Начать с начала

Время шло. Жизнь налаживалась. По крайней мере, Китти хотелось на это надеяться. Она продолжала приходить в палату к джинну в теле человека. Зачем? Она не знала. Но Китти словно чувствовала, что он нуждается в ее визитах так же, как она сама. Палата Натаниэля была одиночной и находилась в самом дальнем конце коридора, куда даже медицинский персонал не заглядывал. Причиной была перегруженность больницы, и на всех врачей просто не хватало. Все силы уходили на тех, кому необходим срочный уход, а Натаниэль к таким не относился. — Да, еще одна долбанутая без инстинкта самосохранения. У этого руки отпали, у этой, видимо, ноги отсохнут, — однажды выдал джинн вместо приветствия. Он лежал на спине поперёк койки, скрестив руки и болтая ногами. Надо признать, управлял он не своим телом гораздо лучше, чем пару дней назад. В отличие от Китти, для которой её собственное тело иногда становилось чуждо, и ощущение стеснённости никак не оставляло в покое. — А ты хочешь, чтобы я перестала сюда ходить и оставила тебя одного? — Китти скептически приподняла одну бровь. — Не забывай, что мне пять тысяч лет! И все эти годы я как-то продержался без тебя! Продержусь ещё столько же! Повисло молчание, на протяжении которого они смотрели друг на друга, ожидая, когда кто-то заговорит. Смотреть в глаза Бартимеуса… то есть, Натаниэля, было все равно, что играть в гляделки с кошкой. Первой моргнула Китти. У нее пересохли глаза. — Приходи завтра. Китти закатила глаза и села рядом. Джинн уселся в койке обняв свои ноги. — Есть новости из внешнего мира? — Ничего такого, о чём стоит рассказать. Меня снова зовут в правительство. Я снова отказалась, — монотонно перечислила Китти, —Ах да, ещё предлагали дальше практиковаться в магии, но я и от этого отказалась. Пожалуй, этот пусть для меня закрыт. — она взглянула на свои ладони, покрытые морщинами. Да, они уже выглядели не так жутко, как в первый час, когда она вернулась обратно в своё тело. Но Китти всё ещё это напрягало. Вдруг она никогда не сможет вернуть утраченное здоровье? Она вздохнула. — А у тебя что с «внутренним миром»? — Каждый день узнаю для себя что-нибудь новое. Ты не представляешь, сколько тут всего интересного. Вот например… — Оставь свои подробности при себе. Ты знаешь, о чём я. Парень сощурился. И как-то укоризненно проронил: — Как-то быстро вы спелись. — Спелись? О чём ты? — девушка непонимающе уставилась на собеседника. — Ты знаешь, о чём я. Нет, Китти, посмотри правде в лицо: ещё пару дней назад ты готова была перерезать ему глотку. Ты чуть не сделала это. А теперь ты каждый день спрашиваешь о его состоянии, рискуешь здоровьем, которого и так осталось не слишком много. Да-да, не смотри так. И было бы ради кого! — И кто мне это говорит! – фыркнула Китти, откинувшись на спинку стула и укоризненно посмотрев на него, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. — Сам-то согласился умереть вместе с ним, а теперь сидишь здесь и… — Я делаю это с одной целью, и ты прекрасно знаешь какой! Я хочу вернуться домой, а не торчать здесь! — он отзеркалил её позу. Повторюшка. В глазах Китти уже не было упрёка. Только досада. Ну и чего она хотела? Чтобы гордый джинн «Я-беседовал-с-Соломоном, я-восстановил-стены-Праги, я-сделал-много-крутых-подвигов-про-которые-могу-говорить-часами-и-всё-это-правда» вдруг признался, что ему не безразлична судьба, как минимум, трёх людей в его долгой жизни? Точнее, одного конкретного. Надо признать, эти двое оба друг друга стоят. И тщеславия у обоих хоть отбавляй. Китти посмотрела в окно. Сквозь приоткрытые жалюзи виднелся мир. — Мне нужно идти. Осенью темнеет рано. Она встала и посмотрела на джинна. На его лице отразилось смесь удивления, понимания и какой-то детской обиды. — Я завтра вернусь, обещаю. Он снова ничего не ответил. Китти пожала плечами и направилась к двери. Лишь когда она уже повернула ручку, джинн сказал: — Будь осторожна. Девушка вышла из палаты и едва не врезалась в медсестру, которая яростно что-то писала в блокноте, даже не смотря куда идёт. Получив в ответ ругань вперемешку с извинениями, Китти удалилась. Она не злилась на неё. И в простые то времена не всегда удавалось себя сдерживать, чего уж говорить сейчас. * * * Сумерки. Китти шла по практически безлюдной улице, поплотнее укутавшись в своё пальто. Под ногами хрустел первый снег. Она поняла, что не боится. Бояться сейчас попросту нечего. Или же ей так кажется. Всё-таки, она повидала слишком много за свою короткую жизнь. Путь в съёмную квартиру не был длинным, но Китти шла медленно. Всему виной погода и грязь под ногами, смешанная со снегом и ещё непонятно чем. Ветер дул в лицо. Китти чувствовала, что замерзает. Возможно, виной тому ослабленный иммунитет, а может быть, Бартимеус прав, что она никогда не жалела себя. «Ты бы что-нибудь для себя захотела, а не вот это вот всё», сказал он ей однажды, на что она отмахнулась какой-то резкой фразой, вызвав презрительное фырканье. Наверняка в тот момент он снова удивлялся человеческой логике. Китти не могла и его в этом винить. Китти вообще перестала искать виноватых. Всё-таки доля правды в его словах была. Ей действительно следует больше думать о себе. Девушка продолжала идти вперёд, как вдруг заметила где-то вдали огонь. Она остановилась, продолжая всматриваться. Первым делом Китти подумала, что это мог быть один из немногих духов, который всё ещё остался на Земле, но она сразу отмела эту мысль подальше. Пускай их теперь просили показываться даже на первом плане, всё равно этот огонь выглядел каким-то…. Странным. Но тогда что? Может быть фонари? Тогда почему горит только этот фонарь, тем более что это одна из главных улиц, а не подозрительный переулок? Китти даже подумала, а с чего это она вообще должна забивать себе этим голову? Ну мало ли, что творится в этом городе, и не такое видели. Как премьер-министра на части разорвало, как Голем по улицам шагал, как скелет по фонарям прыгал. Всякое видели. И всё же, что-то внутри (Бартимеус назвал бы это шилом) подсказало, что ей нужно именно туда. Увидеть всё собственными глазами. Китти поспешила. А тревога всё нарастала. Спустя какие-то пару минут она уже стояла напротив этого загадочного источника света. Огонёк, который и был источником яркого света, на самом деле оказался огнём, охватывающим маленький магазинчик, напротив которого уже собралась толпа зевак, державшихся на почтительном расстоянии. Они изумлённо смотрели на пожар, но среди них выделялись две злые спорящие фигуры — взрослый мужчина и парень лет двадцати на вид. Китти подошла ближе и уже смогла разобрать их разговор: — …и ради чего ты всё это затеял?! — Я уже говорил! Повторяю для глухих: если не уничтожить книги о демонах, волшебники снова смогут подняться на пьедестал, и тогда мы опять будем плясать под их дудку! Всё вернётся на круги своя! — стоит отдать должное парню, голос у него как у оратора. — И поэтому ты решил устроить пожар?! — прошипел хозяин лавки, явно сдерживая свои руки от грубой пощечины. — А ты видишь другие выходы? — вызывающе поинтересовался парень. — Но там могли быть люди! Об этом вы не подумали?! Третий голос, встрявший в спор, заставил обоих обернуться. — Милочка, я бы попросил вас удалиться и не влезать в чужие разгово… — И вы даже не стесняетесь признаться, что это вы устроили поджог! Парень презрительно взглянул на неё и подошёл ближе, будто бы пытаясь задавить Китти своим «авторитетом». Китти не сдвинулась. Он напомнил ей Натаниэля три года назад. Такой же индюк. — Не вам меня осуждать, мисс Джонс. Судя по тому, что раньше про вас писали, вы вытворяли вещи похуже, чем просто поджог. И почему-то никто из вашего дохлого — хороший эпитет! В приличном обществе за такое бьют морду — Сопротивления не продемонстрировал это самое сопротивление в открытую. Трусы. Он отстранился. Ни один мускул на лице Китти не дрогнул, но в глубине души её гнев пылал похлеще, чем устроенный этим щеглом. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но ее внимание отвлек женский голос. — Кэтлин?.. Девушка обернулась. Вниманием парня мгновенно завладел хозяин лавки. Китти узнала женщину перед собой. — Кэтлин, это правда ты? На мгновение ею завладело желание притвориться слепой и глухой и ляпнуть: «женщина, я вас не знаю», но она быстро взяла себя в руки. — Да, мам. Это я. Плечи женщины затряслись от едва сдерживаемых рыданий — мать всегда была сентиментальна. Китти вспомнились дни, когда мама плакала, когда ее уволили без причины из-за волшебницы, или когда мама плакала после ссоры с отцом, или ее слезы нежности. Все чувственное и эмоциональное внутри матери находило путь во внешний мир через слезы. Когда-то Китти было привычно утешать ее, заваривать чай и позволять себя обнимать. — Мам, всё в порядке. — почему-то Китти и в этот раз позволила матери обвить руки вокруг нее. Старая одежда Китти намокла от маминых слез. — Мы с отцом думали, что ты мертва. Что ты умерла три года назад и теперь ничего не исправить, и… — Ну разумеется! Я же скрывалась! — с детским раздражением сказала Китти, разве что не закатив глаза, — Иначе меня бы сразу же нашли! — Да-да, милая… — мать всхлипнула, — Но, Боже, Кэтлин, что с тобой стало?! Ты выглядишь так, будто тебе за семьдесят! — Долгая история… — Китти отвела взгляд, чувствуя себя поруганной шестиклассницей. Раздражение и обида смешались со странным чувством смятения. Часть нее была до сих пор зла и обижена за то, как легко родители повернулись спиной к ней и отказались от своей дочери, безоговорочно доверившись незнакомцу, но была и другая часть — та, котораяскучалапо жалкому призраку нормальной жизни.Китти поморщилась. Отец и мать, школа, старые знакомые — это все прошлое, все, с чем она не позволяла себе пересекаться или даже вспоминать, но вот мать стоит перед ней, смотрит глазами несчастного щенка, и Китти вновь придется вспоминать о том, что Земля круглая, а Лондон, черт возьми этот город, тесен. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — мать прижала Китти крепче. Девушка осторожно отстранилась, выпутываясь из объятий. — Ну всё, мам. Ты меня задушишь. — Ты у меня теперь такая взрослая… — мать её благополучно не услышала. — Жаль, что отец этого не видит… Ах, точно. Отец. Который катал ее на шее в детстве. Который сдал ее властям. Папа. — Что с ним? — поинтересовалась Китти. — Ох… Милая, боюсь он… В этот момент всё ещё горевшая вывеска магазина оторвалась и с грохотом рухнула вниз. Китти вздрогнула, вздрогнула и толпа, ставшая только плотнее и громче. Виновник происшествия никуда не делся, и, судя по всему, даже и не пытался куда-либо сбежать. Ну не идиот? Любой из Сопротивления был бы уже за три версты. — Кто-нибудь, вызовите пожарников! — раздались голоса. — И полицию! — Уже вызвали! — Чего же так долго?! Китти рассердилась на себя, что поддалась эмоциям в такой момент. Нашла время для семейной драмы! Это же не одна из сопливых пьес Мейкипса, как никак. — Там ведь могли быть люди! — закричала она. — Кэтлин! Что ты задумала! — встревоженно вскрикнула мама, и Китти снова ощутила всплеск раздражения. Вот если ее сейчас начнут отчитывать… — Нельзя же это всё так оставлять! — Но что мы можем сделать? Раздражающе резонная реплика. Полезть в огонь? А если там в итоге никого не окажется? Только себя поставит лишний раз под угрозу. И заставит мать переживать, куда без этого. «Подумала бы ты хоть немного о себе». Девушка схватилась за голову. От шума у неё болела голова. — Всё в порядке? — Китти обнаружила свою руку в руке матери, беспокойно смотрящей в ее глаза. Мама всё ещё любила её, не смотря на прошедшие года. — Да. Спасибо. — Вот и хорошо… Толпа зевак расступилась, освобождая место для приехавших машин. Послышались свистки, команды, отборная ругань. — Ты навестишь нас? Вопрос застал Китти врасплох. Краем глаза она заметила, как полицейские — теперь только люди, а не оборотни или ещё кто похуже, арестовывают виновника происшествия. Тот только улыбался. — Не знаю. — честно отвечает она там, где стоит сказать «нет». Огонь и не думал затухать. Виновник выкрикнул что-то вроде: «Вы сами во всем виноваты, вы за все заплатите!», после чего наконец-то заткнулся, предоставив зевакам обсуждать происшествие. * * * — Мне кажется, они и нас скоро уничтожат. И уже не из мести, а просто так. Китти устало подняла голову. Она продолжала присутствовать на собраниях, пускай и не являлась официальным членом временного правительства. Никто не прогонял и не звал её. Китти сама и не знала, что там делает. Наверное, чтобы быть в курсе последних новостей и не бояться, что это очередное враньё? — Вчера полиция посадила в Тауэр этого сумасшедшего, и с тех пор простолюдины разделились на два лагеря: одни считают, что уничтожить все, связанное с демонами — блестящая идея, потому что, видите ли, история может повториться, другие считают это идиотизмом. Ещё немного, может начаться гражданская война. А крайними останемся мы! И если честно, я уже сама готова передушить половину простолюдинов и… Мисс Джонс, с вами всё в порядке? Девушка зашлась в приступе кашля. — Я в порядке, госпожа Пайпер. Но кажется, немного простыла, — Китти снова закашлялась. Кто-то проворчал: «ну так выйдите и не распространяйте свои бациллы». Пайпер же сочувственно взглянула на девушку и села в кресло напротив, сцепив руки в замок — почему-то Китти легко могла представить Натаниэля, сидящего на собрании, в такой же позе. Китти сидела напротив окна и могла наблюдать воодушевляющую картину перед ней: не то снег, не то дождь, не то всё вместе, небольшой ветер и абсолютное уныние. Китти поднялась с кресла. Даже это простое движение далось ей нелегко. — Я обещала навестить… друга, — Китти усмехнулась. — Думаю, до конца дня смогу дойти до больницы. Если не останусь в ней же. Пайпер укоризненно взглянула на юную – пускай она так и не выглядела – девушку и только вздохнула. — Вы уверены, что это хорошая идея? Китти не была уверена. «Ну, я, конечно, не помру. Пять тысяч лет без тебя как-то продержался».