Сеновал

— Не ссы, лягуха! Мама К всё порешает. Если вампир развидит границы, я те начну кашлять. — Лучше кодовое слово, — покачала головой Шэдоухарт. — Что-нибудь отвратительное, и в то же время милое, чтобы настрой сбить... — Минск в бигудях? — задумчиво предположила Карла. — Нет, — с торжественным видом выдохнула Шэдоухарт. — Выхухоль. — Выхухоль, — повторила Тав, чтоб не забыть. И тут же забыла, потому что увидела... его. Астарион встречал гостей в просторной приемной перед бальным залом, стоя на небольшой ступеньке и искусно компенсируя невысокий рост эффектной позой и осанкой. Его взгляд из-под ресниц был полон превосходства, а чёрный наряд, сверкающий золотыми узорами, делал его фигуру почти магнетической. Его серебристые волосы мягко обрамляли лицо, а взгляд рубиновых глаз, полный холодной, почти гипнотической уверенности, скользил по лицам гостей. В левой руке он держал трость с изящной рукоятью в виде летучей мыши. Его пальцы, украшенные тонкими кольцами, скользили по её расправленным крыльям. По правую руку от него стояла высокая брюнетка с идеальной осанкой и напряженной улыбкой. Изящная брошь в виде серебряного волка удерживала так и норовившее сбежать с её плеча платье. Поймав взгляд девушки, Тав вдруг запаниковала. Она ломанулась назад, но твердая рука Карлы удержала ее за лямку платья. — Тпррру, моя маленькая пони! — прошипела воительница сквозь зубы. — Соберись! Поздно заднюю давать. Девушки встали на торжественное построение. — Заместитель главы селунитского анклава Дженевиль Святолист, — провозгласила прелестная брюнетка, белозубо улыбаясь. Голос её был сочным, поставленным. Помощница лорда. Вероятно. Шэдоухарт моментально перешла в боевой режим: изящный реверанс, легкий наклон головы и совершенно очаровательная улыбка, словно она тренировалась перед зеркалом каждый вечер. — Она же Шэдоухарт, — продолжала брюнетка, — она же Избранная Селунэ и… Шар. — Да, я весьма популярна у богинь, — гордо вскинула носик Шэдоухарт. — Приветствую Вас, лорд Астарион, — пропела девушка и кокетливо отвела взгляд, вспыхнув, как настоящая дебютантка. Тав прищурилась. И когда только подруга успела поднатареть? Была ж монашка монашкой… Астарион склонил голову, улыбаясь мягко, но поверхностно — всего лишь знак вежливости. — Огненное сердце Аверно… Лорд переместил взгляд на следующую гостью, и его улыбка тут же изменилась, обретая теплоту. — Председатель профсоюза ледяных импов Кании, — объявила помощница с ноткой уважения в голосе. — Карлах Клифгейт! — Карлуш, — Астарион мгновенно превратился из лорда в старого друга, выставил пальцы пистолетиком и подмигнул, с характерным кокетством подняв бровь. — Здрасьте, — хмыкнула Карла, отсалютовав ему. Однако, когда его взгляд упал на Тав, привычная легкость исчезла. Глаза вспыхнули темным пламенем, заставляя девушку замереть под этим обжигающим взглядом. — И… младший аптекарь? — неуверенно пробормотала брюнетка. — Тут, должно быть, ошибка… — Я знаю эту прелестную леди, Саша, — мягко остановил помощницу лорд, его глаза вернулись к Тав. — Лично. — Мы друзья, — неуверенно кивнула Тав, пытаясь спасти свою репутацию. — Очень близкие, — кивнул в ответ Астарион, уверенно шагнув к ней. В зале раздался дружный вздох, но Астарион, игнорируя его, перехватил руку Тав, нежно поднял её ладонь и наклонился, припадая к тонким пальцам и покрывая их поцелуями. Казалось, он не просто касался губами её кожи — он пил её присутствие, как страждущий, который нашел спасительный источник. — Ты пришла, — шептал он между поцелуями. — Я так скучал… Прелесть моя, — его голос был низким и дрожащим, а руки удерживали её руку так крепко, что даже крохотное движение было бы воспринято, как попытка сбежать. — Однако, какая крепкая дружба! — весело удивилась какая-то дама, нарушая тишину, повисшую в зале. — Встреча старых друзей, — это всегда так… — обратившись к гостям, попыталась разрядить неловкую обстановку Саша. — Горячо? — подсказала Карла. Астарион не обращал на них ни малейшего внимания. Он перешел с ладошки нервно попискивающей Тав на ее предплечье. — Трогательно, — поправила Шэдоухарт, кусая губы. — Один поцелуй… — прошептал лорд, сжав девушку в объятиях. Гости охнули. Тав ахнула: — Только если дружеский! — Выхухоль! — наконец пришла в себя Шэдоухарт. — Согласен, фу, — тихо возмутился странный журналист с желтыми усами, увлеченно делая эскизы. — Такой разврат. — Помогите… — пролепетала девушка, когда ее… друг опасно приблизился к декольте. В голове волшебницы испуганным эхом отдавался голос служанки: «Остались трусики… трусики… трусики…» — Так, эту серию я уже смотрела. — Карла махнула на них рукой и ткнула помощницу ногтем в бок. — Где у вас тут, позвольте поантирисоваться, нужник? — Дамская комната прямо за шторкой, — пробормотала Саша, завороженно наблюдая за страстной дружбой Тав и Астариона. — Позвольте проводить? — Не, останься, дальше самое интересное. Тав шатнулась на подломившемся каблуке, но Астарион притянул ее к себе, продолжая штурмовать ее декольте дружескими поцелуями. — Щепетильная ситуация, — селунитка вырвала из своей косы волосок. — Щупательная! — гоготнула Карла, поправляя на ходу юбку. — Эй, ваше лордство, я жрать хочу! — Ах, да… Простите, увлекся. — Астарион наконец оторвался от полуобморочной, задыхающейся Тав и указал широким жестом на вход в бальный зал. — Прошу, друзья мои! Астарион, словно король, изящно вошёл в зал, освещенный сотнями мерцающих свечей, ведя хромающую Тав под руку. Её глаза ослепил свет люстр, сверкавших хрустальными подвесками и бросавших искрящиеся блики на стены. Девушки, до того весело болтавшие, вдруг притихли, пораженные магией этого места. Нежно-голубые украшения, холодный блеск льда — словно сами Фростмейстеры, боги зимы, решили одарить гостей прохладой в знойный летний вечер. — Это же… Ледяные оттенки убранства резко контрастировали с мягкими белыми коврами, а свечи в изящных подсвечниках окутывали зал нежным, приглушённым светом. Так, как это бывает только зимой. — Это же новогодняя сказка! — восхищенно ахнула Тав. — Ты волшебник? — Если только хороший вкус и гостеприимство можно считать магией, — с улыбкой ответил лорд, легонько сжав её руку. — К тому же, я помню, как ты любишь новогодние праздники. Тав взметнула благодарный взгляд на Астариона, и он одарил её самой очаровательной из своих улыбок. — Лорд Анкунин, — к ним приблизился мужчина странного вида, и его присутствие, казалось, потянуло за собой чужеродную на этом веселом празднике тень. — Господин Маншун, — выдохнул Астарион, с едва заметной паузой в голосе. На мгновение улыбка Астариона погасла, его взгляд потемнел, и он сжал руку Тав чуть крепче, чем нужно. Он встревожен? Почему? — Я оставлю тебя буквально на миг, моя дорогая, — прошептал Астарион, задержав взгляд на её лице так, будто хотел запомнить каждую деталь. — Дела зовут. Маншун стоял, наблюдая за ними с выражением, которое сложно было прочесть. Астарион кивнул юному пажу, указав на Тав, и шагнул навстречу странному гостю. Паж проводил Тав к столу, покрытому белоснежной кружевной скатертью, за которым уже собрались её друзья. — Тав, милая! — воскликнул Уилл, вскакивая, словно не видел её целую вечность. — Привет, Уилл… — ответила она, улыбнувшись, но в тот же момент её лицо исказилось — от Уилла невыносимо пахло серой. — Как дела в Бааторе? — из вежливости поинтересовалась Тав, морща нос. — Как батюшка? Уилл уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнул и с почтительным видом отступил на шаг. Но Тав ничего не замечала. Она с тревогой смотрела на тёмную фигуру господина Маншуна, с которым беседовал Астарион. Рука её непроизвольно сжалась, словно она пыталась унять дрожь. — Астарион выбирает себе опасных друзей, не думаете? — произнёс знакомый голос у неё за спиной, и в следующее мгновение на её плечо легла тяжёлая рука, украшенная массивными золотыми перстнями. В воздухе растёкся тонкий, но невыносимо притягательный аромат кедра, лимона и лаванды, который обвивал её, словно призрачный шёлк. Сердце Тав замерло, когда она поняла, кто стоял за её спиной. Она едва осмелилась поднять глаза и встретила обжигающий золотистый взгляд Мефистофеля, который, кажется, изучал её с почти осязаемым наслаждением. Его белоснежный костюм с золотыми эполетами искрился в свете свечей, добавляя ему неуловимую аристократическую элегантность, которой можно было бы восхищаться, если бы она не скрывала за собой пугающую силу. — Кажется, вас что-то тревожит, моя дорогая, — мягко и обволакивающе произнёс он, наклоняясь чуть ближе, чтобы только она могла слышать его слова. — Боитесь, что Маншун увлечёт вашего дорогого Астариона в тень, откуда тот уже не сможет вернуться? Тав почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь. Она попыталась отвести взгляд, но его пальцы слегка надавили на её плечо, словно удерживая её внимание. — У тебя же гольф с Асмодеем, — невозмутимо напомнила ему Карла, запихивая в рот сопротивлявшегося осьминога. — И мордобой в Стигии. Кстати, без меня не начинать! — О, я дождусь, дорогая Карлах, — покачал головой Мефистофель, а затем перевел взгляд на Тав, его золотистые глаза изучали каждую её черту, каждый изгиб, как если бы он собирался запомнить её навсегда. — К тому же, я ненадолго. Просто соскучился по улыбке этой прелестной леди… — он склонился к макушке волшебницы, — …и запаху ее волос. Когда свет меркнет, и тени начинают шептать encore [ещё, фр.], — его голос был едва слышен. — Я всегда вспоминаю Ваш светлый образ, Тавьен. Друзья смотрели на них, раскрыв рты. Только Карла спокойно напихивала туда еду, не отвлекаясь на дьявольскую романтику. — Мефистофель... Сердце Тав словно замерло, а дыхание сбилось, как только его прохладные пальцы коснулись её кожи. — Не надо слов. От одного его прикосновения по телу девушки прокатилась сладостная дрожь, и она потерялась в его проникновенном голосе. — Они ни к чему, когда говорят сердца и взгляды. И, боюсь, — продолжил дьявол, ни на миг не отводя от неё глаз, — что я вновь вернусь, чтобы погреться в тепле Вашего. Его слова повисли в воздухе, словно эхо, и прежде чем она успела ответить или хотя бы понять всю глубину его намёков, Мефистофель едва заметно улыбнулся и исчез, оставив её с дрожащими руками и абсолютно пустой головой. — Да что в тебе такого особенного?! — внезапно выкрикнула Шэдоухарт, чем заставила всех выйти из ступора и обернуться. Поймав на себе взгляды, она нервно рассмеялась и быстро сунула в рот шоколадную конфету, словно стараясь скрыть свой взрыв. — О, это… начинка пикантная. С виду обычная, а внутри… что-то такое… — Карамель с паприкой, — подсказала Карла, закинув в рот такую же шоколадку. — Нет, ну вы видели это? — искренне возмущался Хальсин за соседним столом. — Почему ему можно, а мне нельзя? У Тав не было ответа ни на вопрос Хальсина, ни на крик души Шэдоухарт. Просто в неё всегда влюблялись всякие черти, а нормальные мужчины избегали. Тав вздохнула. Ну что с ней не так? Звуки бала прорвались к ней сквозь завесу мрачно-романтических мыслей, а суета слуг вернули к реальности. — Отведайте рийетт из омаров, госпожа, — предложил ей молодой слуга. — Что? — Рийетт, Тав, - к ней все-таки подсел Уилл. - Вроде паштета, но не тот, который фуагра. Его объяснение не помогало, но улыбался он мило. Тав тоже ему улыбнулась. Так они и сидели, неловко поглядывая друг на друга и улыбаясь. — Меню? — предложил галантный Рейвенгард. Тав с благодарностью приняла книжечку: "Гратен с креветками и голубым соусом. Флан из спаржи с пармезановой пеной. Крудо из морского гребешка с цитрусовым карпаччо..." Список, вроде, длинный, а поесть-то и нечего. Девушка окинула отчаянным взглядом горки с изысканными закусками. Она понятия не имела, как за них взяться. Слева от ее тарелки лежали три вилки разного размера, а справа — странные ножи и ложки. Боги… Сглотнув слюну, она прохрипела: — Налей мне воды, пожалуйста. Уилл с удовольствием подчинился, налил Тав воды, а себе - водки. — Ты на беленькую-то не налегай, Уилл, - заботливо накрыла рукой его плечо Карла. - А то ж будешь, как твой батюшка на инаугурации Горташа... — Он был под воздействием личинки мозгоеда! - как-то слишком резко оборвал её Клинок. - И потом, что, человеку нельзя расслабиться? Даже в свой выходной? Карла убрала руку с его плеча, а Тав решила снизить накал страстей: — Как дела в Аверно, Уилл? Бьешь демонов-то? Уилл вылил водку под стол и налил себе лимонада. — Когда я их, когда они. Меня. Тав неистово закивала: — И у меня так же! Деррит вчера как привязалась. Где новые реторты, где новые реторты? — А где новые реторты? — слегка нетрезвым тоном поинтересовался Хальсин. Глаза Тав забегали. — Списала. — Так они же новые. — И ты туда же, Хальсин? — Нет, ну... — Крутоны к консоме, госпожа? — услужливо предложил слуга соседке Тав. — Мерси, о, у мсье Анкунина фсекта самая исысканная серфирофка, — восхищалась дама. — Полный «куферт»! Ну просто бланманже для моих усталых клас. — Вы не голодны, мадемуазель? — Слуга заботливо протянул Тав тарелочку с нанизанными на шпажку ягодами и кусочками хлеба. — Могу я предложить вам фондю? Тав запаниковала. — Я… Она вдруг осознала, насколько нелепо выглядит за этим великолепным столом, сидя рядом с этой изящно шепелявящей дамой. Она посмотрела на Шэдоухарт, ловко орудовавшую вилкой для устриц, затем на Карлу, которая глотала их прямо из раковин и… отложив салфетку, встала из-за стола. — Тав, ты куда? — окликнула ее Карла. — Горячее сейчас подадут! — Мне надо пройтись. Тав не понимала, почему слезы подступили к ее глазам. Они затуманили взгляд и сдавили грудь не хуже матушкиного платья. Ей здесь не место. Она не знает, что делать с теми пятью вилками и двенадцатью ложками. И даже джигу танцует криво. А платье вообще вот-вот развалится. Увлеченная самобичиванием, она не заметила, как влилась в толпу танцующих. Атмосфера всеобщего возбуждения и радости оглушила её, танец захлестнул, и Тав потеряла себя в этом вихре… пока не наткнулась на кого-то. Граф — высокий и статный — внезапно оказался прямо перед ней. Девушка замерла, не зная, что сказать, и нервно поправила лямку платья, стараясь улыбнуться, но это только добавило ей неловкости. — Ах, ну что за экстерьер! — подмигнул ей граф. — У Анкунина самые хорошенькие служанки. Менестрели заиграли «As the World Falls Down», и Тав, неловко дернувшись, самозабвенно отдавила ему правую ногу. Граф взвыл, а высокий бард запел:

There’s such a sad love

Deep in your eyes,

a kind of pale jewel

Open and closed

Тав присела на банкетку у стены, обмахивая себя руками, чтобы не зареветь. Шэдоухарт незаметно опустилась рядом с ней и обняла подругу за плечи. —…within your eyes… — громогласно подпевала барду Карла, не обращая внимания на осуждающие взгляды. — I’ll place the skyyy within your eyes! Шампанское для Тавушки и водка для Шэдуни, — воительница вручила подругам бокалы со строгим наказом. — Пейте чуть, деуки, не ужритесь. Нам еще мужиков искать. Её веселый взгляд скользил по танцующим парам. — Всё плохо? — участливо спросила Шэдоухарт, наглаживая спину Тав. Девушка замотала головой, отчаянно шмыгая носом. — О, симпатичный официантик! — Карла подмигнула подружкам и поправила декольте. — Будет мой. Пошли, Шэд, тебе тоже хахаля найдем. — Карла, некрасиво так поступать, мы не можем оставить Тав одну. — Она справится, — отмахнулась воительница. — Не соска давно. Тав, сходи в нужник. У них там фонтанчик в очке. Прикинь? Дела делаешь, и попить можно! Шэдоухарт прикрыла глаза и коротко вздохнула, но не стала ее расстраивать. — Веселитесь, девочки, я правда справлюсь, — грустно вздохнула Тав. Подруги ушли, а Тав осталась печально вздыхать над бокалом. Бард продолжал знойно наглаживать лютню:

…But I’ll be there for you

As the world falls dooown.

Врут все эти песни. Никто ее не поддержит, пока мир рушится. Никто ее не люююбит. Девушка шмыгнула носом и сделала глоток шампанского. Она даже собралась зареветь, но заметила помощницу Астариона. Саша поправляла букет, стоя неподалеку от нее. Вино вскружило Тав голову, и светскость вышла из нее вместе с пузырьками: — Какие роскошные украшения, — икнула она, обводя бокалом убранство зала. — О, я сбилась с ног, разыскивая снежный декор. Отсеила три бракованных поставки, но усилия стоили свеч, раз Вы довольны. Лорд Астарион хотел порадовать именно Вас. Тав опустила голову, чтобы скрыть улыбку и решила уйти от опасной темы. — Непростая у вас работа, — заметила она. — Да, — согласно кивнула Саша, — но чтобы выбиться в люди девушкам нашего положения необходимо трудиться в три раза больше остальных, — Саша помолчала, а потом, тихонько хохотнув, добавила. — Ну или удачно выйти замуж. Я уверена, что у Вас много предложений руки и сердца, леди Тавьен. — Ай, — махнула рукой Тав, хотя на самом деле ей сделалось приятно. — Мне некогда заниматься этой ерундой. Про помолвку с Гейлом Тав решила не упоминать. На всякий случай. — Милорд тоже все время так говорит. Вы знаете я… — Саша опустила глаза, её щек коснулся легкий румянец. — Я в восторге от него. Такой мудрый и сильный эльф, столь многого достиг. Он может казаться жестоким и безразличным, но он всегда внимателен к тем, кого ценит. — Саша подняла взгляд и внимательно посмотрела на Тав. — Милорд такого высокого мнения о Вас. Если не секрет, где Вы учились? — Тав удивленно посмотрела на нее, и Саша пояснила. — Я выбираю ВУЗ для третьего образования. — Факультет прикладной магии. В академе. Временно. — Так Вы — маг? — Саша уважительно цокнула языком, и Тав слегка приободрилась. — Да, я — маг. Работа в аптеке — это тоже… временно. — Вы совладелица? — Провизор… — В творческом поиске? — честно пыталась выручить ее Саша. Тав отпила вина и устало воззрилась на нее. — Выживаю. Саша еще раз внимательно осмотрела Тав. В ее глазах сквозил немой вопрос, но девушка была слишком хорошо воспитана, чтобы его задать. — У вас, наверное, много дел, — попыталась отвязаться от нее Тав. — О, наоборот, — не собиралась отвязываться Саша, — у меня только одна важная миссия на сегодня. — И какая же? — с подозрением осведомилась Тав. — Подсчитывать ваши бокалы, — с елейной улыбкой пропела Саша. — И если перевалит за один, то срочно бить тревогу и звать милорда. Вы позволите? — Саша забрала у нее бокал, отлила половину содержимого в вазу с цветами и разбавила оставшееся вино водой. Тав наблюдала за ее манипуляциями со справедливым возмущением. Опять эта удушливая забота, эта золотая клетка! Впрочем… Тав настолько устала, что не отказалась бы в ней выспаться. И поесть. Она приняла бокал с разбавленным шампанским и отсалютовала Саше: — За карьерный рост. — Или удачное замужество, — глаза помощницы опасно блеснули. Тав окинула ее оценивающим взглядом. Молодая. Высокая. И кто разрешил ей быть такой красивой? — Саша! — позвал помощницу Астарион. Девушка тут же сорвалась с месте и подбежала к нему. Однако, какое рвение! И какая фамильярность. Тав прищурилась. Не то, чтобы ей было важно, кто работает у Астариона. Да ей вообще все равно. Да! Астарион взял девушку за локоть и быстро зашептал ей что-то на ухо. Тав аж подскочила на своей банкетке и вытянула шею. В самое ухо шепчет! Прям аж губами щеки касается. А еще про вечную любовь ей в лесу пыхтел. Вечная любовь, вечная любовь. Вот она, любовь эта — в декольте у этой… этой… Рядом шлепнулась раскрасневшаяся Шэдоухарт, но Тав даже не заметила подругу. — Ты чего такая злая? — Ничего, — раздраженно отмахнулась Тав. Шэдоухарт проследила за её взглядом. Саша, внимательно выслушав лорда, кивнула ему и быстрым шагом направилась в помещение, скрытое от глаз гостей бархатной гардиной. Тав заерзала от возмущения. У них там что, свидание намечается? Ах, змеяяя! — Ревнуешь? — догадалась мудрая жрица. Тав прожгла ее разъяренным взглядом. — Не переживай, Астарион челядью не интересуется, — успокоила она подругу и добавила, задумчиво накручивая локон на палец: — Как думаешь, может, мне опять в брюнетку перекраситься? Это был удар ниже пояса. Тав косо посмотрела на подругу. — Предательница, — прошипела она. — Шучу! — тут же дала заднюю Шэдоухарт. — А нехилая у этой Саши харизма, — громко восхитилась Карла, падая на банкетку с другой стороны от Тав. — И ты туда же? — недовольно пробубнила Тав. — Да что вы за подруги-то такие! — А что мы? — пожала плечами Шэдоухарт. — Мы не виноваты, что джентльмены больше не предпочитают блондинок. — Еще как предпочитают! — Тав опрокинула в себя разбавленное вино одним залпом, сунула бокал Карле, встала, поправила харизму и заковыляла к лорду. Астарион беседовал с гостями, но едва заметив ее приближение, тут же заулыбался и шагнул навстречу. Тав мгновенно струсила и спряталась за ближайшего официанта. — Канапе для миледи? — услужливо предложил слуга. — Лучше мышьяку… Астарион взял с подноса шпажку и протянул лакомство Тав. — Тебе мышьяк с сыром? — хохотнул он, подмигнув девушке. Тав подмигнула в ответ обоими глазами. — С колбасой, — хрюкнула она и мучительно покраснела. Музыканты, что-то сообразив, заиграли медлячок. Бардесса запела нежным сопрано:

Свяжем мы сердца,

Как во сне парит душа,

Ночь нас позвала

— Позволишь? — Астарион протянул Тав руку.

Вниз, вниз, вниз по теченью… (TRISHA)

Гости с любопытством наблюдали за ними. Тав замерла. Её рука, уже потянувшаяся, вдруг ослабела, и на секунду она словно прилипла к полу. «Отказываться? Нет, нельзя… да и глупо», — говорила она себе, собираясь с духом, и, шатнувшись на каблуках, сделала вид, что это реверанс. Астарион тут же прижал ее к себе и закружил по залу. — Знаешь, я скучал по тебе, — признался он, уверенно ведя её в танце. Тав едва поспевала за ним. — Мировое господство — утомительная штука. Все эти бесконечные балы, тазики с черной икрой, доступные женщины… — Не продолжай. Я уловила мысль. — Иногда хочется кого-то… искреннего рядом. Помнишь, как я к тебе в палатку залез, а ты меня святой водой окатила? Тав рассмеялась. Разве такое забудешь? — Конечно, помню! Ты потом за мной всю ночь с ножом гонялся. Астарион слегка запрокинул голову и шмыгнул носом. — Ах, я становлюсь сентиментальным. У Тав тоже защипало в носу. Да, было хорошо… — Тав… я, — в его глазах скользнуло что-то, что заставило ее сердце биться в горле. Поддавшись внезапному чувству, она прошептала: — Я тоже скучала. Глаза Астариона сверкнули. Он помедлил, будто что-то обдумывая, а потом произнес, взвешивая каждое слово: — Тав, мы нехорошо расстались, я давил, был груб с тобой…, но я хотел бы все исправить. Особенно теперь, когда помолвка с Гейлом расторгнута, и никто не стоит между нами… Минуточку. — С чего ты взял, что она расторгнута? — с подозрением прищурилась Тав. — Ну, я… — Астарион замялся, но тут же восстановил самообладание и кивнул на двери зала. — О, торт везут! — Где? — выпалила голодная Тав. — Первый кусок — твой, — подмигнул ей Астарион. Тав едва удержалась от того, чтобы захлопать в ладоши. Торт был закрыт шелковой драпировочной тканью. Что же под ней? Очаровательный снеговик или целый замок из прозрачной карамели? Когда слуги убрали шелковый занавес, гости восхищенно заахали и зааплодировали, а Тав резко передумала. — Я не голодна! — Что такое? — участливо спросил лорд. Перед ней стояла копия Астариона, наготу которой прикрывал только тонкий слой белой шоколадной глазури. Волосы сладкого «Астариона» украшал венок из масляных розочек. В одной руке торт держал целый мир, а в другой — сердце, на котором было написано кремом «…ав». Первая буква съехала на ладонь. — Пошлость! — неискренне возмутился журналист с желтыми усами, неустанно работая пером. — Звенящая пошлость! Гости шумели, восторженно переговариваясь. Музыканты заиграли торжественную мелодию. — Тебе достанется лучшая его часть, я обещаю, — знойно прошептал Астарион в краснеющее ушко Тав. Лучшую часть аккуратно вырезали из статуи и подали Тав на золотом блюдце. Она сглотнула, взглянула на блюдо, затем на гостей. Жар прошёл по ней от кончиков пальцев до щёк, которые, казалось, запылали, как горячий уголь. — Какие детали. Какие изгибы, — восторгались гости. Тав приняла угощение и тут же передала его Астариону, смущенно пряча взгляд. — Я обижусь, — надул губы лорд, и Тав мгновенно вспомнила, почему они расстались. — Ешь. Ешь. Ешь, — тихо подначивала Карла. Шэдоухарт прикрыла рукой лицо. — Выхухоль... — Но я не могу… — из последних сил сопротивлялась Тав. — Ешь! Ешь! Ешь! — начали скандировать гости. Перо журналиста рисковало задымиться в его руке. Тав бросила на него короткий взгляд, полный утомлённого смирения. В её голове уже мелькали заголовки, которые завтра окажутся на первой полосе «Вестника Балдура». «Скандальная сцена! Знойная блондинка покушается на…» — нет, лучше не продолжать. Какая-то дама взвизгнула от восторга. Мужчины делали ставки, осилит ли Тав кусок за один раз. Глаза Астариона вспыхнули каким-то дьявольским огнем. Тав зажмурилась. О боги! Одна впечатлительная дама едва не лишилась чувств, когда девушка потянулась губами к лакомству, мужчины заулюлюкали. Но веселье традиционно испортил… — Господин Гейл Декариос, — звонко объявил герольд. — Профессор магии из Уотердипа!