Твоё счастье

Глава 4 Чужая жизнь или Во имя чужого счастья       Я смотрела на молодого мужчину, помогавшего мне переодеться в тапочки на пороге нашего дома. Парнем его язык не поворачивался назвать. Он казался таким взрослым. А еще надломленным. Его хотелось слушаться, а еще помочь - облегчить его страдания, сгладить надломы души и дать возможность улыбаться и дышать без боли.       Мои ли это чувства и желания? Или тела, в которое угодила моя душа? Да. Я - другая душа. Не Цзянь-Цзянь, которой меня называют в этом мире. Но…как звали меня саму, в моем мире, я вспомнить уже не могу.                     Я умерла в своем мире, это я знала точно. Я долго болела и даже хотела умереть, прекратив свои мучения, но всё держалась и терпела, ведь мои близкие так нуждались в том, чтобы я жила - не покидала их. ***       Шло время, из близких осталась лишь мама. Мне было тяжело наблюдать, как она приходит ко мне в палату каждый день, как надрывается на работе, на которую устроилась по знакомству, ведь давно уже была на пенсии. Однако пенсии не хватало ни на жизнь, ни на оплату бесконечных больничных счетов.       Я бы настояла на переводе меня домой, ведь всякое лечение всё равно уже прекратили, не видя перспектив в моем выздоровлении. Но я прекрасно понимала, что от этого ей станет только тяжелее. Ведь за мной, неходячей, требовался уход. Здесь в больнице его обеспечивали медсестры и санитарки. Может не особо тщательно, но регулярно. А дома я окажусь бременем на матери, которая и так устает. Я не желала таких страданий маме, поэтому молчаливо смотрела на то как она продолжает оплачивать мое содержание в больнице.       Уже столько лет я являюсь не поддержкой родителя, а обузой... «Может хватит?» – спрашиваю я сама себя.       Тот же вопрос порою светится и во взглядах сердобольных санитарок, которые также видят, как убивается моя мать.       Я задаю себе этот, и другие подобные вопросы, в последнее время всё чаще. Не пора ли оборвать нить своей никчемной жизни? Не пора ли освободить любимого человека от своего тягостного присутствия?              Сегодня головные боли терзали меня беспрестанно с самого утра и обезболивающие, выданные по графику утром, совсем не помогли. Мама уже истратила всё время посещения на обтирание моего немощного тела и кормление с ложки.       Я механически открывала и закрывала рот, глотая - давно уже не обращала внимание на вкус еды - привыкла, что вкуса-то там и нет никакого. Это было просто средство продления жизнедеятельности моего организма.              Я уж и не помнила, когда в последний раз наслаждалась едой. А ведь было время, когда я с радостью и неугасающим интересом пробовала всё новое, мечтая путешествовать по миру, чтобы узнать вкус этой страны через их традиционные блюда. Тогда я еще надеялась на выздоровление.        Но… Путешествий не случилось. Возможно некоторым мечтам суждено остаться только мечтами?              Меня уже мало интересовало что-либо. Я не смотрела телевизор, хоть он и присутствовал в палате. Я не читала книги, несмотря на то что когда-то очень любила читать и посвящала этому занятию чуть ли не 80% своего свободного времени. Временами я жертвовала и сном в пользу чтения -не могла заставить себя остановиться, не узнав, чем закончилась история.       Я проживала вместе с персонажами книг их жизни, чувствовала их эмоции, думала их мыслями, плача и смеясь вместе с ними, словно была живым участников тех событий - погружалась в выдуманные истории целиком и полностью и с трудом возвращалась в реальность.              Когда много читать стало для моего состояния тяжело (из-за усиления и частоты приступов боли), пришлось перейти на просмотр фильмов и сериалов. Особенно легко давались мультики, даже несмотря на то, что они вроде бы такие яркие и громкие, но так легки в восприятии, что я просто и приятно получала свой заряд энергии и эмоций при их просмотре.       Конечно, не всегда находилось что-то интересное, не всегда вышедшая новинка была удачной, но порой встречались очень достойные произведения, которые я потом и пересматривала несколько раз, снова ощущая родные уже чувства знакомых уже персонажей.       Когда очередь дошла до просмотра дорам, я поначалу разочаровалась в этом виде киноискусства, если можно так это назвать. Начала с тайских лакорнов и не всё там было понятно и интересно мне. Может просто не нашлось работ, которые смогли тронуть мое сердце? Потом перешла на корейские и китайские. Захватила краем и Японию.       В целом, такое себе удовольствие, хотя были конечно и драгоценные жемчужины среди всей этой шелухи со штампами и стереотипами.              Под час мне очень нравился фильм, но жутко не устраивала концовка, не могла не думать – «а что героев ждет дальше вот с таким финалом, который почему-то назвали Happy End?»       К счастью, существовала такая чудесная вещь как фанфики. Фанфики были и по книгам, и по фильмам, и по пресловутым дорамам. Вот только не по всем дорамам они были - эти фанфики, которые я искала, не согласная с завершением интересующей меня истории. И это было печально.              Вот и с полюбившейся мне китайской дорамой «Во имя семьи» была та же история – ноль фанфиков по данному фэндому. И с одной стороны понятно, история-то вроде хорошо закончилась. Но… Во-первых, не хотелось отпускать полюбившихся героев, хотелось еще пожить их жизнью, продлить уже свершившееся счастье, добавить недобавленное, раскрыть не раскрытое. А во-вторых, ну а как же несчастный Цзыцю, который смирился с тем, что не выбрали его? Как же Тань Цань, за которой кажется собрался ухаживать Чжуан Бей, который ранее сам отказался от ее симпатии в пользу ее подруги Ци Мин Юэ? Как же та самая Ци Мин Юэ, которая вроде бы наладила отношения с тираншей-матерью, собралась в Пекин и так и не нашла свою любовь? Как же свадьба главных героев, в конце концов?        В общем, Happy End, на мой взгляд, был недостаточно полным и счастливым.       Но мне пришлось смириться с отсутствием фанфиков по фэндому, только лишь оставила заявку на написание работы по полюбившейся дораме. Там я, как уже обычно, предположила тему попаданства в результате смерти одного из героев.       Что поделать, в последнее время я не могла не думать о смерти и того куда попадают умершие. Что там за гранью, что ждет души покинувшие бренное тело?       Я не особо верила в пресловутый ад и рай. Я предпочитала верить в перерождение. В то, что души не могут просто уйти куда-то - в место, где страдают или наслаждаются своим посмертием.       Души - они живут вечно. Живут разной жизнью, в разных оболочках. Может я стану животным каким или растением, может мужчиной, может фантазийным существом вроде эльфа или демона?       Мама говорила мне с усмешкой, что я просто перечитала всякого фэнтези, в свое время, но я верила, что данные фантазии авторов не могли возникнуть на пустом месте. Возможно в нашем мире или другом когда-то жили все эти мифические для реального современного человека существа.              Что вообще есть душа? Нечто бесполое, и, думаю, безвидовое. Так что душа может стать любым существом, любым живым организмом - прожить очередную жизнь, счастливую или не очень, снова завершить свой земной путь и, забыв всё о себе прежнем, снова уйти. Туда, где души распределяются в новое перерождение. А как уж тебе повезет, зависит от твоего существования в предыдущих перерождениях. На мой взгляд логично и справедливо. Будешь приличным человеком - станешь котом, к примеру, а если жил достойным человеческого существования – то снова человеком.       Ну, а если ты вёл себя бесчеловечно и беспощадно к другим людям и тварям – то стань червём или простейшим каким. Душа хоть и забывает свое предыдущее перерождение, однако что-то чувствует и может усвоить урок, чисто интуитивно, ментально.              Сохранив свою заявку и закрыв свой аккаунт на фикбуке, я вздохнула и, потерев ноющие виски, с облегчением встретила входящую медсестру, раздающую лекарства перед сном. Может лекарство всё же подействует на этот раз - боль уйдет, и я смогу поспать, а еще увидеть сон. И может быть даже о том, о чём думала сегодня - о жизни героев истории «Во имя семьи». И когда все персонажи станут счастливы в моем сне, моя душа успокоится, даже если никто так и не напишет по моей заявке свой фанфик. ***       Вот так и закончилась моя жизнь в моем прежнем мире. Наверное, можно сказать повезло – ушла во сне, размышляя не о смерти, а о жизни. Хоть и не своей.       И какого же было мое удивление, когда осознала, что жизнь Цзянь-Цзянь, о которой я думала перед сном, станет моей жизнью.       Отчего так случилось? Почему я не забыла предыдущую жизнь, почему не родилась ничего непомнящим ребенком в одном из миров? Не знаю. Смутно помнится, что среди ночи во сне я зажмурилась от очень яркого света и далекий голос, на краю сознания, повторял только одно – «стань его счастьем».       Когда проснулась, увидела незнакомую обстановку в палате, незнакомых людей и кое-кого знакомого. Эти люди так напоминали персонажей дорамы, о которой я размышляла, что подумалось - возможно я всё еще сплю. Поэтому поначалу я просто спокойно смотрела на всех и ждала что будет дальше. Но когда в поле моего зрения оказался Лин Сяо, так ярко запомнившийся мне, я неожиданно для себя произнесла: - Гэгэ… (прим. от авт. Гэгэ - старший брат) – произнесла и испугалась, это будто и не я говорила.       Услышав же бубнеж парня, державшего меня ранее за руку в каком-то знакомом жесте, я исправилась, попутно смутившись новости о браке: - Лин Сяо?       Тот не стал спорить и так внимательно впился ищущимся взглядом в мои глаза, что я не выдержав отвела взгляд.              Доктор, зашедший в палату, что-то говорил обеспокоенным людям об амнезии и до меня наконец дошло, что Цзянь-Цзянь, в роли которой я тут нахожусь (во сне), попала в беду и по предположению окружающих потеряла память.       А к ночи пришел страх - я всё никак не просыпалась. И всё было так реально… Но я была не я! Как такое возможно? Если это не сон, значит...я та самая попаданка, о которой писала в заявке на фанфик?       От этого осознания я так разволновалась, что давление подскочило, пульс участился - приборы запищали и, среагировавшая на их сигнал, медсестра, по рекомендации врача, что-то поставила в мою капельницу. После этого мне стало так спокойно, и я стала засыпать. «Вот тоже странность – сон во сне»?       *       Провалившись в этот сон, я долго не могла понять где нахожусь, передо мной кто-то стоял, но у меня не получалось поднять взгляд. Хотя это меня и успокоило – значит я точно сплю – такое случалось во сне.       Вскоре, приблизившаяся ко мне, кажется девушка, вздохнула и проговорила печально: - Красивая душа. Это хорошо. Уверена у Лин Сяо тоже душа прекрасна. - Простите? – не очень поняла я к чему это сказано. - Это я попросила тебя занять свое место. Надеюсь, ты не сердишься что не дала уйти тебе на перерождение как положено? – уточнила девушка слегка смущенно. - Эм…Ну... А поподробнее? – я всё еще не совсем понимала что происходит. - Ты не помнишь? – удивленно переспросила девушка - Я Цзянь-Цзянь – назвалась она и я наконец смогла поднять свой взгляд выше и увидела лицо девушки, а та меж тем продолжала - Я увидела тебя на краю, когда ты только начала свой путь по тропе мироздания и удержала тебя, попросив о помощи для близкого мне человека. Ты остановилась. Не помнишь? - Не помню – ответила я, но затем пояснила - Точнее помнится только просьба сделать счастливым, но кого и как… - я развела руками. - Понятно – кивнула мне и своим мыслям Цзянь - Видно ты тогда еще не успела осознать себя как душа и поэтому не расслышала всего – предположила она и стала объяснять - Я тогда попросила тебя заменить душу в моем теле своей душой. Я не могла уйти на перерождение спокойно, зная сколько страданий принесет всем мой преждевременный уход. Но не могла и вернуться, связь уже была прервана - я осознала свою смерть – с грустью добавила она и, посмотрев на меня, сказала - Ты же, еще не осознавшая своей смерти, была легка и у тебя был шанс вернуться в тело. - Значит я могла выжить? – ошарашенно уточнила я. - Возможно – наклонив голову на бок, произнесла Цзянь задумчиво - Твое сердце остановилось, но если бы тебе вовремя оказали помощь, то ты бы могла очнуться, вернувшись в себя. - Понятно – вздохнула я, наконец узнав свою ситуацию, и заключила философски - Значит всё равно бы умерла. Была ночь, сомневаюсь, что кто-то бы успел с кардиореанимационными мероприятиями. - Как это – удивилась Цзянь - А сигналы медицинских приборов? - Ну…не в нашем мире, точнее не в той больнице – усмехнулась я, вспоминая уровень обеспеченности государственных больниц оборудованием и персоналом, и добавила для Цзянь - Да не важно, я всё равно давно уже была готова умереть. Так что дальше? Ты говорила я заменю тебя – напомнила я о незаконченном рассказе и вдруг меня осенило - Постой, так это действительно не сон был? Я на самом деле очнулась в чужом теле… В мире дорамы… - ошарашенно пробормотала я. - Дорамы? - удивилась Цзянь-Цзянь. - Ну да –пожала я плечами и несколько смущенно пояснила - В моем мире твоя история это дорама.       Наверное, не просто было принять такую правду, что твоя жизнь в каком-то из миров всего лишь какой-то фильм. Но на удивление, Цзянь только хохотнула и произнесла: - Вот как... Не зря значит Тань Цань часто шутила, что события жизни моей семьи не в каждой дораме увидишь –покачала она головой, вспоминая свою подругу, а потом с интересом уточнила у меня - И что там? Чем закончилась эта дорама? - Тем что твой папа женился на Хэ Мей, вы фотографировались – ответила я, представляя перед глазами эту сцену. - Да? И всё?! – вскинула брови Цзянь и добавила - А моя свадьба с Лин Сяо? Разве не принято заканчивать фильм счастливым бракосочетанием героев? – наморщила лоб девушка, наверно вспоминая просмотренные ей самой дорамы. - Вот как раз вашу свадьбу и не показали, но она подразумевалась вроде – успокоила я девушку с улыбкой, впрочем, добавив - Однако для меня, очнувшейся в твоем теле, этот факт оказался сюрпризом. Братишка просветил – пояснила я откуда узнала, а следом добавила – Эм, имела ввиду Цзыцю. Ничего что я назвала его братишкой? – уточнила я, немного смущенная тем, что отчего-то начала называть его и чувствовать своим братом.       Цзянь-Цзянь помотала головой и улыбнулась, произнеся: - Это даже хорошо, ведь теперь моя жизнь твоя – и пояснила - Теперь это твой братишка, твоя семья и твой муж – слегка запнулась на последнем слове девушка и, взяв мои руки в свои, продолжила говорить - И я прошу тебя подарить всем им как можно больше счастья. Будь хорошей женой моему Лин Сяо, он и так уже настрадался на много жизней вперёд, будь нежной сестрой моему братишке, будь озорной дочерью для папы. Пусть все они больше улыбаются и меньше плачут. И мои подруги, присмотри за ними, они порой такие непутёвые, не обижайся на них долго, если поссоритесь, ведь жизнь так коротка чтобы тратить ее на обиды – закончила она печально. - Действительно коротка – согласилась я задумчиво.       Надеюсь, мама воспримет мой уход нормально, ведь мы давно приняли эту правду, когда поняли заключения врачей. Надеюсь, ей станет полегче жить, главное, чтобы не заболела на фоне этой новости. Пусть просто оплачет меня и продолжит жить, станет больше отдыхать и радоваться солнцу.       Я прекрасно понимала беспокойство и тревоги Цзянь-Цзянь, больше переживающей за оставшихся жить близких и родных людей, чем по поводу собственной смерти.       Я и сама так долго продержалась на свете лишь из-за того, что не хотела расстраивать родных своей ранней смертью. А уж ситуация Цзянь… Ведь кажется всё на ней держится. Она центр семьи. Она смысл жизни Лин Сяо и опора Цзыцю, она поддержка подруг. Ну как она могла уйти, оставив их без себя? Ну почти без себя.       Теперь именно мне предстоит стать Цзянь-Цзянь. Дочерью, сестрой, женой. Той, что заставляет окружающих улыбаться, не унывать, бороться и жить.       Мы с Цзянь еще какое-то время поговорили, я пообещала ей сделать всё от себя зависящее, чтобы ее семья была счастлива. Она, приняв мою клятву, постепенно бледнела, становясь полупрозрачной - успела рассказать только, что с ней произошло из-за чего она умерла, и в какой-то момент просто исчезла, обратившись туманным облачком, поднимающимся всё выше и выше.       *              По утру проснувшись, я уже без особого удивления обнаружила себя в палате больницы Китая, так отличавшейся от унылых палат моей родины.        А рядом был он – Лин Сяо – мой муж, прости господи. Это как-то смущает. Это мне с ним надо и… Так ладно, кыш, мысли!       Каждый член семьи и друзей приходил в свой час и занимал меня разговорами, в основном рассказывая о себе и о нас. О прошлом. Я сама мало говорила, больше слушая, и попутно вспоминала какие-то сцены из фильма, отмечая что пока всё совпадает с увиденным, а также припоминала и свои мысли по поводу произошедших событий, о которых мне рассказывали «пробуждая» мою память.       Выяснилось, что с момента финальных событий прошло 3 года. И три с половиной года с момента возвращения моих братьев из-за границы.              Вот так вот - 3 года счастья и такая беда.       Но ничего, моя задача сделать так, чтобы они улыбались. Вот только попривыкну. Мне до сих пор было странно, что я могу ходить. На этом фоне забинтованные почти по локоть руки, ограничивающие мою деятельность, не казались чем-то ужасным.       Я с легкостью простила Апельсинку, когда она, не поднимая глаз, просила прощения.       - Судьба такая, что поделать – просто вздохнула я и добавила, всё ниже склоняющей голову девочке - Не нужно винить себя излишне. Этим ты только усложняешь себе и твоим близким жизнь. Просто живи – улыбнулась я в конце, наблюдая как Апельсинка неуверенно улыбается и как Лин Сяо гладит ту по голове, подбадривая.              Из основных событий, которые не были показаны в фильме, это недавнее возвращение из Пекина Ци Мин Юэ, работавшей там последние 2 года и, конечно, свадьба Цзянь-Цзянь и Лин Сяо, состоявшаяся два года назад.       Судя по рассказам и показанным мне фотографиям, церемония была милой и немноголюдной. А потом мы переехали в свою квартиру в том же доме, в котором жили прежде, но выше этажом.       Цзыцю продолжал жить то в квартире, то с папой Ли, помогая ему с управлением его лапшичной. Плечи того стали еще больше болеть с годами, поэтому он почти полностью отошел от готовки в лапшичной, лишь своих детей балуя своей стряпней, превозмогая боли.       Его жена, Хэ Мей, также содержала свой салон красоты. Возможно, она мало, что смыслила в хозяйстве, и не стала домохозяйкой, зато хорошо понимала в маркетинге, временами настаивая на каких-то действиях в отношении продвижения бизнеса своего мужа или сына. Похоже, она хорошо заботилась о папе Ли – тот выглядел довольным и помолодевшим рядом с ней.       Тань Цань продолжала жить в квартире (вместе с вернувшейся Ци Мин Юэ), напротив Цзыцю и играть роли в театре, но должность музейного работника осталась за ней: ее приглашали в особо «жаркие» дни, так как сотрудников в музее не хватало, а у нее очень хорошо получалось вести экскурсии. Родители Тань были счастливы и довольны.       Мать Мин Юэ, когда пришла в себя после развода, решила начать путешествовать, но всё также регулярно звонила дочери, не в силах отказаться от привычки контролировать ее жизнь.       Чжуан Бей долго не решался признаться Тань Цань, она так часто повторяла ему, что она просто бро для него, а потом он заметил, как начинает формироваться симпатия между девушкой и его другом Цзыцю и уступил, не осмелившись разрушать эти отношения, да и многолетнюю дружбу не хотел терять.       Папа Лин всё также был полицейским, правда получил долгожданное повышение и стал начальником отдела, погрязнув в бумажной волоките, поэтому зачастую дома появлялся как прежде поздним вечером.       Лин Сяо также был стоматологом в клинике, он не стремился стать карьеристом, а всё свободное время посвящал своей семье, которую однажды так надолго покинул, вынужденный ухаживать за покалеченной матерью и маленькой сестренкой в Сингапуре.       Чэнь Тин до сих пор проживала в Сингапуре. Она еще только пару раз прилетала: на свадьбу сына и на его день рождения, правда уже не настаивая на организации, а заняв место гостьи.       А вот Апельсинка прилетала к брату по два раза каждый год в каникулы и также подрабатывала в кофейне Цзыцю - ей понравилось зарабатывать хоть небольшие, но свои собственные деньги. Порой она смотрела на братишку так влюбленно, а тот ничего не замечал, поглощенный своими тайными отношениями.       Пожалуй, самое странное и неожиданное для меня как раз эти самые отношения – Хэ Цзыцю и Тань Цань. Может причиной послужила привычка Цзыцю готовить завтраки для сестры и заваливаться в квартиру напротив, даже тогда, когда та съехалась с Лин Сяо? А может причина в том, что Тань Цань молодая красивая девушка, почти два года живущая одна, в непосредственной близости? Потому и сблизились так, общаясь, обсуждая своих друзей за вкусной едой, приготовленной по очереди или совместно. Возможно поначалу Тань двигало желание удержать Цзыцю от постоянных походов в гости к молодой паре новобрачных, а потом она вспомнила, что этот парень вообще-то не женат и очень хороший человек. «Почему бы и нет?» - подумала она. «Почему бы не попробовать?» – подумал Цзыцю. Так и начали встречаться, постепенно добавляя в свое общение и взаимодействие то, что отличает друзей от возлюбленных.       «Ох, чую, Апельсинка устроит им веселую жизнь, когда узнает об их романе, который они пока не особо афишировали на публике».              Прошло два дня, насыщенных посещениями и разговорами, и меня выписали. День выписки обернулся какой-то шумной суетой, ведь все-все пришли проводить меня.       Так что, в миг, когда Лин Сяо закрыл за нами дверь нашей квартиры я сначала почувствовала облегчение от упавшей тишины, но минуту спустя начала нервничать.       Вот и настал этот момент - я наедине с Лин Сяо. Со своим супругом, на минуточку. О чём говорить? Что делать?       Я должна была сделать счастливым этого человека, но как понять в чём заключается чужое счастье? Вероятно, любое счастье состоит из мелочей – тех мелких радостей, которые близкие люди дарят друг другу каждый день, живя бок о бок, занимаясь чем-то сообща.              Я была готова откликнуться согласием на то занятие, что он предложит, но он молчал. Просто заботливо менял мою обувь на тапочки, усаживал на диван и подавал стакан воды. Я тоже молчала, осматриваясь по сторонам, краем глаза наблюдая за Лин Сяо.       Вот он налил воды и себе и присел на диван рядом со мной. - С возвращением, Цзянь – улыбнулся Лин Сяо и чокнулся со мной своим стаканом.       Я улыбнулась в ответ и отпила из своего. - Хочешь отдохнуть перед ужином? – спросил Лин Сяо, одновременно касаясь моего лба, проверяя нет ли у меня температуры - Наша спальня там – уточнил он, когда эта проверка успокоила его.       Я кашлянула, проследив взглядом за его рукой, махнувшей в сторону двери, и произнесла, поведя плечами: - Хотелось бы для начала принять душ – я думала это отличный способ оказаться наедине с собой, скрывшись из-под присмотра. - Но твои повязки намокнут – возразил Лин Сяо, не согласный с моим планом. - Да я аккуратненько – пообещала я, поднимая руку в знак клятвы.       Лин Сяо, глянув на мою руку в бинтах, хмыкнул и предложил: - Давай я лучше оботру тебя.       Я вздрогнула, почему-то вспомнив маму, которая регулярно делала это для меня и отказалась: - Нет, не надо – и пояснила - Я хочу нормально помыться. Да и волосы надо помыть – прикоснулась я к своей голове. К слову волосы у меня были длиной уже по талию. - Ну хорошо – вздохнул Лин Сяо - Я тебе помогу.       В первый момент я просто кивнула, обрадовавшись, что удалось настоять на своем, однако потом осознала и вторую часть его фразы и напряглась. «Поможет?»       Представив, как это будет, я покраснела и уже хотела отказаться, смиренно согласившись на обтирания, но затем поняла, что и обтирание тот еще процесс. В больнице-то это делали для меня медсестры, а тут…он. Мужчина.       Ну да, я понимаю, что этот мужчина мой муж и для него вероятно это ничего особенного не значит, ведь мы не первый день женаты и уже достаточно близки. Но для меня-то… Хотя он-то не знает, что я не она. Но должен же понимать, что я-она «не помню» даже нашего брака? Или… Что делать-то?..       Когда я зашла в ванную, то посмотрела на себя в зеркало едва ли не впервые в этом мире. В туалете больницы зеркала не было, а отражения в других зеркальных поверхностях, что я проходила, были смутными и мимолетными.       В зеркале отражалась Цзянь-Цзянь, почти такая же, как я запомнила ее по сериалу, такая же как я видела в своем сне.       Длинные темные волосы, сейчас заколотые сзади в пучке, большие карие глаза, словно с искорками света в радужке, светло-розовые губы, чуть смуглая кожа. Я задумчиво рассматривала себя, привыкая что это лицо мое, и теребила пуговицу на кардигане, когда зашел Лин Сяо со сменной одеждой в руках и полотенцем. - Давай расстегну – предложил он и следом потянулся к пуговицам. Я рефлекторно чуть отшатнулась, ударившись локтем о шкафчик. - Айщ… Я сама – прошептала я сконфуженно, когда Лин Сяо кинулся ко мне, растирая мой ушибленный локоть. - Сама она – проворчал Лин Сяо и, тяжело вздохнув, сложил руки на груди – Ну давай, вперед – добавил он чуть ехидно.       И парой секунд спустя, я поняла почему – сложно расстегнуть пуговицы, когда пальцы зафиксированы бинтом.       Повозившись и одолев только две из восьми, я закусила губу и опустила руки, выдохнув.       Лин Сяо не стал насмешничать, просто молча принялся за расстегивание и остальное разоблачение меня из одежды.       Я чуть отстраненно наблюдала за его действиями и за тем, как обнажается всё больше моего тела. Может представить, что это тело не мое, чтобы легче было это пережить? То есть, я не я, как бы со стороны смотрю? – промелькнула мысль. Ну а что, ведь правда где-то. Хоть моя душа сейчас в нем, но…эх.       Вот, казалось бы, красивый парень, надо радоваться такому контакту, как и тому факту что он мой муж, а значит всё законно, но…всё равно это же незнакомец, хоть и красивый. Но незнакомец. А значит всё это обнажение неловко и как-то неправильно ощущается.       Мне помогли переступить бортик душевой чаши и, повернув к себе спиной, сказали держать руки повыше, опираясь на стену, чтобы повязки не намочить случайно.       Я молча кивнула, не решаясь подать голос, подозревая что сейчас смогу выдать только задушенный писк.       Я, прикрыв глаза, стояла, слыша, как полилась вода. Лин Сяо какое-то время настраивал нужную температуру, а затем поднес лейку ко мне и стал поливать мои плечи, шею, спину, скоро добавилась и губка, намыленная каким-то душистым гелем, кажется это вишня с чем-то. - Не узнаешь запах? – вдруг спросил он меня. - Мм… Вишня и перец? – предположила я.       За спиной вздохнули. - Я имел ввиду не вспомнила ли ты – произнес он, затем пояснив - Это твой любимый аромат. - М... А твой - морская свежесть? – спросила я, желая переключить его внимание (отвлечь от темы своей памяти). - Да! Ты начала вспоминать – обрадовался было он, но мне пришлось его разочаровать, признавшись: - Нет, просто ты пахнешь им. - Ясно – сказал он после минуты молчания - Да, обычно этот гель использую – признал он и тихо добавил - Твой первый подарок, после того как мы стали жить вместе.       Мне стало стыдно, что не помню этих мелочей. Хотя… Ну как мне помнить? Я же не жила их жизнью прежде. Я не Цзянь! Но за это было еще больше стыдно…       Под гнётом этих мыслей и переживаний, остаток омовения и мытьё волос прошли для меня незаметно.       Лин Сяо как-то незаметно переоделся в сухое и, завернув меня в огромное махровое полотенце, поднял меня на руки, тем самым возвратив мой разум в реальность, следом переставив мою тушку на пушистый коврик.       Одев на меня халат, он стал сушить мои волосы, сначала полотенцем, а затем и феном. Потом заплёл косичку и снова поднял на руки, вынося из ванной.       Издав смешок, я заметила ему с усмешкой: - Я вообще-то могу ходить. У меня руки повреждены, а не ноги.       Лин Сяо промолчал, чуть поджав губы. «Наверное, не стоило напоминать про свои повреждения» – запоздало раскаялась я.       Уложив меня на кровать в нашей спальне, Лин Сяо, склонившийся ко мне, окинул мое лицо своим проникновенным взглядом и сказал: - Я знаю, что ты всё можешь. Но я не могу. Не могу удержать себя от того чтобы заботиться о тебе. Ты же мне позволишь?       Я медленно кивнула, загипнотизированная его взглядом и словами, что будто шли от сердца. Или души?       Довольный моим послушанием и согласием, Лин Сяо уже вышел из комнаты, напоследок посоветовав подремать, а я всё размышляла над своей последней мыслью-вопросом, глядя в потолок. Отчего так сильно чувствуется его душа, почему я ощущаю ее так ярко? Может потому что сама еще недавно была только душой без тела и не забыла какого это?       А потом я вспомнила, что думала оригинальная Цзянь-Цзянь о Лин Сяо, когда только узнала о его психическом нездоровье: Мой любимый. Я словно посмотрела на него со стороны – далёк от меня, в луче света, такой яркий, без единого изъяна. Но однажды он сломался. И я не знаю какую боль он испытывает каждую ночь, как пытался заново собрать себя воедино, чтобы снова засиять для нас. Теперь я рядом с ним и наконец заметила его изломы.              Цзянь-Цзянь в моем сне заметила, что душа Лин Сяо должно быть красива. Возможно это так и есть. Но я ясно видела (чувствовала), что это красивая душа словно покрыта сетью трещин. Видно много ей пришлось пережить. Видимо слишком много боли и гнева сдерживала. Долгое время терпя и превозмогая, забывая о себе, о своем благе. Во имя чужого благополучия. Во имя чужого счастья.       Но сколько еще может вынести эта душа ударов судьбы? Сколько еще сможет так жить, скрывая свои изломы?       Довольно с него. Теперь я рядом с ним. Настал мой черёд дарить свет другим. Теперь мне предстоит жить эту чужую жизнь во имя чужого счастья.       А для этого мне нужно как можно скорее стать той Цзянь-Цзянь, которую все любят и ждут. Для начала необходимо перестать разделять себя-душу и себя-тело: теперь я Цзянь-Цзянь.       У меня не отняли память о прошлой жизни, но стоит забыть, что я не она – так будет лучше. Я смогу поверить, что я та самая девушка, которую видят во мне, а значит и они не станут сомневаться в этом и страдать.       Не так уж важно буду ли я сама счастлива в этой жизни. По сути, мне же подарили эту жизнь. Я должна отплатить за это. Цзянь-Цзянь и всем этим добрым людям.       А еще постараться сделать за эту жизнь как можно больше хорошего для окружающих меня людей, чтобы, когда снова настанет день смерти, я спокойно могла уйти, не боясь страшного посмертия.