Чонгу наконец дома

Тяжелые дождевые тучи нависали над землей с самого утра, грозясь вот-вот обрушить на землю холодные во́ды. Селетний июль стоит влажным и не жарким, и Чонгук рад наконец влезть в теплый вязаный кардиган, сгрести шмотки в дорожную сумку и запрыгнуть в машину, оставив мобильник пылиться на прикроватной тумбе до его, надеется, нескорого возвращения. Чонгук рад. Так сильно рад! Радио затухает вместе с фарами спустя двадцать одну с половиной песню, когда автомобиль подъезжает к крыльцу дома, негромко шурша прошлогодней листвой под колесами. Чонгу отстегивает ремень и откидывается на подголовник сиденья, громко вдыхая свежий запах земли и хвои, просочившийся из приоткрытого окна. Он пару минут смотрит вперед на дом, а тот в ответ смотрит на него небольшими глазами-окнами, наполовину зашторенными темной тканью. Парень довольно морщит нос и наконец открывает дверь. – Вот дерьмо, – почти шлепается в новых светлых штанах на мокрую землю. Приходится постараться, чтобы долезть до электрического щитка, заросшего плющом. Чонгук открывает тот со скрипом и морщится. – Какая гадость, – в ответ на оскорбление восьминогий квартирант лишь машет одной мохнатой лапой и уползает куда-то выше. Чонгу кривит лицо еще сильнее и щелкает выключателем в опасной близости от паутины, затем с силой хлопает дверцей и отскакивает подальше, отряхивая одежду. Ключи найдены в дождевом сливе, замок щелкает дважды и большая комната наконец заливается теплым светом от тканевого купола люстры. // Этот старый, но крепкий кирпичный домик, окруженный густым хвойным лесом, достался Чонгуку от дедушки. Тот был лесником-затворником долгие годы и не терпел на своей земле людей кроме малютки Чонни, которого родители оставляли у дедушки на службе в свой летний отпуск, а когда малютка стал постарше – в его каникулы. Маленькому омеге нравилось нахождение в лесу, ведь деда учил его разным увлекательным вещам! Благодаря ему Чонгу знал, какие растения могут принести пользу, а какие навредить. Знал, как выследить любого обитателя леса и как после выслеживания не нарваться на неприятности от этого же обитателя. Знал, как правильно ориентироваться в лесу, где каждое хвойное дерево кажется одинаковым, и как правильно запоминать дорогу. Чонгу знал многое! Он любил это тихое место, которое на самом деле было невероятно громким, если уметь слушать. Чонгук тратит последние светлые часы на влажную уборку, растопку камина и разбор сумок с вещами и продуктами. Омега ставит на газовую плиту чайник, а сам бредет к мягкому дивану, который в детстве казался невероятно большим и пружинил словно батут. На фоне трещит огонь и тихо гудит бойлер, греющий воду. За несколько лет до смерти дедушки, когда его здоровье начало подводить его сильнее, чем можно было допустить, чонгуковым родителям наконец удалось оборудовать лесничий дом всеми удобствами. Дед по натуре своей был приближен к матушке-природе и терпеть не мог все эти городские удобства. Удивительно, что электричество вообще имелось в доме. В общем, игнорируя недовольный бубнеж старика, его предатель-сын все-таки занялся установкой обогревательной, водной и канализационной систем в доме. Самым диким новшеством оказался холодильник: металлический гроб на ножках непозволительно громко (для привыкшего к тишине мужчины) гудел. По мнению Чонгука, ничего он не гудел! Настенные дурацкие часы и то тикали громче, вот их-то раздражающий звук как раз доносился с первого этажа! // Чонгук выпадает из теплых детских воспоминаний от звука свистящего чайника. Из-за мерзкого пищания болят уши и омега спешит к плите, по дороге цепляясь вязаными носками за неровности старого деревянного пола. – Забыл! Забыл затащить в дом ковры, купленные специально на городском блошином рынке несколько месяцев назад. Чонгук хотел сделать дом еще более уютным и обжитым. Нет, дом и так был уютным, но обстановка была... не омежьей. Он запасся несколькими коврами в кухню, совмещенную с гостиной, ванную и спальню. Прикупил одеяла, пледы и подушки (некоторые из них прихватил из городской квартиры, потому что те имели его запах) и на выходе из родительской обители даже прихватил небольшой фикус. Когда мягкие цветные ковры были разложены в задуманном порядке, старая расписная посуда перемыта, тяжелая металлическая входная дверь надежно заперта и плотные бордовые шторы наконец скрыли все происходящее в доме, Чонгу поднялся на второй этаж, прихватив с собой последнюю неразобранную сумку и горшок с цветком. Маленькая смежная с ванной спальня до рождения Гу принадлежала деду, но с появлением внука хозяин перекочевал в соседнюю просторную комнату. Ничего кроме матраса на кованой большой кровати в комнате не менялось долгие годы; в воздухе витал запах пыли и душистых трав, которые Чонгук вместе с дедушкой собирал, высушивал, сортировал по маленьким тканевым мешочкам и распихивал по всем углам. Омега аккуратно разложил одежду и постельное белье по полкам шкафа с резными узорами на дверцах, кинул пару шерстяных пледов на кровать. В ванной расставил все баночки, разложил полотенца и нижнее белье по ящикам комода. Покончив с порядком, Чонгук опустился на дно светло-зеленой керамической ванны, пока та все еще наполнялась горячей водой. Пар поднимался вверх, поэтому Гуку пришлось вытянуть ногу и слегка толкнуть окно, чтобы пустить поток прохладного воздуха в небольшое помещение. – Я наконец дома, – он откинулся головой на край ванны и тяжело вздохнул. Усталость и обилие свежего воздуха взяли свое, и Чонгук задремал, не желая сопротивляться. Отдохнуть долго не удалось, даже вода еще не успела остыть. Через щель приоткрытого окна доносился далекий волчий вой. Осознание внезапно окатило омегу: он сейчас намного километров окружен одним лишь лесом и... и теми, кто в нем живет. Перед глазами нарисовались яркие картинки всех героев дедушкиных рассказов, и ему стало холодно в теплой воде. С банными процедурами решено было покончить. Омега наспех обтерся махровым полотенцем, натянул пижамные шорты и майку и юркнул из ванной, тихо закрыв дверь. Шторы он задвинул с закрытыми глазами и погасил основной свет, оставив лишь тусклый ночник над изголовьем кровати. В доме воцарилась тишина, которую нарушало лишь глухое гудение бойлера с первого этажа. Чонгук постарался успокоить себя мягкостью кровати и запахом любимых пледов и подушек. Он укутался по макушку и наконец почувствовал тепло гнезда. Стало безопасно. // Чонгук просыпается рано. Кажется, за ночь в помещении закончился кислород и температура поднялась на пару градусов. Ему не нравится духота, он ворчит и скидывает одеяла. Это помогает лишь на пару минут, так что ему приходится проснуться окончательно и со звуками недовольства подняться с кровати. Чонгу куксится еще сильнее, когда распахивает шторы. Гребаное летнее солнце уже высоко даже в чертовы девять утра. В этих лесах вообще-то редко можно насладиться солнечным теплом, обычно небо укутано пышными дождевыми облаками, а по утрам и вовсе землю устилают туманы. Но Чонгук везунчик. Омега небрежно заправляет постель, открывает окна нараспашку, умывается и топает вниз. Хочется пить. Чайник снова тихо гудит, грея воду. Он раздвигает шторы в гостиной, осматривая двор. Все в порядке. Пока в чашке стынет кофе, он думает, чем бы мог заняться сегодня. Прогуляться? Почитать? Заняться учебой? Да, чертова учеба. Он смог сбежать от людей, но не от университета. Ничего особенного, Чон был на третьем курсе экономики. Очевидно, ему не нравилось, но это нужно было для возможности в будущем взять на себя управление бизнесом семьи. Сам Чонгук хотел бы быть флористом, наверное. Или зоологом. Или врачом. Он не уверен, так что, пожалуй, выбрать экономику и пойти по стопам родителей было не так уж и плохо. По крайней мере, он был при деле. Кофе допил, кружку вымыл, выбрал прогуляться. // Несмотря на отсутствие дедушки уже больше трех лет, тропа, по которой он ходил каждый день, была все еще четко вытоптана. От этого стало тепло в груди. Кажется, словно деда еще вчера ходил здесь, словно, если хорошо приглядеться, можно увидеть следы подошв его старых высоких сапог. Немного побродив, он думает, может быть не плохо, собрать немного грибов и запечь их с картофелем. На эту мысль пустой желудок отвечает радостно. Чонгук злится на собственную идею и сворачивает с тропинки в густой лес, чтобы найти те грибные поляны, которые показывал дедушка. И он находит. Поляну, но не грибы. Вернее, грибы тоже, но... срезанные. Белые пеньки ножек быстро чернеют, но эти еще не сгнили. Их срезали недавно. Эта мысль вводит Чонгу в ступор. Кто мог?.. Едва ли чужак мог бы найти эти секретные места в глуши старого темного леса. Но может быть... Чонгук что-то припоминает о соседях, живущих в нескольких километрах от. Дедушка никогда не жаловался на жизнь в лесу зимой, хотя время это было действительно суровым, и Чонгук спросил об этом однажды. – О, ландыш, ты прав. Зима не щадит никого в этом лесу и меня тоже, – дедушка мягко растягивает губы в улыбке, лохматит темные кудри внука. – Но как... – Помнишь, чуть дальше в лес тропинка имеет раздвоение? – Чонгу действительно помнит развилок, где одна тропа выглядит также как и до, а вторая более заросшая: по ней явно ходят реже. Он кивает, – Если свернуть на левую тропу, через несколько километров выйдешь на наших соседей. Вот они-то и помогают мне с работой зимой. – Соседи? А можно познакомиться с ними? – Чонгук звучит подозревающе, потому что деда никогда не говорил про соседей раньше. Дедушка в ответ на это глухо смеется. – Когда придет время, ты познакомишься с ними. Так что, наверное, это могли быть соседи. По крайней мере, эта мысль больше успокаивает, чем мысль о чужаках. Чонгук еще немного топчется на месте и возвращается к тропе домой. Может быть, в кладовой остались сушеные грибы, тогда он мог бы сварить суп. // Следующие дни проходят спокойно. Он плотно занимается учебой (чтобы освободить себе время на ближайший месяц), обкашивает двор, пропалывает клумбу у дома и подрезает виноград, избавив одно из окон от зеленых оков. Еще по вечерам он немного читает и пьет вино у камина. Засыпает теперь с открытым окном, сквозь сон слушая вой, который с каждым днем будто становится все громче. Ничего особенного, в общем. Но потом случается то, что выбивает его из колеи. Электричество в доме вырубает, а Чонгук совсем не разбирается в этом дерьме. Он дергает рубильник несколько раз, но ничего не происходит. Отдых больше не кажется отдыхом. – И что теперь делать-то? Он шлепнулся в плетеное кресло на терассе. Очевидно, в город возвращаться он не собирается, так что остается один вариант...соседи. Чонгук психует, нервно дергает ногой. Он приехал сюда, чтобы побыть одному в одиноком одиночестве и последнее, что он планировал делать – знакомиться с новыми людьми. Омега внутри тревожится и умоляет вернуться в безопасное гнездо. У Чонгу вообще-то предтечка. Напоминание об этом лишь ухудшает состояние, он понимает, что ему нужно создать безопасные и комфортные условия на время, когда он будет немного слишком. Нет электричества – нет горячей воды и интернета, есть разряженный ноутбук и неотправленное домашнее задание. Он на всякий случай отгоняет машину на задний двор, чтобы не было видно с дороги. На тонкую майку натягивает старый свитер, запихивает ноутбук под подмышку и идет... молить о помощи незнакомых людей. Чонгук сворачивает на том самом развилке налево и надеется, что несколько километров – это два, а не десять. Тучи сгущаются, и в воздухе уже моросит чуть слышно. Ебаного ливня ему только не хватало. Он начинает злиться и ускоряет шаг. К его счастью, идти и правда пришлось не долго. Через минут двадцать впереди показался дом. Он был из того же кирпича, что и чонгуков дом. Даже черепица была такая же! Чонгук удивился, но подумал, что это логично и наверняка застройщик был один. Около дома росло несколько яблонь и, как ему показалось, вишня. Виднелся большой огород полный зелени и... клумбы! О, цветы – хороший знак. Разве будут плохие люди возиться с цветниками? Омега Чонгука была заинтересована. Как только он вышел из леса на короткостриженый газон, он заметил человеческую фигуру в этих самых клумбах. Омега остановился, вдохнул полной грудью, прижал ноутбук покрепче и уверенно зашагал вперед. Но не успел он пройти и десяти шагов, как эта самая фигура повернулась и вскочила на ноги. – О, Чонгук! – в голосе фигуры не было ни капли удивления, лишь радость? Чонгук радости не разделил. Погодите, а откуда этот цветочник вообще знает его имя? Омега слегка опешил и понял, что встал, как вкопанный в землю садовый гном посреди двора с открытым ртом, лишь тогда, когда расстояние между ним и фигурой сократилась до метра. Он захлопнул рот и больно прикусил щеку. Цветочник этот был... невероятно красив. Высокий, тонкий, с широкими плечами и убранными со лба ободком густыми волосами. Его большие глаза и счастливая улыбка сияли. Омега Чонгука поджала хвост... Потому что этот невероятно красивый человек перед ним тоже был... омегой. Ему стало стыдно. Он заявился сюда без спроса, в помятой старой одежде, с растрепанными волосами (и чувствами) и планировал просить у этого незнакомого человека помощи. Нежный запах ландыша Чонгука загорчил. Улыбка с лица соседа тут же слетела, он нахмурил брови и подался вперед. – Что случилось, милый? – в теплом голосе чужой омеги звучало волнение. Чонгук наконец отмер. – Я, эм. Простите, пожалуйста, у меня... эм, какие-то проблемы дома с электричеством и, эм, мой ноутбук сел, а мне нужно срочно отправить кое-что по учебе. – Чонгук вдохнул и поднял на собеседника взгляд. – Может быть, Вы сможете разрешить мне воспользоваться вашим электричеством и вайфаем всего на пять минут? – О, Чонгук-и, о чем речь? Пойдем! – цветочник было потянулся, чтобы схватить его за руку, но Гу шарахнулся от него. – Откуда Вы знаете мое имя? – плохо, Чонгук. Это было слишком грубо по отношению к человеку, который только что был любезен к тебе и согласился помочь. И этот человек сейчас выглядел крайне удивленным. – С чего бы мне не знать твое имя, милый? Ты ведь внук Субина, верно? – Чонгук качнул головой, но все еще выглядел напряженным. Сосед опустил взгляд на его руки, прижимающие ноутбук к груди и вернул его обратно к глазам Гука. Лицо старшей омеги смягчилось. – Милый, ты прямо сейчас в свитере, который я сам связал для тебя лет шесть назад. Лоб Чонгука разгладился и теперь он тупо втыкал в омегу напротив. – Дедушка не сказал тебе, да? – цветочник хихикнул. – В его стиле. Чонгук шумно вдохнул и прокашлялся. Он припоминает кое-что. Стало еще более неловко. – Деда отдал мне его и сказал, что мне передали. Я не стал спрашивать от кого он и, – пробубнил Чонгу, затем поджал губы и низко поклонился. – извините за грубость. Вы немного напугали меня. – Что ты, милый! Я сам виноват, стоило сначала представиться, прежде чем лететь на тебя с радостными криками, да? – все еще безымянный омега сморщил свой красивый нос. – Я Сокджин. О, Сокджин. Замечательно. Наконец ему известно имя этого прекрасного знакомца. – Теперь пойдем скорее, пока дождь не полил! – Чонгука схватили за руку и потащили к дому. Кожа Сокджина была мягкой и очень горячей, но возможно ему показалось и он просто слишком замерз. Душный поток феромонов буквально сбил его с ног в тот же момент, как открылась дверь. Чонгук запнулся и схватился одной рукой за косяк. Сокджин, ойкнув, подхватил его под руку и дотащил до большого цветастого дивана. Он захлопнул дверь, но тут же открыл все окна в помещении нараспашку, пока несчастный Чонгу прижимал рукав к носу. – Прости, дорогой! Я знаю, эти альфы бывают невыносимы! – старший омега присел рядом и виновато свел брови. И погодите, он сказал «альфы»? Сокджин хихикнул, потому что Чонгу сказал это вслух. – Да, Гук-а, я и еще пятеро альф живем здесь вместе как стая. О. Он и еще пятеро альф. Это не должно быть чем-то ошеломляющим. Чонгук знал, что из-за несоответствия в количестве, некоторые люди создавали подобные семьи. Но это все еще было... Чонгук разозлился на себя за это чувство. Конечно, такой замечательный омега как Сокджин достоин много любви. Нечего тут удивляться, можно только позавидовать! Пока Чонгу пялил в пол, Джин наблюдал за постоянным движением его мимики. Он взял младшего за руку, чтобы тот наконец сконцентрировал внимание на нем и мягко улыбнулся. – Пойдем, Гу, я отведу тебя в свободную спальню, чтобы ты смог разобраться со своей домашкой. Джин отобрал его ноутбук и повел за собой. Весь недолгий путь на второй этаж Чонгук пялил на их переплетенные пальцы, не замечая ничего вокруг. Это казалось таким правильным, он едва сдержал скулеж. Поднял глаза вверх лишь тогда, когда Джин остановился и распахнул перед ними белую дверь. Чонгук скулеж не сдержал. Комната, которую ему любезно предложил омега, была красивой. Достаточно просторная, с небольшим окном, обрамленным белым тюлем и светло-голубыми атласными шторами, пушистым ковром и... гнездо. У Гу язык не повернулся бы назвать это кроватью. Гнездо было огромным, укрытое пухлым как облако одеялом и большим количеством подушек, обшитыми рюшами. Омега должна была узнать насколько мягким и теплым может быть это гнездо и как оно пахнет. И вот Чонгу осознал себя подминающим под тело одеяло и почти плачущим, он услышал, как тихо закрылась дверь и вскочил, испуганно смотря на Сокджина, который, кажется, не испытывал злости или отвращения. Старшая омега присела на край кровати рядом с Гуком и заговорила прежде, чем младший успел открыть рот для извинений. – Милый, позволь мне, – Джин перешел на шепот и сделал то, о чем Чонгук попросить бы не осмелился. Дернул его на себя, уткнулся носом в шею и Чонгук захлебнулся в чужих феромонах. От старшего пахло цветущей яблоней, прямо как в его комнате в мае по утрам, когда он приезжал к дедушке к началу летних каникул и оставлял окно открытым на ночь. Гук крепко схватился за бедра старшего и прижался еще ближе. Он точно хочет остаться тут навсегда, с Джином, его запахом и в этом прекрасном гнезде. Но Сокджин отстранил его от себя быстрее, чем хотелось бы. Его рука поглаживала затылок Чонгука, который все не хотел открывать глаза и сидел недовольный. Сокджин мягко засмеялся. – Милый, – позвал, переместив руку с затылка на щеку. Разумеется, Чонгук потерся о нее, – посмотри на меня. Он неохотно приоткрыл глаза и теперь смотрел на омегу из-под полуопущенных век. Тот выглядел немного растрепанным с блестящими глазами и приоткрытыми губами. Гу вопросительно промычал. – Тебе надо разобраться с заданием, помнишь? – он встал с кровати, чтобы передать ноутбук с прикроватной тумбочки. – Я пойду вниз, разберусь с проветриванием и сделаю тебе чай, а ты закончи тут и спускайся ко мне, хорошо? Чонгук кивнул и забрал ноутбук. // Спустя минут двадцать он наконец получил ответное письмо о том, что преподаватель вскоре проверит его работу и сообщит о результатах. С этим покончено и можно вернуться к Джину. О, Джин! Чонгук морщится и стыдливо сжимает бедра. Он никому прежде не позволял обнюхивать себя. Разумеется, родители делали это в целях безопасности, но это... другое. Это совсем другое. Такое обнюхивание позволялось только партнерами или близким друзьям. Очевидно, он и Сокджин не были ни первыми, ни вторыми. Хотя теоретически они знали о существовании друг друга задолго до личного знакомства. Это считается? – Ну, блять. Чонгук заскулил. Он подумал о том, что их шестеро. Сокджин и его пятеро альф. Чувства зависти и жалости к самому себе снова кольнули где-то в груди. Омега почувствовал себя уязвленно, и теперь это место больше не казалось ему безопасным. Еще чуть-чуть и он бы снова позорно разрыдался, так что пришлось соскочить с постели, привычно подхватить ноутбук и быстро покинуть уютную комнату. Он замирает в проходе кухни, прижав к груди руки, и наблюдает за старшей омегой. Тот увлечен готовкой и получается у него складно. Чонгук сам не любит готовить, но ему нравилось наблюдать, как это делал дедушка, и сейчас от Джина веет таким же спокойствием и заботой как от деда в такие моменты. – Чонгук, сядь. Он задумывается и громкая внезапная просьба Сокджина пугает его. Чонгук почти роняет ноутбук, но Сокджин оказывается рядом быстро и подхватывает. Он же стоял спиной, как он узнал, что Чонгук спустился и как он- – Ты сильно пахнешь, – Чонгу не успел даже додумать мысль до конца, как получил ответ. – Ох, простите, – он кланяется и делает шаг назад, чтобы еще раз поклониться и, поблагодарив, уйти прежде, чем течка окончательно накроет его. Но он не успевает, потому что Джин перехватывает его за плечи и толкает на мягкий стул. – Далеко собрался? Чонгук нахмурился и повел плечами. – Домой? Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством и у меня почти начинается... эм, – он поджал губы, было неловко говорить об этом, но Джин кивнул в понимании. – Скоро будет гроза, – Чонгук повернул голову к окну. Небо все еще было затянуто светлыми дождевыми тучами, было тихо и безветренно. Едва ли что-то предвещало приближение бури. Ну, разве что в его сердце! Чонгу нахмурился и хотел возразить, но Сокджин продолжил говорить, – к тому же, твоя течка вот-вот начнется. Ты же не хочешь застрять посреди леса в непогоду? Чонгук покачал головой в отрицании. Сокджин прав. – Я уже сообщил остальным о тебе, они вернутся домой через несколько часов и помогут разобраться тебе с проблемой в проводке. Мы поужинаем вместе, ты примешь горячую ванну и останешься в той комнате на ночь, ладно? А на утро, если погода позволит, решим, что делать дальше. Сокджин сидел перед ним на корточках, держа его руки в своих. Его взгляд был широким и теплым. Чонгук прямо сейчас согласился бы на все, что старший омега предложил бы ему. Да и, говоря откровенно, Гу был абсолютно не против остаться в этом доме на одну ночь и целую жизнь. – Хорошо, спасибо Вам! – старший омега на это скривил лицо и недовольно промычал, затем резко поднялся и вернулся к плите, захлопав крышками кастрюль. – Суп будет вариться еще минут сорок. Пойдем, – он схватил удивленного Чонгука за руку и потащил к дивану. Они сели близко и чонгуковы подогнутые ноги оказались поверх джиновых. Старший просунул ладонь меж сведенных бедер Гу и аккуратно мял под пальцами мягкую ляжку. Он, кажется, снова выпустил феромоны, чем заставил Гу уткнуться в его правое плечо, схватиться обеими руками за его рукав. – Гу, милый, ты слышишь? – Чонгук издал булькающий звук в ответ на заданный смешливым голосом вопрос. Почему Джин так веселится? – Перестань обращаться ко мне на «Вы». Я не намного старше тебя. Чонгук отлепил нос от его кофты и заинтересованно уставился в глаза напротив. Их лица были не более, чем в десяти сантиметрах друг от друга. Это было комфортно. – И сколько тебе лет, хен? – Семнадцать! – Джин сказал это так, будто это была самая очевидная вещь в мире. Старший действительно выглядел очень молодо. Чонгук засмеялся. – И давно тебе семнадцать? – пролепетал Гу самым невинным насколько мог голосом. Он надеялся, Сокджин поймет его шутку. Джин нахмурился и отодвинул Чонгука от себя, затем поднял на него тяжелый взгляд и загробным голосом выдал: – Уже да. Чонгук несколько секунд со всей серьезностью смотрел в красивые глаза напротив, пока Сокджин не засмеялся, обнимая его и притягивая к себе еще ближе, чем до. Гу захихикал тоже и обвил руками талию хена. – На самом деле уже тринадцать лет как. Чонгук перестал дышать. Этой омеге тридцать? Вот дерьмо, сегодня Чонгук умрет от восхищения и зависти. Сокджин был старше на десять лет, а выглядел его ровесником. В чем его секрет? – В хорошем сексе, конечно! – о нет, Гу снова сказал вслух то, что не собирался. Приближающаяся течка, кажется, плавит его мозг, а слова Сокджина заставляют покраснеть и снова уткнуться куда-то в чужую шею. Джин замечает его розовые щеки и влажные глаза. Он хватает его за лицо и притягивает к себе так, что их носы сталкиваются. Господь, Чонгук умрет прямо сейчас. Сокджин смотрит на него, словно он самое драгоценное, что есть в этом доме, а затем громко чмокает в горячую щеку. А затем в другую. И в лоб. Джин продолжает осыпать его лицо влажными быстрыми поцелуями, а Чонгук морщится и скулит. Он задыхается от переизбытка чувств и запаха Джина. – Хен, подожди, я же задохнусь сейчас! – он откидывается на спину, но хен тянется за ним и наваливается сверху, все еще держа руки на его лице. Сокджин выглядит возбужденным и довольным, он рокочет и рассматривает Чонгука под собой. Младший в свою очередь все еще красный, его волосы растрепались и глаза блестят. – Ты такой милый, щенок, я тебя съем, – Сокджин его съест или съест? Это неважно, Чонгук согласен на все. Его омега внутри так довольна и спокойна. Сокджин ощущается как дом. Чонгук зевает и закидывает руки на шею хена, что все еще нависает над ним скалой. Джин хмурит брови и смотрит на младшего понимающе снисходительно. – Устал, милый? – Чонгук кивает, – Тебе нужно принять душ и поспать до прихода остальных. Не хочу, чтобы ты клевал носом за ужином. Гу опять кивает и закрывает на секунду глаза, а когда открывает его мир уже переворачивается вертикально и он обнаруживает, что старший несет его на руках, поддерживая под бедра. Когда он успел? Чонгук же на секунду моргнул... Может он уснул, а когда Джин поднял его, это разбудило? – Хен, ты сильный, – Чонгук сильнее сжимает ноги вокруг талии Сокджина. Старший в подтверждение слов подкидывает его немного вверх. – Секс. – Что?.. – Чонгук глупо хлопает глазами. – Для хорошего секса нужно быть сильным и выносливым, – Чонгу понимающе мычит и отводит взгляд в сторону. Сокджин хихикает, – Прости, я не могу перестать, мне нравится наблюдать твое смущенное лицо. Чонгук ворчит и ерзает в руках хена. Его наконец опускают на пол в ванной, что была смежная с его временной комнатой. Джин открывает верхний ящик комода под раковиной и Чонгук заглядывает туда. Там обнаруживаются новые зубные щетки, паста, бритвенные станки и прочая мелочь. В нижнем ящике сложены полотенца. – Понятно? – Джин включает ему душ и сам проверяет температуру воды. Чонгук позади агакает и переминается с ноги на ногу, – Залезай под душ, я сейчас принесу тебе сменную одежду и фен. Дверь за старшей омегой закрывается и Чонгук быстро стаскивает с себя одежду, запрыгивает в большую ванну, задергивая шторку. // Омега откисает в горячей ванне уже минут десять, высокая температура воды помогает избавиться от спазмов в животе из-за приближающейся течки. Он опирается одним плечом о бортик и почти засыпает, убаюканный шумящим звуком душа, когда возвращается Джин. Тот чем-то шуршит у шкафчика за спиной и Чонгук оборачивается, когда все стихает на минуту. Сокджин смотрит на него так... влюбленно. Приятная волна прокатывается по телу, Чонгук улыбается ему. Теперь он поворачивается и опирается уже спиной о бортик у стены. Они играют в нежные гляделки недолго. Джин подходит ближе, зачесывает мокрые волосы омеги назад и урчит. Гу опять хочет задохнуться. – Ты почти спишь, милый, – Чонгук ловит его ладонь и прижимает к своей щеке. Старший ее не убирает. – Сейчас мы высушим твои волосы и ты поспишь до прихода альф, идет? Он его спрашивает? Чонгук согласен на все. Сокджин распахивает большое полотенце во всю ширину и укутывает в него Чонгука, когда тот поднимается на ноги. Его вытаскивают из ванны, усаживают на край тумбы (Гук снова поражается тому, насколько старший омега силен), просят поднять руки и натягивают большую майку, пахнущую лесом. Нос Гука дергается в попытках уловить шлейф чужих феромонов. – Это футболка Намджуна, – поясняет Сокджин и поворачивается к нему спиной, протягивая боксеры, – Они новые, – уточняет и ждет, пока Гу с кряхтением натягивает их на все еще влажное тело. Джин включает фен и тщательно просушивает его волосы под изучающим взглядом. Чонгук все смотрит и смотрит. Эта омега такая красивая! – Ким Намджун – старший альфа нашей стаи. – продолжает он, закончив с волосами. – Ему тридцать шесть и он владелец парфюмерной компании. О, теперь понятно, откуда у них такой дом. – А ты? – подает голос Гу, когда они наконец покидают ванную. – Я? – переспрашивает старший омега, откидывая одеяло, чтобы Гу улегся. Чонгук с радостью прыгает в середину гнезда и укутывается до самых глаз. Окно в комнате распахнуто, и Джин был прав: грозе быть, судя по набежавшим темным тучам и разыгравшемуся порывистому ветру. Сокджин опускается рядом поверх одеяла чуть выше Гука и подпирает рукой голову, чтобы хорошо видеть младшего. – Ты работаешь? – Ага, репетитором французского. – Сокджин выглядит довольным собой, а Чонгук восхищенно распахивает глаза. Может этот омега быть еще более невероятным? – Это... вау? Джин мягко смеется, треплет его за щеку и опускает голову на подушку. – Вау-вау, а теперь спи! Осталось не так много времени до возвращения стаи, а тебе нужно передохнуть. Да, Сокджин прав. // Сильный раскат грома тревожит сладкий сон омеги, он кряхтит и поворачивается на другой бок, упираясь носом во что-то. Из открытого окна пахнет грозой так сильно, Чонгук причмокивает губами. Э, погодите... Глаза открывает и видит перед собой чьи-то бедра в светлых джинсах. Он хмурится, немного отодвигается назад и наконец поднимает взгляд выше. Перед ним, эм, Ким Тэхен. Его одногруппник. Чонгук сонно моргает, все еще не совсем осознавая реальность происходящего. С Тэхеном он был, ну, знаком? Они делали несколько рефератов вместе и один раз альфа даже пригласил его на обед в выходной, но у Чонгука в тот день были дела. Так что, можно сказать, они были приятелями. И сейчас этот приятель сидит рядом с ним на кровати в лесной глуши в доме... Кимов. Ну да, теперь это имеет смысл. – Привет, зайчонок. – шепчет альфа с улыбкой и щелкает Гу по носу. Тот морщится и клацает зубами за одеялом. – Привет, – голос Чонгука немного хриплый, – Я не знал, что ты... – он звучит неловко. – Я не рассказывал. Тэхен выглядит таким расслабленным, сидя откинувшись на спинку кровати и закинув ногу на ногу, источает спокойный феромон. Ему вроде совсем не неловко, в отличие от Чонгука. Омега присаживается, отодвигаясь чуть подальше. Тэхен наклоняет голову в бок и продолжает смотреть на Гу в упор. – Ты не рад видеть меня? – предполагает, поджимая губы. – Что? О чем ты говоришь? Это же твой дом, с чего бы мне... – неловкость нарастает. – Это не ответ, Чонгук. И ты совсем не скучал по мне? – Я рад видеть тебя, правда! – он повышает голос и тот немного срывается, опускает глаза вниз на свои пальцы, комкающие ткань пододеяльника. – Мы не виделись давно, конечно я... Погодите. Чонгук обрывается и быстро поднимает взгляд на альфу. Этот подлец насмехается над ним. Омега издает сокрушенный звук и, закатив глаза, откидывает одеяло в негодника, тем самым... открыв обзор на свои голые ноги. Ну что за блядство. Он было тянется за одеялом обратно, но гадкий альфа шлепает его по рукам и хватает за щиколотки, чуть дергает на себя. Гу падает на спину и Тэхен оказывается между его бедер, перемещая ладони на ляжки. – Попалась, маленькая омега. – Тэхен диким взглядом смотрит на него из-подо лба и трется шейной железой о внутреннюю часть его бедра в непозволительной близости от промежности. – Лежишь тут сонный и течный, в моем доме, пахнешь моей стаей. Джин успел хорошенько пометить тебя, не так ли? – Ты что творишь, паршивец?! – Чонгук шипит и пытается звучать грозно, но его голос дрожит и на самом деле вовсе не от страха. В любой другой день Чонгук зарядил бы коленом паршивцу в нос. В любой другой день Чонгук бы в принципе не допустил происходящего, но его жалкая течная задница допускает. Более того, Чонгук еще шире раздвигает ноги и хватает альфу за плечи, тащит выше. Альфа перемещает руки на талию омеги, откидывает майку выше, открывая вид на мягкий живот. От резкого перепада температуры кожа покрывается мурашками. Тэхен довольно урчит, припадая губами к коже ниже пупка и слюнявит ее. Омега визжит и сжимает ноги, крепко удерживая альфу, но тот внезапно с хмурым видом отстраняется и садится. Чонгук пугается, оттягивает майку вниз и плотно сводит ноги. Тэхен смягчает взгляд и опускает ладонь на колено омеги. – Извини за это, зайчонок, – он приглаживает его растрепанные волосы. – Пора ужинать. Он встает и идет в дальний угол комнаты к небольшому комоду, вытаскивает оттуда вероятно пижамные темные штаны и кидает их в Чонгука. Ткань пахнет Тэхеном. Гу вопросительно поднимает бровь. – Раньше это была моя спальня, так что тут остались мои детские шмотки, которые теперь малы мне. – он самодовольно ухмыляется, когда видит, как омега натягивает на себя его штаны, которые оказываются ему великоваты. Тэхен очень большой по сравнению с ним. Чонгук, игнорируя этот акт самовосхваления, идет к двери и, обернувшись на альфу, бросает на того надменный взгляд. – Ты идешь, альфа? Тэхен хмыкает и осторожно подталкивает омегу меж лопаток. Они тихо шагают по коридору, и лишь у лестницы альфа перехватывает Чонгука за плечо, останавливая. – Гу, мне нужно, чтобы ты понимал, – он звучит серьезно и этим заставляет Чонгу напрячься, – Никто в этом доме не навредит тебе ни при каких условиях. Омега хмурится, жмет плечами и кивает. С чего бы он думал, что кто-то из них может навредить ему? Они наконец спускаются на первый этаж и Чонгук застывает в недоумении. На осознание требуется всего пара секунд, затем его сердце ухает вниз и он бежит. У него есть некоторое время перед тем, как за ним бросятся в погоню. // Да, Чонгук, с чего бы? Внутренний голос откровенно насмехается над ним. С чего бы им хотеть навредить тебе? Ну, подумаешь, сталкерили тебя, ха! А может, проблемы с электричеством в доме тоже их рук дело, м? Густой хвойный лес вырастает темной стеной впереди, небо все еще затянуто тучами и дождь продолжает моросить. Земля под ногами услана еловыми иголками, босые ноги скользят. Чонгу падает несколько раз, приземляясь на локти, в которые эти самые иголки очень удачно впиваются. Ему больно, холодно и страшно. Он уже наверняка заблудился, но пока не осознает этого, просто продолжая бежать. Он злится на себя и свою глупость. Его тупая течная задница совсем потеряла бдительность и вот он сейчас здесь. Никто не навредит ему? Ага, как же. Никто – ректор его университета – Ким Хосок, который лично рекомендовал его на прохождение практики в одной из лидирующих компаний по производству уходовой косметики и парфюмерии, владельцем которой, видимо, и являлся Ким Намджун. Никто – флорист из цветочного – Ким Чимин, у которого Чонгук каждую пятницу покупал букет белых цветов для мамы. Никто – блядский гинеколог – Ким Юнги, который пришел на место его прошлого врача, внезапно ушедшего на заслуженный отдых, о чем Чонгук, кстати, осведомлен не был. Однажды придя на плановый осмотр к пожилому омеге-врачу и застав там не его, а молодого альфу, не смог выйти из кабинета. Ну, знаете, это как-то глупо было бы. На самом деле вовсе не глупо, но Чонгу предпочитает чужой комфорт своему. Все это гребаный сюрреализм. Разве так бывает? Разве такое могло произойти в его тихой, жалкой жизни? Он же просто хотел отдохнуть, а теперь он один посреди леса. Плачущий, промокший и озябший. Ступни покалывает от холода, икры гудят от бега, живот ноет, стертые локти щиплет, а нос не дышит от соплей. Омега останавливается на небольшом пролеске, обхватывает себя руками. Что ему делать теперь? Он абсолютно потерялся, идти дальше нет смысла, уже начинает темнеть. Он рыдает в голос, нарушая тишину вокруг. Ноги почти подкашиваются, готовые уронить его, но где-то рядом раздается глухой шорох. Чонгук задерживает дыхание и оборачивается вокруг себя, напрягая глаза в надежде (не)увидеть кого-то или что-то издавшее звук. Вокруг ничего, кроме деревьев и высоких папоротников. Он пытается успокоить себя, ведь это лес. Лес, который Чонгу знал всю жизнь. Лес, в котором очевидно живут звери и птицы, дует ветер и льет дождь. Конечно, лес издает звуки. Он делает глубокие вдохи ртом, выравнивая дыхание и сердцебиение. – Чонгук! – воздух застревает в горле на полувдохе. Он оборачивается. В паре метров от него стоит Намджун. Что за? Чонгуку бы выдохнуть и обрадоваться спасению, но что за? Откуда этот альфа взялся тут? Как он нашел его и как подобрался так быстро и беззвучно? Было очевидно, что его не оставят и найдут рано или поздно, но он ожидал скорее поздно, чем сразу… Альфа делает шаг к нему, омега делает два шага от него. – Омега, тебе ничего не угрожает. – альфа протягивает ему руку, выпускает свои мягкие феромоны и звучит убедительно. Но, ха-ха, его не наебешь! Во второй раз... – О, матерь божья, Чонгук! – наверное, Чонгук умрет сегодня от сердечного приступа. Его разворачивают к себе и хватают за щеки. Это Тэхен. – Ты совсем с ума сошел? – он собирается отчитывать его? – На улице дождь, все запахи смыты и звуки перебивает. Тебе повезло, что ты громко рыдаешь! Нет, он действительно отчитывает его сейчас так, словно омега выкинул какую-то глупую выходку, а сам альфа тут вовсе ни при чем? Чонгук глупо хлопает глазами и уже не плачет. Его опять разворачивают. Намджун опускает ладони на его шею и поглаживает пальцами его за́паховые железы за ушами. Это слишком. Омега плывет, расслабляется и упирается спиной в позади стоящего Тэхена. Намджун облизывает губы, готовясь сказать что-то, пододвигается еще ближе так, что Чонгук оказывается зажатым между двумя альфами пышущими жаром. Тепло и безопасно. – Послушай, милый, ты в безопасности с нами. Нам жаль, что все произошло так, как произошло. Мне стоило предугадать твою реакцию и это все моя вина, но я даю тебе слово, что ни один из нас не желал тебе зла, мы лишь оберегали тебя. – Тэхен сзади обхватывает его руками поперек живота и дышит теплом в его затылок, пуская мурашки по коже. – Сейчас мы вернемся домой, отогреем тебя, накормим и объяснимся. Ты же в свою очередь сам решишь, что делать дальше. И я обещаю тебе, что никто не будет препятствовать, если ты захочешь уйти. Вымотанная омега устало кивает, прикрывая глаза, и поскуливает. Его поднимают на руки и он обхватывает Намджуна за шею утыкаясь в горячую кожу замерзшим мокрым носом, смотрит на идущего сзади в двух шагах Тэхена из-под опущенных век. – Поспи, Гу. Ты убежал довольно далеко от дома и теперь у тебя достаточно времени отдохнуть, пока мы будем возвращаться обратно. – Тэхен нежно улыбается ему, а Намджун покрепче перехватывает его руками. Чонгук закрывает глаза. // Тепло – первое, что он чувствует, когда начинает приходить в себя. Оно окутывает его в кокон и заставляет тело расслабиться настолько, что кажется, он не сможет пошевелить и пальцем. Его колени кто-то обнимает рукой и поглаживает бедро, а голова лежит, видимо, на чьей-то широкой груди, изредка гудящей из-за негромкого разговора. Он продолжает просыпаться и теперь слух улавливает чужие тихие переговоры, бряканье металлических палочек о посуду и чавканье. Чонгук немного шевелится, устраиваясь поудобнее. Судя по всему, он лежит на диване в гостиной между кем-то и пропускает разгорающийся ужин. – Кто-то уже выспался. – раздается мягкий глубокий голос прямо у его макушки. Воцаряется тишина. Гу приходится открыть глаза. Он натыкается на Тэхена. Тот закидывает в рот кусочек мяса, косится на него, а затем поворачивается и прижимается щекой к его колену, продолжая жевать. Его взгляд открытый, а брови сложены домиком. Чонгу признает: альфа выглядит мило. – Чонгук-и, – он ищет глазами Джина. Старшая омега, в отличие от Тэ, выглядит расстроено, но губы его чуть растянуты в усталой улыбке. Гук подползает выше и теперь полусидит, опираясь всей спиной на грудь Намджуна (он понял это по его запаху), а тот крепко обнимает его за живот. Чонгук блядская нюня, но он раскрывает свои руки для объятий. Сокджин вскакивает, оббегает стол и, неосторожно перелазя через Тэхена, прижимает Гу к себе. О, он готов просидеть так целую вечность, но последний раз он ел утром и его желудок, пережив весь этот день, дает о себе знать. До носа среди букета альфьих феромонов наконец доходит невероятный аромат еды. Мясо! Рот наполняется слюной и взгляд бегает по столу в поисках источника соблазнительного аромата. Он видит тарелку с несколькими стейками у противоположного края стола. Не дотянуться... но тарелка Тэхена все еще полна нарезанными сочными кусочками. Чонгук пихает Джина в бок, а сам подползает вперед, упирается одной рукой в бедро Тэхена, а другой тянется к его тарелке. Он быстро запихивает в рот кусочек за кусочком, глотает толком не жуя и скулит от наслаждения. Вкусность быстро заканчивается, он злится и ворчит. До тарелки с большими кусками все еще просто не добраться. Все происходит слишком быстро, когда Чонгук тянет скатерть на себя и вся посуда летит на диван и колени сидящих. Зато теперь его добыча прямо у него под носом и он радостно впивается в самый большой кусок. Он не обращает внимания на свои облитые соком руки, на матерящихся рядом альф и причитающего Сокджина. Тэхен пытается отобрать у омеги мясо, но тот рычит и скалит зубы, ошалело глядя на него. – Это как-то слишком, не находите? – все замирают, услышав Намджуна. Сокджин застывает с разбитым стаканом в руке, он хмыкает и кидает предмет обратно на пол, добивая тот окончательно, заставив всех присутствующих вздрогнуть. – Слишком? – сквозь зубы цедит Джин. Он выпрямляется и поворачивается лицом к альфе, – Слишком, Намджун?! Это вы, кретины, виноваты! Устроили весь этот блядский цирк и даже не удосужились рассказать мне об этом за столько лет! Вы хоть понимаете, что это преследование?! Молитесь теперь, чтобы после всего он просто ушел, а не сообщил об этом в полицию. – Никто не уйдет, – наконец подает голос Юнги, тихо наблюдавший все это время за Чонгуком. Он толкает Чимина в бок и тот с тихим «хен-ни, пойдем» уводит Джина на второй этаж, – Надо открыть окна. И перестаньте наконец выпускать феромоны. Хосок подрывается выполнить просьбу. Подходит к замершему Намджуну, оставляет поцелуй на его щеке. – Пойду покурю. Ты со мной? – Намджун отрицательно качает головой. – Тэхен? – Да, надо проветриться. Они выходят, оставляя троих наедине. Юнги подходит к дивану и присаживается на корточки перед жующим омегой. – И что теперь? – Намджун звучит растеряно. – Нужно немного подождать. Он стрессанул. Очень сильно стрессанул прямо перед течкой. Плюсом мы, давящие доминантными феромонами. Его волчица немного... озверела, – Юнги хихикает, опуская ладони на колени Чонгука. Тот уже не рычит, лишь тихо догрызает дичь, – Сейчас он насытиться, подышит свежим воздухом и придет в себя. – Это моя вина, – констатирует альфа, пряча лицо в ладонях. Юнги хмурится. – Нет, вожак. Это – наша вина. – он отцепляет руки Намджуна и тянется к его губам, аккуратно целуя, – Мы все принимали в этом одинаковое участие и теперь все вместе исправим это, ладно? Звук жевания подозрительно стихает и альфы поворачиваются на Чонгука. Тот уже доел и теперь испуганно пялится на свои руки и беспорядок вокруг. Он утирает рот рукой и переводит влажный взгляд на альф. В этот момент возвращается Тэхен, хлопнув дверью. Чонгук вздрагивает. – Чонгук-и, – на пробу зовет его Юнги. Чонгук реагирует. – Юнги-щи? Юнги качает головой и тянется к омеге с влажным теплым полотенцем, чтобы оттереть жир с его рук и лица. – Для тебя просто хен, – альфа улыбается ему. Но Чонгук все еще шокирован. Последнее, что он помнит – объятия Сокджина. Что он натворил за это время, пока был не в себе? Как он устроил весь этот беспорядок? Вина тесно переплетается со страхом, когда он смотрит на растрепанных альф. Слева от него шевелится Намджун. Он прокашливается, чтобы привлечь внимание. – Сядьте. – бросает кратко. Юнги присаживается в кресло напротив, где на подлокотнике уже устроился Тэхен. Кажется все вокруг замерло, даже воздух больше не плывет феромонами. Намджун трет лоб ладонью. Он не уверен с чего ему стоит начать. – Что ты знаешь об оборотнях? – это провал, мистер альфа. Омега хлопает глазами и икает, Тэхен наливает ему воды в уцелевший стакан. Намджун все еще не отводит от него глаз. Чонгук хочет захлебнуться. Какие к чертовой матери оборотни?.. – Ну, – омега облизывает губы и пожимает плечами. – Ничего особенного? То, что и все? Были предками современных людей. Жили в основном общинами, состоящими из нескольких семейных стай. Были сильнее, быстрее и больше. Хорошее обоняние и слух, яркие запахи и обостренные инстинкты. – А как образовывались стаи, знаешь? Чонгук не совсем понимает к чему эти вопросы. Они пытаются отвлечь его или что? Он отрицательно качает головой. Намджун вздыхает. – Как правило, альфа и омега запечатляются и спариваются. Затем к ним в течение нескольких лет присоединяются еще альфы и, если повезет, еще одна омега. Все новоиспеченные члены стаи должны спариться с главным альфой стаи и получить его метку прежде, чем покрыть омегу или друг друга. – на этих словах щеки Чонгу немного краснеют, когда он представляет альф вместе. Он опускает взгляд вниз. – Чонгук, ты знаешь, почему две омеги в стае – роскошь? – Потому что альф намного больше? Намджун кивает. – Мы так долго ждали тебя, щеночек. – Это Хосок. Чонгуку неловко. Его молодой красивый ректор садится позади него и прижимает к своей горячей широкой груди. Гу не понимает, почему они все так пышут жаром, когда он сам покрыт мурашками от прохладного воздуха, наполняющего помещения из-за открытых окон. – К чему это все? Пожалуйста, я не понимаю… – ему хочется плакать. – Милый, – Намджун обращается к нему, чтобы омега поднял на него взгляд. Он перестает дышать, когда встречается с альфой глазами. Омега выпутывается из рук Хосока и вскакивает с дивана, отходя на пару шагов. Тэхен было дергается в порыве удержать его, но Намджун отмахивается от него рукой. Чонгук... глубоко шокирован (в ахуе). – Чонгук-и, – он оборачивается на спустившегося с лестницы Сокджина. Старший омега выглядит очень виновато, его глаза опухшие от слез. – Хен, – его голос ломается. Он плачет. Ну, теперь ему ясно. Их скорость, сила, слух, температура тела и все остальное, что Чонгук конечно заметил, но не обратил особого внимания. – А дедушка... дедушка знал? – Джин кивает в ответ. Ну, конечно. Это все еще не укладывается в голове. Оборотни типа... – Волки? – Джин вздергивает бровь в непонимании. – Вы прям в-волки? Намджун за его спиной мягко смеется: – Мы прям волки. Хочешь увидеть? Чонгук мычит и отрицательно качает головой. Этого ему еще не хватало. – Но если... если это секрет, почему вы рассказываете это мне? Сокджин легонько толкает его в поясницу в сторону дивана. Намджун обхватывает его ладошки. – Это никогда не должно было быть секретом для тебя. Я уверен, дедушка, может, не напрямую, но рассказывал тебе о нас, – Чонгу угукает. – Ты должен был узнать однажды, он аккуратно подводил тебя к этому, знакомил с лесом. Однако, чем старше ты становился, тем сложнее было вырывать тебя из города. Твои родители не хотели этого. Родители? Они знали и были против? Чонгук сбит с толку. – Почему? Ему никто не отвечает. Омега смотрит в глаза Намджуну. Он смотрит пристально, у него есть ответ, но он не уверен, стоит ли сейчас говорить об этом замученной тяжелым днем омеге. Хосок громко цокает. – Потому что твои мамочка и папочка боятся, что их сын, живя со стаей взрослых альф, будет одет, обут, накормлен и хорошо оттрахан. Вожак неодобрительно зарычал и сжал руки омеги сильнее. Чонгук поджал губы и опустил глаза в пол. Хосок, который еще пару минут назад крепко прижимал его к себе, явно был рассержен не на него, но омега почувствовала вину и стыд. – Ой, да бросьте! – он вырвался из рук Тэхена, удерживающего его за предплечье, и опустился на корточки перед омегой, вцепившись руками в его ноги. – Ты – наш, щенок. Мы должны были забрать тебя еще два года назад, когда ты впервые потек, а не играть героев! Чонгук всхлипнул и Сокджин дернулся вперед, закрывая его собой от альфы. – Выйди, – вожак, кажется, был на грани. Он толкнул Хосока в грудь и притянул омег ближе. – В чем я не прав, Намджун?! – альфа был в ярости. Его феромон горчил и жег обонятельные рецепторы. Сокджин спрятал лицо Чонгука в своей шее и попросил его дышать ртом. Намджун был серьезен, но расслаблен. Он не собирался вестись на провокацию младшего альфы. Вожак прямо смотрел в глаза и выпускал тяжелый доминантный феромон, пока Хосок порыкивал и скалил зубы у него в ногах. – Хен! – Чимин быстро пронесся по лестнице. Судя по влажным от тела штанам и мокрым волосам, он был в душе, пока не услышал заварушку в гостиной. Альфа подлетел к Хосоку и схватил того за шкирку быстрее, чем Чонгу успел сообразить, что происходит. – Посмотри, ты пугаешь нашу омегу! Хочешь выпустить пар? Пойдем, – Чимин выволок старшего альфу на улицу, громко хлопнув дверью. В доме воцарилась тишина, пока снаружи не начало доноситься рычание и глухие звуки ударов тяжелых тел о землю. – Блять, – Намджун поднялся с дивана и кинул взгляд на Тэхена и Юнги. Они втроем вышли за дверь и Чонгук успел разглядеть в проеме двух огромных волков. Один из них был бурым и лежал на животе, прижатый за горло более светлым волком. Чонгук завыл в голос и Джин быстро подхватил его на руки. Они поднялись в его комнату с мягким гнездом. Старший омега опустил его на кровать и стянул штаны заляпанные жирными пятнами от мяса. Он быстро закрыл окно, чтобы младший не слышал звуки волчьей потасовки. Сокджин залез на кровать, накрыл их одеялом и переплел ноги, а Гу все еще плакал. – Крошка, – омега принялся осторожно вытирать слезы со щек Чонгу, – Не плачь, маленький, уже все хорошо. – Почему он... почему он сказал так? – Чонгук хватал воздух между словами, его нос не дышал. Сокджин опустил ладонь на его горячую красную щеку и стер большим пальцем новую дорожку слез. – У него предгон. Он нестабилен сейчас. Ты – омега, которую его волк уже давно считает своей, но ты все еще не в стае, на тебе нет нашей метки. Альфа нервничает, он чувствует, что самка не в безопасности, не под стайной защитой, – Сокджин специально говорит очень медленно и тихо, Чонгуку приходится успокоиться, чтобы хорошо его слышать. – Но Хосок никогда бы не причинил тебе вреда, он бы не тронул тебя. Ну, возможно только вылизал бы твою задницу до скрипа. Чонгук хихикнул и легонько пнул Джина в грудь, тот широко улыбнулся. – Мы так долго ждали тебя, мы так любим тебя! Никто из нас не посмел бы навредить тебе. Чонгук, мы не сделаем ничего без твоего согласия, не будем принуждать тебя или удерживать здесь насильно, клянусь. – Вы... любите меня? Сокджин прищурился и сжал рукой щеки Чонгу так, что он стал похож на пухлую рыбку. – Это все, что ты услышал? – Чонгук угукнул, а Сокджин продолжил тискать его щеки. – Милый, конечно, мы любим тебя. Очень много лет! Тебе едва исполнилось шесть, когда я, Намджун и Хосок переехали в этот дом и познакомились с твоим дедушкой и тобой. – Только трое? – Чонгук нахмурился. – Хочешь услышать историю нашей стаи, м? – Гу заинтересованно закивал головой. Он больше не плакал, но длинные реснички были слеплены между собой солью. Сокджин умоет его позже. – Я и Намджун были знакомы с детства. Мы жили в одной общине, в домах по соседству. Мы спарились, когда мне было шестнадцать, а ему двадцать два. Да, у оборотней все происходит быстрее из-за животной части, которая формируется раньше. За несколько месяцев до переезда сюда мы познакомились с Хосоком, он с родителями переехал из другой общины. Ему тогда уже было восемнадцать. – Но как... твои родители позволили тебе уехать? – О, это все из-за нашей сущности! У оборотней это нормально: покидать родительскую стаю так рано, тем более уже тогда Намджун работал. – А Юнги? – М-м, с Юнги мы познакомились семь лет назад. Он тогда только закончил свое обучение и приехал сюда работать, но не в той клинике, где сейчас. – Да, об этом! Он специально, ну знаешь, перевелся? – Не совсем. Со старой клиникой у него закончился контракт, так что ему пришлось подыскивать новое место, хотя в общем-то в этом не было острой необходимости, денег у нас хватает. Он выбирал между двумя вакансиям, но, конечно, выбор пал на место твоего бывшего врача, ушедшего на пенсию. Мы просто хотели, чтобы ты был в надежных руках. Юнги никогда не говорил нам много, только «Чонгук-и приходил сегодня, у него все хорошо». Так что можешь не переживать, никаких подробностей мы не знаем. Чонгук шумно выдохнул. – Хен, не подумай... Просто это было бы неловко, – Гу опустил взгляд и зажевал свою щеку изнутри. Джин оттянул его щеку из захвата зубов. – Я понимаю, крошка. Что касается Тэхена и Чимина... Эм, эти двое... Они сбежали из дома, когда им было по семнадцать лет. Балбесы с неоконченным школьным образованием пытались поступить в университет. Когда Хосок услышал об этом, захотел посмотреть на этих отчаянных. В итоге притащил щенков домой. Два года мы пытались заставить их вернуться в школу и закончить последний год, но эти двое...– Джин захихикал, прикрыв глаза. – Ах, в любом случае Намджуну удалось разобраться с ними. – Как? – Он сказал, что примет их в стаю только при условии окончания школы. В итоге Тэхен поступил в двадцать, а Чимин заинтересовался флористикой. Мы поддержали его в этом, как ты знаешь. Тот магазинчик тоже случайность. Вы переехали в дом рядом с ним, когда магазин уже был там. Ладно, может они вовсе и не преследовали его. Чонгуку даже нравилась мысль, что все эти годы стая была рядом и присматривала за ним. Гу устало прикрыл глаза. – Это был тяжелый день, Чонгук-и. Поспи, мы продолжим разговор завтра, если ты захочешь. – Сокджин привстал с кровати, натянув одеяло повыше на омегу. – Сокджин, – Чонгук дернул его на себя. Губы старшей омеги выглядели так сладко. На вкус они оказались такими же. Чонгу много раз целовался на пьяных университетских тусовках, но ни разу это не ощущалось хоть на грамм также правильно, как сейчас. Да, целовать Сокджина было правильно. Гу отстранился с влажным звуком. Джин выглядел... помятым. Теперь уже младший сжимал его щеки в ладонях. – Спасибо. Спасибо за все, что вы сделали для меня. // Проснулся Чонгук где-то посреди ночи, когда за окном было еще темно, а на столе у окна тусклым желтым светом горел ночник. Чонгук тоже горел. Кожа была горячая, а простынь под ним была мокрая от пота и смазки. Дерьмо, он всё-таки потек у них дома. Омега сполз с кровати, стащив за собой испачканную простынь. Все тело болело, ноги не держали его. Хотелось пить. Он осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. Было темно и тихо. Идя по коридору и держась за стену, Чонгук старался не издавать лишних звуков. Он совсем не хотел разбудить стаю. – Гу, – его перехватили за талию. В нос забился запах листового чая – это был Юнги. Чонгук заскулил и прижался к шее хена. Теперь ему хорошо! Этот альфа – все, что ему нужно. – Детка? Почему ты вышел? Гу не реагировал, только продолжал тыкаться носом в железу Юнги и сжимать руки на его спине. Настороженный альфа приложил прохладную ладонь ко лбу Чонгука и тот просипел в кратковременном облегчении. Затем он принюхался к омеге, его брови нахмурились сильнее и он было набрал побольше воздуха, чтобы очевидно громко позвать кого-то, но Чонгук дернул его за футболку. – Нет, хен! Пожалуйста, я просто выпью воды и лягу спать, обещаю! – альфа рыкнул. Конечно, он не отпустит его вниз – омега определенно наделает шуму. Юнги пихает Гу в сторону его комнаты и по пути тихо стучит костяшками пальцев в дверь старшей омеги. Чонгук на настойчивые толчки в грудь слабо брыкается и ворчит, но поддается. Следом за ними в комнату заходит взволнованный Джин и ему не требуется слишком много времени, чтобы осмыслить происходящее. Омега указывает пальцем в сторону окна, а сам быстро стаскивает постель и выходит из комнаты за свежим комплектом. Юнги пятится к подоконнику, крепко прижимая омегу к себе. Он распахивает окно, впуская ночную прохладу, и утыкает Чонгука в свою шею, поглаживая его меж лопаток. С улицы приятно пахнет лесом и сыростью, доносится стрекотание сверчков и кваканье болотных лягушек. Чонгу чувствует себя лучше. Все еще жарко, устало и хочется пить, но лучше. Он даже рад, что эту течку он проведет в окружении стаи, которая сможет позаботиться о нем, и он наконец сможет почувствовать себя в безопасности. Сокджин быстро возвращается и принимается за смену белья. На этот раз оно нежно зеленое и наверняка пахнет порошком, но не стаей. Это расстраивает Гу. Теперь ему придется затащить волков в свою постель, чтобы те оставили необходимые феромоны на ткани. Их возня все-таки не осталась незамеченной. Сокджин почти заканчивает с обустройством нового гнезда, когда на пороге появляется Хосок. Альфа надвигается быстро и Юнги предостерегающе рычит, глядя на него в упор. Омеги замирают. – Юнги, я ничего не сделаю, – он протягивает руки вперед, не отводя взгляда от затылка омеги. – Отдай его мне. – Еще чего? – Юнги задирает ногу, упирая ее в колено альфы, и не дает Хосоку приблизится. Тот фыркает. – Юнги, – раздается за их спинами ровный голос старшей омеги, – отдай его. Нихуя себе. – Отдай его и помоги мне сделать для Чонгука травяной чай. Ха! Сокджин спешно выходит из комнаты, не собираясь пререкаться с младшим альфой. Юнги нехотя отодвигает от себя Чонгука. Омега выглядит напугано, он вцепляется пальцами в плечи альфы и жмется к его паху. – Ну, вот, ты напугал его. – он кидает недовольный взгляд на Хосока. – Чонгук, – Хосок опускает руку на его талию, – повернись ко мне, пожалуйста. Его голос звучит тихо и устало, да и пахнет от него вкусно. Чонгук просьбу выполняет. Теперь понятно, альфа не только звучит устало, но и выглядит также. Это из-за гона или из-за гонений вожака? – Прости меня, омега. Я не должен был говорить о таком и мне правда жаль. Прости, что напугал тебя, но я правда, – он вздыхает, – правда не наврежу тебе. Альфа помятый ото сна, выглядит мягко и тепло, от него пахнет сухой опавшей листвой, корой и немного дымом. Пахнет осенью! Чонгуку нравится осень. Омега Гу тянется к этому альфе, чувствует, что тот сможет защитить и позаботиться. Чонгук не хочет сопротивляться. Гу делает шаг вперед и через мгновение оказывается в крепких объятиях. Сзади слышится недовольное ворчание. – Юнги, – Чонгук разворачивается в руках альфы, – пить. // – Что думаешь? Альфа стоял рядом с Джином, уперевшись боком в столешницу и сложив руки на груди, пока омега возился с заварником и травами. – Юнги-и, – старшему пришлось немного повысить голос, чтобы обратить на себя внимание и получить вопросительное «м?», – о чем думаешь? Юнги шумно вздохнул, потерев лицо рукой, и потянулся выключить чайник до того, как тот начал свистеть. Он заливает кипятком чай, отпихивая омегу бедром в бок, чтобы горячий пар не обжег его. – Эй! – Сокджин запрыгивает на стол, подтаскивает Юнги к себе и крепко обхватывает его ногами. – Ты собираешься игнорировать меня? Юнги разглядывает красивое лицо омеги перед собой, словно не видел его каждый день много лет подряд, мокро целует его губы и мнет мягкие бока до тех пор, пока Сокджин крепко не хватает его за волосы и не оттаскивает от себя. Юнги недовольно порыкивает, но омега скалится в ответ. – Разговаривай со мной, Юнги. – Джин больше не звучит мягко: молчание альфы волнует его. – Я переживаю за Чонгука. – на одном дыхании выдает наконец. Омега заламывает брови и опускает руку на его щеку, аккуратно поглаживая, и ждет, пока Юнги продолжит говорить. – Это все слишком для него, не так ли? Всего за один день столько всего произошло... Нам не стоило. Мы не имели никакого права вот так вмешиваться в его жизнь. Нужно было продолжать держать дистанцию и может быть... может быть со временем... Альфа выходил из себя. Сокджин крепко прижал его к себе, поглаживая его спину. – Слышишь? – Что?.. – Что-нибудь? Наверху тишина. Чонгук наверняка уснул и отогнать Хосока у нас теперь явно не выйдет, поэтому оставим его. Мы сейчас поднимемся, я отправлю тебя спать к Чимину и Тэ, а сам напою Чонгука и лягу с ними, ладно? – он дождался кивка младшего, – Не думай об этом. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главная проблема – течка Чонгука. И это я возьму на себя. Пойдем, любовь, вставать рано. Джин поставил на расписной круглый поднос заварник и кружку, крепко держа его левой рукой, а правой подхватил Юнги под плечо, утаскивая к лестнице. // Наконец уложив Юнги между двумя младшими альфами и накрыв тех хорошенько одеялами, Сокджин по пути в комнату Чонгука заглянул и к вожаку. Тот, покинутый омегой, все еще спал на боку, укрытый лишь тонким пледом. Хорошо, что суета в доме не нарушила его сон. Их вожак действительно уставал. Стая, как и Джин, старались во всем помогать ему и прислушиваться, но иногда все выходило из-под контроля. Как и сегодня, например. Это все выматывало альфу, имеющего особую связь с каждым из его волков. Сокджин вздохнул. Если состояние Чонгука сейчас в норме, то он, пожалуй, вернется под бок вожака этой ночью. В спальне Гука было светло и свежо. Луна заглядывала в распахнутое окно, достаточно освещая комнату. Старший омега погасил настольный ночник, в котором теперь не было нужды, и поставил поднос с чаем на тумбу со стороны младшего. Он налил полкружки горячего, чтобы то быстрее остыло. Гу действительно спал, прижавшись к обнаженной груди Хосока. Альфа же, уткнувшись носом в его макушку, поглаживал его спину. – Порядок? – омега бесшумно присел на край рядом. – Да, он крепко спит, – Хосок мягко улыбнулся, глядя на мальчишку в своих руках. – Нет, – альфа кинул на него непонимающий взгляд, – Ты в порядке? – А, – он снова опустил взгляд на мягкие черты лица спящей омеги. – Да, вожак здорово привел меня в чувства. Сокджин улыбнулся и запустил ладонь в темные волосы альфы. Спустя пару минут, разморенный лаской, он опустил голову на подушку. В груди Джина разливалось тепло. Это было так правильно! Теперь, когда Чонгук тут, они словно наконец стали целыми. Старший омега вздохнул, натянул теплое легкое одеяло повыше. – Хосок, – он дождался сонного мычания в ответ и продолжил: – На тумбочке чай, напоишь щенка, если он проснется. Я вернусь в постель к Намджуну. В ответ снова раздалось мычание и Джин наконец покинул комнату.