Просто Тимошин

Марк с непонятным предвкушением смотрел, как Тимошин, наконец-то разжав нервно сжатое в защитном жесте кольцо рук, отпускает себя и опускается в бассейн. Лаврик однозначно ему нравился. Эта аристократично светлая тонкая кожа, изящные руки и стройные лодыжки, гибкий подкачанный торс, - да блин, а учёный-то горяч! Забавно даже. И так смешно хмурит бровки, как будто не в басик ныряет, а какую-то задачку в уме решает. Так и хочется шутливо на него напрыгнуть и утянуть под воду. Обвить ногами и не отпускать. Марк тряхнул светлыми волосами и, стараясь разрядить обстановку, плеснул водичкой Лаврику в лицо. Тот сначала чуть сильнее нахмурился, - Марк на секунду испугался, что сделал что-то не так или переступил границы дозволенного, - но вдруг сильно ударил по воде обеими ладонями, так что не успевшего отплыть подальше блондина окатило с головой. - Ну всё! – рыкнул блогер и кинулся на Лаврика. Минут пять они фыркали, смеялись, плескались и шуточно боролись в воде. А потом, в какой-то момент, Марк просто понял, что осторожно придерживает Лаврентия за плечи и видит напротив его глаза, почему-то испуганные. Светло-каштановая чёлка прилипла ко лбу, на тонком носу блестят капли воды. А карие глаза смотрят, смотрят прямо в душу. И острые худенькие плечики нервно дрожат под его мокрыми ладонями. И на Марка что-то накатило. Мозг напрочь отключился. Он сжал парня напротив покрепче, как-то собственнически, притянул к себе и крепко властно поцеловал. А потом вдруг всё рухнуло. Марк ощутил, как юный учёный (сейчас он казался невинным, юным, даже младше самого Марка) сначала совершенно обмяк в его руках и даже начал отвечать на поцелуй, - а потом вдруг резко напрягся, как пружина, и судорожно, как-то беспорядочно забарахтался, стал всхлипывать и вырываться. Парень испуганно распахнул глаза и поспешно разжал пальцы, тут же поднял ладони в примирительном жесте: - Мышонок, да ты чего, мы же просто дурачились, подожди! Но Лаврик уже, торопясь и поскальзываясь выбирался из бассейна. С него ручьями стекала вода, намокшие волосы прилипли к голове, что делало его каким-то ещё более жалким и беззащитным. Он мокрой рукой мазнул по мокрым щекам, стал натягивать на себя одежду прямо не вытираясь. Марк реально ошалел от такой неадекватной реакции, даже не пытался вылезти из бассейна и как-то его остановить. - Мама предупреждала!.. – вдруг выкрикнул Лаврик непонятную фразу дрожащим, срывающимся голосом. В его тоне звучал какой-то надрыв. Появлялся он и раньше, когда учёный говорил о каких-то особенно волновавших его вещах, - но сейчас этот надрыв был каким-то болезненным и нехорошим, Марк не на шутку испугался, даже похолодел. – Я не верил!.. Говорил, что ты п-пр…равда х-хоччешь помочь! - Так ведь я и… - растерянно начал Марк, но Тимошин зло перебил, не оборачиваясь и продолжая натягивать на себя непослушную, липнущую к мокрому телу одежду: - Ты думаешь, что я не видел, как ты на меня смотришь?! Вот, лох, дурачок! Как смешно будет с ним видосики снять! Ты думаешь, что я за всё это время ни разу не заходил на твой канал?! Но я до последнего, до последнего надеялся, что у тебя серьёзные намерения! Я т-тебя перед мамой з-защищал, говорил, что это не правда, что ты не такой! - Да какой не такой-то?! – теперь уже разозлился и Марк. Он резким движением подтянулся и выбрался из бассейна. Встал, скрестив руки на груди и на пол головы возвышаясь над возмущённо пыхтящим и уже почти одетым Тимошиным, но не приближаясь к нему. – Просто чмокнул – делов-то! Чего из-за этого истерику закатывать?! Хотя понимаю, тебя никогда в жизни не целовали! Ну, сорян, - не я в этом виноват! Они оба замолчали. Лаврик зло сверкнул на него заплаканными глазами. - Ну ты и к-козёл! – с чувством процедил он и, поскальзываясь, помчался к выходу. На телефоне у Марка тренькнуло извещение о доставке пиццы.