Твоё счастье

Глава 8 Ложь во спасение       Прошло еще три дня, и я извелась от безделья. Мои ладони уже зажили, да и противопоказаний к работе у меня не было, так что Лин Сяо всё же пришлось отпустить меня в мою студию.       Меня встретил запах древесины, лака и чего-то еще, столь привычного и обычного, что я расслабилась. А рано.       Пока я просто бродила меж стеллажей с готовыми работами - всё было нормально, я даже что-то узнавала-воспоминала. Однако, дойдя до своей мастерской и оглядев полки с черновыми работами, я начала беспокоиться, пока не осознавая почему, а взяв в руки одну из незаконченных статуэток и точильник поняла – я не знала, что делать, у меня не было этих знаний, навыков резчика по дереву.       Я так разволновалась, что, закусив губу, едва сдерживала слезы, а на радостное высказывание подошедшей Ду Цюань, что "теперь-то мы наконец закончим все зависшие заказы и она так счастлива, что Мастер вернулся в строй" – я просто вскочила и, не глядя на нее, выбежала наружу.       Мне было ужасно неудобно, что я не могу помочь. Мне было страшно, что теперь все поймут, что я не настоящая Цзянь-Цзянь. Я не знала как быть дальше. Невозможно стать мастером в один момент. Даже находясь в теле настоящего мастера.       Я уже начала забывать, что я не настоящая героиня этой истории, а случайная душа в ее теле. Может просто хотела забыть это, чтобы жить дальше.       Но... Вот так правда, что я не та Цзянь, которую все видят, настигла меня.       Я долго бродила по аллеям парка, попавшегося мне по пути, а потом обессиленно присела на какую-то лавку и посмотрела вдаль. Там бушевало море. Оно накатывало на берег, принося с собой ракушки и водоросли и уносило с очередной волной что-то оставленное у прибойной полосы. Листочки, осколки стекла и песок. Песок же, оставленный набежавшей волной, казался всё тем же - таким же как прежде. Но он был другим. Может быть он был принесен из самой глубины моря, а тот, что еще недавно грелся в лучах солнца, утянуло на дно, туда где темно и холодно и никто не увидит этих песчинок.       Вот и она была как та самая песчинка, что заменила собой прежнюю прибрежную песчинку. Так ее душа заменила душу настоящей Цзянь. Они также были внешне идентичны, что тот песок из глубины и с берега. Но по факту были другими.       Да, она вспомнила почти всю жизнь Цзянь, даже ее мысли, чувства, ощущения и мечты. Но имея всё это, она всё же не могла полностью заменить ее - она не была ею. Она не была мастером, резчиком по дереву, она не умела этого.       Возможно все решат, что она просто не помнит. Но это ложь. И она ранит. Ранит как острый холодный песок на берегу, так похожий на тот ласковый теплый песок, что унесла морская волна. Этот, теперь осознанный, обман ранит меня сейчас, но правда ранит других, родных Цзянь, и скорее всего, гораздо сильнее.       «Сможет ли песчинка со дна моря стать той же песчинкой с берега и уберечь кого-то от ран? – тревожно размышляла я, глядя на морской берег - Смогу ли я стать той девушкой, что убережет от ран семью Цзянь-Цзянь?..» ***       Не знаю сколько я просидела на той лавке, но в какой-то момент мне вдруг стало тепло (а я и не замечала, что замерзла). Это Лин Сяо, нашедший меня, накинул мне на плечи свой пиджак.       Он что-то спрашивал меня, держа мое прохладное лицо в своих ладонях и отводя от моих глаз в сторону спутанные ветром пряди волос, но я не осознавала смысла этих слов, хоть и слышала его голос. Я смотрела на него, этого человека, посвятившего себя одной девушке. С детства он только и делал, что оберегал ее, от других людей со злыми умыслами, от себя и своих желаний и даже порой от нее самой и ее ошибок.       Казалось, счастье пришло стоило им признать свои чувства друг к другу и пожениться, но… Как всегда - это «но».       И что будет с этим парнем, если он узнает, что его Цзянь умерла, оставив лишь свое тело другой душе, в надежде уберечь его и свою семью от горя? - Я в порядке – онемевшими от холода губами проговорила я ему и, прижатая к его груди, прикрыла глаза.       Я обещала душе Цзянь позаботиться о ее близких и сделать их счастливыми, значит я должна защитить их от боли от ран осознания правды и от холода понимания потери.       Значит правду говорить нельзя.       «Так вот она какая – ложь во спасение...» – горько усмехнулась я сама себе и последовала за Лин Сяо, бросив напоследок взгляд на море. ***       «Остается лишь надеяться, что я смогу спасти всех этих людей, своим молчанием» – задумчиво смотрела я на фотографии, закрепленные на стене старой комнаты Цзянь-Цзянь.       Мы пришли с Лин Сяо к моему отцу, а тот так и не убрал наши вещи из комнат закрепленных за нами. И пока Лин Сяо тихо рассказывал остальным собравшимся о том, что я «забыла» как резать по дереву, я осматривала «свою» комнату.       Все эти люди - семья и друзья - изображенные на фотографиях, улыбались и обнимались, находя поддержку друг в друге. Оттого и были так счастливы, в своем кругу, в своем мире. И всегда страдали, разлучаясь или вынужденно впуская в свою жизнь чужих людей. И снова обретая покой и тихое счастье, когда оставались только они.       После ужина все, как и прежде бывало, разошлись по своим комнатам: я и Цзыцю в свои, а Лин Сяо поднялся в свою квартиру выше, решив переночевать с отцом.       «Спасти – вздохнула я, обнимая подушку на кровати и глянув на фотографию смеющейся девушки, продолжила свою мысль – Цзянь, я постараюсь, но…спасет ли кто-то меня саму?» – и закрыла глаза, медленно погружаясь в сон.       Ответа не было, да я его и не ждала.       «Пусть всё течёт своим чередом» – решила я.