Твоё счастье

Глава 5 Нестабильность счастья или (Не) Моя жизнь       К ужину я просыпаться отказалась, как потом сказал мне Лин Сяо, и проспала до самого утра. При этом я видела очень подробные яркие сны. Они были о прошлом Цзянь. То есть о моем теперь.       Я кстати так и заснула, повторяя себе - «я Цзянь-Цзянь, я Цзянь-Цзянь». Внушала себе эту «правду», убеждала саму свою суть слиться душой с этим телом. Может поэтому мне и начала сниться ее-моя жизнь?        И нет, это не было только о событиях, виденных мною в дораме. Было кое-что и о том, что происходило между этих сцен. Было то, что оставалось, так сказать, за кадром. ***             Я видела, как рисовала свою маму, кладя рисунок под подушку, чтобы та приснилась мне и обняла. Хотя бы во сне.       Я на самом деле очень сильно скучала по маме, хотя в течение дня тщательно скрывала это, лучась позитивом, чтобы папа не переживал из-за меня.        «Она жизнерадостна без причины» – говорил кому-то папа обо мне. Но я-то знала причину. Это счастье папочки.              Я видела тот момент, когда впервые увидела Хэ Мей и Цзыцю. Как я испугалась, что теперь папа забудет маму. Найдет утешение в заботе об этом мальчике, перенеся на того любовь к моему неродившемуся братишке.        Папа не знал, но я слышала, как тетушки говорили, что мама умерла с моим братиком в животе.       Я боялась, что любви папы не хватит и на меня, если он впустит в свое сердце эту красивую женщину и мальчика.        «Мы есть друг у друга, нам не нужны чужие».       Я не хотела бояться, поэтому злилась. У меня не хватало слов, чтобы объяснить свой гнев и скрытый за ним страх, я ощущала свою беспомощность и от этого злилась еще сильнее. И часто кусалась. Я кусала Цзыцю, кусала папу. Я выражала так скопившиеся во мне эмоции и тревоги, которые разрывали меня на части. Тогда я не понимала, что дублирую поведение годовалого ребенка.       Обычно именно в этом возрасте у ребенка начинают резаться зубки, и он начинает прикусывать всё подряд. Ребенок не может словесно выразить что его беспокоит и попросить помочь, поэтому кусается. Он испытывает боль и беспокойство, а при прикусывании появляется чувство облегчения, к тому же так он привлекает к себе внимание родителя, за которым обычно следует утешение.       Травмированная ранней смертью матери, девочка невольно копировала ту ситуацию: невозможность выразить словами свою боль и беспокойство, кратковременное облегчение от кусания подвернувшихся людей, подсознательное ожидание утешения от взрослого.       В последствии, чувствуя свою беспомощность и слабость, я так и со сверстниками делала - кусала их, если не могла победить иначе. Так выражалась защитная реакция и желание сделать хоть что-то, чтобы самоутвердиться в социуме.       Да уж… Сколько нервов я попортила и своему папе и маленькому Цзыцю в то время? Мальчик так тянулся ко мне, но получал только отталкивание.       Я упорно пыталась выселить его, выкидывая его вещи, прогнать. До тех пор, пока я не увидела в нём такого же несчастного ребенка, как и я сама, потерявшая маму, как бедный Лин Сяо, оставленный своей матерью и потерявший сестру.       Цзыцю тоже был брошен матерью, но ко всему еще и своего папы не знал. Но он даже не плакал, когда над ним издевались по этому поводу, не кидался драться как я сама. Не хотел создавать неприятностей для приемного папы? Он был так счастлив, когда тот разрешил называть его папой. Поняв его, я наконец приняла его в свою семью. «У папы огромное сердце и он любит нас – на всех хватит» – осознала я.       А Цзыцю, благодарный за это, всегда был на моей стороне, всегда брал на себя мою вину, с малых лет заботился обо мне и папе по мере своих сил.       Шло время, мы все выросли, уже не дети - подростки. Но всё также близки. А может и еще ближе.       Думая о Лин Сяо и его возникшей в то время любви ко мне, я подумала, что, наверное, когда ему было 17, а мне 15, он впервые осознал, что я повзрослела. Увидел во мне девушку. Может ощутил выросшую грудь в момент, когда мы как обычно шутливо боролись или, когда нёс меня на своей спине после физры?       В скором времени мне исполнилось 16, и он подарил мне ливчик. Лин Сяо, всегда такой ответственный и взрослый, всегда исподволь замечающий все мелкие проблемы и недочеты и решающий их в своей манере – молчаливо и незаметно. Осознав, что я больше не могу носить одни майки, он приобрел ливчик и положил мне его в комнату, а не вручил. А я, радостная, тут же сообщила об этом всей семье. Так смешно.       Хотя, если подумать, наверное, ему было не просто зайти в магазин женского белья, чтобы сделать это, а тут еще это мое громкое оповещение.              Наш мирок был таким стабильным и мирным. Мы все были друг у друга.       Но, когда явилась мать Лин Сяо и его сводная сестра – мир пошатнулся.       Мы все почувствовали угрозу нашему мирному счастью. Старались держаться сплочённее, быть внимательнее друг к другу.       Затем и к Цзыцю заявился биологический отец, со своей непрошенной заботой – наследник ему понадобился.       А потом беды вообще стали сыпаться на нас одна за другой. Проблемы с лапшичной, смерть бабушки Лин Сяо, авария, в которой покалечилась его мать, необходимость заботиться о ней и младшей сестре, надуманная Цзыцю угроза моей жизни (когда я упала, сказав, что меня толкнули с лестницы), обморок папы.       Наши страхи, тревоги, необходимость решать, как поступить. Расставание, обиды. И долгая разлука.       Братишки оба уехали в другие страны. Я не хотела их отпускать. Не хотела этого принимать.       А после того, как обиды сгладились, я начала очень сильно скучать по ним, я каждый день представляла, как они вернутся – мечтала, что мы снова будем вместе, как прежде.       Год, другой прошел, как и следующий. Скучно, однообразно. Но потихоньку всё менялось. Хоть мы и пытались не поддаться изменениям.       Мы так старались сократить расстояние, разделяющее нас. Созванивались, организовывали видеозвонки и общие чаты. Мы стремились покорить время и расстояния. Но…я начинала понимать слова моего папы, что взрослые люди очень заняты.       Мы всё реже связывались друг с другом, не совпадали ни по часовым поясам, ни по свободному времени. Лишь продолжали мечтать, что когда мы наконец встретимся, то всё вернется на круги своя.       Но мечты тоже менялись вместе с нами.       Мечты, которых мы добиваемся, обычно прекрасны и недостижимы. Они как свет звезд или сияние радуги. Они - на другом краю жизни. А мы, взрослые, чтобы выжить часто должны делать что-то, наступив на горло своим желаниям.       Каждый из нас догоняет свою мечту, становившуюся всё менее яркой со временем. Также и с нашими отношениями. С течением времени они блёкнут. Мы реже вспоминаем друг о друге, с нами лишь воспоминания из детства, да сообщения-поздравления со всеми праздниками.       Постепенно расстояние превратило нас в незнакомцев. Мы уже не знали о чём друг с другом говорить.              В какой-то миг я поняла, что те что должны вернуться - однажды придут (как возвратившаяся Тань Цань), а на тех, кто не вернется - не стоит тратить время своей жизни.       Вот так, за чередой дел и повседневных забот, однажды оглянувшись, я осознала, что нахожусь в середине своей жизни. Далеко и от начала, и от конца. Мне тогда казалось, что мне уже 25, а я ничего особого не добилась.       В период этих моих терзаний и вернулись они – мои братья, которые с годами разлуки стали незнакомцами.       Я вспомнила эту свою растерянность, неловкость, и дискомфорт рядом с ними. Было так странно, неуютно. И тревожно, что мы не поладим - и тогда папа Ли и дядя Лин расстроятся.       Они всё время стремились быть рядом со мной, что-то делать для меня, контролировать и спасать от мнимой опасности. А я, в свою очередь, старалась держаться от них подальше, дистанциироваться и продолжать жить своей жизнью - без их постоянного вмешательства, присмотра и заботы. Я отвыкла. Я уже не была маленькой девочкой-озорницей и не была шебутным подростком, девочкой-пацанкой, которую они оставили, отправившись в другие страны. Я была взрослой самостоятельной девушкой.       Даже папа меня отпустил, позволяя мне жить свою жизнь, а они, так внезапно вернувшиеся, постоянно пытались влиять на нее, решать за меня. Это возмущало.       В какой-то момент всё это раздражение накопилось и выплеснулось - я эмоционально высказалась на эту тему, напомнив им, что вообще-то они мне не настоящие братья, и я не обязана их слушаться и подчиняться, а им нет нужды беспокоиться обо мне и вмешиваться в мою жизнь. «Мне от вас ничего не надо». «Вы мне ничего не должны, не нужно обременять ни себя, ни меня!»       Следом, почти сразу, пришла вина: я понимала, что причинила им боль этими словами. Но… Разве они сам не жили своей жизнью столько лет? Разве они сами не чувствуют расстояние, которое разделяет нас до сих пор? Даже когда они географически находятся рядом - внутренне они ощущаются такими же далёкими. "Нас уже ничего не связывает - у каждого давно своя жизнь". Разве сами они не чувствуют того же?              А потом я испугалась, когда подумала, что Лин Сяо уезжает, обиженный моим отношением, а Цзыцю так вообще попал в аварию и я целых три минуты считала, что потеряла его навсегда.       Вот так – стоит только появиться угрозе потерять, то, что касалось неважным, так сразу осознаешь, как дорого это тебе на самом деле.              Шло время, я начала пускать их в свое сердце, позволяя занять покинутые им места. Я снова привыкала, что они рядом. Но… Внезапно Лин Сяо пришлось улететь в Сингапур. И он не вернулся даже к годовщине смерти моей матери. А ведь знал, как важно это для меня. Я хотела показать маме, что снова не одна, что за мной присматривают, чтобы она не волновалась за меня.              В тот вечер, сжигая ритуальные деньги, я пила гауляновую водку и чувствовала всю горечь жизни, горечь разочарования.       А потом проснулась от ощущения легких поцелуев на своем лице и это оказался Лин Сяо. В первый миг я даже подумала, что это просто странный сон и закрыла глаза, но потом осознала, что это была явь. Какая-то странная, но реальность.       Что произошло с братом? Почему он вдруг это сделал? Зачем?              Я избегала его и интуитивно, и вполне осознанно, однако не так-то просто спрятаться от старшего брата, когда ему нужно серьезно поговорить. Он подловил меня у лифта и, не дав сбежать, сказал то, что я так боялась услышать – у него появились чувства ко мне, как к девушке, и он хочет того же от меня.       Я совсем не считала подобное приемлемым для нас, да и, по моему мнению, ненадёжны все эти романтические отношения (Жань тому подтверждение). А мы ведь семья и должны остаться семьей - вместе навсегда. «И зачем брату понадобилось всё усложнять?» – досадовала я.              Я размышляла обо всём этом, искала слова, которые убедят его отступиться от этой блажи. И вроде как нашла. Но он с лёгкостью отмёл мои разумные доводы, попутно, в который раз, смутив до безобразия своими действиями и словами – прижал к раковине на кухне, скормив серединку арбуза и сказав: «в детстве ты забрала меня домой, в тот момент, когда ты взяла меня за руку – я стал твоим навсегда».       А на другой день он вообще бессовестно воспользовался случаем, когда я была не в себе (из-за ссоры с Цань), и поцеловал! В губы, по-настоящему. А мне, как ни стыдно это признавать, понравилось.       Даже на следующий день я никак не могла выбросить этот момент из головы, снова и снова вспоминая какого это было, когда видела его или думала о нём.        К счастью, братишка хоть и поразил меня в самое сердце аналогичным желанием стать моим парнем, а не братом, пообещал, что ему и в голову не придет целовать меня ни с того ни с сего. Хоть какое-то облегчение, на фоне всего происходящего вокруг.       А потом они узнали о той проклятой новости на портале сплетен.       Я, будучи в растерянности от признания обоих своих братьев, не особо думала, когда писала туда всё, что меня волновало, а по итогу так подробно описала нашу жизнь, что прочитавшие это всё поняли – слишком очевидно. «На другого кого и не подумаешь».       Я уже не знала, как успокоить расстроенного братишку, что типа выбрала не его. Ему и так непросто было с проблемами в кофейне и признанием о том, что сам содержал себя все эти годы, так как его отец, забравший его от нас, не обеспечивал его после отказа Цзыцю называть его отцом.       А следом я узнала о психическом нездоровье старшего брата. Всё не слава Богу.       Господи, как всё это решить?..        Я хотела бы спросить у папы, но не знала как всё это рассказать. Тем более, братишки явно не хотели признавать свои слабости, расстраивая отца. Поэтому пришлось просто попросить папу воодушевить меня, а после его шутки-поддержки я облегченно вздохнула. "Мы справимся. Всегда справлялись".       Постепенно, днем за днем, наша жизнь налаживалась. И всё бы со временем стало прекрасно, но тут сюрпризом объявилась мать и сестра Лин Сяо. Прилетели из Сингапура на его день рождения. "Вот спасибо, счастье-то какое..." Но пришлось смириться.       Я не хотела афишировать наши отношения, а Лин Сяо, напротив, готов был демонстрировать степень нашей близости своей матери, вопреки тому, что она и так едва меня терпела.       А тут еще проблемы на работе. Проклятый Юй Фэй украл мою идею, при этом еще и обвинив в плагиате меня, как только узнал, что права на Троицу купила международная компания. И, как на зло, фото для опровержения не было в наличии.        В общем, всё так навалилось, что я расплакалась, а Лин Сяо не так понял и накричал на мать.       Что поделаешь, никто не прав. Успокоив Лин Сяо, я просто поставила себя в режим ожидания. Нужно просто потерпеть, подождать.        Да уж, вот она суть взрослой жизни. Терпение и смирение. Где наш боевой пыл и нескончаемый энтузиазм? Попритух, ослаб. Мы уже не мы.       Сколько бы всё тянулось, учитывая намерение матери поселиться в Китае, я не знаю. Но всё решил случай. И несчастье.       Мать Лин Сяо, осознав как сильно она навредила своему сыну своим стремлением удержать его при себе, решила совершить суицид. К счастью, ее вовремя заметили и спасли, когда она тонула.        В результате всего произошедшего, Лин Сяо кажется смог наладить с этой женщиной хрупкий мир. Вроде бы она даже приняла тот факт, что мы с Лин Сяо вместе, еще раз повторив, что оставляет его на меня, когда возвращалась в Сингапур.       А потом был счастливый день свадьбы папы и Хэ Мей, полный улыбок смеха и света.        Светило солнце, светились все мы.       Вот он Хэппи-энд, который все жаждут? Тот, что также является и началом новой жизни полной радости.       Ну разумеется, не только радости. Ведь это жизнь. Всегда будут и печальные дни и проблемы, но за ночью всегда приходит день. Так мы и жили, в мире, где всё было как в жизни – и плохое, и хорошее.       Мы были вместе, были счастливы. Хоть и с переменным успехом. Но я давно поняла, что счастье жизни не бывает стабильным. Такова жизнь.       Одно омрачало нашу совместную с Лин Сяо жизнь – отсутствие детей.       Мы поженились с ним на следующий год, когда скопили на свою квартиру. И всё в целом было замечательно. Однако, я никак не могла забеременеть.       Был момент, когда мне показалось, что получилось, но потом, после долгой задержки, пришли месячные. Я даже пожалела, что успела обнадежить Лин Сяо - преждевременная радость оказалась.       Врачи ничего конкретного не говорили, обследования показывали, что всё у нас в порядке. Мы ждали и надеялись.       И вот приближалась наша годовщина, мы планировали взять отпуск и уехать куда-нибудь, только вдвоем. Но тут внезапно прилетела Апельсинка, пришлось отложить наши планы.       В ее день рождения выснилась правда о ее самоволке. Лин Сяо пожурил сестру, а та обидевшись убежала. Уговорив Лин Сяо обождать, я сама отправилась за ней.       Повезло – удалось найти быстро. Та застряла на перекрёстке, видно заблудившись. Попросив ее жестом подождать меня, я стала ждать, когда загорится зеленый свет светофора.       Жаль, что Апельсинка, явно не горевшая желанием говорить со мной, собралась сбежать и не стала дожидаться, когда ей загорится нужный цвет - она выскочила на дорогу, мне едва удалось отдернуть ее с пути машины, чуть не сбившей ее.       К сожалению, самой увернуться не удалось. Точнее, по началу-то удалось, вот только машину занесло и меня задело ее боком вскользь. Не удержавшись на ногах, я неудачно упала – головой на бордюр. По инерции меня еще и протащило по асфальту, а я, стараясь затормозить свое движение, задействовала руки. Кожу обожгло болью, ведь я попалась на россыпь стеклянной крошки (может от предыдущей аварии?), в голове звенело.                   Угасающим сознанием я еще успела заметить, как машина врезалась в ограждение рядом, чудом не наехав на меня, а потом отключилась.       Что было потом - помнится смутно. Одни ощущения.                   Непонимание, страх, осознание, печаль, тревога и беспокойство за близких. И отчаянное желание оградить их от горя, связанного с ее смертью, любой ценой. Надежда, радость, удовлетворение, покой. ***       Проснувшись на следующее утро, я долго не могла прийти в себя, после всего увиденного, прожитого - произошедшего с ней-не с ней. Наконец, пришло осознание и принятие себя.       Прозвенел сигнал будильника, Лин Сяо, спавший рядом, медленно потянулся к нему и выключив повернулся на другой бок, ко мне лицом, и, не открывая глаз, обвил меня руками, прижимая к себе, сонно пробормотал: - Еще 5 минут.       Оказавшись в кольце его рук, я почувствовала, как замёрзла, а в его объятиях было так тепло, уютно и безопасно. Невозможно не ответить взаимностью. Поэтому я рефлекторно обняла его в ответ, поглаживая волосы на затылке и шею сзади. - Опять раскрылась во сне… – пробурчал тот тихо, ощутив какая я прохладная – Тебе стоит в шубе спать, чтобы не мёрзнуть, когда ты героически побеждаешь одеяло, освобождаясь из его хватки - с усмешкой произнес он куда-то мне в шею, пожурив, что я среди ночи, скинула с себя одеяло.       Я слегка вздрогнула от щекотного ощущения его дыхания на моей коже, и он открыл глаза. - Доброе утро? – уточнил он у меня. - Доброе - шепнула я. - Хочешь кушать? Ты вчера не ужинала, прогнала меня, отказываясь просыпаться – смешливо заметил он мне, убирая спутанные волосы чёлки с моих глаз. - Не помню такого – растерянно ответила я и улыбка пропала с его лица, спугнутая невольным напоминанием о моей амнезии. "Да, точно" – высветилась мысль на его лице и он посерьезнев обратился ко мне, как к больной: - Тебе стоит поесть и принять свои лекарства. - Хорошо - не стала я спорить.       Лин Сяо встал с кровати и проговорил: - К слову, о еде. Братишка наверняка уже топчется под дверью. Пойду запущу страдальца и пойду умываться, а ты можешь еще полежать, если хочешь, я позову, когда Цзыцю приготовит завтрак.       Я молча кивнула и, дождавшись, когда тот выйдет, потянулась всем телом.       Сквозь задёрнутые шторы проникали тонкие лучи света, наверное утро очень солнечное. Я улыбнулась новому дню и поднялась с кровати.       Поднялась навстречу новой жизни, в которой у меня есть цель – дарить счастье.       После вкусного завтрака из каких-то знакомо-незнакомых блюд, я осталась одна в квартитре.       Лин Сяо ушел на работу. Он истратил весь свой отпуск на просиживание в больнице у моей кровати. А Цзыцю насилу удалось выставить, убедив, что я не инвалид и вполне адекватна, чтобы оставаться без присмотра в родной квартире.       Да - родной. Я прошлась по ней, когда осталась наедине с этими стенами. Всё было так привычно и знакомо, от всего веяло уютом и теплом. Цвет и текстура стен, шторы, шелест занавесок, звуки тиканья часов на стене, запахи, растения в ярких, явно в ручную расписанных, горшках. Пушистый плед, накинутый на спинку кресла-качалки у окна. Большие плюшевые тапки, оставленные у дивана, напротив телевизора. Маленькие статуэтки и фоторамки, расставленные по дому.       Я не должна была помнить, но помнила, как подбирала или создавала эти вещи, а затем расставляла по местам. "Может и это мне приснилось ночью"?       Каждая мелочь придавала завершённости созданному с любовью уюту квартиры.       Это наш дом. Или гнездо. В котором только птенцов и не хватает. Они бы создали здесь небольшой беспорядок, привнесли щепотку хаоса в привычный образ дома и сделали бы атмосферу этого места идеальной.        Семья – вот, что можно было подумать про это место, если бы я могла иметь детей.       Но прочь пессимистичные мысли! Никто же не сказал, что не могу. Мы сможем. И станем родителями в свой срок.       А что может быть прекраснее любви? Только дать жизнь новому человеку! Смысл каждого продлить человеческий род, оставить себя в потомках, в памяти поколений.       Брр. Что я несу с утра пораньше? Философия жизни нападает? Ни к чему так углубляться в будущее, надо просто жить сегодняшним днем и радоваться каждой мелочи, находя повод улыбнуться - находя причину вызвать улыбки у других.       В дверь позвонили. "А вот и они - другие" - поняла я, отвлекшись от своих мыслей, и отправилась открывать дверь.       Скорее всего это мои подруги - Ци Мин Юэ и Тань Цань, а может и Ду Цюань с ними. Цзыцю предупреждал за завтраком, что они собирались зайти на обед.