like you mean it

      Ночь стояла удивительно тёплая, только северный ветер лениво покусывал за щёки. В носу защипало, отвлекая от ненужных мыслей.       Беззвучная вибрация, вечная спутница Минхо и причина маминых причитаний, вполне ожидаема — в выходной день рвануть на студию по рабочему вопросу, потому что менеджеров, проводивших время с семьями, дёргать не хотелось. И душа требовала проветрить голову, избавиться от нескончаемой канители воспоминаний, по пятам следовавшей за мужчиной.       Неоновые вывески, фары встречных машин и закатные лучи солнца, бьющие прямо в лицо, неприятно слепили глаза. Поморщившись, Ли поднял трубку. Средство громкой связи в автомобиле заговорило голосом Хёнджина. На фоне послышался заразительный смех.       — Ты скоро? К нам ещё присоединятся ребята и девушки, — Хёнджин длинно выдохнул и заворчал на Чанбина, вновь решившего приставать к нему. Благодаря динамикам тихий, но очень возмущённый вопль Джисона о том, что Со — занятой человек, смешался с криками всех присутствующих.       Спокойная безмолвная атмосфера, воцарившаяся в машине, разбилась вдребезги, развеялась этим звонком. Минхо бездумно вытянул сигарету, притормаживая у пешеходного перехода. Перед глазами постепенно пропадала чёткость, размывала окружение; Лино спешно проморгался и попытался сфокусироваться на чём-то одном, чтобы успеть вернуть резкость до зелёного сигнала светофора.       В груди тянуло, пускало по телу холод, разгоняемый оседающим в лёгких смогом, пока Минхо с трепетом ожидал чего-то, о чём не хотел думать. На той стороне провода Хван попросил Чана одеться.       Воротник рубашки постепенно начинал душить, и Минхо расстегнул пару пуговиц, оттянув ткань от шеи. Хёнджин продолжал трещать на пару с Джисоном, рассказывая о вечере, и вскоре слился с фоновым шумом. Честно Лино старался вслушиваться в каждое слово, но внимание снова и снова ускользало куда-то далеко. К одному определённому человеку. К вчерашнему вечеру.       Мужчина выдохнул сквозь зубы и свернул на грунтовую дорогу. Вновь оттянул ворот рубашки.       — Ли Минхо, — крикнул Хёнджин, заставив заставляя сердце Лино сжаться на пару секунд, подскочив к горлу, и пуститься вскачь. — Ты здесь?       — Чего орёшь? Я за рулём.       На самом деле, уже нет.       Пока Хёнджин ворчал, Ли успел вытащить провод, приложив телефон к уху, и забрать сумку с пассажирского сидения, проверить бардачок и задние сидения. В динамике раздавались шуршание и смазанные голоса. В голове же зрела преступная идея уехать домой, сослаться на дурное самочувствие. Как же не хотелось туда идти.       — В магазине нужно что-нибудь?       Ближайший продуктовый в минутах пятнадцати езды. Минхо понадеялся, что так смог бы оттянуть момент неизбежности, вернуться назад и погулять по супермаркету дольше положенного, а затем медленно-медленно возвращаться по длинной дороге.       — Минхо-хён? — Лино вытянулся по струнке, услышав другой голос, и достал пачку сигарет из нагрудного кармана.       Снова. Он скончается от прогоревших лёгких этим же вечером, если не перестанет дымить хуже парового двигателя.       Звенела оглушительная тишина — напряжённая, плотная почти настолько, что, казалось, её вполне можно было разрезать ножом. Нахмурившись, Минхо пытался подцепить сигарету, несколько мгновений неловкими движениями гоняя никотиновые палочки по коробке. Поджечь удалось не с первого раза — зажигалку новую бы.       Как раз в магазине купит. И, может, совершит ритуал самосожжения, прежде чем снова встретится лицом к лицу со своими желаниями.       — Ким Сынмин? Привет.       Голос спокойный: ничто не выдавало его желания сбежать домой и долго чесать котов в надежде, что они своими волшебным свойствами вылечат его проблемы с головой. Но даже Суни, по большому счёту, частенько игнорировал его психологическое состояние, не говоря уже о Дуни и Дори. Те вообще, кажется, всегда были готовы продать его за фантик с лестничной площадки.       Ну хорошо, это клевета. Они не такие. Наверное.       Бездумным взглядом бродил по улице, освещаемой только фонарями и магазинными вывесками. В некоторых окнах постепенно загорался свет: где-то тёплый, где-то холодный, неоновый фиолетовый, зелёный. Пальцы намертво обхватили смартфон, крепко прижали к уху, где стук сердца эхом отдавался и заглушал голос.       — Привет, — по ту сторону провода послышался смешок. Минхо поймал себя на том, что его губы растянулись в улыбке. — Пока парни не устроили совершенную анархию, попрошу только притащить уже свою задницу сюда. Я серьёзно, Ли Лино, Джинни мне все уши прожужжал. Если я ещё раз услышу хоть что-то о его любимом художнике, то клянусь…       — Понял, — Лино затушил сигарету, — скоро буду. Подумай пока над своим уважением к старшим. Точнее, над его отсутствием.       — Клевета! — рассмеялся Ким Сынмин, но Минхо уже сбросил звонок.       Дом встретил тихой музыкой, подозрительно весёлым Чанбином, в приветствии повисшим на шее Минхо, приглушённым светом и своим особенным запахом. Чан силой оттащил хохочущего Со от Лино и вернул того в комнату. Там уже вопил Чонин и хохотали Джисон и Феликс. Минхо готов был поспорить, что эти двое снова приставали к бедному Яну.       Молча Ли разулся и сразу направился на кухню с пакетами. Холодильник, как и ожидалось, оказался забит ресторанной едой: кто-то подумал об утре. Минхо успел разложить продукты на полках, прежде чем услышал позади себя тихие шаги. Шея вытянулась, напрягла за собой и спину.       Человека по походке узнать достаточно легко. По дыханию тоже.       — Неужели Ли Минхо собственной персоной, — тихий голос работал, как спусковой крючок — Лино задел стоящую на краю банку и едва успел её поймать. — Ну ты разлей ещё, сам убирать будешь.       — И как, интересно, ты додумался до того, что можешь мне хамить, — Минхо развернулся и застыл каменным изваянием, произведением скульптора, застывшей глиной: Сынмин стоял напротив него в чёрных штанах, топе без рукавов и короткой накидке, съехавшей с его плеча.       Господи. Ли почти был готов уверовать, да только не в тех богов, которым поклонялись люди.       Взгляд намертво прилип к нему, гулял по телу вверх-вниз, очерчивал каждую выступающую косточку, цеплялся за открытую кожу и редкие родинки. Усилием воли Ли старался смотреть на что угодно: холодильник, плита, стол, окно, — но снова и снова возвращался к мужчине, растянувшему блестящие губы в ухмылке. Конечно, он знал, что хорош.       Лукавый взгляд пронзил насквозь и моментально подействовал, как отрезвитель. Минхо словно окунули в ледяную воду, и ему пришлось искать голос.       — Оделся, как на выступление.              — Мы же собрались ехать в клуб, разве нет? — Сынмин удивлённо склонил голову на бок и следом пробежался взглядом по себе. — Это слишком?       — Нет. Тебе очень идёт, — Ли улыбнулся, включил кран и подставил руки под холодную воду. — Погоди, какой клуб?       — А, — его лицо удивлённо вытянулось. — Ты не читал? Чан-хён говорил, что Хонджун-хён предложил отпраздновать в клубе. В чат тоже скинул.       — Вот как. Видимо, я пропустил.       — Как съездил, кстати?       Лицо Минхо скривилось, словно он съел самую кислую конфету в мире; расхохотавшись от этого зрелища, Сынмин похлопал его по плечу и забрал закуски, понёс их к столу. Молча Ли перевёл взгляд на чашку, одиноко стоящую на столешнице.       Телефон завибрировал от новых сообщений: Бада отправила ему дурацкие смайлики и короткое видео их с остальными хореографами посиделок. Хоул, тоже бывший среди них, передал ему привет с куском пиццы во рту, и Минхо, хихикая, почти отправил фотографию рассевшихся на полу гостиной мужчин. Почти, потому что к нему вновь приблизился Сынмин.       — Всё в порядке?       — Конечно. Нужно было ответить.       Казалось, Минхо только моргнул, но уже пропустил нечто важное, потому что Феликс взял Джисона в удушающий и что-то настойчиво шептал ему на ухо. Лицо Сынмина вытянулось. В следующее мгновение Хёнджин сгрёб его в объятия, оплёл его руками и устроился подбородком на плече, не обращая никакого внимания на возмущения и попытки вырваться. Задумчиво Минхо покосился на них, но мигом отвернулся, стоило Киму перехватить его взгляд.       Грудь неприятно укололо.       Некоторое время они свободно отдыхали перед встречей. На самом деле, это не было обычным делом. Они внутри группы всем скопом собирались в лучшем случае раз в неделю на их посиделках, куда кто-то мог просто не прийти из-за графика, не говоря уже о друзьях из других групп. Для этого существовала ночная жизнь, та, которая скрыта от всех камер, в некоторых случаях даже от менеджеров. Будучи помоложе, Минхо, как и многие, устраивал вылазки после расписания глубоко за полночь и возвращался под утро, иногда даже не оставляя времени на сон. Бурная юность.       Сейчас же он предпочитал лишний час сна, но упустить возможность совпадения расписаний казалось преступлением. Особенно с хорошими знакомыми.       Смиренно Минхо ждал у машины, пока обсуждалось, кто с кем поедет. Три богатыря, они же Чан, Джисон и Чанбин, безапелляционно заявили, что в одном авто. К ним решено было отправить Хёнджина, чтобы напомнить о былых временах и жизни в общежитии.       Рядом с Яном на заднем сидении автомобиля уселся Феликс, и Минхо едва не застонал страдальчески, потому что это значило, что пассажирское ждало Сынмина. Тот, впрочем, не спешил.       Чанбин, уже сидевший в его автомобиле, предложил встретиться на месте и завёл двигатель, а через секунду прикрикнул на Джисона, так резко включившего паникующего пассажира. Минхо казалось, что он в детском саду: хаос, анархия, шутки, юмор, крики — всё это ненадолго, но помогало отвлечься, расслабиться и разгрузить голову.       Дорога протекала спокойно, полностью погружённая в обсуждениях рабочих вопросов, тихих звуках поворотников и шёпоте двигателя. Людей на улице оказалось море и небольшая лужица, больше пешеходов было только автомобилистов; некоторые участки и вовсе оказывались полностью забитыми.       — Мы, кажется, застряли здесь на целую вечность, — пробормотал Сынмин, когда они попали в очередной затор.       — Брось, — хохотнул Чонин, — такому кровососу, как ты, вечность нипочём.       — Я не сосу кровь.       — О, ещё как! — возразил ему Минхо. — Всю мою выпил.       — Я сосу не кровь.       — Господи, — Чонин скривился, пока Ёнбок едва не захрюкал от смеха. — Избавь меня от подробностей своей интимной жизни.       Едва они остановились у нужного здания, Феликс, что-то напевая себе под нос, вылез из машины и подлетел к Чанбину, с разбега запрыгнув тому на спину. Ладонь Сынмина, жутко холодная, иногда слегка касалась руки Лино при ходьбе, и это то, что Минхо предпочёл бы игнорировать. Именно этим он и занимался.       Освещаемая только фонарями, светом из забегаловок и неоновыми вывесками, улица оживала, с каждой минутой принимая всё больше людей, выбравшихся на культурный отдых. Отовсюду слышались переплетающиеся друг с другом песни с разных заведений, уличных музыкантов и танцоров. Понемногу начинала бурлить кровь, разгонять адреналин по телу.       Лёгким хлопком по плечу Сынмин вывел его из транса, обратив его внимание на Феликса, вышедшего из кофейни в компании Уёна и Хонджуна. Минхёк уже болтал с Джисоном, активно жестикулируя. Вся спесь, охватившая Лино минутами ранее, сошла в мгновение.       Как долго он моргал?       — Достаточно, — Ким Сынмин хихикнул. — Да, ты сказал это вслух.       Цирк какой-то.       — И это тоже.       — А ты не подслушивай мои мысли.       — Как будто мне это нужно, — он ткнул указательным пальцем Минхо в лоб. — У тебя всё на лице написано.       Всей душой Минхо понадеялся на то, что это ложь.       Громкая музыка оглушительно ударила по ушам, железным обручем обхватил голову спёртый воздух. Хостес проводила молодых людей в подвал, а после — на второй уровень в отдельный зал, огороженный от других столов ширмой. Большая лоджия, открывающая вид на танцпол первого этажа и платформу диджея. Люди здесь отрывались не меньше, чем внизу, занимали всё пространство, свободное от столиков, расположенных у стен. Басы эхом отдавались в груди, отбивали ритм изнутри.       За их столом уже сидели девчонки, заказавшие закуски и выпивку.       В полной решимости просидеть весь вечер с кислой мордой лица Минхо забрался как можно дальше от края стола, внезапно оказываясь рядом с Черён. Боевая девчонка, сразу понравившаяся Лино, сейчас скорее напоминала немного капризную леди, преспокойно попивающую коктейль. Со смехом Чонин протолкнул Сынмина и Хёнджина к Минхо, норовя сесть с краю — не нужно было мучиться, вылезая из-за стола.       Весь воздух из груди Минхо выбил упавший на него Ким, едва не опрокинувший полстола из-за неудержанного равновесия. Руки подлетели к чужой спине, ухватились крепко за поясницу, и ненароком Сынмин завалился на него, стукнувшись подбородком о чужую макушку. Как же.       Кто, если не он, верно?       — Прости, хён, — Ким улыбнулся и наконец уселся на диван. Минхо, отпустив его немного позже, чем того позволяли неписанные нормы, выдохнул. Почти от облегчения.       Первая стопка соджу улетела под всеобщий тост, вторая не заставила себя ждать. Минхо не пил — был за рулём. Но даже безалкогольное пиво делало голову легче, разгружало. Черён рядом расхохоталась и попыталась вылезти из-за стола, подняв всех сидящих рядом, а затем и вовсе схватила Чанбина за руку и увела на танцпол, чтобы посоревноваться с ним в батле. Третий тост прозвучал в поддержку ушедших танцевать вслед за ними, четвёртый — оставшихся за столом.       Порой приходилось перекрикивать музыку, чтобы поддержать разговор.       — Значит, вы вместе? — Ким Сынмин — парень без тормозов. Феликс подавился воздухом от вопроса в лоб и оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, точно ли вопрос адресован ему. Точно.       — Перестань быть таким бестактным, — Минхо сурово взглянул на Сынмина, но на губах его играла улыбка.       В голове легко настолько, что он готов пуститься в пляс. Жаль, что не на душе.       — Ты такой скучный, — Сынмин надул губы, вновь обратив внимание на Феликса. — Ну так что?       — Да отцепись ты от него, — Минхо возмущённо хлопнул ладонью по столу. Шутить над Феликсом мог только он.       — Действительно, хён, — Чонин весело приподнял банку пива и отхлебнул немного. Его расслабленная поза и невинное лицо — самый большой обман. — По ним и так всё видно. Смотри, лица какие красные.       Беззвучно Минхо рассмеялся, покачал головой и расслабленно откинулся на спинку, пробежав взглядом по всем присутствующим. По телу разливалось приятное тепло, накатывала волнами нега. Хо-ро-шо.       От работы с людьми всегда появлялись странности. Как, например, умение чувствовать чужое напряжение. Краем глаза Минхо заметил стиснутые зубы, прямую, как палка, спину; отодвинул соджу от Сынмина и вместо неё пододвинул к нему тарелку со снеками. Не хотелось тащить на себе пьяное тело. Наверное.       Ледяным взглядом, таким непривычным и сломленным, обжёг его Сынмин и почти незаметно выскользнул из-за стола, направившись к лестнице.       Минуты тянулись друг за другом, люди за столом сменялись натанцевавшимися, пустели бутылки и тарелки. Нервно Минхо тарабанил пальцами по столу, то и дело поглядывал на лестницу. Терпение лопнуло тогда, когда на танцы пошли по второму кругу. Резко Ли поднялся на ноги, на мгновение потеряв зрение, и, извинившись, вылез из-за стола.       — Пойду подышу свежим воздухом, — Ли зачем-то оправдался за уход перед Чонином, деловито стряхивающим невидимые пылинки с плеча.       Хитрые лисьи глаза сощурились, оставив лишь небольшие щёлочки, и губы медленно растянулись в лукавой улыбке. Чонин дёрнул бровью, будто знал больше, чем должен. Минхо понадеялся, что это не так.       Толпа танцующих как назло лезла под ноги, задевала Ли плечами и локтями, не давая пройти к лестнице. Жуткий перегар, фальшивые завывания песен, болтовня — всё давило на мозги. Чем дальше, тем громче, душнее. Противнее.       Что-то он постарел. Железный обруч, стянувший голову, понемногу начал ослабевать, лишь когда мужчина вышел на задний двор здания, в котором располагался клуб; глухая дверь едва поддалась напору, нехотя и скрипуче открылась. Лёгкие разгорелись от глубокого вдоха, такого, что больше вместить в себя было невозможно.       Несколько беседок разбросаны в случайных местах, освещённые только уличными фонарями. Только две курилки заняты: в одной сидела компания, обсуждающая политическую обстановку в мире, во второй — один человек.       Неосознанно Ли похлопал по телу, но карманы оказались пусты. Даже без сигарет Минхо побрёл именно туда. Всего лишь подышать свежим воздухом. Аккуратно Минхо опёрся о дощатые перила рядом с Сынмином, делающим затяжку. До ушей донеслись музыка, приглушённая дверьми, и громкие пьяные голоса людей, занявших другие беседки.       — Сигарета найдётся?       Молча тот протянул ему пачку. Минхо заколебался, с сомнением взглянув на последнюю никотиновую палочку. Сынмин закатил глаза и впихнул коробочку ему в руки. Ли поблагодарил, доставав сигарету, и прикурил. Знакомая горечь обожгла нёбо, опустилась в лёгкие. Минхо курил точно такие же.              Так.       — Чего ушёл?       — Свежим воздухом подышать, — Сынмин стряхнул пепел и бросил на него взгляд. Не ледяной, но такой же странный. Тягостный.       — Всё-таки закурил?       — Нет. Мне мой голос дорог. Просто сегодня захотелось, — Сынмин вдруг лукаво улыбнулся. — Что это за дрянь вообще?       — Так и знал. Вот же паршивец.       Ладонью Минхо зачесал волосы назад, с губ сорвался длинный выдох, и вдруг из груди вырвался смех. Сынмин стащил его пачку сигарет и сбежал. Форменный цирк. Весёлые смешки выдыхались вместе с дымом, пока взгляд не ухватился за луну, сверкающую своей полнотой. Беззвёздное небо, оранжевое у горизонта из-за фонарей, выглядывало из-за высотных зданий, деревьев и вышек сотовой связи.       Сердце гулко отбивало ритм.       Ровное дыхание сбоку, звук сигареты, потушенной и вдавленной в перила, шуршание рядом — всё это скрашивало тоску, плотно засевшую в груди. В горле всё чаще застревал ком от мысли, периодически поражающей сознание. Мысли, которую трудно сформулировать даже в голове. Мысли, которую озвучить было бы равно погибели.       Осторожно Минхо повернулся к Сынмину, взгляд которого застрял в одной точке — на луне, и позволил себе некоторое время разглядывать профиль. Свет от фонарей и луны неравномерно подсвечивал лицо, наполовину скрытое от освещения крышей беседки. Удивительная игра теней заостряла скулы и подбородок, контрастировала с блестящими в темноте глазами. Язык сработал быстрее мозга.       — Почему?       Бестактность никогда не была подругой Лино, но именно с Сынмином она проявляла себя с первого дня их знакомства. Веки прикрылись, и из-за тёмной завесы перед глазами обострились оставшиеся органы чувств. Пальцы невесомо пробежались по шершавой поверхности перил, а кожа покрылась мурашками, обласканная холодным ветром.       Голоса постепенно стихали, и шуршание листвы заглушало и так приглушённую музыку. Губы обхватили фильтр, впустили в лёгкие горький дым. Минхо задержал дыхание до момента, пока грудь не начало жечь. Секунды тянулись друг за другом медленно, будто бы растягиваясь с каждой прожитой всё больше и больше.       — Знаешь, — раздались шуршание и тихий голос. — Я не собирался заводить себе вредную привычку. И сейчас не хочу. Просто это показалось мне единственной возможностью заглушить мысли.       — Сработало?       Пустым взглядом Лино сверлил почти дотлевшую сигарету в руках и мысленно отвечал на свой же вопрос: нет. Это не работало. Не так, как хотелось бы. По крайней мере, у него. За других говорить не собирался.       — Нет, — Сынмин поднял на него взгляд, подрагивающие уголки его губ растянулись в кривой улыбке. — Но некоторые из них удалось расставить по полочкам.       День был невероятно долгим, а ночь проходила ещё медленнее. Парадокс, потому что обычно одного моргания достаточно, чтобы уже начало светать.       Минхо сделал последнюю особенно глубокую затяжку, задержал дыхание. Сразу же затушил сигарету, бросил её в пепельницу, когда Сынмин внезапно попросил один раз затянуться. Всё повторялось. Как тогда, в курилке.       Стоило ли?..       Несколько мгновений Минхо сверлил его пронзительным взглядом, размышляя и борясь с порядочной версией себя, и в конце концов растянул губы в кривой улыбке. Его пальцы пробежались по шее Сынмина, и Минхо потерял дыхание от того, как по чужой коже пробежали мурашки, зарылся в короткие жесткие волосы на затылке и притянул к себе. Оставил лишь пару сантиметров между их лицами, второй рукой надавливая ему на подбородок, открывая рот, и с улыбкой приблизился. Выдохнул дым.       — Пожалуйста, — Минхо перевёл взгляд в небо, ощутив, как жар опалил его уши.       — Опять ты со своими экстравагантными методами, — Сынмин прочистил горло. Щёки его горели нежным румянцем.       Грудная клетка Кима вздымалась от частого дыхания, и неосознанно Минхо следил взглядом за этим. Скрип открывшейся двери выдернул их из молчаливого оцепенения, донесла до них громкую музыку, как бы зазывая, приглашая раствориться в ней. Кто они такие, чтобы отказывать ей?       Утро встретило головной болью не от похмелья, а от бессонной ночи. Минхо, как истинный джентльмен и один из трёх трезвых людей, до самого утра развозил друзей по домам. Менеджерам звонить было смертельно опасно: таких люлей могли они надавать, что страшно представить. В конце концов, они ставили под удар их выступления. Но кто не рискует, тот лох, как говорил Джисон.       Квартира же встретила его громкой тишиной, солнечными лучами, обличающими летающую пыль, и сквозняком. Позаимствованная у зарубежья гардеробная при входе приняла верхнюю одежду, обувь. Спотыкаясь, Джисон сонно побрёл в свою комнату, плашмя упал на кровать и захрапел спустя всего несколько мгновений.       Тишину нарушала лишь дорога за окном.       Голова разбухла от мыслей о произошедшем. Воспоминания проносились перед глазами, горели красным огненным цветом, и Минхо осознал себя схватившимся за голову и пробивающим лбом дыру в холодильнике. Додуматься дважды сыграть в эту провокационную игру с дымом с другом. С коллегой.       В пересохшем горле першило, саднило в груди, в висках тупым молотом стучала кровь, а сердце и вовсе отбивало чечётку — так паршиво он, казалось, себя ещё не чувствовал.       В такую ситуацию мог попасть только Сынмин со своей шебутной и дружелюбной задницей. Блестящими глазами, так красиво щурившимися из-за улыбки. Ямочками на щеках. Широкой настоящей улыбкой, не закрываемой рукой. Сиянием изнутри из-за каких-то подарков. Острым языком, язвительными шутками и вагоном сарказма в каждой его фразе. Странностью, но не такой, какая была у Джисона, — другой, особенно прекрасной. Комплиментами, всегда имеющими вес и никогда не шуточными.       Привычкой издавать странные горловые звуки, когда его переполняло счастье. Энергией, бьющей через край от эмоций, и режимом попрыгунчика. Ненавязчивой заботой о своих семье и друзьях. Способностью теряться в пространстве на ровной дороге и вертеться вокруг своей оси. Гениальными мыслями в три часа ночи. Потрясающим чувством юмора и хаотичностью.       Своей любовью побездельничать, непринуждённостью и надёжностью. Вниманием к мелочам. Привычкой нажимать на нос мягким игрушкам, чтобы проверить, не пискнет ли она, и делать вид, что даёт пять, а самому в последний момент убрать руку.       — Ты попал, дорогой мой, — изрекла Бада удивительно бодрым голосом.       Молча Минхо сидел на стуле, забравшись на него с ногами и положив подбородок на колено, и ковырял трубочкой в кофе. Он окончательно утонул в своих эмоциях и чувствах, а немного погодя нашёл себя сидящим на корточках на полу. Единственной, кто бы мог его выслушать, была Бада, и он ей позвонил, даже не посмотрев на время.       — Ты просто позвонил мне в половину шестого утра, чтобы сказать, что ты?.. — не договорив, Бада зевнула, и только теперь до Минхо дошло, в какой ситуации он оказался. Сейчас. Но, прежде чем паника в его груди начала разрастаться, девушка вдруг рассмеялась и аккуратно спросила: — Мне приехать к тебе? Могу приехать, чтобы типа взглянуть, помните ли вы ещё хорягу.       Внезапно Минхо различил мужской ворчливый голос на фоне и заинтересованно наклонился к телефону. На кухню вышел сонный Джисон, почесывающий живот, и прищурился, чтобы рассмотреть, кто был на экране чужого телефона.       — Утра, — кивнул он и моргнул несколько раз, обратившись к Баде: — Вы не одни?       — Не надо оправдываться, — Минхо рассмеялся, когда услышал, как Хоул поддакнул, и толкнул Хана к выходу, чтобы не дать ему смутить людей ещё больше. — Мы все взрослые люди. Совет вам да любовь, как говорится. И, Хоул, ты уж постарайся сделать так, чтобы на тренировки она приходила с хорошим настроением.       Парень, выглянувший на экране, серьёзным тоном пообещал сделать всё возможное. Лино растянул губы в улыбке, сбрасывая звонок, и прочитал моментально пришедшие сообщения от девушки.       Кружка с кофе и нарисованными котами шептала ему, что его ждал тяжёлый день. Их всех ждали тяжелые дни. Работа, чтоб её.