Сеновал

— Адрес правильный? — Вроде… — Тав сверилась с приглашением. — Улица Парковая, дворец #1. — Под ноги смотри! Карла поймала волшебницу в метре от земли — та не заметила ступеньку. По настоянию матушки Тав нарядилась во все лучшее сразу: платье с декольте до пупа и вырезами повсюду и лодочки на высоченных каблуках. — Спасибо… — девушка оперлась на руку подруги, стараясь не разреветься. Она рано встала, до пяти варила месячный запас «Бодрого торчка» в аптеке у Деррит, а потом тяпала огород и делала уроки с младшей сестрой. Когда спина отказалась разгибаться, Тав бросила тоскливый взгляд на надушенное приглашение и решила не идти на бал. — Что значит, не пойдешь на бал? — возмущалась мать, остервенело начесывая ее волосы. Она только что выудила из горячей печки полусожженное приглашение и очень злилась на неё. — Тебе вот-вот двадцать один стукнет, а там полно женихов! — Гейл… — Че Гейл? А ниче Гейл! Неделю уже свою вялую гвоздичку не присылал. Считай, что помер. Макияж ей тоже сделала матушка. — Нет, не слишком ярко! — настаивала мать, подводя её брови черным карандашом и накладывая голубые тени на веки. — В моей молодости все так ходили, и ничего, выскочили за нормальных пахарей. Сестры же заставили ее надеть бусики из цветных макарон. Потому что «красивое», а Тав была слишком измучена прической и макияжем, чтобы сопротивляться. — С дороги, пугало! — заорал кучер, когда девушку качнуло на каблуках, и она, поскользнувшись, ступила на проезжую часть. — Это он не тебе, Тав, — подбодрила подругу Шэдоухарт. — А Гейл где, кстати? — Матушку в больницу повез, — кряхтела волшебница, буквально повиснув на Карле, — обещал прилететь попозже. Шэдоухарт оказалась умнее своих подруг — она надела походные сапоги и взяла нарядную сменку. Тав смотрела на нее с нескрываемой завистью. Мамины туфли нещадно сдавливали ее пятки. А снизу их подпирали безжалостные двенадцать сантиметров страданий. Из дома Тав вышла с гордо запрокинутой головой, чтоб все деревенские ахнули и заплакали от восторга. Ближе к сельпо, у которого располагался портал, Тав натерла правую пятку, а в парке уже готова была идти босиком, но девичья гордость не позволяла. — Милая, Вам помочь? — участливо спросил старенький писатель, сидевший на лавочке с книжкой. — Спасибо, господин Андерсен, дойду, — ответила Тав, ступая по брусчатке, как по ножам. — Как у вас с Гейлом, кстати? — поинтересовалась Шэдоухарт. — Да нормально, — соврала Тав. — Женимся в субботу. Наверное. Смотрины прошли не очень удачно. Матушке Гейла она не понравилась. — Ого! — громко удивилась Карла. — А чего молчишь, солдат? — А чего распространяться? Он не пришел в библиотеку. И к памятнику Балдурана тоже, а ведь Тара так любила жирных голубей, удобрявших там клумбу. Накануне бала прислал ей сухую записку. И все. Подруги недоумевающе уставились на нее. — Ну как… — почесала в затылке Карла, — такое событие! — Ну да… Событие, — грустно согласилась Тав. Тара уронила на нее горшок с цветком, Тав плеснула в нее шампанским, а Гейл тут же отвез ее домой и больше с ней не разговаривал. Чем не праздник? Для соседей. И клериков скорой, которых вызвали, потому что у матушки Гейла скакнуло давление. Клерики сказали, что еще один волнующий эпизод, и матушка всё. Но, наверное, они все-таки поженятся… Да. Или нет? Ну не отменит же Гейл свадьбу из-за матушкиной истерики? Эх, торт с лебедями уже оплатили… Поглощённая невесёлыми мыслями, Тав и не заметила, как её усталые ноги довели её до самого замка. Лишь подняв взгляд, она вдруг обнаружила, что вокруг царит настоящий живой праздник. Парк, ведущий к замку, превратился в настоящую ярмарку чудес: узорчатые фонарики, развешанные на ветвях древних дубов, отбрасывали цветные блики, похожие на танцующие искорки фейского пламени. Меж цветочных клумб и декоративных кустарников сновали скоморохи, акробаты выделывали головокружительные трюки, а подрагивающие языки огня вырывались из длинных труб в руках огнеметателей, заставляя гостей восторженно ахать и пританцовывать на месте. — Добро пожаловать на бал лорда Анкунина! — провозгласил приятного вида паж в вышитой камзольной ливрее, возникший словно из старой сказки. Он стоял у мостика, перекинутого через крошечный пруд, в котором плавали золотые рыбки. За массивными воротами замка, покрытыми витыми узорами из серебряных ветвей и золотых листьев, мерцали бесчисленные свечи и гирлянды кристаллов. Оттуда уже доносился аромат специй, ванили и свежевыпеченного хлеба. Замок лорда Анкунина возвышался над городом, словно сошедший со страниц сказки: тонкие башенки с остроконечными крышами, резные балконы с цветущими вьюнками и огромные витражные окна, переливающиеся, как драгоценные камни. При лорде Касадоре стены замка украшала плесень, а не гроздья глицинии. Что ни говори, а капитальный ремонт творит чудеса. И бал. Да, бал! Сейчас, когда вокруг царил хаос радости, Тав чувствовала, как тяжесть её мыслей начинает таять, как по волшебству. Нужно просто отдаться этому сияющему веселью, забыть о печалях! Может, её даже потискают… — Гусары, — предвосхищала голодная Шэдоухарт, втягивая сладкий воздух праздника, от которого уже хотелось смеяться без причины. — Мороженое, — мечтала не менее изголодавшаяся Тав. — Кавалергарды, — пробормотала подруга, задумчиво осматривая статных эльфов в синей форме, прошедших в стороне. — Танцы… ох, — выдохнула Тав, глядя, как пара акробатов разворачивает длинные ленты и кружится под мелодию лютни. — Корнеты! — Магбабахи! — громогласно предвкушала Карла. — Вкусный алкоголь, — мечтательно вздыхала Тав, уже предвкушая пузырьки в носу. — Много не пей, — шепнула Шэдоухарт, незаметно скинув тяжелые походные сапоги перед ступенями замка. Тав хотела последовать её примеру, но на них уже поглядывали. Пока только с легким осуждением. Служанка, высокая и статная, с тонкими чертами лица, склонилась перед ними в почтительном поклоне: — Госпожа… вот гардеробная, — суетилась она, подбирая сапоги. — Где танцы? — простонала Тав, обрушиваясь на узкую банкетку у стены. Её ноги гудели, мысли путались, но праздника хотелось отчаянно. — Бальный зал прямо по коридору, госпожа, — подсказала служанка, поклонившись так низко, что локоны её тёмных волос рассыпались по плечам. — А фуршет? — деловито осведомилась Карла, нетерпеливо притопывая. — Жрать хочу так, что щаз обоссусь. — Карлуууша! — раздался раскатистый голос Хальсина. Друид шел им навстречу, раскрыв огромные ручищи в приветственном жесте. Ох, и он здесь. Астарион, видимо, и правда соскучился по ним. Или что-то задумал. — Дядя Миша! — Карла радостно вцепилась в ладонь Хальсина и двинула его плечом так, что крепкий друид охнул и пошатнулся в сторону Шэдоухарт. — Шэдуууня, — друид сгреб девушку и затискал до писка. Потом заметил Тав и осёкся. — Ой… И ты тут? — улыбка резко сползла с его губ. Он быстро огляделся, будто искал пути к отступлению. — Ты это… Астариону не говори, что я рядом с тобой стоял. Тав устало отмахнулась: — Ничего он тебе не сделает. Мы давно не вместе. — Она помассировала натёртую стопу и обвела взглядом роскошный холл. Люди, запахи, чужой смех. Тав боролась с дискомфортом, но волнение начинало волнами скручивать живот. — У вас есть пластырь? — спросила она у служанки, но та лишь растерянно покачала головой. — Это ты так думаешь, — хрипло пробормотал Хальсин, на всякий случай делая шаг назад. — Вампиры, они такие, знаешь… — Наглухо отбитые? — подсказала Карла, закуривая сигару прямо у прозрачного тюля. — Госпожа, здесь не курят… — затрепетала служанка, пытаясь поймать взгляд Карлы, но та даже не моргнула. — Нет, — Хальсин нахмурился. — Странные. Одно слово — однолюбы. Тав тяжело вздохнула: — Хальсин, посмотри на меня. Где я, а где он? — Она обвела широким жестом роскошный холл. Ряды колонн уходили вдаль, струнный квартет, примостившийся в алькове у входа, чуть слышно наигрывал что-то нежное. Друид покачал головой. — Ты не понимаешь, девочка, вампиры влюбляются один раз и на всю жизнь, особенно в свою первую закуску. А тебя он, скажем так, не доел. От этих слов в груди у Тав что-то ёкнуло. — Если бы это была правда… — проворчала она, пытаясь спрятать дрожь в голосе. — Карла, дай сигару… — Ты ж не куришь, — удивилась подруга, но сигару дала. Тав затянулась, набрала дыма в рот, выпустила его тонкой струйкой — и немного успокоилась. — Если бы ему было не все равно, то не пропал бы он после битвы с Абсолют на целых полгода. — А ты ничего странного не замечала за эти полгода? — не унимался Хальсин. — Летучие мыши не преследуют, упыри? Тав пожала плечами, выпустив остатки дыма, и вернула Карле сигару. Задумалась. К грустному мышу на карнизе за окном она уже успела привыкнуть. Сестры даже назвали его Беляшом и подкармливали яблоками. А упыри-охранники, зарытые в огороде и цепной волк-оборотень просто… появились в какой-то день. — Кошельки с золотом с неба не падали? — прищурился Хальсин. Да и неожиданные приятности уже давно стали обыденностью: ошибающиеся домами курьеры с роскошными букетами и конфетами, открытый на ее однофамилицу счет в банке, подарочные карточки бутиков… Хммм, определенно прослеживается связь. Но какая? — Это совпадение, — отмахнулась уставшая Тав. Еще и с этим ей разбираться? Ну нет. Друид серьёзно нахмурился, склонив голову так, что в полумраке коридора его взгляд стал похож на взгляд старого медведя: — Уж если выбрал себе Астарион кого, а он выбрал, то залюбит, — он понизил голос до страшного шепота. — Насмерть. Сердце Тав неприятно сжалось. — Это правда, — неожиданно сказала служанка негромко. Все разом уставились на неё. — Мою тетю вампир залюбил. Так и не нашли ее. Только трусики остались. В горле Тав пересохло. Она сглотнула: — Выдумки… Ерунда антинаучная. — Бред, — поддакнула Шэдоухарт, с тревогой поглядывая на подругу. — Вот те друидский крест! — Хальсин сурово воззрился на Тав. — Беги, дорогая, беги. Беги ради папы и мамы. Если услышишь шаги… — Отставить ее пугать! — Карла закрыла подругу мощной грудью. Она затушила сигару о банкетку, отодвинула Хальсина плечом и подхватила девушек под руки. — Вампир не вампир, а мы сегодня зажжем, да, деуки? Пошлите, поищем вам вкусный алкоголь и кавалергардов!

продолжение следует :3