like you mean it

      Терпкий смог клубился в воздухе. Струился изящными волнами дым. Забивался в нос, пробирался в лёгкие. За затяжкой следовала другая, за ней — третья. Минхо знал: влетит от Чана — поделать только ничего не мог. Вернее будет сказать, не хотел.       Конечно, когда стресс на стрессе стрессом запивал, тяжело удержаться от затяжки. Разгрузить голову, привести мысли в порядок и спокойно вернуться в зал практики. Не раздражаться, например, на ошибающихся мемберов. Те сейчас наверняка валялись на полу: раскинули руки и ноги и дышали, как загнанные звери, от очередной хореографии.       Единственный счастливым и довольным ходил только Ким Сынмин, получивший от врача нагоняй и освобождение от одной тренировки. Внезапно настигнувшая болезнь едва не подорвала всё расписание — правда, всё же сдвинула его немного вперёд. Теперь отпуска ждать дольше. Тяжело.       Ещё сложнее натягивать улыбку и возвращаться к участникам, а затем вновь и вновь объяснять танцевальные связки и чистить хореографию. Рутина, о которой он когда-то мечтал, в последнее время постепенно нагнетала не очень приятные мыслишки. Возможно, всё наладится после их возвращения.       — Сынмин-а, — Минхо протяжно выдохнул и насильно расслабил плечи. Он скоро свихнётся. — Будь добр, если ты не занимаешься, не отвлекай других.       Упомянутый довольно улыбнулся, но послушно отошёл от замученного Чонина. Минхо, почти натуральная язва, с трудом сдержал похвалу, обычно применяемую к щенкам. Хороший мальчик. Ну звучит же! Хоть и странно. Лучше было бы сказать умница. Молодец? Фу, нет.       В целом, тренировка прошла неплохо за исключением одной жутко надоедающей мухи: Сынмин кружил вокруг мемберов, приставал к менеджеру, ужом вился вокруг хореографа — и это ещё не самое прилипчивое из всего, что он когда-либо делал. Усилием воли Минхо не обращал на него внимания, пока не перевалило за полночь. Только-только молодые люди закончили с тренировкой и засобирались домой, и Сынмин, как обычно уходящий последним, замешкался.       — Что там опять? — выдохнул Минхо и пообещал спешившему хореографу закрыть зал. — Сынмин-а, ты домой не собираешься?       — Иду я, хён, иду. Прости, тут просто, — Ким неловко улыбнулся, но так и не продолжил. Любил же он недосказанность.       Его волосы растрепались, почти стали походить на гнездо, и Минхо едва не протянул ладонь, чтобы пригладить непослушные пряди. Но лишь прислонился к косяку и сложил руки на груди во избежание. Чего-либо.       В принципе, дорога прошла относительно спокойно. Разве что Ким Сынмин захрапел в машине и почти обслюнявил плечо Минхо. Не то чтобы он был против, конечно.       — Спокойной ночи, хён, — Сынмин зевнул, и дверь машины скрыла его вялую походку. А ведь он на танцевальной практике болты пинал. Это ж как его на вокале закошмарили? И хотя Минхо предпочитал думать об этом не перед сном, мысли сами забивались в голову.       — Доброй ночи, Сынмин-а, — запоздалый ответ уже оказался адресован двери.       Завтра — уже сегодня — воскресенье, и это значило лишь одно: единственная танцевальная практика на полдня и отдых. Заслуженный!       Который Минхо благополучно проводил за чтением комиксов. Общежитие пустовало, наслаждалось тишиной — молодой человек тоже. Джисон ушёл по своему расписанию, оставил после себя немытую посуду и включённый свет в коридоре. На самом деле, жилось с ним хорошо из-за чёткого распределения обязанностей, но иногда он позволял себе вольности по типу этого.       Запела стиральная машина, и Лино с кряхтеньем поднялся с помятых простыней. Их бы тоже в стирку закинуть, конечно, но позже. Сейчас — развесить белье и принять горячий душ. Захотелось вдруг.       Разумеется, Лино читал и нежно лелеял неловкие ситуации, в которые автор загонял своих персонажей, но любил это буквами на бумаге — никак не в своей жизни. И вот он, весь в пене, стоял и ругался на ледяную воду, внезапно сменившую тёплую, а сбоку на него огромными глазами смотрел Ким, мать его, Сынмин.       Ну куда хуже-то?       — Прости, хён, — дверь захлопнулась с огромной силой за его спиной. Минхо не смог глянуть даже одним глазом — всё щипало. — Я думал, никого нет.       Как же. На всю квартиру разносилась отборная ругань, не услышать невозможно. Как и всегда, Сынмин просто хотел поиздеваться над ним. И что он забыл у них в квартире? Какой же стыд. Всё самое неловкое в жизни Лино связано с Ким Сынмином. К гадалке не ходи — так и было. Всегда.       — Прости, хён, — он виновато улыбнулся и кивнул на коробку у его ног. — Джисон-щи попросил забрать его посылку и кинуть в ванную. Я не думал, что…       — Нестрашно. Давно пришёл? — Минхо, обмотавший полотенце вокруг бёдер, бросил любопытный взгляд на Сынмина с кофе в руках. — Ты разве не должен быть на практике?       — Ага, я и был. Занятие закончилось раньше, — он повёл плечом, пока глаза его медленно блуждали по улице за окном.       — Что не получилось?       — Что не получилось?       — Да брось, Сынмин-а, ты никогда не заканчиваешь раньше, — Минхо невозмутимо обхватил стаканчик с кофе вместе с рукой тонсена, наклонил и отпил немного. Почти половину. Айс-американо. Классика. — Только если преподаватель сам не выставил тебя за дверь. И здесь два варианта: ты либо сделал всё слишком хорошо, либо засел на одной ошибке.       — Хён, в жизни не поверю, что у тебя нет денег на кофе, — его ворчание почти под нос, к сожалению или счастью, только забавило. Минхо находил его крайне милым в такие моменты. — Купи себе и пей.       С непрекращающимся ворчанием Сынмин угрюмо опустился на стул и запихнул трубочку в рот — чтоб загребущие ладошки его хёна не добрались до оставшегося кофе. И то ведь ненадежно! Минхо беспринципный, а брезгливость и вовсе ему чужда: он мог и в цыганочку сыграть, и чужой напиток выпить, и порцию за кем-то доесть. Проходили.       — Серьёзно? Ну хорошо, мистер брезгливость, — Лино наклонился к самому уху и едва сдержал смешок: оно всё красное.       А ещё этот гнусный Ким Сынмин имел наглость говорить, что по ушам-локаторам Минхо легко было определить степень смущения. Сам же ничуть не лучше в конспирации.       Взгляд Лино потяжелел, и голос намеренно понизился. Внезапно оказалось, что доводить Ким Сынмина до смущения… интересно.       — Я возмещу тебе твой кофе, так безжалостно атакованный мной.       — Ты сама щедрость.       — Не благодари, я знаю.       Тяжело быть хорошим человеком. Минхо хохотнул и тряхнул мокрой головой. Возможно, даже специально, потому что Сынмин ощерился на летящие в него капли, и взгляд его сквозил обвинением. Нет, даже не так.       Взгляд его и был обвинением.       — Да что ты как кот облезлый?       Голос его подлетел к стратосфере на секунду, и Минхо почти засмеялся, когда случайно представил такую лажу на концерте. Вот был бы номер!       Стэй наверняка бы сделали нарезки этого момента, но Лино слишком уважал Сынмина, порой чересчур сильно переживающего любую неверно взятую ноту. Честно, Минхо не выдержит, а его сердце и вовсе разобьётся, как только сникший Ким появится за кулисами. Не хотелось, чтобы он грустил.       Немного сильнее, чем обычно, Лино щипнул Сынмина за щёку в приливе… чего-то.       — И вообще! Оденься! Щеголяешь тут, словно ты один.       О чём Минхо думал пару секунд назад? Забудьте. Он никогда больше не проявит сочувствие к этому бесстыднику и не попросит у него ничего. И кофе ему не купит. Вот так вот.       — Сынмин-а, я и был один, — он наклонился и с мрачным удовольствием отметил, как парень влип в спинку стула, лишь бы не коснуться оголённой кожи. Мило. — Да и кого стесняться? Мы все мужчины. А ты, между прочим, один из моих самых близких друзей.       — Я помню, спасибо. Уйди, эксгибиционист несчастный.       — Пожалуйста, — Лино прошаркал к выходу и у самого коридора обернулся. Он искренне считал, что порог стеснения давно пройден, а тут вот как оказалось.       — Подожди, — вдогонку крикнул Сынмин. — Разложи тогда сам всё, а я пойду.       — Куда?       — К себе. Феликс мороженое обещал принести! — Сынмин рассмеялся от потемневшего лица хёна: явно раздразнил!       — Разложу, иди давай, — он задумался на некоторое мгновение. — Нужно с тобой в сауну сходить.       — Да ни в жизнь! Я не собираюсь наблюдать за тем, как твоя задница прикипает к скамье.       — Спасибо за беспокойство, Минни, — Минхо честно старался замаскировать смех под кашель, но под осуждающим взглядом Сынмина все труды насмарку. — Но не переживай за мой зад. Переживай лучше за свой.       В голову ударила шальная мысль. Минхо решил с ней переспать, чтобы на утро адекватно её сформировать. Либо попросту забыть.       Входная дверь хлопнула, и квартира, казалось, потеряла часть красок.