like you mean it

      Последние спокойные деньки перед новым расписанием пролетели лихо, словно кубарем скатились с детской горочки, оставили лишь смазанный пейзаж за окном и весёлые лица. Работа закипела, забурлила, затянула в нескончаемый круговорот. Перелёты, выступления, записи, интервью и, наконец, показы, сотрудничество с различными брендами — всё это времени отнимало нещадно.       По возвращении из отпуска и обычных выходных всегда бывало много работы. Как сейчас.       Совершенно поверженное тело раскинулось на полу, сердце отдавало в ушах, и лёгкие горели от невозможности дышать. Перед глазами летали мошки, горло саднило. Минхо мысленно готов был составлять завещание.       Значит так: присматривать за котами он оставит на…       — Заказывайте катафалк, — кое-как выдавил Хёнджин, раскинувшийся звездой, но лицом в пол. Нет, точно не на него. — Я, кажется, все.       — Хён, — выдохнул Чонин. — Ты больше нас всех этого ждал.       — Но я оказался не готов, — вяло протянул тот, вытирая со лба пот.       — Как и мы все, — кивнул Феликс и уставился на их главное трио. — Хоть бы вид сделали, что сожалеете.       На лицах Чана, Чанбина и Хана расползлись одинаковые улыбки, такие счастливые и искренние, что вокруг глаз проявились гусиные лапки. Конечно, они не сожалели — всего лишь предложили. Не их проблема, что мужчины посчитали себя достаточно выносливыми, чтобы после расписания идти в зал и добровольно вверять себя не тренерам, а им.       — У нас скоро возвращение, — Чан вскинул бровь и потянулся почти до хруста. — Нужно быть готовыми.       — Спасибо, мы забыли, — Сынмин кивнул ему с кривой улыбкой и отполз за Минхо, усевшегося по-турецки. Тот выпрямился, шутливо старался казаться больше. Зря в зал ходил что ли?       Тяжесть опустилась на его плечо со спины: Сынмин прислонился к нему горячим лбом. Словно разделяя его усталость, Минхо на мгновение откинул назад голову, прижавшись к его шевелюре, но спустя несколько секунд вновь выпрямился. В горле давно пересохло.       Мягкий, растрёпанный Ким, раскрасневшийся, едва держащийся на ногах, так отличался от собственной собранной версии, сценического образа, от той дерзости, которая непременно его сопровождала. Его короткие вдохи и тяжёлые выдохи обжигали и так горящую кожу сквозь прилипшую футболку.       По ногам пробежал сквозняк.       — Наивный мой, — рассмеялся Джисон, обращаясь к Сынмину. — Он тебя не спасёт.       Это не было правдой. Минхо вполне себе мог спасти Сынмина, но ценой собственной свободы, жизни и неприкосновенности — Чан затискает его, а не убегающего. Хотя вероятность того, что преследование цели продолжится, достаточно велика.       Всё зависело от его настроения.       — Сынмин-а, — протянул Чан, хихикая, и потянул к нему руки, поманил к себе.       Особой нежностью отличался он по отношению к ним всем, но Кима доставать всегда было приятнее из-за его ворчливости, а Чонина — из-за нетактильности. Не то чтобы Яну совсем не нравились прикосновения, наоборот, к некоторым людям он тянулся сам, однако иногда прилипчивость хёнов очень утомляла.       — Не пойду, — угрюмо уставился на него Сынмин. — Мне жизнь моя важна, я ещё столько всего не сделал!       — А что ты хочешь сделать? — поинтересовался Феликс. — Можем устроить что-нибудь.       — Много чего, — тот повёл плечом и вдруг поднялся, подпрыгнул и, приземлившись, расставил широко ноги, раскинул руки, словно балансируя на доске. — Например, оседлать волну!       — О-о, — одобрительно протянул Чанбин и закивал.       — И влететь в неё носом, — Хёнджин рассмеялся и сложил ладони вместе, изображая рыбку, поводил ими из стороны в сторону.       — Да, она тебя перевернёт, — Чан вдруг ухмыльнулся. — Волны любят быть сверху.       — Отвратительно, — покачал головой Чонин, но губы его растянулись в широкой улыбке. Яркой такой. Сияющей.       Дорога домой, на удивление, сопровождалась не усталой тишиной, не тихими шепотками по делу, нет — громким смехом из динамика чужого смартфона, жаркой дискуссией и шутливыми криками. Джисон то наклонялся к самой панели, едва не касаясь её лбом, то откидывался в кресле назад, то размахивал руками. Один раз Минхо пришлось прижать его рукой к спинке, чтобы тот не закрывал ему обзор.       С таким же шилом в причинном месте были Хёнджин и Сынмин. И хоть Ким вёл себя спокойнее, чем эти двое, назвать его таковым язык не поворачивался.       Здоровался с людьми на светофоре, махал детям из окна и включал отвратительные песни на полной громкости, чтобы посмотреть, как быстро мог Минхо покраснеть от стыда, в восторге от мотоциклов и машин, стоимости которых могли позавидовать обе почки Ли, — в общем, делал всё для того, чтобы водителя отвлекать. Поэтому его всегда сажали на заднее. Но ездить с ним было приятно. Весело.       Дуэт бывших неприятелей, а ныне не отлипающих друг от друга был куда хуже. Об этом Минхо даже вспоминать не хотел.        — Нет, хён, — выкрикивал Джисон, что-то упорно доказывая Чану и сопящему Чонину.       Внимание Минхо порой соскальзывало с дороги на друзей, но он слишком хорошо осознавал свою ответственность за рулём, чтобы позволять Хану, самому того не желавшему, отвлекать его разговорами.       На той стороне провода поступили мудро — запрягли в сани менеджера. Им тоже следовало не прощаться с Джунхо и Сынхо, а напрячь их работой. Возможно, Минхо сейчас бы дремал на пассажирском сидении и был таков, но он не любил лёгких путей настолько, что предпочитал им слабоумие и отвагу.       На самом деле, ему отчего-то сильно хотелось проветрить голову ночным потоком, задувавшим сквозь открытое окно, постепенно давить педаль газа, а коробку передач перевести в режим «спорт». Но, опять же, он осознавал свою ответственность. Выше положенного спидометр не показывал.       Да и гнать-то негде — не то чтобы дорога была дальней, совсем наоборот, но путь они выбрали извилистый. По разным причинам.       Тишину, воцарившуюся после окончания телефонного разговора, они нарушили лишь единожды.       — Хён, — глухо позвал Джисон, — можем помолчать?       — Спрашиваешь. Конечно.       — Спасибо.       В глубокой задумчивости Хан всю дорогу просмотрел в окно и уже дома скрылся за дверью своей спальни, провожаемый взглядом Минхо. Тот не слишком беспокоился, потому как за столько лет выучил повадки каждого участника их группы. И, как по заказу, тихо-тихо из-за чужой двери, обклеенной плакатами, послышался перебор струн, а затем — песнь гитары. Почти беззвучная.       Джисон точно в порядке. В этом Минхо был уверен. А вот насчёт себя нет.       С течением времени он лишь глубже погружался в яму, в какое-то ущелье, где не виднелось ни дна, ни выступов, ни чего-либо ещё. У него было имя. Оно затягивало, мучило и пленило долгое время. Неприлично долгое. Порой отпускало наверх, когда внешний шум перебивал, перекрикивал громкий поток бушующих мыслей, то и дело спотыкающихся о пороги. Иногда усиливалось, затягивало глубже, почти надев на него ожерелье — чужие длинные пальцы смыкались на шее. Но стабильным было одно — оно никогда не покидало Минхо.       Даже когда он недовольно поправлял ремень, опоясывающий короткий ассиметричный пиджак, под громкий хохот множества людей. Они сновали туда-сюда по практически родному помещению, заводили лёгкие беседы, шутили, готовили и готовились к выступлениям.       Работа кипела.       Мимо Минхо бабочкой пропорхал Чанбин и остановился аккурат за Сынмином, послушно сидящим в кресле, пока над его лицом колдовала волшебница-визажистка.       — Щеночковый макияж? — Со потрепал Сынмина за плечо и обиженно насупился, когда девушка отогнала его.       — Рептилоидный, — усмехнулся ему в ответ Минхо.       — Грубиян.       — Нет, Чанбин-а, — протянула девушка, и глаза её на мгновение распахнулись. — Простите, Со Чанбин-щи. Лино-щи прав. Ким Сынмин-щи у нас — не щеночек.       — Как много формальностей на один квадратный метр, — тихо пробормотал Джисон. — Мы все знакомы сто лет в обед.       — «Чанбин-а»? — задорно переспросил Чан, припоминая, как Джисон сдал с потрохами момент встречи этой девушки и Чанбина.       — Не смей, хён, — крикнул Со, обвинительно указывая на него пальцем. Бан состроил гримасу, чтобы его подразнить.       — И всё же мы на работе, — улыбнулась девушка Джисону, полностью проигнорировав Криса. — Так вот. Рептилия он.       — Кто-кто? — подал голос Хёнджин.       Со смехом Феликс закивал, подтверждая слова девушки, и Сынмин бросил на него возмущённый взгляд через зеркало.       — Этот милаш? — Джисон ущипнул Кима за щёку и улыбнулся на усталый взгляд визажистки. Та и его отогнала подальше, к Чанбину, прежде чем продолжить. Теперь обиженными взглядами её сверлили двое.       — Да, этот милаш всех вас и, чего греха таить, нас обманывал всё это время. Прикидывался безобидным щеночком, а сам-то! — она повернула его голову и аккуратно, не касаясь лица, обвела ногтем некоторые линии. — Смотри, какая дерзость!       — Ага, — протянул Чонин, с сомнением смотря на это представление краем глаза. — Дерзить он умеет.       — У него приспущенные уголки глаз, скруглённые углы, — девушка, до этого колдовавшая над Хёнджином, подошла к ним, — и в целом милашность такая добродушная, да?       — Нет, — крикнул менеджер Сынмина, на минуту вышедший к ним, и вновь скрылся в другом помещении.       — Да, — подтвердили её слова Чанбин и Джисон.       К этому времени Хан уже успел разлечься на диване, уложив голову на бёдра Чану и закинув ноги на Со, и довольно улыбался. Глаза закрывались от массажа головы, неосознанно проводимого Крисом, полностью погрузившимся в телефон, от тепла в ногах и общей усталости. Славился умением заснуть в любом месте, но порой иногда до самого рассвета проводил время за просмотром дорамы и сочинением лирики, вдохновлённой сюжетом.       И сейчас, казалось, он готов был урвать минуту-другую сна перед их очередью записи выступления. Почти перфоманс.       — А вот и нет, — вздохнула Сумин, первая девушка, и, казалось, просияла. Вероятно, она действительно занималась любимым делом. — Глаза у него, на самом деле, не такие круглые. Посмотрите просто: у него взгляд хищный, дерзкий. Ух!       — А со стрижкой вообще песня, — кивнула Сухён и вернулась к Хёнджину. Тот держал в руке включенный телефон, но внимание целиком и полностью прилипло к рассказывающим девушкам. — Он рептилия, на самом деле.       — Звучит не очень, — лицо Джисона скривилось, пока он всеми силами подавлял зевок. Сверху на него упал Феликс, тихо ругнувшийся, и устроил голову на его плече.       — А мне нравится, — улыбнулся Чан. — Внушающе. Ему подходит.       — А у меня какой? — поинтересовался Чонин, не отрывая взгляда от тусклого экрана.       На данный момент он был полностью готов к выступлению, поэтому со спокойной душой отдыхал рядом с остальными. Сидел в телефоне, общался в социальных сетях с фанатами, отвечал на их вопросы и читал какие-то статьи.       — Псих, — припечатал Чанбин, заглянувший ему через плечо, перебив едва открывшую рот девушку. Та с улыбкой покачала головой. — Серьёзно? Про маньяка?       — А что в этом такого? — сонно протянул Феликс и сполз с Джисона, сдавленно охнувшего, прежде чем устроиться на полу рядом с Чонином. — Я тоже читаю про них. И смотрю.       — Читать нужно, — назидательно начал Со и сложил руки на груди, — про меня. Про то, какой я накаченный, красивый и замечательный.       — Феликс-щи, — позвала Сухён. Упомянутый с улыбкой повернулся к ней. — Вы посмотрели сериал, который я советовала?       — Да, — он с готовностью кивнул. — Мне зашёл. Хороший.       — Жаль, что его прикрыли, — Сынмин поджал губы и на просьбу визажистки помолчать упрямо продолжил: — Было бы интересно увидеть продолжение.       — Мне тоже понравился, — Чонин одобрительно закивал.       — Что за сериал? — поинтересовался Чанбин.       — Про маньяков, — на губы Феликса скользнулся хищная улыбка. — Название сказать?       — Так, маньяки мои любименькие, — крикнул им с порога менеджер, — в темпе вальса поправляете все блёстки на ваших нарядах и штукатуритесь. Скоро наша очередь.       — Здравствуйте! — в дверном проёме показалось несколько разноцветных макушек, а следом и сами девушки в полный рост. — Работа полным ходом?       — Да, — протянул Чанбин и радостно помахал им рукой.       Они болтали, пока Сухён кружила вокруг Со, поправляя макияж. Чан тоже отправился к ним и в истинной своей манере опёрся ладонью о косяк, немного нависая над одной девушкой. У той на щеках заплясал румянец. Хёнджин с широкой улыбкой покачал головой и дал пять Джисону, хихикающему над хёном.       — Так какой у меня тип? — повторил Чонин. Сухён усмехнулась и пообещала подробно рассказать после их выступления.       — А у меня какой? — ухмыльнулся Минхо.       — Ты кот, — фыркнул Сынмин.       — Ставлю на то, что нет, — Феликс склонил голову на бок и протянул руку Киму, которую тот охотно пожал. Очередное пари.       — Мне кажется, в этот раз я твою ставку не оправдаю, Сынмин-а.       — Расскажите про всех! — попросил Хёнджин, перебив остальных. — Вы нас в свои таинства не посвящаете никогда. Сделайте исключение сегодня, пожалуйста.       Беседа была увлекательной.       Все потные, выдохшиеся после нескольких предварительных записей, они внимали каждому слову, пока им убирали макияж.       Работа вновь закрутила их в танце, завертела, закружила и далее, далее, далее. В конце очередного дня Минхо скептическим взглядом наблюдал, как Чан собирался на встречу с его одногодками из других групп, как Чанбин и Джисон вертелись перед зеркалом, отсчитывая время перед тем, как пойти к хубэ, чтобы дать пару уроков и поучаствовать в съёмке.       Прошло некоторое время, прежде чем из зала исчезли танцоры, менеджеры и директор по выступлениям, оставив их одних. У них оставалось минут пятнадцать, чтобы уйти и освободить зал. Самым первым убежал Чан, а за ним метнулись Джисон и Чанбин, помахав руками на прощание. Чонин и Феликс лениво ждали остальных и никуда не спешили, потому что выезжать им на запись где-то через час.       Минхо лениво скользил взглядом по постерам с Майклом Джексоном, которыми было обклеено помещение.       — Я правильно понимаю, что сауна отменяется? — уточнил он, сложив руки на груди.       — Прости, хён, — пожал плечами Хёнджин. — Вы ведь можете сходить вдвоем, всё равно уже оплачено.       — А ты куда? — моргнул Минхо на пританцовывающего во время сборов Хёнджина.       — Да мы ещё полгода назад с Йеджи договорились на выставку сходить, — он широко улыбнулся, — а расписание совпало только сейчас.       Что-то заставило Минхо и Феликса переглянуться, расплыться в лисьих улыбках. Может, его слова. Может, интонация. Сынмин и Чонин медленно развернулись к нему, внимая каждому слову.       — С Йеджи? — невинно переспросил Феликс.       — Ну да, — Хван робко улыбнулся в абсолютном непонимании, — Йеджи. Коллега наша.       — Йеджи-щи, — Минхо вскинул бровь, — ты имел в виду?       — Боже, бросьте, мы ведь знакомы полжизни. Я её уважаю, но порог излишней вежливости давно пройден, хён.       — Ну-ну, — хмыкнул Феликс и, переглянувшись с Минхо, прыснул. — Не обижайся, но это действительно смешно.       — Адьёс, фантазёры. Не скучайте.       — Чанбину сказать не забудь! — крикнул ему в спину Минхо. — А то будет ждать на кухне свою неверную жёнушку.       Моментально Хёнджин обернулся и покрутил пальцем у виска. В целом, заслуженно.       Медленно мужчины двигались по коридорам, здороваясь с каждым встречным, и обсуждали планы на ближайшее время. Дел навалилось по горло, расписание под завязку. Но благодаря этому они покоряли всё новые и новые вершины, завоёвывали доверие и любовь фанатов, получали награды. Грех было жаловаться на их занятость.       Солнце близилось к закату, когда Минхо и Сынмин наконец доехали до места назначения. Почему-то оба негласно решили забыть все моменты, ставившие под сомнение ясность ума Ли, делали вид, словно ничего не было, но порой взгляд сам собой съезжал на Кима, на его затылок, на спину. И долго Минхо без всякой сознательной мысли не отрывал от него глаз.       Им ещё предстояло много работы: выбрать концепт возвращения, запланированного на следующий год, договориться с менеджерами, утвердить всё, но это со спокойной совестью откладывалось в долгий ящик.       Вдруг Минхо задумался. Сынмину бы подошла какая-нибудь баллада, раскрывающая его глубокий голос; может, ему бы хотелось исполнить что-то игривое и лёгкое, чтобы оторваться по полной, разгрузить голову, выплеснуть энергию; или он бы примерил на себя тёмный, мрачный концепт, обнажающий его натуру.       Не было бы ложью сказать, что Ким настораживал, что он интриговал, что его харизма была одновременно и отталкивающей, и невероятно притягательной. Сочетание производило вау-эффект. С их первой встречи контрасты, так характерные каждому человеку, ходящему по Земле, но отчего-то особенные у Сынмина, поражали.       Его стороны, где каждая предназначена для определённых людей, сменяли одна другую на публике, за кулисами и вне камер, на тренировках и дома. Как у всех. Только всё равно почему-то особенно интересные. Ким Сынмин — симфония, в которую хотелось вслушиваться, погружаться всё глубже с каждым мгновением, которую хотелось исследовать, разбирать, которой хотелось наслаждаться. Ким Сынмин — скрипка, для кого-то отталкивающая, для других же поистине волшебная.       По венам словно разлился готовый вот-вот вспыхнуть бензин — горячий пар окутал их, погрузил в дымку, так похожую на терпкий смог. В голову ударила шальная мысль, и Минхо неосознанно вытянулся подобно струнке; взгляд его прилип к мужчине, исследовал, проходил насквозь.       Стоило ли ему бросить огниво в этот бензин?       — О чём задумался? — Ким сполз чуть ниже, глубже погрузившись в воду, и склонил голову на бок.       Нет, это не огниво, брошенное в бензин. Ох, нет. Это ведро бензина, без всякой жалости выплеснутое в разгоравшийся огонь.       Долгие, долгие мгновения Минхо боролся с собой, слонялся от одного края к другому, балансируя на коротком лезвии. Уши и щёки его пылали жаром, но густой пар сбавлял насыщенность и обеспечивал прекрасным алиби — жарой.       Дыхание сбилось. В груди стянуло, распушило нечто и снова скомкало, небрежно отбросило куда-то вниз. Ощутимо по виску стекал пот; капля за каплей.       Голос нашёлся не сразу, но Минхо насильно расслабил плечи и откинул голову на бортик. Повернул лицо к Сынмину, очертил каждый его выступ, пробежался с особым трепетом по едва заметным родинкам, по несправедливо длинным ресницам, по грустным уголкам глаз и приказал себе ни на секунду не отводить взгляд.       Даже захоти он — не сумел бы.       Потому что изгибы, перекаты мышц во время того, как он потягивался, движение кадыка, точёный профиль, родинки на коленке — всё это крепко держало его взгляд, словно притянутый магнитом.       — Честно говоря, — Минхо дождался, пока Сынмин заинтересованно взглянет на него, но вдруг его поразило непрошеной молнией, и с языка слетело совсем другое, — не могу перестать думать о том, что я словно всё время нахожусь в огне.       — Чего?       — Говорю, — Минхо отчаянно пожелал провалиться сквозь пол, куда-нибудь к ядру Земли, чтобы расплавиться совсем, чтобы и следа его не осталось, но вместо этого мысленно отвесил себе пощёчину и заставил себя вновь подать голос, — не могу перестать думать…       — Нет, я услышал, — уголки губ его дёрнулись, но не преобразилась ни в улыбку, ни в гримасу отвращения, а руки абстрактно огладили воздух, — просто…       — Можешь ничего не отвечать. Это я так, — язык прошёлся по губам, смочив засушливую пустыню, образовавшуюся на них во время этого разговора. — Просто. Мысли вслух.       — Мысли вслух?       — Да.       — Скажи честно, это ты так издеваешься надо мной? — отчаянно Сынмин уронил голову в ладони, потёр лицо и несколько мгновений просто смотрел в одну точку. — Говоришь загадками. Опять чью-то личность из комиксов тыришь?       — Я всего лишь делюсь с тобой своими мыслями, Сынмин-а.       — Как же, — он усмехнулся. — У самого зрачки дрожат, а меня пытается кошмарить своими откровениями.       — Неужели? — Минхо очертил указательным пальцем овал его лица и приподнял подбородок, заставив взглянуть на себя. В уголке чужих губ на секунду показался кончик языка. Ли едва не отшатнулся, заставил себя спокойно отпустить его и криво улыбнуться. — И как? Получается закошмарить?       — Нет.              — Жаль.       Выдох, полный грусти от неудавшегося плана, словно он был, сорвался с его губ. Почти облегчённый. Минхо поднялся из воды и начал отряхиваться, принципиально игнорируя полотенце.       — Хён! — возмущённо воскликнул Сынмин, и яростный взгляд его обжёг Минхо кожу. — Да почему ты как кот облезлый?       — Тогда, — надавил Ли, возвращая их к предыдущей теме, — тогда я складываю свои полномочия по запугиванию тебя. Передам их хёну.       — Не смей, — в попытках прятать широкую улыбку, так и рвущуюся откуда-то из глубин его души, Сынмин замотал головой, но в голосе всё же проскользнули смешки. — Предупреждаю: попрошу Джинни-хёна отвести к той гадалке. Возьму грех на душу и порчу наведу, так и знай.       — Вот как? — Минхо, хихикая, шагал к выходу спиной вперёд. — И на что порча?       — Ага, ещё чего, — он хмыкнул. — Подготовишься к ней. А мне оно надо? Не-а, я не позволю тебе испортить элемент неожиданности.       — Негодяй, — цокнул он. — Ладно, у нас время скоро заканчиваться будет. Только, прошу тебя, не разбей себе ничего, когда вылезать будешь.       — Я не настолько неуклюжий, — возмутился он. — Это тебе об этом позаботиться нужно: возраст всё-таки. Тебя ж потом ни одна больница не соберёт.       Минхо закрыл дверь и позволил беззвучному смеху сорваться с его губ. Каков же подлец.