Где водятся единороги

Стивен ненавидел эти периоды. Когда за окном без остановки лил непроглядный дождь, раздражая мерным перестуком капель по стеклу — и этот перестук въедался в мозг, болью и дрожью отдавался в искалеченных руках. Этот период наступал каждый год: обычное обезболивающее уже не спасало, утихомиривать боль магией на постоянной основе было нельзя и даже метод Локи срабатывал через раз — и тогда ему приходилось изощряться, чтобы подрагивающими руками сделать себе укол. Стивен вздохнул, усилием воли посылая в пальцы магический импульс, чтобы они хоть пять минут работали как надо, и взялся за шприц. Как вдруг знакомые руки аккуратно, но настойчиво забрали у него и шприц, и кисть и под его удивленным, однако ни капли не протестующим взглядом сделали укол. После чего Локи, небрежным жестом испарив шприц, все также ни о чем не спрашивая, принялся бережно разминать пальцы, разгоняя кровь и утишая боль. — Мог бы просто позвать, — хмыкнув, не глядя на ученика, заметил он — и Стрэндж неловко повел плечом. Ему все еще было непривычно принимать вот такую ненавязчивую заботу учителя, да и ничего экстраординарного сегодня не произошло: уже привычные осенние будни. — Да я бы и сам справился, — как-то отстраненно ответил он и поспешно добавил, чтобы не показаться неблагодарным: — Но спасибо. — Справился бы, — бог согласно качнул головой и выпрямился, отпуская его руки. — А зачем? Стивен резко вскинул голову и посмотрел в лукавые смеющиеся глаза учителя. Тот не настаивал, не давил — просто мягко напоминал, и доктор его услышал: и верно, зачем изощряться самому, если он больше не один. Не эту ли простую истину в него так настойчиво вбивали все это время? — И правда, — уголок губ дернулся в благодарной полуулыбке. — Спасибо, учитель. И отчего-то он был уверен, что в следующий раз придет сам.