Осьминоги против рыб

– Ну, всё бусинка, пришло время ложиться спать, – сказал Вадим, появляясь в комнате с книгой под мышкой. – День был длинный, и я очень надеюсь, что ты послушаешь книжку и сразу уснёшь. Сегодня я выбрал тебе хорошую историю, – добавил он заискивающим тоном и продемонстрировал красочную обложку. – Думаю, пришло время познакомиться с «Алисой в стране чудес». Никаких сокращений, всё по-честному. Он очень надеялся, что его мягкое выражение лица произведет нужный эффект, и уж на этот раз обойдется без ночных истерик. История действительно была хорошей, правда, для того, чтобы Алтана это поняла, ей следовало послушать хотя бы пару минут. От чего она могла и отказаться, недовольная, что её в очередной раз решили оставить с носом. Впрочем, когда Алтан отнял у них Короля Лира, он точно-точно был прав. Вадим и сам задним числом подумал, что сеять подобные зёрна Алтане в голову ни к чему. Пусть его девочка подольше верит в родительский авторитет. Тем не менее, то, что именно Алтан забрал тогда книгу, сыграло ему на руку. Он как бы оказался и не при чём. А вот вчера действительно получилось обидно... – А мы разве не будем дочитывать это? – спросила Алтана, заныривая ручкой под подушку. Ей понадобилось сделать усилие, чтобы вытащить книгу наружу. Отличное издание с оригинальными иллюстрациями. То немногое, что Вадим утащил из старой квартиры, перед тем как уехал на службу. – Ой-ёй, милая, – Вадим быстро покосился на дверь, решительным шагом пересёк комнату и сел на кровать. – Ты где это взяла? – мягко поинтересовался он. – Твой папа запретил нам читать такое. И, кажется, даже спрятал. – Я хочу, чтобы ты почитал эту книжку! – А я хочу миллион долларов, – ответил Вадим, убирая книгу за пазуху. – Тогда спроси у папы, – сказала Алтана, смешно скрестив ручки на груди, и знакомо дёрнула подбородком. – У него точно есть. Вадим невольно усмехнулся. Дочка смотрела на него выжидающе — с одной стороны, будто и не сомневалась, что он уступит, с другой, на её лице еле заметно мелькнула тень сомнения. И сразу же Вадиму показалось, что глаза у девочки стали расстроенными, точно он её смертельно обидел. Даже странно было: Вадим обычно довольно легко говорил людям «нет». Лучше всего у него получалось: «нет, иди к чёрту». А вот Алтане он не мог сказать ничего подобного. Даже когда Вадим точно знал, что ей это будет на пользу. Взгляд невольно скользнул в сторону двери. Сегодня Алтан укладывал спать Гэрэл. С ней было проще, чем с Алтаной, но... – Ладно, оставим «Алису в стране чудес» в режиме быстрого доступа и попытаемся скорее покончить с Диккенсом, – к великой радости Алтаны сообщил он, садясь поудобнее, и облокотился на спинку кровати. Алтана тут же прильнула к нему, устроилась мягкой щечкой на животе и во все глаза уставилась в книжку, пока он пытался найти место, на котором они остановились. Какая у неё была смешная взлохмаченная макушечка! В ней всё было забавным и прелестным. Вадим особенно любил крохотные ладошки и маленькие пальчики. И сердце падало вниз, когда она сравнивала их руки, с довольным видом отмечая, что подросла ещё немножко. – «...и снова на него сыплются удары и его волокут, как бревно, подталкивая ногами; у ближнего перекрестка, где висит, раскачиваясь на ветру, роковой фонарь, толпа останавливается», – откашлявшись, прочитал Вадим, стараясь звучать таинственным рассказчиком. – «Мадам Дефарж выпускает жертву из рук, как кошка выпускает мышь из когтей, он молит ее, припадая к ее ногам, она смотрит на него молча, невозмутимо: мужчины отцепляют фонарь, женщины исступленно вопят, в толпе раздаются выкрики: «Набить ему глотку травой! Травы ему, травы! Пусть подавится травой!» Описание событий, конечно, чуть более мягкое, чем было в реальной жизни, но Вадим отдал Диккенсу должное — атмосферу он передаёт на «пять с плюсом». Мельком Вадим продолжал коситься на Алтану. Она сидела тише, чем мышонок, и рассматривала изображенную на страничке иллюстрацию: старого Фулона волокут по улице, чтобы предать людскому суду. – А ты знаешь, о чём это? – поинтересовался Вадим. – Про Великую Французскую Революцию, – ответила Алтана таким голосом, будто он задал совсем уж глупый вопрос, и села чуть прямее. – Ты сам рассказывал, когда мы начали читать книжку. – Ну да, – заметил Вадим, невольно усмехнувшись, и вновь посмотрел на иллюстрацию. – Понимаешь, бусинка, самосуд — это всегда плохо. Алтана склонила голову в бок. – Читай дальше. – Да, извини, – Вадим вновь опустил взгляд на текст. – «И вот, наконец, его вздергивают, но веревка обрывается, он падает с воплем, толпа подхватывает его и вздергивает снова, и снова он падает; и только третья петля милосердно затягивается и держит его. Вскоре голова его насаженная на пику, поднимается высоко над толпой, и толпа ликует и пляшет, глядя на эту окровавленную голову с торчащей изо рта травой». Пришлось сделать паузу. Вадим вновь исподтишка поглядел на Алтану — лицо у девочки сосредоточенное, словно она усиленно о чем-то размышляла. – Слушай, пап, а Фулон, правда, был плохим человеком? – наконец, задала вопрос девочка, немного хмурясь. – Вообще это реальное историческое лицо, и особой популярностью он не пользовался. Люди думали, что он нажил свое богатство, эксплуатируя народ, – поведал Вадим, потрепав дочку по голове. – Это он сказал: «Если нет хлеба, пусть едят сено». Алтана зевнула в рукавчик. – А ты участвовал в революции? – спросила она. – Сколько по-твоему мне лет? – уточнил Вадим с деланным возмущением. – Ну, хоть в какой-нибудь, – нетерпеливо проговорила Алтана. Она села на постели, устроив гнездо из одеяла, и прямо посмотрела на него, точно догадывалась, что отцу есть, что скрывать. – Не обязательно во Французской. Вспоминать прошлое как-то не хотелось. Здесь, в спальне дочери, где под потолком висели звёзды и полумесяц, оно было таким же далёким, как и Французская революция. Вадим скользнул взглядом по плюшевым зверям, стоящим рядком. Ощутил палящий зной и нестерпимую жажду. Перевёл взгляд на дочку: она смотрела на него с большим доверием и огромной любовью — её бы устроил любой ответ. Вадим решил выбрать правду. – Вообще-то да, это было в одной арабской стране, – сознался Вадим, стараясь, чтобы это не звучало как что-то особенное. – Но я там ничего полезного не сделал и быстро уехал. Такой ответ Алтану вполне удовлетворил. Для детей все события прошлого, в котором их ещё не было, казались одинаково далёкими. – Слушай, пап, а Чарльз Дарней вроде хороший человек, – вдруг произнесла девочка. – Ну да, – согласился Вадим, радуясь, что тема вновь вернулась к книге. – Но аристократ, – Алтана почесала затылок и вновь подозрительно сощурилась. – Значит, его тоже повесят. Для своего возраста она неплохо строила логические цепочки. Вадим даже возгордился: всегда переполняла радость, когда он видел, что дочка делает маленькие успехи. – Ты хочешь узнать концовку прямо сейчас? – уточнил он, на всякий случай. – Концовку чего? – грянул громом ледяной голос. Мурашки побежали по спине. Вадим чуть не подпрыгнул и молниеносно затолкал книгу под одеяло. Больше ничего сделать не получилось — возня непременно привлекла бы внимание. Алтана сидела с лицом человека, к которому происходящее не имеет никакого отношения — завязывала плюшевому зайцу уши бантиком. – Концовку «Алисы в стране чудес», Золотко, – торопливо проговорил Вадим, оборачиваясь. Алтан стоял в дверях, словно надзиратель. Он только закончил укладывать Гэрэл — очевидно, сегодня она немного покапризничала, поэтому вид у него был довольно хмурый. – И на каком Вы месте? – спросил он, медленно приближаясь. – Морж и плотник! – бросил Вадим первое, что пришло ему на ум. Книга валялась рядом, раскрытая на случайной странице, но он плохо видел, какой там подсюжет. – Только что съели устриц. – Вадим, я просил выбрать нормальную сказку, – протянул Алтан недовольно. – Это классическая английская баллада, – залился соловьем Вадим. – К тому же в ней крутая отсылка на Диоклетиана. И никаких кровавых подробностей! – добавил он, как бы между прочим. – Съели и съели. Алтан зевнул. Знакомо так, в рукав, почти как Алтана несколько минут назад. – Не думай, что я тебе поверил, – сообщил он, многозначительно подняв брови, и наклонился, чтобы поцеловать дочь в макушку. – Спокойной ночи, Алташа. Заканчивайте со своей революцией и ложитесь спать, – строго добавил Алтан, быстро взглянув на Вадима. Удалился чинно, оставляя в воздухе странное напряжение. Вроде не одобрил, а вроде… разрешил продолжить чтение. – Пап, а кто такой Ди-о… э-э... Кто это? – требовательно спросила Алтана, дёрнув Вадима за футболку. – Диоклетиан — это тот самый император, что начал гонения на христиан, – рассеянно заметил Вадим и встрепенулся. – Кажется, я тебе про это ещё не рассказывал. Но, может, ты помнишь, бусинка, я рассказывал тебе про императора, который ушёл на покой, чтобы выращивать капусту. Не то чтобы он ушёл именно поэтому — скорее, как и все старики, решил, что ему не помешает иметь дачу. Но любовь к истории начинается с любви к историческим байкам, а их Алтана всегда охотно слушала. – А при чем тут моржи? – поинтересовалась она с недоумевающим видом. – Мы можем прочитать «Алису в стране чудес» и узнать об этом вместе, – предложил Вадим, заискивающе продемонстрировав Алтане книгу. Он знал, что его дочь ещё не оперирует такими понятиями, но Алтана посмотрела на него с таким видом, будто хотела спросить: «Папа, ты серьёзно думаешь, что я так легко забуду предмет нашего разговора?». И сразу стало как-то смешно. Всё-таки она была донельзя похожа на своего отца, особенно в мелочах. – Я хочу про революцию, – отрезала Алтана, явно кому-то подражая, и снова удобно устроилась у отца под боком. – Читай, – повелительно сказала она. Вадим осторожно вытащил книгу из под одеяла и вновь пустился в свой рассказ. В тот момент, когда революционеры сжигали замок старого маркиза, Алтана уже крепко спала.