Просто Тимошин

Лаврик мог бы попросить Марка не смотреть, - но это прозвучало бы странно. Они же оба пацаны – чего стесняться? Если он скажет: «Отвернись, пожалуйста», - то сделает всё гораздо более странным и неловким, чем оно есть на данный момент, - а уж этого Тимошин точно знал, что не вынесет. Насколько мог быстро, юноша разделся до трусов, как мог аккуратно сложил одежду, и, зябко обхватив себя руками, встал на краю бассейна. Его вдруг слишком уж ясно и резко в безжалостно ярком дневном свете пронзило осознание, что он ни разу не раздевался при других людях (мама или врачи не в счёт). А сейчас он дома у какого-то, надо признать, мало знакомого блогера (несколько встреч на нейтральной территории – это ещё не повод переводить отношения на новый уровень), и с такой готовностью снял перед ним одежду – что бы подумала мама?.. Глупо, конечно, но он вдруг остро смутился собственного тела. Особенно на фоне Марка. Почти неосознанно (и, он надеялся, достаточно беспалевно)    Тимошин уже успел бегло оценить фигуру блондина, - и тут всё было вполне ожидаемо. Широкие плечи, сильные руки, легко читающийся рельеф мышц, юная лёгкая грация здорового самца.   Лаврик устыдился своего худого бледного тела. Да, он тоже дохляком не был, - как ни странно, мать даже поощряла умеренные физические упражнения (как только поняла, что они полезны для здоровья, - негоже мальчику всё время только сидеть, согнувшись над учебниками). Одно время он даже немного занимался бально-спортивными танцами и, уже упомянутым плаванием, - поэтому был гибким и довольно атлетичным под всеми многочисленными слоями одежды. Но в нём явно не было и доли той спортивности и самоуверенности, которые так легко именно в движении приходили к Марку.        - Профессор, опять зависаете? – раздался откуда-то снизу чуть насмешливый голос. – Я, вон, даже судно пригнал. Сами уже спуститесь или вас подтолкнуть?   Лаврик, выходя из ступора тряхнул головой, промямлил какое-то извинение и аккуратно по лесенке спустился в воду.