточки, руки их в свои берёт и прижимает к своим щекам, ластится, словно кот, практически мурчит, чувствуя их нежность и любовь. — Не знаю, как так получилось… Сначала я начал симпатизировать Хёнджин-хёну, думал, что это пройдёт, к тому же, я совсем не хотел и не хочу разрушать ваши прекрасные отношения, а потом… Я понял, что вы оба мне небезразличны. Это… тяжело, я думал всё время, что со мной что-то не так, пытался понять, кто из вас всё же мне нравится сильнее, поэтому и пытался узнать вас получше, но… — он вздыхает тяжело, качнув головой, поджимает губы и удивлённо вскидывает брови, когда альфы тянут его за руки вверх, заставляя подняться, усаживают на кровать и снова заключают в объятия, уложив головы на хрупкие плечи. — Вы оба мне нравитесь. Да не просто нравитесь... Я вас люблю. Обоих, — омега дарит каждому альфе поцелуй, приобнимает их, слегка улыбнувшись, и позволяет прижаться к себе поближе, насколько это возможно. Он хмыкает, представляя лица окружающих, если вдруг они узнают о таком, но успокаивается, когда Хёнджин начинает ластиться к нему, словно кот, прося немного ласки, которую тут же получает, ведь видеть его нуждающийся и требовательный взгляд невыносимо. — Но мне всё ещё неловко даже думать об этом, хоть я и не считаю это чем-то неправильным, — Минхо поджимает губы из-за лёгкой неловкости, но доверительно прижимается к Чонину, а Хёнджина крепко обнимает, позволяя ему устроить голову на своём плече. Он чувствует себя просто прекрасно. Потому что знает, что в этих парнях найдёт свое истинное счастье и любовь. — Мы тоже не считаем так, Хо-я. Мы любим тебя, — Чонин кидает взгляд на Хёнджина, который, словно ребёнок, прижимается к омеге, растянув улыбку до ушей, и мягко целует Минхо в макушку, переводя руку на голову младшего альфы, чтобы потрепать его по волосам. — Скажи, ты разделишь наше желание вступить в отношения втроём? Мы… Давно хотим это сделать именно с тобой и… — Ян замолкает, когда Хёнджин резко вскакивает и переводит взгляд на Минхо, после чего их руки снова сплетаются вместе, пока Ли улыбается хитро, явно держа интригу, хотя уже всё решил, вернее даже не он сам, а его сердце, душа и мозг. Удивительно, что они вообще сработались вместе. Ещё недолго омега мучает альф ожиданием, но совсем скоро дарит каждому из них поцелуй в щеку и сильнее сжимает их руки своими, выдыхая. — Конечно, я разделю это желание с вами. Я вас люблю и буду счастлив… быть с вами ещё очень долго, — омега подтягивает альф поближе, чтобы крепче обнять, и дарит каждому медленный, но не долгий поцелуй, улыбается счастливо и практически урчит, когда Хёнджин обнимает его крепко, уткнувшись носом в шею, пока он плавает в моменте наслаждения с Чонином. Когда плен поцелуя отпускает их, Минхо чуть смущённо улыбается и слегка опускает голову, чувствуя руки альф на своей талии. Чонин и Хёнджин недолго сидят без движения и вскоре одновременно прижимаются губами к щечкам Ли, оставляя обжигающие поцелуй, пока ароматы смешиваются, создавая приятный единый запах, а сердца бьются в унисон, отбивая слегка неровный ритм. Парни довольны и счастливы и больше им ничего не надо.

***

Сонная нега еле-еле отступает, пока солнечные лучи стремятся проникнуть в комнату, в которой стоит широкая кровать и остальные мелочи. Хлопок двери заставляет окончательно проснуться и вскочить. Минхо, потирая сонно глаза, оглядывается и зевает, после находя своё место на груди Чонина, который тоже понемногу выползает из сна и обнимает омегу, укрывая его защитным куполом. Хёнджин, Минхо и Чонин наконец-то съехались, вот уже как неделю живут вместе, хотя и без этого прекрасно встречались и проводили время втроём. Но Хёнджин настоял на том, что хочет лицезреть любимых каждое утро перед походом на учёбу, а Минхо просто не смог отказать, пока Чонин горячо поддержал его. В общем, наконец-то они живут вместе, утром нежатся в кровати, иной раз забываясь настолько, что не успевают позавтракать, но особо не переживают по этому поводу. Им можно всё. Парни счастливы, если не считать того, что родители троих не возрадовались их союзу. Ладно, родители Хёнджина и Чонина ещё смирились с тем, что парни альфы и состоят в отношениях, но когда в них появился Минхо, между прочим, омега, как они и желали, то всё стало не сказать, что плохо, но напряжение в семьях повисло черной тучей. Даже родители омеги явно против такого союза для своего сына, но пока молчат, оно и к лучшему, Минхо совсем не хочет выслушивать их нравоучения. Сколько проходит времени, пока Минхо лежит в объятиях Чонина никто не знает, но желание заниматься делами даёт о себе знать очень скоро. Поэтому омега осторожно выбирается из цепких объятий, дарит альфе утренний поцелуй и сбегает в ванную комнату, хотя тот очень просит поваляться ещё немного. Сегодня же выходной и он совсем не понимает, почему его любимые куда-то вечно спешат в этот день. Впрочем, он знает куда. Шило в заднице у парней играет слишком уж активно. Хёнджин каждое утро сбегает на пробежку, если конечно не попадает под чары омеги и не решает остаться в кровати, пока Минхо бежит в душ, а после готовит завтрак, лишь бы все плотно покушали. В общем и целом один Чонин любитель поваляться в кровати. Это несправедливо. Когда шум воды в ванной комнате наконец-то разрезает повисшую тишину, Ян решает подняться с кровати, потягивается сладко и стирает ладонями сонливость, после чего не спеша идёт в ванную комнату. Когда Минхо сбегает в душ, Хёнджин всегда следует за ним, словно преследует, хотя потом совершенно спокойно сидит на корзине для белья и наблюдает за ним. Ну, это так думает Чонин, поскольку стонов он не слышал ещё ни разу, хотя, надо признать, их мальчик очень уж любит провоцировать. За время отношений парни узнали друг друга, если не полностью, ведь это им ещё предстоит, то процентов на пятьдесят пять точно, в двадцати из которых скрываются их характеры, зависящие от настроения, и сексуальные предпочтения. Обо всём остальном друг в друге они тоже знают, хотя альфам всё ещё нужно узнать омегу получше, так же и наоборот. У каждого свои скелеты в шкафу, и лучше о них узнать сразу, чем потом округлять глаза и удивляться с того, что припрятано в шкафах парней. Войдя в ванную комнату, Чонин как можно тише прикрывает дверь, лишь бы не наткнуться на недовольство. Это Хёнджин настырный и непробиваемый, а он ломается, когда Минхо смотрит недовольно, либо обиженно – что ещё сильнее ломает и заставляет отступить. Но Минхо не спешит злиться или обижаться, он лишь выглядывает из-за шторки, улыбается довольным котом и отправляет воздушный поцелуй альфе, после снова скрываясь с его глаз. Со вздохом Чонин усаживается на корзину для белья, губы в улыбке растягивает и голову клонит немного вбок. Нет, он не пытается рассмотреть обнажённое тело омеги, зная как тот смущается постоянно, просто думает о том, насколько счастлив. Кажется, он счастливее многих друг людей, которые со скептизмом смотрят на их трио. — Хён, день сегодня обещает быть прекрасным. Это повод провести его только в нашем кругу, — наверняка Минхо улыбается, пока говорит, заставляя и Чонина улыбнуться в ответ, пока тот обрабатывает полученный намёк. День и правда будет прекрасным, лето как-никак, тепло и сухо, а это самое главное. — Сходим на свидание, хён? — Минхо выглядывает из-за шторки, мягко улыбаясь, и прячется обратно, получив в ответ лишь задумчивый взгляд. Чонин действительно долго думает или издевается? Омега уже успевает покончить с принятием душа и одеться, а ответа всё не следует; он даже подходит к альфе, перехватывает его руки своими и устраивает их на своей талии, прижимаясь к сильному телу ближе. — Ты издеваешься? Не любишь свидания, хён? — добродушная улыбка растягивает губы омеги и растягивается сильнее, когда Чонин прижимается к губам в мягком поцелуе, слегка сминая мягкие половинки своими. Поцелуй длится недолго, но он такой нежный, мягкий, почти целомудренный, от него Минхо словно плавится, но всё ещё находится в полном рассудке, чтобы не кануть в бездну с головой. — Очень люблю, милый. Но нужно дождаться Джинни, не думаешь? — Чонин оставляет ещё один поцелуй на чужих губах и отходит к ванне, чтобы умыться и привести себя в порядок, пока Минхо соглашается коротко, после чего сбегает на кухню, чтобы сварганить завтрак. Покончив с водными процедурами, Ян идёт на кухню, откуда доносится негромкое мычание. Ли напевает какую-то песню, пока активно делает завтрак в виде каши. Он единственный из тройки, кто любит плотно покушать утром, ведь считает, что самым важным приёмом пищи является завтрак. Оно верно, конечно, тем более, он всё ещё учится и сидеть голодным на парах не хочет. Подойдя к Минхо вплотную, Чонин обвивает его талию руками, сцепляет их на впалом животике, голову размещает на плече и прижимается губами к месту на шее прямо под ухом, зная, что от прохладного дыхания по нежной коже разбегутся тысячи мурашек. Когда омега откладывает ложку, давая крупе развариться в молоке, альфа перехватывает его руки своими, прижимается к ним губами и ластится, словно кот, когда одна из них укладывается на голову и теребит волосы. Чувствуя, что данной ласки мало, он разворачивает омегу к себе лицом, смещается вместе с ним влево, подальше от работающей плиты, и впивается в мягкие полные губы своими, увлекая их в поцелуй. Минхо не сопротивляется особо, хотя руками в плечи упирается, готовый оттолкнуть в любой момент, а то есть вероятность спалить кухню, чего не особо хочется. Поцелуй развивается, безобидное касание переходит во что-то более развратное, а руки альфы умещаются на бёдрах омеги, сжимают мягкую плоть и подтягивают ближе, заставляя закинуть ногу на бедро. Минхо протестующе мычит, когда его поднимают над полом и усаживают на край столешницы, но поцелуй разрывать не спешит, лишь вздыхает и чуть сильнее сжимает руки на широких плечах. Увлеченные поцелуем, парни пропускают хлопок двери и торопливые шаги мимо ушей, отрываются только тогда, когда Хёнджин окликает их, встав у плиты и начав помешивать кашу, которая, к слову, уже готова к употреблению. — Чонин-а, ты перепутал Минхо с завтраком? — прыскает Хёнджин, обронив смешок, и втискивается в объятия парней для того, чтобы обцеловать милое лицо омеги, который немного смущён, но вполне себе доволен всем, что здесь происходит. — Ну, он явно вкуснее каши, — Хван прижимается губами к губам омеги, недолго смакует их вкус и наслаждается мягкостью, после чего проделывает ту же манипуляцию с губами Яна, прежде чем отогнать его от Ли. — Какие у вас планы на день? — спрашивает и с любовью оглядывает парней, зачесывая взмокшие чёрные кудри назад. Чонин молчаливо пожимает плечами, пока Минхо явно пропускает вопрос мимо ушей, раскладывая кашу по тарелкам. Когда омега разворачивается, собираясь поставить тарелки на стол, то тормозит, когда сталкивается взглядом с чужим вопросительным, но Хёнджин почему-то не спешит повторять вопрос, смотрит прожигающим взглядом, слегка выгнув бровь, и пожимает плечами, сам не зная зачем и почему. — Хо приглашает нас на свидание, — Ян наконец-то решает что-то сказать, пристально наблюдая за Ли, который спешно расставляет тарелки с едой на стол и садится на стул, чтобы начать трапезничать. — Хо-я, ты с нами вообще? — он кладёт руку поверх руки омеги, чуть сжимает прохладные пальцы, чтобы привести его в чувства, и улыбается слегка, когда взгляд зелёных глаз наконец-то отрывается от тарелки и обращается на него. Омега медленно моргает, возвращаясь к реальности, и потирает глаза, сонно ими похлопав. — Да-да, хён, я здесь, просто голова гудит немного. Кстати, идея со свиданием всё ещё в силе, я хочу с вами провести день, — Минхо принимается кушать, болтая ногами в воздухе, словно ребёнок, и улыбается мягко, уже явно предвкушая поход в кино, кафе, либо просто прогулку в парке. Он на всё согласен, лишь бы с любимыми. — Как насчёт прогулки по городу и посиделки в кафе? Я слышал, в центре открылась парочка новых кафе, может испробуем? — предлагает омега и с удовольствием облизывает ложку, пока альфы сверлят его восхищенными и влюбленными взглядами. Он улыбается, когда они подбираются к нему поближе и словно коты ластятся, укладывая головы на хрупкие плечи, и целует каждого, когда получает положительные ответы на своё предложение. Когда планы на день построены, парни продолжают трапезу, заведя непринужденный разговор.

***

Смех разлетается по улице, подхватываемый ветром, и разносится куда-то далеко, волнуя всех вокруг, кроме троих парней, которые сейчас слишком счастливы, чтобы заботиться о чувствах других. Минхо крепко обнимает Чонина и Хёнджина, практически виснет на них, хотя они и не возражают, и, не стесняясь, целует их в щёки, заставляя обомлеть и улыбнуться шире. Парни соврут, если вдруг скажут, что не любят его. Так же и сам Минхо соврет, если скажет что-то такое, ведь невозможно не любить этих парней, которые всё для него и любят его так же сильно. — Спасибо вам за этот день. Люблю вас очень сильно, — вновь мягкое касание губ к щекам альф, на которых тут же остаются следы от блеска. Минхо выпускает парней из плена объятий, перехватывает их за руки и растягивает губы в улыбке, запрокинув голову. Он улыбается шире, когда чувствует прикосновения чужих губ на своих щеках, и невольно хихикает, краснея слегка. На самом деле он совсем не планировал свидание, просто внезапно появилось желание пошататься по городу с любимыми, понаделать много фотографий, которыми теперь заполнены их телефоны, понежиться, сидя на лавке и плюя на людей, которые явно выказывают своё негодование и даже лёгкое осуждение в сторону их отношений. — И мы тебя, малыш Хо. Очень-очень любим, — с недавних пор Хёнджин начал называть омегу малышом, на что в ответ получает лишь фырканье и просьбы угомониться. Минхо прикрывается тем, что не любит прозвища в свою сторону, но альфы видят, как он почесывает и прикрывает руками свои покрасневшие щёчки и прячет сияющий взгляд. Милый он, этот парень, с которым они столкнулись чисто случайно тогда в университете, который в последствии стал незаменимым человеком в их жизни. — Куда ещё хочешь пойти? Свидание ведь ещё не окончено, правда? — Хёнджин подхватывает Минхо на руки, что сопровождается громким возгласом, и крутит его вокруг своей оси, пропуская мимо ушей просьбу Чонина быть осторожнее. Ли смеётся, крепко обвивая руками массивную шею альфы, прячет лицо на его плече ненадолго, после чего подманивает Чонина к ним поближе и склоняется так, чтобы только старшие слышали то, что он хочет сказать. — Хочу домой. В наше ложе, — шепчет, хитро улыбаясь и игриво касаясь своих губ пальцами, и усмехается, видя переглядки альф. Кажется, его предложение вполне себе пришлось им по вкусу, потому как Хёнджин осторожно опускает его на землю, перехватывает за руку, переплетая пальцы, – это же делает и Чонин с другой рукой, – и тянет в направлении к дому, постоянно оборачиваясь и смеряя его да и Чонина тоже хитрым, пылающим любовью, обожанием и желанием взглядом. Когда дверь квартиры захлопывается, отрезая парней от внешнего мира, Минхо подтягивает Чонина к себе, чтобы впиться в его губы своими, пока пытается скинуть с себя кеды. Когда у него наконец-то это получается, он отстраняется от старшего альфы и льнёт к младшему, так же увлекая его в поцелуй. Пока Минхо и Хёнджин ласкают губы друг друга, Чонин прижимается к омеге со спины, убирает волосы с шеи и прижимается к ней губами, лаская поцелуями и украшая засосами. Руками он ползёт по телу Минхо, сжимает бёдра, которые так любит, талию, которую тоже очень любит и вскоре добирается до груди, накрывает её руками и пальцами сжимает соски через ткань безразмерной футболки. Зажатый между крупными телами и сдавшийся в плен поцелуев и ласк, Минхо тихо урчит, цепляется за плечи Хёнджина и позволяет Чонину сжать свои бёдра широкими ладонями, которые так правильно и хорошо ощущаются на них. Он шумно вздыхает, когда младший альфа отрывает его от пола, заставляя обвить ногами талию, и обвивает его шею руками, боясь упасть, хотя знает, что ни один из альф не позволит этому случиться. — Может, вы перестанете меня зажимать и мы пойдём в спальню? А лучше сначала в душ, — практически в самые губы Хвана шепчет Ли и коротко целует их, после делает то же самое с губами Яна и чуть неловко ёрзает, давая понять, что не желает парить над полом, даже находясь в любимых сильных руках. Альфы с ним соглашаются, и младший лишь крепче сжимает руки, прежде чем пойти в сторону ванной комнаты. Когда дверь закрывается без необходимости защелкивать замок, Хёнджин опускает Минхо на пол, не забыв коротко поцеловать изрядно покрасневшие губы, после чего троица скидывает одежду и забирается в широкую и довольно-таки глубокую ванну, не забыв включить и настроить воду. Минхо сразу же встаёт под тёплые струйки воды, с удовольствием оглаживая своё тело, и тихо выдыхает, когда чувствует сзади сильное, крупное тело, прижимающееся к его спине. Он ластится к мягким губам, которые словно бабочки порхают по его плечам, шее и лицу, но успевает заметить хитрую ухмылку Хёнджина, который вскоре опускается перед ним на колени, обхватывая небольшого размера член рукой. Хван облизывает губы и чуть ли не сверкает глазами, лаская член Ли и изредка тычась ногтем большого пальца в уретру, отчего тот тихо мычит и прикусывает губу. — Ты же не против, если мы начнём здесь, малыш? — воркует младший альфа и размашисто лижет головку чужого члена, собирая каплю предэякулята, практически урча от удовольствия, пока омега, разморенный от ласок, собирается с мыслями. Да, конечно, он не против, главное, чтобы потом всё остальное происходило в спальне, а не здесь, иначе они все рискуют получить травмы. — Кстати, как ты хочешь, чтобы сегодняшнее соитие происходило? — Хёнджин отстраняется от плоти омеги, ласкает её исключительно рукой и скользит по милому лицу, на котором выражено блаженство чистой воды, взглядом, после чего переводит его на Чонина и давит хитрую ухмылку. — Хочу… — Минхо прерывается на тихий стон, когда волны удовольствия разбегаются от паха по всему телу, и вжимается в крепкую грудь Чонина, словно пытается сбежать от действий Хёнджина, но собирается с мыслями, чтобы ответить на вопрос. — Хочу вас обоих… по очереди. Чонин-хёна хочу сзади, а Хёнджина под собой, чтобы обкатать его бёдра, — отвечает и громко выдыхает, когда губы младшего альфы смыкаются на чувствительной головке члена. Он слепо тычется носом в щёку Чонина, губы трубочкой вытягивает и мычит, чувствуя, как сзади всё увлажняется от движений Хёнджина. Ян скоро отрывается от изящной шеи, дарит ему поцелуй, и нагло ухмыляется, когда чувствует шевеление чужих проворных пальцев в сторону своего паха, но не препятствует этому, позволяя омеге обхватить свой член и поласкать его. — Кто-то обнажает нам свою похотливую сторону, уже не стесняясь, да? — Чонин ведёт дорожку поцелуев от губ Минхо по подбородку, шее и ниже, опускается на дно ванны, обхватывая бёдра руками, пока Хёнджин, наоборот, поднимается и впивается в чужие пухлые губы своими, не забывая ласкать член рукой. Ян оставляет короткий поцелуй на пояснице омеги и прикусывает ягодицу, вызывая сверху мычание и лёгкую дрожь хрупкого тела. Он спускается поцелуями по ягодицам и поднимается обратно, чтобы оставить лёгкий укус на другой половинке. — Так бы и вылизал тебя прямо здесь, но неудобно и боюсь, ты не удержишься, — воркует альфа, усмехается мычанию сверху, которое пропитано лёгкой досадой, и поднимается, чтобы прижаться к Минхо снова. Он укладывает руки на мягкую, чуть выступающую вперёд грудь и слегка сжимает, заставляя парня хмыкнуть и откинуть голову на своё плечо, прикрыв глаза. — Заканчиваем и идём в спальню, м? — в самое ухо шепчет и прикусывает мочку, пока руками ползёт по стройному телу, не задерживаясь на какой-то одной его части, кидает взгляд на Хёнджина и встречается с его нетерпеливым и жаждущим, усмехается. Минхо отвечает положительно, руками цепляется за его руки, чтобы убрать их с себя, и спешит полноценно принять душ, прежде чем пойти и заняться таким важным делом, в чём альфы его без колебаний поддерживают. После принятия душа Минхо еле как успевает нацепить полотенце на бёдра, потому что Хёнджин спешно подхватывает его на руки и несёт в сторону спальни, где впоследствии укладывает на кровать и принимается обцеловывать тело, вызывая тихий смешок и урчание от лёгкой щекотки. Чонин же, пока голубки милуются, отходит к тумбочке, выуживает из ящика смазку и презерватив и возвращается как раз вовремя, ведь Хван изъявляет желание впиться в его губы жарким поцелуем, от которого кровь лишь сильнее бурлит в жилах и вскоре устремляется к паху, подгоняемая желанием утонуть в любви, которую они дарят друг другу. Минхо смотрит на них с глубоким восхищением и восторгом, брови слегка вскидывает вверх и облизывает губы, думая о том, как же прекрасно смотрятся его парни вместе, особенно когда борются за право вести в поцелуе. Когда Чонин и Хёнджин разрывают поцелуй и обращают свои взгляды на Минхо, который в предвкушении ёрзает, не в силах успокоиться, на их лицах расцветают хитрые улыбки, после чего они снова окунаются в омут поцелуя с головой, заставляя Минхо практически взвыть и откинуться на подушку, прикрыв лицо руками. Нет, омега не злится или недоволен, наоборот, он очень доволен, ведь его парни горячее любого порно, которое он, к счастью, последний раз смотрел лет в семнадцать, чтобы не скучно было. Устроившись по разные стороны от омеги, Чонин и Хёнджин приникают губами к его телу и лицу, ласкают нежную кожу горячим дыханием, оставляют засосы на груди и шее. Каждый ведёт свою игру: Хёнджин безобидно ласкает тело омеги, уделяя большее внимание нуждающимся пухлым губам, пока Чонин поцелуями спускается к бёдрам, ласкает чувствительные места, после опускается на пол и размещается между ног Минхо, подключая к ласкам руки. Своим желаниям он не изменяет, но оттягивает момент, наслаждаясь мягкой бархатной кожей под губами. Нетерпение в мычании омеги различает сразу, поэтому целует внутреннюю сторону бёдер, медленно поднимаясь к чуть возбужденному члену, коротко целует головку и переходит на пах, оставляя короткие мягкие поцелуи и довольствуясь чуть нервным дыханием омеги от лёгкой щекотки. — Хо-я, ты уверен, что выдержишь нас обоих? — Хёнджин помогает омеге приподняться и размещается позади него, прижимается торсом к спине и «нападает» на шею с поцелуями, не забывая оставлять красноватые и синеватые метки на коже. Дыханием ласкает мягкую, чувствительную кожу и тихо мычит, когда Минхо немного отстраняется, чтобы получить поцелуй, прежде чем ответить на вопрос. И почему он должен не выдержать? Первым будет менее буйный Чонин, который даже в таком деле сдержан и спокоен, после чего его сменит Хёнджин, которому нравится резкость и лёгкая грубость. Всё будет прекрасно. — Твой напор поражает, малыш. Но нам это так нравится, — Хёнджин кидает взгляд на Чонина, который так же в лёгком полумраке комнаты сверкает чёрными глазами, и растягивает губы в ухмылке, отзеркаливая чужую. — А если нравится, то перестаньте мелить языками и поработайте ими… в нужном направлении, — Минхо сжимает губы в тонкую полосочку, втягивает носом воздух и предовольно урчит, когда ароматы шоколада и орехов единым приятным вкусом оседают на языке. — Чонин-хён, ты хотел.. кое-что сделать, разве нет? — лукавая улыбка растягивает пухлые губы, взгляд зелёных глаз подёргивается дымкой возбуждения, а шаловливый, юркий язычок постоянно скользит между половинками, сводя обоих альф с ума. Прерывая зрительный контакт Чонина и Минхо, Хёнджин прижимается к губам последнего с жарким поцелуем, страстно и чуть грубо сжимает красные половинки, посасывает нижнюю, прикусывает, пока руками снова скользит по стройному телу. Плавясь от ласок Хёнджина, Минхо совсем забывает про Чонина, который даёт о себе знать, обхватив головку его члена губами и толкнувшись языком в щелку на ней. Омега дёргается, чувствуя как волны удовольствия разбегаются по телу, и мычит в поцелуй, когда Чонин снова делает ту же манипуляцию, заставляя разорвать поцелуй и обратить на себя внимание. Когда Минхо наконец-то смотрит на него, Ян умудряется даже с членом во рту по-лисьи ухмыльнуться, отчего у Ли спирает весь воздух, а бабочки в животе оживают. Чонин недолго играется с членом омеги, в большей мере дразнит его, и вскоре изъявляет желание перейти к чему-то более интересному, которое Хёнджин целиком и полностью поддерживает. Приняв нужную позу и уточнив друг у друга, всё ли в порядке, Чонин первым приступает к действиям, пока Минхо особо не активничает, начав ласкать член Хёнджина рукой. Ян на пробу оглаживает влажное и сжатое колечко мышц большим пальцем, собирает смазку и размазывает её по контуру, слегка давит на центр и прислушивается к звукам, которые издаёт омега, но даже не слыша и не чувствуя особо сильного сопротивления, уточняет, всё ли в порядке и всё ли его устраивает, на что в ответ получает более, чем положительное мычание. Минхо же наконец-то обхватывает плоть Хёнджина губами, посасывает головку и заглатывает глубже, зная свой не маленький предел возможностей. Пока Чонин не спешит с вылизыванием, он может спокойно, хоть и недолго, ублажить младшего альфу и доставить ему удовольствие, которому уже нравится всё происходящее, ведь для него обзор открыт более чем широко. С особым усердием слизывая предэякулят с головки члена Хвана, Ли успевает подготовиться к тому, что Ян обведет контур колечка мышц кончиком языка и слегка толкнется внутрь. Замедлив свои движения, он сглатывает, убирая взмокшие рыжие пряди от глаз, вздыхает и продолжает, даже не думая о том, чтобы подстроиться под движения альфы сзади, потому что тот делает всё ну очень медленно, со смаком его вылизывая и, кажется, собираясь убить на месте искусными, дразнящими действиями. Дабы отвлечься от приятных движений языка, Минхо втягивает щёки, создавая подобие вакуума вокруг чужого члена, толкает головку за щёку ненадолго и вскоре выпускает плоть изо рта, чтобы провести языком по всей длине и толкнуться в уретру. Он невольно вздыхает, когда Чонин практически вжимается лицом в его зад, крепко ухватившись за ягодицы и раздвинув их в стороны, насколько это возможно. Влажный язык внутри ощущается хорошо, а когда к нему подключаются пальцы, – ещё лучше. Не переставая двигать языком, отчего по комнате разлетаются неприличного содержания звуки, Чонин осторожно, самым кончиком пальца толкается внутрь, нажимает на мягкую стенку и, не слыша звуков и не чувствуя сопротивления, проталкивает его дальше, прекратив движения языка, чтобы не доставить дискомфорт. Пальцы Яна куда лучше языка, ведь они как надо растягивают сжатые, но влажные и податливые стеночки и достают до простаты, что тоже немаловажно. Минхо тихо хмыкает, когда Хёнджин удовлетворённо стонет, не до боли, но крепко сжав его рыжие волосы сбоку, и поддерживает его, когда хлюпанье смазки и причмокивания Чонина становятся громче, а чужие движения доставляют уйму удовольствия. Чонин так же помогает себе языком, делая всё более влажным и грязным, что облегчает ему работу и не причиняет дискомфорта никому из них, омеге в особенности. Когда в очередной раз Минхо отстраняется от плоти Хёнджина, чтобы немного подразнить его и оттянуть оргазм, который уже подступает, как по волшебству пальцы Чонина касаются комочка нервов внутри, заставив обронить стон и немного прогуться в спине. Где-то в паху разгорается пожар, ещё немного и Минхо сможет кончить нетронутым, поэтому Чонин осторожно вынимает пальцы из него, вытирает о плед и, приподнявшись, тянется за презервативом, пока Минхо подводит Хёнджина к краю. Негромкие, будто задушенные стоны Хёнджина разбавляют хлюпающие звуки и относительную тишину комнаты, пока он пачкает свою руку и совсем немного лицо омеги своей спермой. Когда наваждение от эйфории проходит, Хван осторожно поднимает Ли, ставя его на колени, приближается к его лицу, сцеловывает капли спермы и вскоре дарит крышесносный поцелуй, в котором они забываются ненадолго, пока не вспоминают о присутствии Чонина, который совсем не возражает, наблюдая за тем, как они ласкают друг друга. Но скоро ему надоедает оставаться «в стороне» и он пристраивается позади Минхо, обнимает его крепко и осыпает нежную шею и плечи поцелуями и засосами, руками ползёт по его телу и ниже, касается чувствительной головки возбужденного члена, довольствуется стоном, который Хёнджин ловит своими губами, и поднимает руки выше, к груди, сжимает горошины сосков пальцами, слегка оглаживает их. — Готов продолжить, Хо-я? — спрашивает Хёнджин, разорвав поцелуй, и кидает взгляд на Чонина, который уже раскатывает латекс по длине члена, готовый перейти к чему-то не менее интересному. — Если что-то не так или, если что-то будет не так, скажи сразу, — просит он и снова целует Минхо, на этот раз коротко, отчего тот роняет чуть разочарованный стон, но после сразу же заверяет альф в том, что всё будет в порядке, а если не будет, то он обязательно им об этом скажет. — Уверен, что выдержишь? Если нет, то мы ограничимся.. одним заходом, а я, так уж и быть, просто подрочу, наблюдая за вами, такими прекрасными, — почему-то Минхо кажется, что перспектива того, что он просто не выдержит их двоих, нравится Хёнджину больше, чем начальная задумка, поэтому он несколько оскорбленно дует губы и хмыкает, оставляя на его губах короткий поцелуй, после чего проделывает ту же манипуляцию с губами Яна. — Я выдержу. Да и ты так говоришь, будто это вы меня заставили, а не я предложил. Между прочим… — Ну, ладно, ладно, малыш, не заводись. Я просто волнуюсь, окей? Ты же такой хрупкий… — Хёнджин возвращает омеге поцелуй, но более долгий, после чего позволяет ему принять коленно-локтевую и упархивает к Чонину, чтобы вцепиться в его губы жарким поцелуем и не отпускать их долгие, как кажется Минхо, полминуты. — Кстати, вы выглядите очень горячо. Грех не подрочить, — на данное высказывание Чонин и Минхо одновременно закатывают глаза, разве что первый делает это молча, в то время как второй цокает в своей привычной манере. — Нет, ну а что ещё прикажете мне делать? — усмехается Хван и хитро щурит глаза, окидывая парней взглядом, игриво скользит языком между губ и руку кладёт на мягкий член, начинает ласкать его. — Вы действительно очень горячие. Куда лучше любого порно, — он видит, как у Минхо краснеют щёки и даже немного кончики ушей, усмехается этому и прижимается к его губам в коротком поцелуе, чтобы скинуть с него пелену стеснения, после призывает парней начать всё самое интересное, не забыв снова уточнить у омеги, готов ли тот. Минхо наверняка желает его прибить на месте, это видно по выразительному взгляду и поджатым губам, но он отвечает положительно и оборачивается к Чонину, выжидающе на него смотрит. Ян не медлит в кои-то веки, но прежде чем начать, снова проверяет омегу на готовность, специально дразнит простату, заставляя того постанывать и цепляться за плечи Хёнджина, который так кстати решил опуститься на уровень его лица, чтобы отвлечь от движений старшего поцелуями. Когда Чонин снова нажимает на чувствительный комок нервов внутри, Минхо вскрикивает с еле ощутимым недовольством в голосе, но больше с отчаянием и настойчиво просит Чонина перестать издеваться и перейти к более интересному делу. Со смешком Ян соглашается с ним, целует ягодицу и кладёт руки на бёдра, притягивая поближе. Удовлетворённый вздох в тишине спальни слышит отчётливо и усмехается вновь, мягко поглаживая Минхо по спине. Дразняще он потирается головкой члена о влажное колечко мышц омеги, слегка погружает его внутрь, наблюдая за тем, как мышцы жадно всасывают её в себя, после выскальзывает снова и даже успевает слегка испугаться недовольного взгляда омеги, поэтому наконец-то перестаёт играться и толкается бёдрами вперёд, заполняя его нутро собой. Нетерпеливость омеги только больше распаляет желание быть медленным, играться с ним, меняя углы и избегая простаты, чтобы продлить удовольствие. Когда Чонин всё же решает смиловаться над парнем и делает более активные движения, хотя всё ещё старается избегать простаты, Минхо тихонечко постанывает, умудряясь даже издавать звуки, чем-то напоминающие мурчание, и цепляется рукой за Хёнджина, чтобы не выпасть из реальности не дай бог. Он с удовлетворённым стоном выгибается в спине чуть ли не до хруста, когда головка члена альфы толкается прямо в комок нервов, и прикрывает глаза, крепко сжимая руку Хёнджина своей. Умопомрачительные звонкие стоны ласкают слух альф, отбиваются от стен спальни и повисают в воздухе вместе с их ароматами. Минхо в очередной раз выгибается в спине, задницу выше поднимает и практически зарывается лицом в плед, плавясь от горячих рук на своих бёдрах. Он практически до боли стискивает зубами нижнюю губу, громко мычит и сжимается весь, чувствуя как приятные мурашки бегут по телу от движений Чонина. Забываясь в приятных ощущениях, омега пропускает момент, когда Хёнджин перемещается к другому краю кровати и к Чонину. Младший альфа с особым рвением прижимается к губам старшего своими, сминает его губы, телом к телу прижимается и предовольно мычит, когда на поцелуй отвечают. По мере продления поцелуя движения бедер Чонина становятся медленнее, походят на сладкую пытку, по крайней мере, потому, что головка члена постоянно трётся о простату, подгоняя удовольствие омеги, отчего тот сладко постанывает, покачивая бёдрами навстречу чужим, лишь бы поскорее получить море удовольствия. — У нашего мальчика уже разъезжаются колени, хён, — воркует Хёнджин, коротко целуя Чонина в губы снова, и усмехается, когда протяжный стон разрезает и прерывается идиллию. Минхо активно двигает бёдрами, насаживаясь на член Яна с особым рвением, сжимает ослабевшими и дрожащими пальцами рук одеяло под собой, стоны глушит в нём же и практически до хруста выгибается в спине. Хёнджин снова целует Чонина недолго и перемещается к омеге, обхватывает его член пальцами, помогает достичь эйфории от оргазма, губами ловит пробегающие мурашки по коже, размазывает предэякулят по длине и невольно вздрагивает, когда особенно звонкий стон слетает с губ Минхо. Омега задушенно выдыхает, активнее двигая бёдрами навстречу движениям альф, облизывает пересохшие губы и снова звонко стонет, сжимается вокруг члена, хрипло выдыхает и роняет заглушенный стон, толкаясь бёдрами в руку Хёнджина, чувствует, как узел внизу живота затягивается сильнее и просит парней ускориться, в особенности Чонина, который тоже вот-вот кончит. Кровь бушует в венах, бьётся в висках, словно волны о берег, заглушая посторонние звуки в комнате. Жар окутывает тело, сопровождается крупными мурашками на коже, пока Минхо гонится за удовольствием, окрашивая руку Хёнджина в белый, и вжимается вокруг члена Чонина, который скоро догоняет его, кончая в презерватив. После парни пару минут переводят дыхание, Чонин покидает разморенное тело омеги, выкидывает использованный презерватив в мусорку под столом и укладывается на кровать, подтянув к себе Хёнджина и Минхо поближе. — Всё хорошо, Минхо-я? — спрашивает Ян, утыкаясь губами в лоб Ли, и улыбается слегка, чувствуя нежные касания маленьких ладоней на своей груди, приподнимается, чтобы заглянуть в зелёные большие глаза, и кривит губы в ухмылке, когда замечает в них всё ещё не потухший огонёк желания и страсти. — Уверен, что сможешь выдержать Хёнджина? Он у нас… слишком активный, — и вот опять он сомневается в силах Минхо. Что за несправедливость? У омеги ещё энергии хоть отбавляй, через край льётся, а ему тут такие вопросы задают. Чонин роняет смешок, слыша недовольное цоканье омеги, и выставляет руку в примирительном жесте, давая понять, что это была последняя попытка отговорить Ли от данной затеи, если можно это так назвать. — Всё, больше не будем поднимать эту тему, Хо. Отдыхай, — шепчет Ян, мягко поглаживая Ли по волосам, после оборачивается к Хёнджину, который крепко обнимает его со спины, и целует в губы, с удовольствием смакуя вкус его губ. Он знает, с каким азартом и удовольствием наблюдает за ними Минхо, поэтому целует более напористо, хозчйничает во рту младшего, покусывает его губы и сплетается языком с чужим в жарком танце. У Минхо прямо воздух спирает при виде таких горячих альф, сердце учащает свой бег, а кровь в венах начинает бушевать снова. Влюблённый и восхищенный взгляд в свою сторону Хёнджин замечает не сразу, но когда всё же делает это, улыбается в поцелуй и разрывает его, после перемещается к омеге и затягивает его в не менее сладкий, наслаждается мягкими пухлыми губами, прикусывает половинки и практически урчит, когда проворные пальцы омеги находят своё место на его шее, а после и в волосы зарываются, путаясь в мягких кудрях. Целуются парни недолго, Минхо вскоре отрывается от губ альфы, ведёт дорожку от них по подбородку, щеке, скуле и скоро добирается до уха, обхватывает мочку, недолго посасывает и, отпустив, просит Хёнджина улечься на кровать поскорее, чем вызывает смешок и совершенно уместный сейчас комментарий, в котором тот называет его похотливой задницей. Да никто и не отрицает в общем-то, а такого рода комментарии очень даже пришлись Минхо по вкусу. Хёнджин исполняет желание омеги, укладывается на кровать и хитро улыбается, наблюдая за Чонином, который любезно подаёт ему презерватив. О чём он думает, остаётся для парней загадкой, которую они разгадают позже, после того, как Минхо объездит его бёдра. Минхо всё ещё с азартом во взгляде и улыбкой на лице обращает своё внимание на Хёнджина, облизывает губы и с истинной кошачьей грацией подползает к нему, забирается на крепкий живот и склоняется над его лицом, чтобы затянуть в короткий поцелуй. Конечно, коротким его назвать особо нельзя, ведь длится он добрую минуту с небольшим, но никто не жалуется, а троица вообще кайфует и по другому быть не может. Хёнджин ведёт руками по телу омеги, кладёт их на ягодицы и сжимает слегка, довольствуется вздохом омеги и разрывает поцелуй, отчего между их губами растягивается тонкая ниточка слюны, которая обрывается, стоит Минхо отстраниться ещё сильнее и двинуться назад. Омега протягивает руку, ожидая, когда альфа вложит в неё презерватив, и улыбается так невинно, будто это не он решил сегодня объездить оба члена своей прекрасной задницей. Ну, он хотя бы сейчас он не смущается до жути, как это было раньше, когда дело подходило к постели. Хотя, надо признать, что альфы ловили огромный кайф, наблюдая за таким робким и смущенным до красных ушей омегой. Когда презерватив наконец-то оказывается в маленькой ладошке, Минхо резво оборачивается назад, раскатывает резинку по стволу, сканируемый восхищенными, но больше ошарашенными взглядами альф, и двигается ещё назад, приподнимаясь. Хёнджин перемещает руки на его бёдра, мягко поглаживает кожу большими пальцами и плавно опускает его тело, заполняя его собой. Несмотря на то, что несколько минут назад внутри омеги был Чонин, стеночки ануса не пожелали особо сильно растягиваться, ведь они пока ещё ни разу не принимали два достоинства за время отношений парней. Да и вообще секса у них не особо много, ведь все заняты учёбой и работой, а потом ещё и домашними делами, если таковые имеются. Да и вообще, чаще всего инициатором данного действа становится Минхо, если у него конечно же, хорошее настроение и есть силы на это. Только вот пока что течку и гоны они вместе не проводят, но и не оставляют друг друга в такие моменты, предпочитая выпить таблетки или не лезть на рожон, предпочитая переместиться в гостиную. С гоном альф всё немножко проще, чем с течкой, поэтому чаще всего Минхо отлёживается в комнате один, истекая смазкой и пытаясь удовлетворить себя пальцами, что быстро ему надоедает, ведь их длину он знает и то, что особого удовольствия не получить тоже знает, поэтому предпочитает мучиться, либо же мучает альф, слоняясь за ними по дому приведением и требуя разложить его на любой поверхности дома. Только почему-то они противятся, и это жутко раздражает и обижает, поэтому омега оставляет попытки впихнуть их члены в свою течную задницу. Плавными движениями Минхо скользит по стволу Хёнджина, короткими ногтями скребёт по его животу, голову откидывает назад и прикрывает глаза, плавясь от удовольствия и горячих рук и губ на своём теле. Не особо мешая процессу, Чонин прижимается губами к груди омеги, накрывает соски влажной полостью, ласкает их языком и прикусывает зубами, заставляя того стонать громче от острых ощущений и двигаться быстрее, чтобы затеряться в волне удовольствия. Хёнджин тоже не отстаёт, двигает тазом навстречу, вторгаясь в чужое тело активно, руками сильнее сжимает чужие бёдра, с удовольствием и восхищением оглядывает тело, покрывшееся испариной, сам закатывает глаза от удовольствия и тихонечко шипит, когда стеночки сковывают член чуть сильнее. Минхо хрипло постанывает, обхватывая свою плоть пальцами, вслепую находит губы Чонина, вовлекая его в поцелуй, параллельно пытается двигать бёдрами быстрее, чтобы дойти до разрядки и довести Хёнджина. Он смазанно постанывает в поцелуй, дрожащий рукой сжимает свой член, слегка двигается в сторону, меняя угол проникновения, и мелко дрожит, когда головка члена тычется прямо в простату, помогая достичь оргазма. Хван тоже слегка подрагивает, гонясь за удовольствием, постанывает негромко и резче толкается бёдрами, чувствуя как тепло скапливается внизу живота, которое вскоре выплескивается горячим семенем в презерватив, пока омега пачкает свою руку белесыми каплями и совсем немного его живот. С чуть усталым вздохом и довольным видом Минхо укладывается на Хёнджина, макушкой прижимается к его подбородку и тихонечко довольно урчит, совершенно невзирая на липкую сперму между телами. Он выглядит слишком довольным, что несомненно радует альф, один из которых ластится к нему, словно кот, окутывая лаской, а другой крепко обнимает и гладит по голове, делая то же самое. — Ты выглядишь таким довольным, Хо… Такое ощущение, что ты специально это всё спланировал, — Чонин обцеловывает плечи и спину омеги, осторожно поднимает его с Хёнджина, обтирает влажное тело салфетками, которые всегда лежат под рукой в ящике тумбочки у кровати, и позволяет улечься на кровать, после чего протягивает салфетки Хвану и укладывается на краешек кровати, крепко обнимая Ли. — Свидание я спланировал, да. А вот такое продолжение не совсем. Просто… Просто захотелось вдруг и всё тут.. — Минхо забирается под одеяло, прячется под ним, только глаза и видны, и улыбается, когда Чонин целует его в лоб, а Хëнджин ластится, словно кот, крепко обнимая. — Да и ты так говоришь, будто впервые видишь меня довольным после секса, хотя я всегда доволен между прочим, — хмыкает он и дует губы, которые тут же пленятся чужими ненадолго, и тихо мычит, думая, что поцелуи альф всегда действуют на него безотказно, предотвращают поток недовольства. С одной стороны это хорошо, но с другой – иногда хочется врезать парням, чтобы не имели привычки его затыкать, даже таким приятным способом. — Вечер был по истине прекрасным.. Спасибо вам обоим. И спасибо за то, что появились в моей жизни, — Минхо дарит каждому альфе поцелуй, нежится в их объятиях и выглядит самым счастливым человеком на свете, когда те вторят его словам, выглядя при этом не менее счастливыми.

В их отношениях

нет третьего лишнего,

они создают свою гармонию

и нежатся в лучах счастья.

Втроём.