Мир O*/***/SMDZ*/***/

      – Кто ты такой? – холодный голос защитника яксы пробивается сквозь туман битвы, позволяя вернуться обратно в реальность. Хмурый золотой взгляд, сверлит его недоверием злобой и какой-то едва ощутимой растерянностью…       Чайлд признаёт: он сделал это нарочно. Он специально забрался в самые глубины осквернённых руин, чтобы полностью потеряться в тёмных импульсах гнева падших богов. Он хотел встретить это существо, адепта, яксу, и был готов даже рискнуть жизнью ради этого… И его ожидания окупились, ведь сейчас он видит перед собой эти острые глаза цвета светлого золота… Не тёмного, тёплого и яркого, как у Чжун Ли, а именно простого, но не менее дорогого светлого…       Многие бы назвали этот цвет просто жёлтым, но Чайлд не мог. Он глядел на этот оттенок с детства, пытаясь найти того самого, чьи глаза были бы столь удивительного оттенка… Не жёлтые, не золотые, а бледное-золото…       Поэтому парень усмехается, ощущая как в «мёртвых», по словам окружающих, глазах проскальзывает нежность и ласка по отношению к яксе. Тот хмурится сильнее, а затем застывает, точно поражённый молнией, когда видит мягкий бледно-жёлтый рисунок на запястье человека перед собой, которое тот намеренно поставил между их лицами… Тонкие изящные лёгкие пёрышки, едва заметные на светлой коже из-за этого цвета…       – Я искал тебя… – в голосе ласка, надежда и мягкость. Скорее предложение и просьба, чем обязательство, хотя обычно именно таковым являлись подобные метки… Они появлялись не у всех и не всегда. Причин никто не мог сказать, но они были. И посторонним увидеть эти метки можно было, только когда двое заключали брак по особому древнему ритуалу. До этого их видели только сами носители, либо их пары при встрече…       – Как… – растерянный взор обращается к лицу смертного, а затем резким рывком перед ним оказывается тонкое запястье с глубокими синими метками, напоминающими хоровод крохотных китят, что кругом охватывали руку под самой ладонью…       – Киты? Что ж, это и правда можно считать моим знаком… Хотя я не ожидал, что вместо золотых перьев увижу лишь сизо-чёрные…       – Время никого не щадит. Мне не нужна пара. Тем более смертный, – резко отзывается якса.       Это, быть может, и ранило бы, если бы не парочка моментов… Во-первых, от отсутствия связи страдают именно омеги, коим был всесильный древний адепт. Сам Чайлд – гамма, так что ему вообще по идее от этих меток не горячо, не холодно. Во-вторых, в этих невероятных глазах отражалась такая обречённая мука, что было ясно, что ему самом больнее в сотни раз от необходимости отказаться от судьбы, что подарила ему шанс спустя две тысячи лет агонии. И в-третьих, омега даже не пытался отстраниться, несмотря на отказ. Боялся, переживал, уже горевал от будущей потери, но не мог заставить себя отстраниться. Не тогда, когда у него появился такой желанный когда-то шанс получить самую верную и любящую семью…       Слишком неумолима была статистика таких меток. Абсолютно все, кому удалось найти свою пару, были счастливы друг с другом. Они могли верить друг другу без единого сомнения, даже если до встречи другой был преступником или лжецом… Друг другу они врать просто не могли… Внутри всё переворачивалось от отвращения к самому себе, если необходимо было что-то утаить от своей пары…       – Я не буду ничего требовать, но попрошу – позволь хотя бы иногда быть рядом. Позволь позаботиться и познакомиться с тобой поближе. Я понимаю твои сомнения, я тоже поклялся в верности своему божеству. Но я не думаю, что смогу жить дальше со знанием, что у нас был шанс, но мы даже не попытались его воплотить…       – Ты умрёшь даже раньше простых смертных, я уже вижу это. Какой смысл мне встречаться с тобой, рискуя привязаться, а потом вновь остаться одному?       – Да… Никакого… Именно поэтому я прошу твоей милости. Позволь мне эгоистично продолжить желать…       – Это бессмысленно… Только новая насмешка судьбы…       – Возможно… А возможно, это шанс на этот прекрасный осколок настоящего, что когда-нибудь станет самым ярким и желанным в нашей памяти…       ***       Якса тогда сбежал. Ничего не ответил и просто ушёл. И тем не менее Чайлд продолжил свои ухаживания. Узнал о вкусах и интересах, даже если это были жалкие крохи, что кое-как сумела собрать Верр Голдет. Старался уничтожать заражённых монстров, но не просто так, а именно поглощая их скверну, ведь он тоже был на такое способен…       – Зачем? Ты – смертный, она убивает тебя, – хмуро спрашивает Сяо, однажды не выдерживая и выходя на балкон, где всегда оставлял ему тарелку миндального тофу Одиннадцатый Предвестник Фатуи.       Каждые два дня Чайлд сидел пару часов на балконе, ожидая свою пару, а затем уходил, позволяя забрать любимое лакомство. Не требуя внимания, не пытаясь сделать это обязательством. Просто заботясь, ненавязчиво и мягко, как всегда желал заботиться о своей пары, с детства уверенный, что будет ведущим…       У него было слишком много дел, чтобы каждый день приходить к своей любви, но тогда вместо него угощение приносила хозяйка Ваншу, каждый раз уважительно кланяясь и произнося слова молитвы и благодарности именно адепту, а не общие фразы, посвящённые Властелину Камня…       Это так… Грело сердце…       – Я не совсем смертный. Изначально был, а теперь… Я не знаю, что я. Тварь бездны какая-то. Хотя не уверен, что даже этим нечто я стал полноценно… Скверна не несёт мне вреда. Скорее раздражает, как простуда.       – То есть… Тебе правда не становится хуже рядом со мной?       – Почему должно? Твоя энергия скорее чуть острая и любопытная, чем опасная и всепожирающая, как ты о ней думаешь. Для людей, да, она опасна. Но именно своим наличием. Просто потому, что не сочетается с людскими душами. Она не нападает на них, а пытается исследовать. Я могу это отличить. В монстрах, да, она желает крови и смерти. Но та, что в тебе, перенимает твои подсознательные желания и стремления, даже если они не совсем понятны тебе.       – Ты считаешь, что я любопытен?       – Тебе интересны люди. Даже после стольких лет. Хотя ты никогда не позволял себе действительно взаимодействовать с ними, не так ли?       – …       – Знаешь, мне иногда кажется, что я умер тогда. В мои четырнадцать, когда перестал быть человеком. Из робкого мальчика появился жадный до крови и битв монстр. Я не жалею ни о чём, но что бы сказал тот маленький и наивный «Я»? Был бы он рад тому, чем мы стали?       – Почему не должен?       – Я убиваю людей, Сяо. Не монстров, а в первую очередь людей. Кого-то я посылаю на самоубийственные миссии, против кого-то выступаю сам… Чем же я отличаюсь от тех же хиличурлов, учитывая, что и друг с другом они не брезгуют подраться?       – Ты мыслишь.       – У них тоже есть какая-то доля разума.       – Ты идёшь к цели.       – А у них разве нет причин для ссор, пускай и самых примитивных.       – Ты… Я не знаю, но ты просто другой!       – … Я тоже хочу в это верить… Позволишь тебя коснуться?       – Зачем?       – Просто так. Хочу почувствовать тебя.       – Кармы недостаточно?       – Нет, я хочу коснуться твоей кожи… Она тёплая?       – Холодна, как у мертвеца…       – Это даже интересно, – пальцы касаются тыльной стороны ладони, сжатой в кулак, но протянутой в ответ на его просьбу. – Странно…       – Что?       – Мне не кажется, что она такая уж холодная. Прохладная и мягкая… Такая нежная и эластичная… может даже показаться, будто ты вообще не держишь в руках оружие…       – Сомневаешься во мне?       – Вовсе нет. Восхищён. Ты прекрасен во всём, о чём я только могу подумать. И я своими глазами видел, как ты сражаешься. Именно поэтому мне ещё больше хочется быть рядом всегда… Ты слишком идеальный и порой даже становится страшно, отчего судьба так благосклонна, подарив мне такое сокровище в спутники…       – Не понимаю. Во мне множество недостатков. Это ты выглядишь как чёртова мечта! Даже твоё безрассудство… Ты хорошо умеешь играть роли…       – Спасибо… Наверное, в этом и есть смысл связи. Ты всегда будешь идеалом в моих глазах, а я в твоих…       – … Наверное…       ***       Теперь Сяо всегда выходит на балкон, когда Чайлд ждёт его там. Всегда позволяет себя коснуться, даже если многие такие вечера они проводят в уютной мягкой тишине…       Течек у него не было. Слишком долго он травил организм влиянием кармы. Даже для полудуховной сущности, коими являлись яксы, этого было слишком много… Пару сотен лет или, быть может, даже тысячелетие он выдержал бы, но точно не более двадцати сотен лет…       Поэтому их отношения были тихими и мирными…       Нежными и трогательными…       Цветки-сахарки, которыми Чайлд украшал миндальный тофу, сделанный своими руками…       Цветы цинсинь с самых высоких вершин, что Сяо краснея сплетал в венки, ведь принимать букеты рыжик отказывался…       Или стеклянные колокольчики из которых, слабо ворча, адепт делал мазь для синяков любимого…       Чайлд не дарил дорогих подарков. Адепту не нужно было мёртвое железо или камни. Его не интересовала история и культура. Самыми драгоценными дарами были необычные, но полезные в быту поделки Предвестника. Пара лишних ремешков. Новая мягкая домашняя блузка – которую парень сшил сам! – такая длинная, что могла сойти за ночнушку. Небольшие деревянные заколки, выточенные умелыми руками. Причём каждая новая будто дополняла старые, постепенно создавая совершенно особенный узор на волосах адепта, которым тот даже позволил вновь начать расти, ведь в мирное время он мог позволить себе длинные мягкие потоки, по которым на самом деле очень скучал…       В самом начале. В то время, что он едва мог вспомнить. Когда Архонт Снов ещё не показал всей своей гнили, а он был просто новорождённым из потоков элементов яксой. Он был рождён с длинными сверкающими бирюзовыми отблесками тёмными волосами, которыми любой омега мог гордиться. Тогда он обожал их и лишь поэтому сохранил хоть какие-то осколки памяти. Потом начался ад, он думал лишь о выживании и смысл волос – да и собственного тела тоже – оказался полностью потерян. Став последователем Властелина Камня, он понимал, что волосы будут мешать в битвах, а потому так и остановил их рост после обрезки жутких колтунов, свалявшихся за время «служения» Архонту Снов…       Теперь же, ощущая безопасность и умиротворение рядом с возлюбленным, он хотел быть красивым. Хотел отрастить волосы, которые Чайлд перебирал бы в пальцах или бережно расчёсывал, говоря какие они мягкие и как ему нравятся. Хотел, чтобы его кожа была мягкой и нежной, не боясь мозолей, что стали появляться при использовании копья, они всё равно заживали достаточно быстро. Хотел одеваться более изящно и легко, избегая острых элементов… Последнее пока не воплощал, боясь меняться слишком сильно, слишком привыкнув к своим веками неизменным одеяниям, однако с каждым днём желание росло. И он был уверен, что однажды всё же сделает это, максимально отстраняясь от старого долга, который и так давно должен был быть отплачен…       Поэтому когда Чайлд приносит ему длинное светлое платье, скорее чтобы посмеяться, ведь это было подарком от его родных, которым парень не смог не написать, что нашёл свою пару, но ничего конкретнее не сказал… Сяо касается ткани, проводя по лёгкой яркой алой вышивке, а потом решительно поднимает глаза на любимого, желая примерить подарок…       – Тогда я сначала подошью его под твои размеры, ладно? – немного растерянно, но мягко почти вдохновлённо произносит Чайлд, снова вгоняя яксу в краску…       – И как ты это сделаешь без мерок? – чуть растерянно и в какой-то мере обвиняюще-хмуро спрашивает Сяо. Одно дело свободная блузка, где угадать нужно было только длину да ширину плеч. Другое – платье, пускай и такое простое. Отрез, охватывающий грудь, с длинной юбкой вниз и парой узких лямок вверх… Ну и оборки, шедшие по верху платья с дополнительными петлями, что мягко ложились на руки, продолжая линию топа…       На это Чайлд ухмыляется и поднимает руки, показывая расстояние между ними, а затем опускает те на уровень талии Сяо, которая оказывается точно такой ширины…       – У меня хороший глазомер. И я смотрел на тебя достаточно и с разных сторон, так что проблем с мерками не будет.       Адепт же хмурится и отворачивается, однако видно как чуть краснеют мочки его ушей от смущения…       Он просто не умел быть открытым, принимать ласку и заботу, не знал, как любить…