Где водятся единороги

Резко отворившаяся дверь впечаталась в стену с характерным хлопком. Стрэндж вздрогнул, попутно расплескивая еще не пригубленный, только-только призванный кофе. Зашипел зло — и очень «по-учительски», добавил про себя ехидный ум — но вслух эта мимолетная мысль проявиться все же не рискнула: хотя бы потому, что учитель был прямо здесь, как-то слишком воинственно замерев в дверном проеме. Возмущение вспыхнуло, вскидываясь, и тут же погасло, как гаснет пламя спички, напоровшись на цунами. Льдисто-серые глаза наткнулись на зеленое пламя, живое и разгневанное. Стивен удивленно сморгнул пелену мимолетной боли и злости и вгляделся в лицо наставника. Тот был откровенно им недоволен, причем настолько, что Стрэндж поначалу по привычке внутренне похолодел, прежде чем сообразил: а он ведь даже ничего не сделал. Проснулся, кофе, вот, призвал… Он задумчиво оглядел еле заметное пятно на штанине, под которым теперь глухо пульсировал легкий ожог, и вопросительно поднял взгляд на учителя. Тот был так же зол, так же реален (а жаль), и от него так же исходили убийственные эманации, что пробирали до дрожи. Стивена бы даже, наверно, проняло, но чувство глубокого непонимания и аху… не позволяло в полной мере всерьез воспринимать происходящее. Стрэндж вопросительно приподнял брови, на что бог блеснул глазами еще яростней и прошипел: — В угол. Живо. Это было впечатляюще, но все еще чересчур странно. Так что, смирив первый тревожный порыв, Стивен лишь выразительней изобразил замешательство. Локи глухо рыкнул, глаза вспыхнули инфернальным светом, а голос зазвучал уж слишком потусторонне: — Стиииивен… Живо! Или тебя за ухо довести?! Сам не зная, почему, полыхая от внутреннего негодования и какой-то нелепо-детской обиды, Стивен встал, как был с чашкой, и на негнущихся ногах дошел до ближайшего угла. Ему хотелось вскинуться, затребовать объяснений, но иметь дело с настолько разгневанным богом — себе дороже. Локи сейчас явно не был настроен на разговоры. В конце своего шествия он вопросительно обернулся, но, наткнувшись на все то же обещание скорой расправы, отвернулся обратно, упираясь взглядом в стык стен. Вопросов было много. Ответов — ни одного. Где-то сзади скрипнула, закрываясь, несчастная дверь, затем послышались шаги и тихий шорох, когда Локи устраивался в кресле поудобней. Как только звуки прекратились, Стивен остался наедине с неловкой тишиной и тяжелым взглядом учителя, столь явственно прожигающим ему спину, что маг внутренне поежился. Стали закрадываться подлые мыслишки о том, уж не стирал ли он себе память в ближайшее время. Мгновения перетекали ровно и совершенно бессмысленно. Окончательно сбившись в своих, теперь уже безумных, догадках и порядком заскучав от монотонности обоев, Стивен пригубил полуостывший кофе. Поморщился. Залпом выпил потерявший всякое очарование напиток. Повертел чашку в руках: сколько и как именно ее нужно было поворачивать, Стрэндж не помнил, так что пришлось импровизировать. Первый шатко сложившийся образ — словно скалящаяся змея. Стивен закатил глаза: ну спасибо. Угрозу, которую сулил причудливый кофейный сгусток, он прекрасно ощущал спиной. Энергию учителя, слегка поулегшуюся, но все еще подавляюще заполонившую комнату, было трудно не заметить. — Развлекаешься? — вдруг раздалось позади. Стивен повернул голову. — Да вот понять пытаюсь, чем тебя так прогневал. Сам-то ты ничего не объясняешь… — протянул с нескрываемым раздражением в голосе. Наказывать его учитель право имел, а вот держать в неведении… — Ну, раз хочешь, так послушай, чернокнижник, — Локи певуче тянул слог, а в голосе было столько искренней, но сдерживаемой злобы, что Стивену явственно представилось, как в миллиметре от его лица хищно клацнула клыками острозубая пасть. — Решил я сегодня проверить течение вероятностей с утра пораньше… Пользуясь безнаказанностью, Стрэндж закатил глаза, догадываясь, куда все идет: почему-то именно эта фраза — особенно в исполнении Локи, особенно в исполнении настолько взбешенного Локи — ничем хорошим закончиться не могла. — Так вот, скажи мне, мой дорогой чернокнижник: почему обычная помощь упрямому подростку в твоем исполнении выглядит как очередная попытка уничтожить нашу вселенную? Стивен недовольно выдохнул: с одной стороны, претензия была обоснована, но с другой… — Разве справедливо наказывать за вероятности, учитель? А как же те из них, где я этого не сделал? — в голос скользнули провокационные нотки. То, что своим выпадом маг немного просчитался, он понял тут же по нервному, откровенно злобному смешку сзади. Эфемерные челюсти предупреждающе клацнули еще ближе. — Ну знаешь, есть одна, — сказал Локи нарочито весело, но тут же угрожающе понизил голос, — вот эта… — А остальные? — спросил Стивен, внутренне холодея, уже заранее зная ответ — вот только осознать его пока не получалось: слишком уж безвыходно он звучал даже в его голове. — А остальные — как повезет, Стивен. Скажу так: вне зависимости от того, была ли твоя попытка уронить вселенную удачной, меня удручает сам факт того, что эта попытка была. — Полагаю, извинения излишни? — без особой надежды уточнил маг, не будучи уверенным, что тут вообще можно сказать. Ситуация откровенно напоминала комедию абсурда: такая же безысходно сюрреалистичная. Даже не видя, почему-то он был уверен, что бог в этот момент криво усмехнулся и наверняка усталым жестом провел рукой по лицу. — Думаю, ты вряд ли найдешь правильные слова сейчас… Да и я, если честно, тоже, — прозвучало неожиданно откровенно: едва ли не впервые на памяти Стрэнджа Локи открыто признался в том, что не может контролировать собственные эмоции. — Помолчи пока, пожалуйста, чернокнижник. Стрэндж молча развеял кружку и отвернулся в попытке слиться со стенкой. За спиной медленно стихала буря. Время тянулось невыносимо медленно, как патока, убивая своей неопределенностью. Стивен не считал минуты, но однообразные обои в мелкий цветочек уже опостылели настолько, что он меланхолично раздумывал о том, на что бы их потом сменить, в то время как буря за спиной стихала угнетающе медленно, будто бы через силу. Он уже жалел, что развеял чашку с остатками кофе: что угодно, хоть гадание на кофейной гуще, лишь бы занять мысли, которые все чаще и упорней настойчиво сворачивали не туда. Происходящее пугало. Пугало своей неопределенностью и неотвратимостью исходов (зная учителя, он был уверен, что тот просмотрел не одну сотню вариантов, раз пришел к нему в такой ярости), царапало незнанием, разъедало душу болезненным ядовитым любопытством. Стрэндж не мог так просто смириться с тем, что разгневал наставника чем-то, о чем понятия не имеет, но это что-то оказалось настолько масштабным и глупым, настолько разрушительным и, главное, абсолютно бессмысленным. Злость бога была неправильной, такой же ядовитой, как его любопытство, это была злость напополам с бессилием, и это угнетало, пожалуй, даже больше всего остального. — Покажи мне, — не дав себе времени на сомнения, не оборачиваясь, попросил Стивен — и, чувствуя так и не улегшуюся до конца ярость наставника, поспешно добавил: — Пожалуйста, учитель. За спиной воцарилась напряженная тишина — как вдруг Локи раздраженно выдохнул и велел: — Иди сюда. Стрэндж помедлил, собираясь с силами: снова наткнуться на тот же обжигающий взгляд очень не хотелось — и все же на негнущихся ногах приблизился, остановился напротив, вопросительно посмотрел на наставника. Бог смерил его оценивающим взглядом, протянул неопределенно, но с отчетливым предупреждением: — Ну что же, смотри… Чернокнижник, — делая неясный упор на привычном обращении, и, стремительно поднявшись, положил ему руку на лоб, погружая в собственные видения. Разум заполонили отвратительно красочные картинки: Питер, пришедший к нему в надежде на быструю помощь, его бахвальство и дурачество… Напрочь проигнорированное предупреждение Вонга… И руны — Стивен подавился воздухом, когда узнал это древнее заклинание, с каким-то глухим отчаянием напополам со страхом понимая: мог бы. Не будь рядом учителя, он бы мог пойти на такое — и пошел. Обстоятельства и детали менялись, заклинание где-то срабатывало, где-то нет, где-то срабатывало частично, но последствия каждый раз были разрушительными. Напоследок Локи показал ему одну-единственную вероятность, которая напугала его даже больше, чем все остальные вместе взятые: та, где бог узнал о произошедшем уже после — и не стал больше мириться с тем, с каким упорством его ученик отказывается не то что слушать — слышать даже собственные инстинкты, которые у него, видимо, заводскими установками не предусмотрены вовсе. Под сердцем фантомно заныло, будто их связь взаправду оборвалась здесь и сейчас, оставив после себя только болезненно пульсирующий огрызок. Видения кончились, рука исчезла со лба. — Ну как, понравилось? — как-то устало-издевательски поинтересовался бог — и Стивен вскинул на учителя затравленный взгляд, в то время как связь отчаянно билась внутри раненой птицей: «не хочу-не хочу-не хочу». Локи смотрел на него прямо, не отводя взгляд, не таясь, — и Стрэндж вдруг осознал, что то, что он ошибочно принял за ярость, на самом деле скрывало глубокое разочарование, которое сейчас, когда буря улеглась окончательно, тихо плескалось на дне изумрудных омутов. Стивен знал, глядя в эти уже давно ставшие родными глаза, что в этой вселенной учитель никогда так не сделает: не изгонит его, что бы он ни натворил, не оставит, не бросит, не откажется. И при этом отчетливо понимал, что вот это тихое разочарование, это болезненное злое бессилие он не хочет видеть больше никогда. И повторения судьбы себя из тех веток, хоть какой-то из них — не хочет. Стрэндж без лишних слов, с молчаливого выжидающего согласия Локи, переместил их в комнату бога и, все также ничего не говоря, направился к пресловуто знакомому шкафу. Стремительно, как-то рвано чеканя шаг, вернулся к наставнику и недрогнувшей рукой протянул ему опостылевшую щетку: — Я так не хочу, — проронил тихо, но веско, подразумевая не столько изгнание, сколько весь из раза в раз повторяющийся сюжет, открыто глядя в заинтересованно всколыхнувшееся пламя в глазах напротив. Тонкие губы изогнулись в слабой одобрительной улыбке, а неразрывные узы отозвались гордостью, и Стивен с абсурдной, совершенно невозможной радостью подумал, что после стольких лет блужданий в темноте он наконец сделал по-настоящему верный выбор. Локи пронзительно взглянул в льдисто-серые глаза, полные жесткой непреклонной решимости. Он и не думал, что когда-нибудь это выражение вызовет у него не глухое негодование и желание самому взяться за щетку, а гордость и торжество. — Уверен? — проникновенно поинтересовался он у ученика. — Все же так наказывать за не случившиеся вероятности даже для меня, знаешь ли, слишком. Да и моему предупреждению ты явно внял. У Стрэнджа вырвался нервный смешок: да уж, предупреждение было красноречивей некуда — такому сложно было бы не внять. — Мне… Не нравится такая тенденция, учитель, — с кривоватой усмешкой признался он. — И я очень хочу ее сломать. Пусть и, — он неприязненно покосился на щетку в своих руках, будто она была той самой оскаленной змеей, которая привиделась ему в кофейной гуще, — такими методами. Стивен не конкретизировал, но Локи его прекрасно понял: речь шла уже не только о не случившейся истории с паучком. Эта, казалось бы, совершенно абсурдная ситуация обнажила ту потаенную проблему, которую его упрямый ученик отчаянно не хотел признавать и не решив которую они не могли двигаться дальше. А все прочее — всего лишь ее последствия и симптомы. — Сломать… — бог отзеркалил невеселую усмешку ученика. — Это будет тяжело. Он не отказывался — он просто констатировал факт — и Стрэндж тоже его понял, не мог не понять, каким-то шестым чувством ощущая, что наконец встал на верный путь, вот только этот путь ведет по очень тонкому льду. Он неуверенно повел плечом. — Ну, — усилием воли не пряча непривычно откровенный взгляд, — у меня ведь есть ты, учитель. Губы против воли изогнулись в радостной улыбке, Локи довольно прищурился, отчего в уголках глаз разбежались лучики-морщинки. Наконец-то. Спустя столько времени его ученик наконец по-настоящему понял, что значит быть учеником. Не творить разрушительную дурь в одно лицо, не бросаться сломя голову в сомнительные авантюры, наплевав на предупреждения, а после получать за косяки. Не приходить, покаянно склонив голову, и, пряча взгляд, исповедоваться во всех смертных грехах. Не это, это все частности и следствия — а приходить надо не после, а до. Не принимать, скрипя зубами, чуть ли не насильно навязанную помощь, а просить о ней. Решать проблемы — вместе, говорить словами через рот, потому что иначе все это просто не имеет смысла. Связь сильнее и ярче отозвалась гордостью, глубокой и неподдельной, всколыхнулась признанием и поддержкой — Стивен неверяще распахнул глаза, как-то потерянно глядя на учителя, не понимая такой бурной реакции на простые в общем-то слова, — на что бог с тихим смешком забрал щетку у позабывшего о ней ученика и, по-отечески потрепав его по голове, направился к кровати. Это был первый раз, когда Стивен не вскинулся в ответ.

***

Это выматывало. И дело было даже не в боли: она казалась попросту смешной по сравнению с тем, что ему приходилось испытывать за его в общем-то недолгую по меркам мага жизнь. Но эта боль была неправильно правильной (или правильно неправильной?), добровольной, она проникала до костей, до нервов, пробирала насквозь, предельно обнажая все, что можно и нельзя, до самой сути. Он окончательно потерялся во времени и ощущениях и, если бы не надежная рука на пояснице, бережно, но твердо удерживающая его запястье, наверное, попросту бы сдался. Руки начало покалывать, пальцы свело мелкой судорогой, и Стрэндж понял, что еще несколько минут, и руки занемеют. И тогда он потеряет свой единственный якорь, удерживающий его по эту сторону реальности. — Стой, — хрипло выдохнул Стивен, — подожди, учитель. И Локи мгновенно остановился, уловив это невысказанное отчаяние, почувствовав какое-то почти испуганное трепетание связи. — Мы еще не закончили, — мягко, но непреклонно напомнил он, как-то успокаивающе сжимая запястье ученика. — Что случилось? — Я знаю, — голос звучал все так же хрипло и устало, но Стивен даже не пытался оспорить решение наставника. Ему не нужно, чтобы тот прекратил, ему даже не нужно время — ему нужно ощущение, физическая привязка к реальности через самое уязвимое, что у него есть. — Руки затекли. Дай мне минуту. Он ждал, что бог сейчас без лишних слов отпустит его запястье, как он делал всегда, но тот не торопился — только ослабил хватку, не убирая руку, и уточнил: — Могу я?.. Губы скривились в невеселой усмешке, в то время как в груди рос благодарный комок: и он еще спрашивает. Неужели между ними еще осталось что-то, что он может Локи запретить — особенно когда ему это так нужно? Стивен хмыкнул: — Можешь не спрашивать, учитель, — и, даже не попытавшись забрать руку, не глядя протянул ему вторую. Он был почти уверен, что уголки губ где-то за спиной дернулись в мягкой понимающей улыбке, а по нити связи пришла волна спокойствия и поддержки. Его кисти перехватили и осторожно размяли, сначала одну, потом вторую, разгоняя кровь и возвращая столь нужную ему сейчас чувствительность. Почему-то именно теперь, в этом донельзя уязвимом положении, когда даже обе его руки были во власти учителя, Стивен ощутил такое странное и несвойственное ему умиротворение. Сбитое дыхание выровнялось, тело постепенно расслабилось. — Легче? — вырвал его из этого медитативного состояния полноводно текучий голос, незыблемый, как русло реки. — Намного, — тихо отозвался Стрэндж, будто боясь слишком громким звуком нарушить это хрупкое спокойствие. — Спасибо. Он забрал одну руку и уткнулся в нее лбом, оставив вторую учителю, которую тот вновь перехватил. И все продолжилось. Стивен не знал, сколько прошло времени, — знал только, что, пока со спины не пропадает эта рука, он со всем справится, пока его держит этот якорь посреди бушующего моря эмоций и ощущений, фонящих настолько, что наверняка через связь причиняли наставнику почти физическую боль — однако Локи не закрывался. Этот поток будто просто проходил через него, не причиняя вреда, и возвращался уже обновленным, каким-то более… Правильным? Цельным? Стрэндж настолько потерялся в этих странных непонятных ощущениях, что даже упустил тот момент, когда все закончилось, — очнулся только, поняв, что его руку уже ничего не держит, а родные пальцы мерно перебирают взмокшие волосы. — Живой? — не прерывая своего занятия, с каким-то мягким ехидством поинтересовался бог, почувствовав, что ученик наконец вернулся в реальность. Стивен поморщился, на пробу повел занемевшими конечностями, прислушался к себе: тело ломило, но в груди будто наконец рассосался тот противный комок, который уже долгое время не давал ему покоя, возвращая душе совсем позабытую за давностью лет легкость. — Живее всех живых, — хрипло после долгого молчания отозвался он — и выдохнул с тихим присвистом, словно разом выпуская из тела остатки напряжения. Все также морщась, медленно и неловко поднялся, как-то не задумываясь опираясь на протянутую руку, что еще секунду назад была в его волосах. На мгновение кольнуло сожалением: жест был непривычным, но очень личным и родным и таким естественным и правильным, таким нужным, что без него как-то резко стало пусто. Он будто поднимал из потаенных глубин души самое сокровенное, жаждущее тепла и доверия, — и Стрэндж не стал ему сопротивляться, впуская в себя эту потребность в другом в своей жизни, разрешая ей вести. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя этой глухой пульсирующей боли заполнить себя без остатка, — и выдохнул, отпуская. Она — часть него и ею и останется. А он может и должен лишь принять все, что даст ему учитель. Локи сидел, подавшись вбок и уперевшись в бедро, и с довольным умиротворением и гордостью наблюдал за непривычно спокойным, словно нащупавшим какую-то хрупкую душевную гармонию учеником. Ему до нее еще идти и идти, и им обоим предстоит долгий тяжелый путь, но первый шаг, самый сложный и важный, все же сделан. Ему наконец позволили вести — а уж он проследит, чтобы его ученик никуда не свалился и не заплутал в чаще — иначе какой из него наставник? Кстати, к слову о заплутавших… — Чернокнижник, ты бы вышел поговорить с нашим юным гостем, — привычно насмешливо посоветовал Локи, видя, что ученик окончательно пришел в себя. Стивен в замешательстве посмотрел на учителя, нахмурился — и звучно хлопнул себя по лбу, с каким-то негодованием напополам с благодарностью осознавая, что бог все это время блокировал его связь с Санктумом и окружающим миром вообще, чтобы не отвлекать сторонними мыслями. Теперь он понял, что напоминало ему его состояние — депривацию, только не сенсорную, а магическую, энергетический вакуум, еще больше обостривший восприятие. — Надеюсь, ты его не убил… — пробормотал он без особой надежды — на что Локи довольно ухмыльнулся. — Обижаешь, чернокнижник! Но все же советую поспешить с разъяснительной беседой, — он сделал эффектную паузу — прежде чем весело закончить: — пока ее не провел я. Стивен закатил глаза, даже не пытаясь скрыть подрагивающие в улыбке уголки губ. — Боюсь, Питер не переживет твоих методов, — и, старательно не глядя на угрожающе лежащую на кровати щетку, направился к выходу — чтобы на пороге замереть ненадолго, полуобернувшись к богу. — Спасибо, учитель, — проронил тихо и очень искренне, благодарно склонив голову, — и легким шагом удалился, не дожидаясь ответа. Локи понимающе хмыкнул и лукаво подмигнул щетке, прежде чем снова убрать ее в шкаф до следующего раза.

***

Как только Стрэндж вышел из учительской спальни, на него обрушился немного приглушенный － будто ему заложило уши － но все еще впечатляющий гул окружающего мира. Магические потоки столь сильного места, как Санктум, прежде по воле учителя огибавшие его, теперь вновь полноправно пронизывали все сущее, в том числе самого чародея. Он замер на мгновение, заново привыкая к этой музыке жизни и с удивлением замечая, что эта музыка будто бы стала в разы гармоничней, красивей. И в то же время понимая, что ни одна взбучка от учителя не могла изменить целый мир － только его самого. Пребывая в обновленном, непривычно легком состоянии, если не считать мест приложения учительского внушения, Стивен последовал зову Санктума, который направлял его к незваному, но предсказанному гостю. Путь был коротким и почему-то вел в кладовку. Стрэндж улыбнулся неуместно злорадно для своего блаженного состояния: учитель просто мстительно запер мальчишку. Оставалось лишь догадываться, было ли это неприкрытой отсылкой на одного волшебного мальчика, учитывая специфическую и крайне выборочную любовь Локи к поп-культуре Мидгарда, или просто забавным совпадением. Решив все же воспринимать это как забавную шутку, Стрэндж взмахнул рукой, отворяя замок, и не увидел в комнате никого. Стивен нахмурился, оглядываясь. Комната казалась пустой, и в то же время он привычно, а сейчас еще и особенно остро ощущал присутствие гостя в Санктуме. Чародей нахмурился, проходя глубже, как вдруг… － Здрасте, мистер Стрэндж, ой, то есть я хотел сказать мистер доктор… － скороговоркой раздалось знакомое причитание откуда-то сверху. － В смысле док… Ох, боже, что я несу, простите я немного волнуюсь. Я Питер, мы с Вами летели на космическом корабле, помните? Стивен вздрогнул и медленно сморгнул пелену гнева и, что греха таить, испуга, когда у его лица вдруг резко промелькнула и зависла, мерно покачиваясь, перевернутая вверх тормашками физиономия Паркера. Благо рефлексы мага не шли ни в какое сравнение с некоторыми малолетними мутантами, иначе Стивен бы уже зарядил по внезапному гостю заклинанием. － Во-первых, Паркер, спустись, пожалуйста, － скрывая смущение от того, что его обладатель только что чуть не вскрикнул от внезапного появления мальчишки, голос мага тут же стал раздраженным. Ну надо же, всего одно появление подростка в твоей жизни, и вселенский дзен тут же покидает разум. Питер покладисто перевернулся и неловко спрыгнул вниз. － Простите, － парень виновато потер затылок, － я рад, что Вы помните меня, сэр. Стрэндж открыл было рот сказать, чтобы его не звали «сэром», но поспешно его закрыл, памятуя о невольных последствиях подобной фамильярности. Секундное промедление обошлось ему дорого: Питер, воспользовавшись паузой, тут же затараторил: － В общем, после того как меня раскрыл Мистерио, вся моя жизнь пошла кувырком, и я подумал… Я не знаю, конечно, как у вас что происходит. Но, может быть, Вы могли бы вернуться в прошлое и… Стивен прервал его взмахом руки. Все это он уже слышал в видении и, несмотря на неподдельное волнение парня, не особо ему сопереживал, хотя бы потому что знание того, насколько хуже все могло бы стать для них обоих, делало Питера в глазах мага счастливцем: в конце концов у него была жива тетя, а близкие знали о его существовании. Теперь, прикидывая альтернативные расклады, Стивен сам поразился тому, как легко какой-то, пусть и генномодифицированный подросток смог так легко заразить его своим фатальным виденьем ситуации. Ведь не мог Старк оставить мальчишку ни с чем: корпорация, другие Мстители, все связи Старка － все так или иначе пересекалось с парнем, и поверить, что все вдруг оборвалось, было бы просто глупо. Теперь эмоциональная болтовня Паркера, тем более включенная на повторе как заезженная пластинка, едва ли волновала Стрэнджа, так что он спросил о том, что действительно его интересовало: － Как ты оказался в кладовке? － Что? － Питер оторопел: вопрос явно заставил его смутиться, но то ли из вежливости, то ли еще почему, ответил: － О, я пришел, а двери сами открылись. А потом, ну, знаете, там лампы все потухли и стали по одной загораться вдоль коридора, － он активно жестикулировал по ходу сумбурного рассказа, － Я подумал: это, наверно, Вы меня так провожаете － и пошел. Ну, и потом вот, — паучок беспомощно развел руками, － дверь закрылась, и я остался здесь. Стало скучно, так что я полез на потолок. На мгновение он замолчал, и неловкость тут же наполнила помещение, и стало понятно, что все это время от нее отделял лишь звонкий мальчишеский голос. － Мда… － протянул Питер, правильно истолковав красноречивое молчание мага. － Так это не Вы меня пустили? － Не я, － не стал скрывать Стрэндж. － А почему ты дверь не выбил или не вылез через окно? － поинтересовался с каким-то даже любопытством: не то чтобы ему хотелось восстанавливать потом целостность кладовки, но это, во всяком случае, было бы самым логичным решением в сложившейся ситуации. － А, ну, я же пришел с просьбой. Освободиться или сбежать всегда успеется, а выбивать что-то － это вообще невежливо. Да и мне казалось, — тут паучок немного смутился, но упрямо продолжил: — что дом － он живой как бы, так что вообще не катит… А, ох, － вдруг опомнился он, вспомнив, зачем вообще пришел, － вообще-то насчет просьбы: как Вы знаете, Мистерио… Стивен перебил его на полуслове, критически оглядывая тесную кладовку: － Погоди, Паркер. Во-первых, пошли в гостиную. Во-вторых, я знаю, чего ты хочешь. В-третьих, нет, нет и еще раз нет. Питер тут же сник, и в комнате будто бы стало еще унылей и темней, так что даже хладнокровие Стрэнджа пошатнулось. По крайней мере, это станет отличным напоминанием, на что он купился в тех не случившихся вероятностях, подумалось ему с мрачной иронией. Питер заискивающе заглядывал в глаза, а в его собственных отвратительно гасла надежда. － Оу, сэр, я понимаю, что прошу много － но ладно я, а мои друзья… Стрэндж снова перебил его, предупредительно выставив указательный палец: － В-четвертых, доктор Стрэндж: нам всем будет проще, если ты станешь звать меня именно так. В-пятых, нужно поговорить. В гостиную, － закончил непререкаемым тоном и первым вышел в коридор. Питер окончательно поник и смиренно проследовал за магом. Путь в гостиную прошел в тишине － лишь под конец, чтобы скрасить молчание, Питер спросил: － Док, － Стивен смирился, что, похоже, отныне для Питера он «док», — Вы сказали, что это не Вы меня пустили. Тогда кому и зачем запирать меня в кладовке? Это просто шутка или, может, на Вас напали? － чародей мрачно посмотрел на гостя, и тот сразу стушевался. － Ой, ничего, можете не отвечать, если это секретно, я все понимаю, все эти колдовские дела… － и не успел Стрэндж опровергнуть ожидаемо бурные фантазии подростка, как тот вновь принялся за свое. － Я понимаю, что путешествие во времени － это уже перебор, но, может, тогда можно как-нибудь стереть всем память о том эфире или еще чего. Стрэндж остановился как вкопанный, с каким-то опасным огоньком осмотрел подростка перед собой, так что тот тоже остановился за компанию и теперь ежился под не сулящим ничего хорошего взглядом. － Питер, － начал Стрэндж так проникновенно и даже ласково, что Локи по праву мог бы им гордиться: эта ласка совсем не грела, а угроза, скрытая в ней, заставила паучье чутье забить тревогу, － мы поговорим обо всем в гостиной, а сейчас иди, — и колдун мягко подтолкнул гостя вперед. Если раньше Стрэнджу казалось, что недавняя апокалиптическая вероятность, как и все ее нелепые развилки, － лишь случайность, обидная и роковая, то теперь стало понятно, что ему ни в коем случае нельзя связываться с Питером Паркером. Этот наивный, с виду невинный парень был воплощением всего того, что только мог нашептывать Стивену дьявол с левого плеча. Пройдя в гостиную, парень остановился и вопросительно обернулся. － Садись, － маг указал на ближайшее кресло, а сам оперся о спинку кресла напротив. Питер послушался, хотя и без особого рвения. － Доктор Стрэндж, － сказал он удивительно спокойно, но в этом спокойствии было слишком много отчаянного принятия и безысходности, － если Вы не будете ничего делать, мне лучше просто уйти. Проблема срочная, и если не здесь, то как-нибудь еще мне нужно ее решать. － А вот это здравый подход, Паркер, － одобрительно заметил Стивен, иронично вскинув бровь: надо же, какое благоразумие. － Я, если честно, даже не знаю, с чего начать, － тем временем продолжал подросток, с робкой надеждой глядя на мага, － но просто не могу сидеть и ничего не делать, пока все рушится, понимаете? Стивен сделал глубокий вдох. － Питер, давай признаем откровенно: ты драматизируешь, － прозвучало жестко, но спокойно, без намека на обвинение. － Ты просто не хочешь вступать в незнакомую тебе войну. Неужели сплетники － это самый страшный враг, с которым ты столкнулся? Неужели думаешь, что ты единственный супергерой, столкнувшийся с досужими росказнями? Питер смотрел на чародея не отрываясь, как-то очень по-взрослому смотрел. － Я ведь знаю, что это не… － он запнулся и с силой провел по лицу ладонью, － не самое страшное, но раньше я мог принять удар на себя, защитить тех, кто мне дорог. А теперь, теперь они все страдают, и нельзя просто взять и пойти на какого-то невозможно крутого злодея, － парень всплеснул руками. － Потому что его нет. Люди просто не приняли меня, и я… Я был бы согласен на такое, но мои друзья… Теперь все действительно плохо. － Питер, － Стивен вновь почувствовал, как теряет терпение: наша песня хороша － начинай сначала, — ты понятия не имеешь, что такое по-настоящему плохо. － Да неужели?! － Питер вскинулся, привстал в кресле, явно не в состоянии усидеть на месте. － Простите, конечно, не хочу преуменьшать Ваш опыт, но я тоже был с Вами, спасал полвселенной и все такое, и для меня то, что случилось сейчас, все равно ужасно! Тони мертв и － знаете что? － так даже лучше, потому что так он хотя бы не знает, как сильно я лажаю! － с каждой фразой голос Питера становился все громче и пронзительней, в нем отчетливей сквозило отчаяние. － Я не могу никого защитить, не могу справиться с ответственностью, которую он на меня возложил, － на высокой ноте его голос надломился и вдруг зазвучал тихо и устало. － Тони Старк ошибся и был бы ужасно мной разочарован. － Тони Старк?! － сразу возмутился Стивен. Он не придерживался традиционного мнения, что «о мертвых или хорошо, или ничего» － что, справедливости ради, было несложно для любого, кому хотя бы раз приходилось весьма непочтительно умерщвлять их повторно. － Ты случайно не про того гения говоришь, который создал Альтрона, нет? Питер побагровел и, похоже, собирался ответить что-то действительно грубое, но Стрэндж вдруг сам притормозил, примирительно вскинув руки. － Питер, мы оба знаем, что тогда твой любимый Тони облажался. И это я говорю не для того, чтобы оскорбить его память. Это я к тому, что все лажают, особенно те, кто пытается делать очень много. Я не думаю, что ты бы его разочаровал. Я уверен, что Тони Старк понял бы тебя как никто другой. Как только до Питера дошло, что чести его мертвого наставника ничего не угрожает, злые искры в глазах тут же погасли, оставляя после себя лишь осколки уязвленной привязанности. － Спасибо, － он благодарно взглянул на мага, － правда, спасибо. Но именно поэтому я должен исправить то, что уже сделал, и защитить родных. Тони бы нашел способ все исправить. Стрэндж вздохнул: － Присядь, － Питер послушно опустился обратно в кресло. － Давай начистоту: я, скажем так, волшебным образом знаю, что случится, если я вмешаюсь магией. Так вот － станет только хуже. Понимаешь? － Стивен очень внимательно и по-врачебному цепко посмотрел в карие глаза напротив. － Я не отказываюсь помочь тебе, но не так, как ты хочешь: никаких масштабных стираний памяти, путешествий в прошлое и прочих вещей, ставящих под угрозу всю нашу реальность. Я знаю, что ты хочешь помочь своим близким, но, уничтожив вселенную, в которой они живут, ты не сделаешь лучше. － Оу, － Питер разом посерьезнел, － это действительно аргумент. Но как… как Вы узнали － разве раньше не камешек помогал Вам? Я не сомневаюсь в Ваших словах, просто, ну, просто откуда Вам знать? － Паркер… － Стрэндж устало вздохнул. Одна только мысль о том, чтобы рассказать паучку, как все было, даже мельком, даже намеком, вызвала у него непроизвольную дрожь: не в этой жизни. Это уж точно было слишком личным и касалось только его и учителя. Да и о присутствии Локи знало не так много людей. Даже отдавая себе отчет в могуществе учителя, Стивен все равно, как мог, старался уберечь его и себя заодно － от никому из них не нужного внимания. － Скажу тебе честно: мы с тобой потенциально самые опасные люди в истории, － ответил он с изрядной долей мрачной иронии. － У Таноса не получилось, зато мы-то как справились: чуть не развалили реальность, а в некоторых вероятностях и не чуть. Умерло много невинных людей. Я знаю, что ты пытаешься разобраться, но прошу тебя: не беси единственного человека, который помнит три тысячи восемьдесят три варианта той безумной благородной глупости, что мы натворили. А знаю я это, потому что утром ко мне пришел мой учитель, который по счастливой случайности решил именно сегодня посмотреть вероятности. Он может это и без камня. Как － не спрашивай, я сам не знаю. Известие о потенциальном крахе реальности и понимание, что этого можно избежать, казалось, успокоили Питера. Некая непреклонная решимость все еще читалась на его лице, но уже хотя бы не было прежнего горячечного фанатизма. Неудивительно, что на фоне конца всего сущего какие-то интриги и даже поступление потеряли в его глазах былую значимость. Теперь в паучке зажегся неподдельный интерес － видно было, что он очень хочет расспросить обо всем: о вероятностях, о том, как, ну, чисто теоретически, можно угробить вселенную, о том, как способен человеческий мозг помнить несколько тысяч исходов и не сгореть как перегруженный компьютер. В ответе на последний вопрос не был уверен и сам Стрэндж, что заставило его призадуматься. Потому следующая фраза паучка застала его врасплох. － А кто Ваш учитель? － в глубине карих глаз промелькнуло что-то теплое и безмерно тоскливое, но он тут же взял себя в руки. － В смысле, Вы разве не Верховный чародей, который самый крутой и все такое? － Ну, во-первых, я теперь не Верховный чародей, － с бесконечным терпением в голосе пояснил Стрэндж, все отчетливей ощущая, что еще немного, и он заново постигнет дзен. － Я выбыл на пять лет, так что этот пост сейчас занимает другой. А во-вторых, мой учитель － иномирный древний маг. А еще он бог, － своей ученической принадлежности Стивен не стыдился, как и самого Локи, но предсказать, как именно отреагирует Паркер, было сложно. Питер успел только удивленно распахнуть рот и что-то промямлить, когда Локи собственной персоной замаячил в дверях. Видимо, Паркер все же чем-то сумел привлечь внимание учителя, раз тот решил сам выйти к парню. － Всем привет, － Локи помахал им рукой, и Стивен невольно поразился, насколько же невинно и обаятельно он мог выглядеть, если только хотел. － З-здрасте, － запнувшись, растерянно проговорил парень, но тут на его лице мелькнуло узнавание － он подскочил с кресла, мгновенно перетекая в боевую стойку, но, верный своим принципам, не нападал первым. － Вы же Локи! Бог хищно улыбнулся. － И я тебя знаю － какое приятное совпадение! － он перевел взгляд на Стрэнджа и спросил, растягивая слог: － Стииивен, так кто же твой учитель, м? Чародей закатил глаза: действительно, кто бы это мог быть… － Ты, － просто ответил он, хотя съязвить хотелось. От удивления паучок мгновенно перешел из боевого режима в режим впечатлительного подростка. Он восторженно переводил взгляд с одного мага на другого, а поза перестала столь откровенно выдавать готовность к бою. － П-правда что ли? － все же некоторая осторожность в парне осталась. Удивительно. － А что, если он Ваш разум контролирует? Вы это, — голос Питера заговорщически понизился, － дайте знак, если что. － Я вас слышу, － тоже шепотом протянул Локи, не скрывая своего веселья, подходя ближе и игриво сверкая глазами. － Ну а что я могу сделать магу? － без обиняков спросил Паркер. － Вы ж это, просто проклянете меня и все. Так что если Вы действительно заколдовали дока, то мне останется лишь надеяться, что он сможет противостоять чарам. Стивен поморщился, с трудом удерживаясь от того, чтобы хлопнуть себя ладонью по лицу. － Ты пересмотрел поп-культуры, Паркер, － сухо заметил он. Локи же, наоборот, коварно сверкнул белозубой улыбкой, будто только этого вопроса и ждал: － Ну, что-то да можешь, паучок. Например, стащить артефакты и запереть бывшего Верховного мага в его же зеркальном измерении… Стивен резко обернулся к учителю, одними губами проговаривая возмущенное «предатель», на что Локи ответил ему абсолютно невинным взглядом. － Что, правда что ли? － Питер восторженно просиял: он и не чаял всерьез бросить вызов чародею (в прошлый раз он был весьма впечатлен его колдовством), ну а преуспеть в этом тем более. Но стоило ему наткнуться на осуждающий взгляд льдисто-серых глаз, как он тут же сник и поспешно затараторил, выставив руки в защитном жесте: － Ой, то есть извините, док, я честно не знаю, при каких обстоятельствах так получилось, но я правда не хотел бы переходить Вам дорогу. Осадив ликующего Паркера, Стивен наконец повернулся к наставнику: － Учитель, ты бы не почтил нас своим вниманием просто так, － в низком голосе зазвучал неприкрытый сарказм. － Чего ты хочешь? － Чего я хочу? － Локи невинно улыбнулся. － Поприветствовать гостя, конечно. Да и посмотреть на самый разрушительный дуэт во вселенной тоже интересно, знаешь ли. Стивен развел руками, как бы говоря: «Ну, вот они мы, смотри» － и поинтересовался с иронией: － И как тебе? － Меня не хватает, － задумчиво осмотрев композицию, резюмировал бог. － Всегда думал, что окажусь в компании, что разнесет реальность, а в итоге опять спасаю ее в одиночку, － Локи сделал грустное лицо из разряда «никто меня не хвалит» и печально вздохнул, и по тому, как балуется учитель, Стивен понял, что тот тоже уже отпустил ситуацию. Как всегда, отзывчивый Паркер тут же купился на уловку: － Ой, точно, спасибо Вам большое! Вы, конечно, много что делали в прошлом － зачем, кстати? － но я очень Вам благодарен за то, что предотвратили конец реальности теперь, если, конечно, Вы не держите дока в заложниках и все это правда. Локи и не пытался скрыть свой восторг. Стивен скептически оглядел этих двоих: а ведь паучок даже не шутит. Похоже, именно это так понравилось в нем учителю. Чародей постарался внутренне примириться, что Питера, видимо, теперь в его жизни будет больше, чем хотелось бы. Как и громкого шума и хаоса. － У меня есть огромное желание отключить тебе интернет хотя бы на неделю, － проворчал Стивен － на что Питер обиженно вскинулся: － За что?! Мы же с Вами, ну, это… вместе разрушали. Да и не случилось ничего в действительности. － Болтаешь много, － ровно ответил Стивен. － Ну, по крайней мере, хорошо знает геометрию, － неожиданно вмешался Локи, вставая на защиту парня, и Стивен поперхнулся воздухом от возмущения. － Не забывай, последствия колдовства － ответственность мага, － заметил он с явным намеком, очень красноречиво глядя в глаза ученику, － как вдруг резко переключился. － И вообще, вы же собрались здесь, чтобы решить проблему. Так садитесь, － Стивен укоризненно посмотрел на учителя － тот его взгляд ожидаемо проигнорировал, — и решайте. Думаю, ты найдешь способ помочь парню и без магии, Стивен. － Совсем без магии? － удивленно переспросил чародей. Даже не верилось, что ему об этом говорит именно бог. － Ну, если только чуть-чуть, － Локи лукаво улыбнулся и, разом посерьезнев, добавил: － Только не призывай в адвокаты демонов. Стивен возмущенно шикнул, но крыть ему было нечем. － Не буду, － недовольно проворчал он, игнорируя вопросительный взгляд Питера. Бог первым последовал собственному совету и изящно опустился в кресло, закинул ногу на ногу, небрежным жестом наколдовывая себе чашку и явно чувствуя себя хозяином положения. Вслед за ним сел Питер. Стивен все также остался стоять, прислонившись к спинке ближайшего кресла и старательно делая вид, что его ничего не смущает. － Ну что же ты, чернокнижник, － изумрудный взгляд лучился весельем и озорством, － садись: в ногах правды нет. Чародей бросил на наставника возмущенно-уязвленный взгляд и резко одернул рукав. － Спасибо, учитель, но меня и так вполне устраивает, － в голосе прорезался сарказм. Локи слегка прищурился и чуть склонил голову набок. － И все же я настаиваю. Уверен, нашему юному гостю будет неудобно смотреть на тебя снизу вверх как на Статую Свободы, － властным взмахом руки обрывая уже готового возразить Питера. В шелковом голосе сквозила тонкая ирония, а глаза горели лукавством. Стивен знал, что учитель в открытую забавляется, подначивая ученика такой игрой на грани публичности, и уже хотел было вскинуться на очередной недвусмысленный намек － и не стал. Что-то такое было в глазах напротив, что-то темное и непреклонное, словно отголосок подлинного могущества, что Стивен как-то естественно и незаметно даже для себя молча склонил голову. Закатил глаза для приличия и, бросив на наставника показательно возмущенный взгляд, все же опустился в кресло. Мельком поморщился － так слабо и быстро, что даже Локи не заметил бы, если бы не вглядывался так тщательно в лицо ученика, что уж говорить про Питера, благоразумно притихшего в ожидании, когда на него обратят внимание, － и откровенно скептически уставился на учителя, будто спрашивая: «Ну, теперь доволен, изверг?». Локи тонко усмехнулся и согласно прикрыл глаза, отвечая на невысказанный вопрос. По нити связи пронеслась волна удовлетворения. － Ну что же! － весело воскликнул бог, отставляя чашку, и хлопнул в ладоши. － А теперь начнем наши дебаты! Глядя, как сразу воодушевился паучок, Стивен только закатил глаза. Губы невольно тронула улыбка. Упрямый вектор хрустнул и дал трещину.

***

Питер давно ушел, радостно тараторя благодарности и разве что не кланяясь как китайский болванчик, а учитель и ученик все также сидели друг напротив друга в умиротворенной тишине гостиной. Ниже поясницы глухо пульсировала боль, напоминая о произошедшем в учительской спальне, и Стивен прикрыл глаза, воскрешая в памяти то состояние беспомощности и защищенности, родной магии, коконом окутавшей его, мягко и надежно отгораживая от внешнего мира. Пальцы привычно дернулись, и чародей поспешно сжал руку в кулак, успокаивая предательскую дрожь. Почему-то именно сейчас, когда все уже совершенно точно закончилось, а показанные Локи не случившиеся вероятности так и остались не случившимися, отчетливо накатило осознание, что могло бы быть － и было, просто не здесь, － совсем иначе. Глупо, бессмысленно, жестоко, с кучей жертв － невозможная цена за миг бравады. А вслед за этим осознанием нахлынуло острое чувство благодарности богу за все, что он сделал, делает и будет делать. Где бы он сейчас был без учителя, что бы с ним стало? Стивен не хотел бы знать ответ на этот вопрос. Он помнил эту бушующую ярость и разочарование, заполонившие комнату, помнил усталое «Помолчи, пожалуйста, чернокнижник» и бессильно-ядовитое «Ну как, понравилось зрелище?». Помнил все его взбучки и выволочки, советы, утешения, предупреждения, помнил все те усилия, которые бог прикладывал, чтобы его вразумить, вытащить, спасти. Помнил эту упрямую непреклонную решимость в глазах и теплую ладонь в волосах. Словно отвечая его мыслям, спереди раздался скрип кресла и шорох, и на голову легла родная ладонь. － Хорошая работа, чернокнижник, － послышалось сверху без намека на иронию, и Стивен, сам не понимая, зачем, вдруг поспешно перехватил руку, прежде чем она успела его покинуть. Открыто-пронзительный, невозможно искренний и уязвимый льдисто-серый взгляд встретился с внимательным изумрудным. Локи стоял перед ним － как всегда спокойный, незыблемый, с этой его вечной готовностью в древних знающих глазах, всегда смотрящих на ученика, и такой родной, что связь внутри отозвалась тянущим теплом, горячей волной поднялась в груди привязанность, потребность. И Стивен, не думая, в каком-то бессознательном порыве легко коснулся губами обманчиво слабой руки, больше обозначая жест, глазами передавая весь обуревавший его вихрь эмоций, чувствуя себя не в силах подобрать сколько-нибудь подходящие слова. Он никогда и в страшном сне не мог себе представить, что дойдет до такого: в любой другой ситуации он бы только скептически вскинул бровь на такой средневековый жест, но почему-то именно здесь, именно сейчас и именно с Локи он ощущался очень личным и правильным, будто точка в конце предложения, за которой следует новый абзац. Связь дрогнула в смятении и даже неверии, изумрудный взгляд подозрительно заблестел и потеплел. Локи улыбнулся － так мягко и ласково, с таким невозможным пониманием и благодарностью, как не улыбался ему, наверное, никогда. Учитель аккуратно высвободил руку, снова коснулся его волос, задержав прикосновение чуть дольше, словно не зная, как еще дать ответ и показать свою признательность, － и молча вышел из комнаты. Стивен прикрыл глаза, вслушиваясь в дрожь и трепетание связи. Об этом решении он не пожалеет никогда.