Исключений не бывает

Вей Ин совсем не удивился, когда вместо Илина они оказались в поселении Темного ордена в Гусу. Всё же в главном корпусе клана буйствовала лихорадка, и старший из братьев не хотел рисковать. Малыш против не был — пусть он и бывал в гостях у братца Мао редко, но любое поселение Темного ордена считал своим домом. Возвращение домой было радостным событием, но было больно. И хотя у малыша была множество травм и боль должна была быть физической, но именно душу тяготило отчаянье и тоска. Боль от правды разрывала сердце, словно в него воткнули множество острых ножей. Вей Ин всегда знал, что его старший брат многое скрывает. Вей Лиань никогда не рассказывал, что произошло в Ланьлине, но воспоминания терзают брата и по сей день. Именно поэтому он всеми доступными способами избегает любых упоминаний тех событий, а терзающие чувства держит в себе. Лиань всё всегда держит в себе, даже не рассматривая возможность того, чтобы рассказать о своих переживаниях близким людям. Хотя сам учил их с Вей Нином уметь делиться своими чувствами! Брат предпочитает нести груз ответственности один, страдать в одиночестве и заставлять родных ему людей лишь смотреть, как мысли и переживания медленно пожирают его, превращая лишь в безликую тень, которая останется от его прежнего «я». От одиннадцатилетнего Аня, который искренне улыбался жизни, а не выдавливал из себя притворную улыбку в надежде на то, что никто не поймет, как ему плохо. Вей Ин молчал, наблюдая за братом, пока его несли прочь от башни Кои. Он молчал, когда Вей Лиань с братцем Мао тихо перешептывались решая, куда они всё-таки отправятся. Он молчал, когда они зашли в уютный домик и их встретила возлюбленная Мао в поселении и старший брат на вопрос сестренки Мэй «У тебя всё хорошо?» ответил уже осточертевшее «Конечно, всё хорошо». Вей Ин молчал, когда врач осмотрел его и ему совершенно не было дела до того, что диагностировали сотрясение мозга, вывих руки и сломанную ногу. И даже когда врач, запинаясь, пытался донести до его старшего брата, что сломанную кость на ноге надо вправлять, Вей Ин тоже молчал. Он сам не чувствовал страха, словно собственный организм атрофировался, но он видел у Лианя по глазам, насколько страшно ему самому от слов лекаря. Вей Ин видел, как дрожат руки брата, когда лекарь рассказывает ему всю информацию, как тот прячет руки за спину, боясь показать слабость. И до Вей Ина очень скоро доходит очевидная правда. Его старший брат, которого он боготворил, считал всемогущим и способным на всё. Его старший брат, который не умеет бояться и защищает дорогих себе людей. Его старший брат, который говорил Вей Ину «Плакать нормально, показывать слабость нормально», сам никогда при этом не плакал. На самом деле Лиань был всего лишь маленьким мальчиком, пережившим слишком многое за свою короткую жизнь. И это его сломало. Он перестал доверять даже братьям, предпочитая всю свою боль носить в себе. Боль от вправления ноги отрезвила ребенка, возвращая в реальность. Старший брат крепко держал его за обе руки, блокируя возможность дернуться и помешать процедуре, пока лекарь выверенным движением делает своё дело. Всё прошло за считанные секунды, но Вей Ина от пережитого до сих пор трясло. И он даже сам не мог точно утверждать, трясет его боли после лечения ноги или от открывшейся правды о жизни брата. — Ты как? В порядке? Хочешь что-нибудь? — Вей Ин слышал обеспокоенный голос Вей Лианя словно через толщу воды и часто-часто моргал. Лишь спустя долю минуты малыш всё же перевел взгляд на брата, замечая искреннее беспокойство. Вей Ин никогда не злился на Лианя. Был слишком маленьким. Да и, сказать по правде, не было за что. Брат всегда был идеальным, заботился о них с Вей Нином, всегда знал об их переживаниях, даже когда они сами о них не говорили. И почему-то младший брат так и думал, что у Вей Лианя проблем нет… Это ведь его прекрасный старший брат, который всегда улыбается, который сделал им деревянные мечи для игры, который читает им на ночь сказки и никогда не плачет. Вот только всё это было лишь хорошо сделанной маской, которая всегда давала трещины при воспоминаниях о родителях. И всё равно… Вей Лиань носил всю боль пережитого в себе, никому не рассказывая о том, что его терзает. За мгновение умел вернуть на лицо беззаботную улыбку, а Вей Ин, даже зная это, не копал глубже. Боялся сделать брату больно, тем самым лишь потакая Лианю, который хотел носить все душевные страдания один. Но сейчас из груди медленным потоком поднималась клокочущая ярость, настолько большой силы, что Вей Ин даже закашлялся. Вей Лиань всегда думал о других, но совершенно не считал, что кто-то может беспокоиться о нем. Младший понимал, почему Лиань не рассказывал о том, что пережил. Он не хотел вспоминать ужасные события, не хотел нагружать собственными проблемами младших братьев… Но никогда при этом не игнорировал переживания своей семьи. Он не любил главу Цзян, но никогда не говорил почему. Позволял Вей Ину любить Юньмэн, хотя у самого при упоминании этого ордена начинали от страха стучать зубы. Но он всё равно ничего не рассказывал! А ведь Вей Ин не единожды спрашивал! Откуда бы ему было знать, что они с младшим братом едва не лишились Аня по вине этого светлого заклинателя! — Хочу знать обо всем, что ты пережил, — Вей Ин отвечает без заминки, едва ли подумав над собственным требованием. Лиань держит мальчика за руку, а Вей Ин вцепляется в пальчики старшего брата в ответ. Обеспокоенность на лице брата было сменяется удивлением, а затем настороженностью. Он пару секунд молчит, только брови приподнимаются, выражая тем самым то ли вопрос, то ли негодование. — Зачем тебе это? — спустя несколько мгновений брат наконец решается ответить, хотя видно, как его до сих пор волнует сложившаяся ситуация. А Вей Ин отчетливо понимает, что на деле ничего о старшем брате не знает. Сам Вей Ин вырос в Илине, на землях Темного ордена, у него было, благодаря старшему брату, счастливое детство. Но ведь Лиань вырос в другом ордене. Какое у него было детство? Были ли друзья? Какие у него были мечты? И Вей Ин не сможет ответить на один из этих вопросов, потому что он не знает ничего о прошлом брата. Так же, как не знал прежде о том, что произошло в Ланьлине. — Потому что ты мой старший брат… — Вей Ин сжал в руках форму светлого ордена, прекрасно зная, что брат свернет разговор. Так происходило всегда. — Тебе о моих проблемах знать не нужно, — Вей Лиань произносит ожидаемый ответ, а Вей Ин прикрывает глаза, чувствуя, как громко бьется его собственное сердце. Предсказуемый ответ. И от того Вей Ин злится лишь сильнее. Хочется схватить брата за плечи, встряхнуть и накричать, чтобы тот наконец всё рассказал. Однако, даже если Вей Ин это сделает, Лиань всё равно ничего не расскажет. — О, я уверен, что Старейшина Илин так же своему младшему брату говорил, — едва ли Вей Ин действительно знал, о чем разговаривали глава Цзян и основатель темного пути, но ему нужно было как-то до старшего брата достучаться. Вей Лиань, заслышав фразу ребенка, даже невольно отшатнулся, но глаз с младшего брата не сводил. Вей Ин продолжил, прекрасно понимая, что давит на больное. Но он не хочет, чтобы старший брат и дальше всю тяжесть прошлого тащил в одиночестве. Вей Ин его семья и он имеет право поделить тяжесть груза пополам. — Я понимаю, что ты хочешь меня и Вей Нина защитить. Понимаю, что ты думаешь, что справишься со всем самостоятельно. Но как-то раз ты мне сказал: «Вей Ин, я твой старший брат, твоя семья, твои переживания — являются и моими». Вей Ин придвинулся ближе к Вей Лианю сквозь боль, взяв его за руки и мягко поглаживая успокаивающим жестом, так же, как брат всегда делал с ним самим при тяжелых разговорах. — Ты всегда учил нас, что о своих переживаниях нужно рассказывать, что молчать нельзя. Неужели ты не следуешь собственным советам? — Вей Ин слабо усмехнулся, опуская глаза и закрывая лицо растрепавшимися волосами. Вей Лиань молчал и мальчик боялся поднять на него взгляд. Боялся увидеть тот факт, что до старшего брата его слова не доходят. — Прошу тебя, Ань, расскажи мне всё, что произошло с тобой. Произошло с нашей семьей… — Ты ещё слишком маленький… — Вей Лиань при детском имени окончательно ломается, в ответе и вовсе переходя на шепот. Вей Ин отпускает руки брата, перемещая их ему на лицо и обхватывая ладошками за щеки, уперевшись своим лбом в чужой. Между ними повисает тишина, в которой слышно лишь как бьются в унисон два родных сердца, охваченные беспокойством за другого. — Не смей говорить, что я слишком маленький… — Вей Ин шепчет, четко выговаривая каждое слово. Сильнее вжимается в лоб брата, начиная лихорадочно дрожать, вспоминая всё. Как Вей Лиань просил, требовал, умолял братьев, а в особенности Вей Ина не общаться с главой Цзян. Ань подозрительно относился ко всем светлым заклинателям, но к этому у него было особое отношение. Вей Ин не понимал причину такого, а брат не спешил рассказывать. Из-за этого возникла пропасть, в которую Вей Ин сам и упал. Если бы он знал о произошедшем с братом с самого начала, то ничего бы не произошло. — Если бы ты сразу мне рассказал, что глава Цзян был тем, кто предал тебя… Если бы ты сразу мне рассказал по чьей вине мы с А-Нином чуть не лишились самого дорого нам человека… Если бы ты сразу мне рассказал, ты думаешь, я бы искал с ним первой встречи? Продолжал бы любить Юньмэн, зная о том, что глава этого ордена едва не стал погибелью моего старшего брата?! — Ты так любил Юньмэн… Так горел глазами… Ты был таким счастливым… Я не хотел разрушать твои мечты, — Вей Ин почувствовал, как медленно намокает его лиловое ханьфу, но глаза не открывал. Мальчик не видел, как старший брат плачет несколько лет. Его чувства словно атрофировались, и он прятал всю боль внутри, не выпуская её. Не проронив не слезинки. Последний раз, когда у Вей Лианя была истерика, Вей Ин помнит хорошо, и от того его ненависть к главе Цзян лишь крепнет. Мальчик помнит день, когда брату объявили, что он сможет жить только если уничтожить в его организме средоточие проклятия — духовное ядро. Либо избавиться от того, что старший брат лелеял и любил больше всего с самого детства, либо ждать, пока проклятье уничтожит носителя окончательно. Уже в этом украдкой подслушанном за дверью разговоре Вей Ин услышал то, что не должен был узнавать ребенок. То, что проклятье не просто убьет брата, а сведет его с ума, доведя до искажения ци и тот может стать угрозой для всех, кто ему дорог. Ань горько плакал навзрыд, осознавая, что это конец, а Вей Ин плакал вместе с ним в душе, потому что истинных слез у него не было — настолько младшему было плохо. Вей Ину, услышав приговор, хотелось взвыть, но он не мог издать ни звука, потому что за стеной находился Ань, которому и так было плохо. Этот разговор отпечатался намертво в памяти Вей Ина, но Вей Лиань так и не узнал, что его младший брат прекрасно знает, почему Ань больше никогда не мог использовать светлый путь. Он стал темным заклинателем, но вместе с тем в тот день потерял часть себя — часть своей светлой души, которая верит в чудо, добро и справедливость. Потерял прежнюю наивность, которая была частью его личности. Неужели открывшаяся правда о прошлом может быть хуже, чем то, что Вей Ин уже знает? — Пожалуйста, Ань… Прошу тебя, не скрывай то, что у тебя на душе… Ты тоже имеешь право, чтобы о твоих чувствах, которые ты закрыл на тысячи темных замков, хоть кто-то узнал, — по щеке скользит слеза, но Вей Ин даже не замечает, как из глаз начинает лить бесконечным потоком. Ань молчит долгие несколько минут, а затем отстраняется. Глаза старшего брата красные от пролитых слез, и тот с остервенением трет их настолько сильно, что Вей Ин всерьез беспокоится за них. Вей Ин ждет реакции старшего брата, словно заключенный приговора. Вей Лиань, как и всегда, может не воспринять помощь, может вновь закрыться в себе… — Что бы ты хотел узнать? — мальчик не верит собственному слуху, когда с уст брата слетает неожиданный вопрос. Вей Лиань не смотрит на ребенка, вопрос дался ему слишком тяжело, он лишь поправляет подушку под больной ногой брата, которая и до этого прекрасно лежала на своём месте. У Вей Ина замирает сердце, а кровь стучит в ушах. — Кто такой Хай Ань? Откуда он тебя знает? Почему он кажется мне знакомым, словно я знал его в раннем детстве? Кто были наши родители? Почему мне иногда снится колыбель и гобелен с лотосом? Мы из Юньмэна, да? — Вей Ин хотел бы хорошо обдумать свои вопросы, но ему не удается сдержать поток вырвавшихся слов. Вей Лиань замирает, медленно оборачиваясь к мальчику. Садится на стуле так с вытянутой, словно струна, спиной. И глубоко вздыхает, закрывая глаза. А затем медленно поднимается со своего места, направляясь к выходу. Вей Ин уже было собирается вновь пуститься во все тяжкие, но неожиданно Ань у самой двери оборачивается и слабо улыбается. — Давай, я лучше тебе покажу, — с этими словами Вей Лиань пропадает на несколько секунд, а возвращается с красивой резной золотой шкатулкой, которая может своим видом заворожить любого. Знакомой шкатулкой. Той самой, которую Вей Ин видел у темного заклинателя. Вей Ин хорошо помнит слова темного артефактора. Шкатулка опасна, но старший брат, который наверняка об опасности знает, ставит её на столик и приставляет его к кровати мальчика, протягивая руку. Вей Ин доверчиво протягивает свою руку, сплетаясь пальцами с братом, пока Ань тихо говорит неизвестное до селе заклинание, а затем Вей Ин чувствует, как медленно засыпает. Когда он открывает глаза, то не верит своему взгляду: комната куда-то исчезла, нога больше не болит, Вей Лиань держит его за руку рядом, а сами они стоят на зеленом поле. Мальчик с вопросом поворачивает голову на старшего брата, а тот лишь как-то странно улыбается в ответ. — Это шкатулка воспоминаний. Показывает прекрасные и ужасные воспоминания жизни того, кто решился её открыть. Но если слишком сильно уйти в прошлое чувствами, то можно остаться здесь навсегда, а в реальной жизни ты уснешь вечным сном, — Лиань монотонным тоном рассказывает, крепко сжимая руку брата, пока Вей Ин приседает и дотрагивается до ярких розовых цветов на поле. Они находятся в воспоминаниях, но цветы в этом мире настоящие. Они имеют запах, настоящую форму и трепыхаются от дуновения ветра. Этот мир действительно можно принять за настоящий… Стало как-то не по себе. Вей Ин вновь посмотрел на брата, по прежнему сидя на корточках, а Вей Лиань ободряюще улыбнулся. Брат бы не стал использовать артефакт, действие которого не смог бы побороть. Всё же он сильнейший темный заклинатель. Вей Лиань сел на траву, усаживая мальчика к себе на колени и указал рукой вдаль поля. Вей Ин проследил за указанием брата, замечая маленького мальчика и красивую девушку, которые шли за руку. Мальчику было года четыре, он был одет в легкую одежду, а волосы были закреплены лиловой лентой. Лицо с такого расстояния было плохо видно, но Вей Ин хорошо разглядел яркую детскую улыбку на лице малыша. В висках застучало, стоило наконец начать осознавать, кого он перед собой видит. — Наша мама была заклинательницей из небольшого городка ордена Гусу Лань. У неё были родители и старший брат. Когда ей исполнилось девятнадцать её сосватали за одного парня из соседнего поселения Юйи, находящего в Юньмэне, ради укрепления связи между орденами. Её жених был учителем в Юньмэне, так что являлся достаточно состоятельным. Они так и не смогли полюбить друг друга в этом навязанном браке, но уважали друг друга и, хотя бы в какой-то мере, друг другу нравились. В этом браке у них родился единственный сын Чжэн Ань, — Вей Лиань продолжал говорить, пока мать с сыном шли по полю. Вей Ин наблюдал за происходящим, стараясь ничего не упустить из рассказа. Непонятно только было, почему фамилия иная, но мальчик не решился перебивать. Вей Лиань сделал короткую паузу, убедился, что брат слушает и продолжил рассказ. — Когда мне было два года началась война. В ходе войны я лишился отца, а мать лишилась мужа. Вей Ин в удивлении захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. — То есть мы не родные, раз папа умер? — мальчик шмыгнул носом, а Вей Лиань с доброй усмешкой потрепал его по волосам. — По матери родные. Чуть дальше поймешь, — старший брат щелкнул обернувшегося к нему брата по носу. Вей Ин зажмурил один глаз, улыбнувшись на действия брата. И хотя события, о которых рассказывал брат, были трагическими, в голосе Лианя не чувствовалась особенная грусть. Возможно, дело было в том, что тот был совсем маленьким, когда отца не стало. Да и в подробности их отношений старший брат не вдавался, а может быть и вовсе о них не знал. Пока Вей Ин перебирал в голове разные варианты развития событий картина перед ними сменилась. Мальчик в удивлении захлопал глазами, когда вместо поля они оказались в большой деревне. В этом мире воспоминаний у него не была сломана нога и Вей Ин поскорее поднялся с колен брата и начал осматривать округу. И хоть он точно уверен, что самостоятельно он в этой деревне не был, но отчего-то она была знакома. Деревянные дома, озеро в нескольких метрах от крайнего дома, резная арка с названием «Юйи» на входе в поселение. Вей Ин застыл около неё, а затем дотронулся до одного из столбов, проходясь пальцами по незамысловатой резьбе. Сзади послышались шаги и старший брат остановился рядом, с тоской смотря на название города. У Вей Ина местность вызывала интерес, но что чувствовал в этот момент человек, в воспоминаниях которого он находится… Когда послышался детский смех Вей Ин мигом обернулся, замечая двух детей на детской площадке, состоящей из песочницы и качелей. А-Ину потребовалась доля секунды для осознания, ведь перед ним был маленький Ань. Лицо его друга тоже было знакомо, но мальчик, сколько бы не перебирал в мыслях знакомых людей, не смог понять, с кем играет в песочнице его брат. — Это Хай Хэн, которого ты сейчас знаешь, как Хай Аня. Он был моим другом детства. Мы вместе выросли, вместе лишились на войне отцов. И вместе впервые встретились с темным заклинателем, — Вей Лиань обошел иллюзию своего прошлого кругом, с тоской смотря на себя прежнего. — Это произошло в один из обычных дней, который мог бы обернуться трагедией для наших с ним матерей. Цишань Вэнь на тот момент уже пал, но некоторым близким к главе павшего клана удалось ускользнуть и, ища возмездия, они сбивались группами и совершали набеги на отдаленные от других орденов деревни. Грабили, уничтожали, брали в плен… Под слова брата все деревня неожиданно вспыхнула отчаянной бойней. Даже на небе, казалось, перестало светить солнце и на улице был сплошной мрак. И только через пару мгновений Вей Ин понял причину темноты: старший брат просто развернул его к себе, прижав к своей одежде, запрещая смотреть на происходящий ужас. Вей Ин тяжело дышал, сердце глухо билось в груди, а самого его трясло — последнее, что он успел увидеть до тьмы, были схваченные в плен Вэнями невинные дети, до этого играющие на площадке. Ещё несколько десятков минут слышались лишь крики и детский плач, а затем неожиданно всё стихло. Вей Лиань перестал лихорадочно обнимать его, опустив руки, тем самым разрешая наконец продолжить погружение в воспоминание. Вей Ин медленно обернулся, ожидая увидеть мертвых и реки крови, но увиденное было весьма неожиданным. Никто из деревни не пострадал, малыши плакали, но были живы и здоровы, а все жители деревни столпились вокруг незнакомого до этого парня. Тот был высоким, статным и держал в руках флейту. Огня больше не было, ни один дом не пострадал. Мать Аня, до этого успокаивающая сына, с прищуром смотрела на незнакомца, а по толпе одним потоком лилось постоянное: «Темный заклинатель! Темный заклинатель нас спас!». Неизвестно почему, но жители деревни не стремились сразу же отдать спасшего их темного заклинателя под суд, но относились к нему настороженно. И только одна девушка осмелилась подойти к нему и протянуть платок, чтобы вытереть кровь, стекающую у мужчины с уголка губ. Тот ей благодарно улыбнулся, кивнул и они оба так и не смогли оторвать друг от друга глаз. Это была любовь с первого взгляда, о которой пишут в сказках. Их мать не смогла полюбить навязанного мужа, но потеряла голову от темного заклинателя, который спас её сына. И эти чувства оказались взаимными. Вей Чжу остался у них в поселении на пару дней, да так и не смог покинуть любимую девушку. На тот момент отношение к темным заклинателям было двояким: их опасались, но при этом гонений ещё не было. — Ваш с Вей Нином родной отец был родом из Илина. Вэни в своё время напали и на его деревню и лишили его семьи: родителей и младшей сестры. Он остался один и хотел покарать их за содеянное, но не имел духовного ядра, даже предрасположенности к нему. Поэтому у него оставался лишь один выход: темный путь, в котором он более чем преуспел. Он смог напасть на их след по одиночке и уничтожить всех, кто обрек его семью на гибель, — Вей Лиань говорил с истинным восторгом. И если изначально Вей Ин думал, что чувства брата к темному заклинателю связаны превосходством того на темном пути, то стоило мальчику заметить, какими теплыми глазами старший брат смотрит на любимого своей матери и сомнений не осталось. Так смотрят на близкого человека. На того, кто смог заменить отца. И следующая сцена в доме, где старший Вей под восторженные возгласы подкидывает малыша Аня, лишь подтвердила догадку Вей Ина. Ань обожал приемного отца, везде ходил за ним хвостиком. Позже Вей Чжу нашел себе место работы в кузнеце в соседнем поселении, а затем они с любимой поженились. Всё было спокойно: они растили вместе Аня, который был с самого детства одаренным ребенком и схватывал все на лету. Вей Чжу тоже полюбил Аня, как родного сына: иногда брал с собой на работу, учил письму и арифметике, даже основам светлой энергии по книгам. Мальчик приемного отца обожал, души в нем не чаял. А затем в поселении произошло несчастье. На озеро утонула четырехлетняя малышка. Все в деревне были оглушены произошедшим и приносили соболезнования матери. А Ань бегал к её старшему брату и по совместительству своему лучшему другу — Хай Хэну. У самого мальчика младших сестер или братьев не было, но он даже представить себе не мог — какого это, лишиться одного из самых родных людей. Правда сам старший брат огорченным или скорбящим не казался — он радовался приходу Аня, тащил его играть, словно никакой трагедии не случилось. Сам Ань списал происходящее на нежелание мириться с действительностью и принять тот факт, что сестры больше нет — представить, будто её и вовсе никогда не было. Поэтому Ань старался, как можно больше времени проводить с другом, они даже раз в неделю ночевали вместе. — Надо же… Вы так дружили. Как сейчас с Лю Баем, — Вей Ин склоняет голову, наблюдая за игрой мальчишек. Вей Лиань же смотрел на происходящее с подозрением, словно после осмысленного просмотра воспоминаний понял то, что не мог понять раньше. Вей Ину стало любопытно, он дернул брата за рукав. — О чем ты думаешь? — Просто неожиданно вспомнил, как Хай Хэн не любил оставаться с сестрой… — Вей Ин после слов брата и понял, о чем Лиань говорит. В более ранних воспоминаниях, до трагедии, Хай Аню, а вернее Хай Хэну, часто не позволяли проводить время с другом, вынуждая присматривать за сестрой. Ань к этим его словам относился вполне спокойно и дожидался следующего раза, когда Хай Хэну будет разрешено выйти поиграть. — Не обращай внимания… Это так, мысли не туда ушли. Вей Ин не совсем понял, почему эти события показались брату связанными с потерей сестры его бывшего друга, но и зацикливаться не стал. Потому что дальше всё стало лишь хуже. — Ань, вставай, нам нужно уходить! — Вей Ин много раз за все воспоминания слышал голос матери, но каждый раз пытался впитать его в себя, как губка впитывает воду. Её голос был мягким, теплым. Она будила Аня, спальня которого была на втором этаже, слегка тряся его за плечо. Мальчик проснулся, осоловело сел на кровати, потирая глаза, с вопросом смотря на девушку. Была середина ночи. Она воткнула ему в руку рюкзачок с детскими игрушками, чистую одежду для улицы, и начала собирать остальные вещи. — Переодевайся, мы уезжаем. — Почему? — Ань пару раз моргнул, не понимая причины, но послушно начал натягивать на себя вещи. — Па-а-ап? Вей Чжу зашел к сыну в комнату, мягко потрепал по волосам и подхватил на руки. — Мы с мамой решили, что всей семьей отправимся в странствие! — темный заклинатель ободряюще улыбнулся ребенку. Ань хоть и поверил, но неожиданно возмутился. — Мы уедем из дома прямо ночью? А как же твоя работа? И я с А-Хэном обещал встретиться завтра… — Ань зевнул, сидя на краешке своей кровати, пока мать с лихорадочно дрожащими руками собирала нужные в дорогу сыну вещи. Вей Ин тоже не особенно понимал подобную спешку, вопросительно глянув на старшего брата. — Это месяц после осады. Несколько часов назад объявили о казни всех темных заклинателей, — Вей Лиань, уловив во взгляде младшего вопрос, понятно объясняет. Вей Ин кивает, вновь переводя глаза на события прошлого. Семейная пара с маленьким сыном уже собрали вещи и вышли из дома, собираясь скрыться в ночи. И Вей Ин теперь понимал почему ночью, в такой спешке. И по какой причине мама настолько волновалась. Её муж был темным заклинателем. Все в деревне знали и о приказе глав светлых кланов и о том, что в их поселении находится темный заклинатель. И она видела лишь один вариант — вместе с сыном и мужем уйти далеко, где её любимому не будет угрожать опасность. — И куда вы собрались на ночь глядя? — у них на пути встает староста деревни, седовласый щуплый старик с клюкой в руке, который с прищуром смотрит на отчаявшуюся девушку. — Неужто решили податься в бега? — Дедушка Фэн, отпустите нас, пожалуйста, — мать взмолилась, сжимая ладошку сына. Ань, ничего не понимая, посмотрел на отца, но Вей Чжу лишь успокаивающе мальчику улыбнулся, держа его за вторую руку. — Дело в приказе о темных заклинателях? Даже до нашей деревни новости доходят быстро, как и письма с информированием, — старик Фэн окинул взглядом семью, оперся подбородком на ладонь. — Мы все знали, что вы попытаетесь сбежать. Что ты будешь защищать своего мужа. — Но Вей Чжу вам ничего не сделал! Пожалуйста, отпустите нас, мы просто уйдем! — девушка взмолилась, готовая от отчаянья уже опустится на колени. Вей Чжу помрачнел, с его лица пропала присущая ему беззаботность, когда его любимая, свет его жизни, отпустила руку ребенка и действительно упала на колени. Старик Фэн долго смотрел на них, словно вынося приговор, а затем стукнул клюкой. До сего мгновения темную улицу осветили фонари. Семья затравленно оглянулась. Множество знакомых лиц смотрели на них. На них смотрели люди, которые ещё вчера считали их друзьями. Считали частью их жизни. — Ты не права, дочь моя, кое-что твой муж, темный заклинатель, успел сделать, — старик Фэн медленно покачал головой, а затем подошел, не страшась, к темному заклинателю. Вей Чжу смотрел на него с подозрением, но вместо того, чтобы защищаться самому, прятал за своей спиной ребенка. Старик Фэн, заприметив это, беззубо улыбнулся, кивнув каким-то своим выводам. — Твой муж спас нашу деревню от вторжения. Спас наших детей. — Он вылечил мою ногу, не дав в тот день остаться калекой, — послышался новый голос. — Если бы он тогда меня не спас, я был бы мертв от руки пса Вэня, — послышался мужской голос с другой стороны. — Он спас мою жену и дочь, — послышался ещё один голос. Фразы жителей деревни, но вовсе не обвинения, полились градом. Заступился каждый, кто был на площади. Вспоминали даже незначительные мелочи: как Вей Чжу присматривал за маленькими детьми, помогал ремонтировать дом, колол дрова для печи, помогал управляться со скотиной… Незначительные дела, которые он делал просто, чтобы помочь, не думая, что в будущем их вспомнят. — Кто же на добро отвечает злом? Важен не путь, которому следует человек, а то, для чего он его использует. Можно быть темным заклинателем и спасать жизни, а можно быть светлым — и эти жизни отнимать. Вей Чжу стал частью не только вашей с малышом Анем жизни, но и частью жизни всей нашей деревни, — старик Фэн выпрямился, становясь во главе всех собравшихся на главной площади деревни. Мать Аня, не веря своему счастью, воззрилась на всех присутствующих, которые искренне улыбались им. — К тому же, дочь моя, куда вы пойдете? Разве вам есть, где остановится? — старик Фэн покачал головой. Вей Ин мотнул головой. Староста деревни был прав. После войны из родных у их матери остался лишь старший брат, который отказался от своей ближайшей семьи, стоило ему узнать, что его младшая сестра вышла замуж за темного заклинателя. В тот момент он произнес фразу, которая разбила сердце не только близкому ему человеку, его сестре, но и самому Вей Ину: «Ты мне не сестра, если связала свою жизнь с ним. И ваши дети мне племянниками не будут. Но я обещаю, что никогда твоего мужа не выдам. Это моё вам последнее благословение.» Он отказался даже от Аня, к которому тепло относился. Который любил своего дядю. Старик Фэн тем временем, прекрасно зная свою правоту, подошел к девушке и мягким движение положил руку ей на живот. — Не стоит обрекать пока что нерожденное дитя на вечные скитания, когда у вас есть дом. Вей Чжу удивленно посмотрел на любимую, а та вся зарделась, закрыв руками собственный живот. Ань, ничего не понимая, хлопал глазами. Вей Ин, до которого начал доходить смысл сказанного, воззрился на старшего брата, стоящего позади. Вей Лиань лишь согласно кивнул, обнимая младшего брата со спины и зарываясь носом ему в волосы, счастливо улыбаясь. Так же счастливо улыбался Ань, когда его наконец пустили в комнату и позволили наконец увидеть только рожденного младшего брата. Малыш что-то бормотал, а Ань едва ли не плакал от своего счастья. И если сначала Вей Ин всерьез беспокоился, что своим появлением он разрушил ему жизнь, как младшая сестра Хай Хэну, то очень скоро понял, что сильно ошибался. У Аня никогда не требовали сидеть с младшим братом, с первого же дня он буквально не отходил от брата ни на шаг. Родители пытались чем-то увлечь старшего ребенка, но тот отказывался наотрез. Он полюбил младшего брата с первого взгляда, тот стал для него маленьким розовым вечно кричащим лотосом, который успокаивался стоило малышу схватить своими пальчиками руку старшего брата. Даже в первую ночь Ань так и не смог уснуть, охваченный радостью из-за рождения брата. Комната родителей и колыбельная малыша была на первом этаже. Там находилась колыбель и гобелен с лотосом. Недолго думая, ребенок спустился вниз по лестнице к комнате родителей, даже не включая ни одного освещения, и всё ради того, чтобы попробовать взять малыша на руки. Однако, полная темнота сыграла со старшим ребенком злую шутку, тот не заметил порожек и хлопнулся с громким звуком на пол. Вей Ин, именно так назвали ребенка, крепко спал до этого момента, но от громкого звука проснулся и расплакался. Мать с отцом подскочили, включая свет, но заметили лишь распластавшегося по полу старшего сына, который закрыл лицо руками от стыда. Родители лишь переглянулись, и, улыбнувшись друг другу с тихим вздохом, позволили Аню наконец взять брата на руки, страхуя при этом поддержку малыша своими руками. Когда они узнали о втором ребенке, то совсем не беспокоились, как на эту новость отреагирует старший из детей. Ань души не чаял в своём младшем брате и узнав о появлении нового члена семьи, ещё одного брата или сестры, прыгал от радости. Их семья была счастлива. Вей Ин видел, как блестят от счастья глаза его маленького старшего брата. Он смог полюбить обоих братьев, проводил с ними много времени, не забывая при этом учиться и помогать отцу. Но если раньше свободное время от тратил на игры с Хай Хэном, то после рождения братьев друг встал на второе место. Они виделись, но редко. — Ма-а-ам, смотри! — Ань врывается в гостиную, распахивая дверь, и показывает родителям кулон с лотосом. Знак одаренного ребенка, зачисленного в Юньмэн. Вей Чжу, увидев его, даже закашлялся. Обычно их получали не раньше одиннадцати лет, но Вей Ань, ребенок настоял взять фамилию приемного отца, мечтал поступить в Юньмэн, прилагал к этому много сил и стараний. Родителям не оставалось ничего кроме похвалить его и порадоваться за успехи сына. Аня от перспективы покинуть дом омрачал лишь один факт — он долго не сможет видеться с семьей, но родители его успокоили, ведь он сможет приезжать к ним на все каникулы. И они будут писать друг другу письма. Старший сын хотел учиться в ордене, родители это видели, и лишь поощряли его стремления. Они всегда его поддерживали. Это была семья. Это было счастье. И Вей Ин только сейчас понял, как сильно боится увидеть, как всё будет разрушено. Как семья будет разбита, а Ань лишится счастливого детства. Не только Вей Ин полюбил этого маленького Аня, но его любили все вокруг — он был душой этой деревни. Гордостью. Единственным ребенком за много поколений, который поступил в Юньмэн. Прошел всего месяц, с воспоминания о кулоне, когда в их семье произошла трагедия. В тот день отец взял Аня к себе на работу в соседний поселок, а мать осталась дома с малышами. Ничего не предвещало беды, когда они уходили, все желали им счастливого дня, останавливались переговорить с отцом. И лишь когда они вернулись, а их ждал старик Фэн, у Вей Ина защемило сердце. Или это Вей Ин перенял чувства маленького Аня? Стоило Вей Чжу услышать фразу старосты. Несколько слов, которые перевернули жизнь Аня с ног на голову. Вей Ин слышал их словно через толщу воды, настолько сильно билась кровь в ушах. — Кто-то из деревни донес о темном заклинателе. Полчаса назад сюда приходили светлые заклинатели. Твоя жена, желая защитить тебя сказала, что они пришли за ней, — старик Фэн старался держаться гордо, но по тому, как дергается его губа было понятно, насколько события его расстроили. Что он держится изо всех сил, чтобы самому не разрыдаться. — Твои младшие сыновья сейчас у меня. Вей Чжу осел на землю, хватаясь за шею, будто задыхается. Ань, перепуганный, ничего не понимающий, склонился к отцу, крепко-крепко обнял его, пытаясь успокоить. Но сердце, которое переживает за любимую, успокоить нельзя. Он крепко обнял сына, поцеловал в лоб, нашептывая успокаивающие слова. Вей Ин, смотрел на прощание отца с сыном. Сыном, который был не родной по крови, но никогда при этом не был приемным. Он впился глазами в происходящее и даже не моргал. Осознал, что плачет, лишь когда Вей Лиань сел перед ним на корточки, стирая слезы платочком. Тем самым, который когда-то мать дала их отцу. Старший брат, успокаивающий младшего, вытирающий его слезы, сам рыдал. Они разделили боль на двоих и вдвоем с этим было справляться легче. Отец передал сына старосте, наказав присматривать, а сам ринулся спасать возлюбленную. Ань вырывался, сопротивлялся, кричал и плакал, пытаясь убежать вслед за отцом. Не выдержав, мальчик укусил старика и под останавливающие крики старейшины, и собравшихся на площади людей, ринулся по тому же пути, который проделал его отец. Путь привел его в Ланьлин. И там он потерял частичку своего сердца. Отец не успел спасти мать. Хоть Вей Ина вновь развернули от происходящего, не давая смотреть на расправу над невиновными, но он видел, как отец, горько рыдая, опустился около тела своей любимой. А затем раздался звук меча, истошный крик Аня. Вей Ин, крепко вжимающийся в старшего брата, роняющий слезы на чужое ханьфу, был в теплых объятьях. А восьмилетний Ань, увидевший казнь собственных родителей, был совершенно один среди врагов. Он прятался за колонной вдали от людей. От светлых заклинателей, которые голосили что-то про справедливость и смерть темным, в то время как восьмилетний, совсем маленький невинный мальчик, бился в истерике от гибели своих родных. Он весь трясся, словно в припадке, а его ногти впились в колонну настолько сильно, что обломались в кровь. И лишь когда прозвучал гонг, обозначавший конец публичной казни, Ань сорвался с места. Вей Ин не ожидал этого, поэтому даже сквозь пелену слез отправился за ним. Вей Лиань молчал и младший боялся увидеть его. Пережить гибель родителей во второй раз, зная, что ничего не можешь изменить. Ань спотыкался, падал, сдирал коленки в кровь, но упорно шел к своей цели. Он, словно в бреду, повторял лишь: «Малыши… Мои мальчики». Добрался до Юйи мальчик лишь поздней ночью, но темно не было. Вся деревня полыхала огнем. Ань схватился за горло, но ринулся в сторону дома дедушки Фэна. Два плачущих свертка находились на земле, а у дома лежало обугленное тело доброго старика, который на последних минутах жизни, успел спасти от огня лишь малышей. Ань смог из собственного верхнего ханьфу сделать носилки для братьев и понес их на себе, на негнущихся ногах продвигаясь вперед. Огонь застал людей спящих в своих кроватях поздней ночью. Все двери были плотно заколочены, не давая людям найти выход к спасению. Даже старик Фэн, обладающих способностями, смог спасти лишь малышей. Это было ужасно. За одну ночь погибла целая деревня. Выжжена дотла. Даже в двери в конюшни были заколочены, не давая шанса спастись даже животным. — Нравится зрелище? — послышался знакомый голос, а затем Вей Лиань, похоже нежелающий, чтобы брат продолжал смотреть на происходящее, схватил его за руку и поволок в лес. Последнее, что Вей Ин успел увидеть — выходящего перед маленьким Анем Хай Хэна.